Тьма в объятиях солнца

Азраил ничего не сказал.

Эль сидела, опустив руки. Кончики пальцев касались прохладного пола, словно это могло удержать её здесь — не позволить снова провалиться внутрь себя, туда, где десять лет не было ни памяти, ни чувств, ни жизни.

Несколько минут между ними не происходило ничего.

Потом мизинец Азраила едва коснулся её руки.

Легко.

Осторожно.

Почти невесомо.

Он не смотрел на неё.

Не пытался взять ладонь.

Просто оставил ей выбор.

Эль не отдёрнула руку.

И тогда Азраил медленно переплёл их мизинцы.

Тихо.

Как просьбу о прощении, для которой не существовало подходящих слов.

Внутри Эль всё ещё жили ярость, боль и опустошение.

Но под ними оставалось другое.

То, что не смогли уничтожить ни ложь, ни падение, ни десять лет забвения.

Любовь.

Сильнее памяти.

Сильнее разума.

Почти сильнее самой жизни.

Они просидели так долго.

Время потеряло счёт.

За окнами темнота начала медленно бледнеть, но ни один из них не произнёс ни слова.

Мысли возвращались обрывками.

Снимок ребёнка.

Каждый новый образ снова разрывал Эль изнутри, но тишина между ними больше не казалась пустой.

Азраил не уходил.

Не требовал, чтобы она простила.

Не пытался убедить, что поступил правильно.

Просто сидел рядом и держал её одним мизинцем...большего права у него сейчас не было.

В какой-то момент тело Эль перестало выдерживать.

Глаза закрылись сами.

Она начала заваливаться в сторону, и Азраил успел подхватить её прежде, чем голова коснулась пола.

Он осторожно устроил её у себя на коленях.

Убрал волосы с лица.

Начал медленно гладить их, едва касаясь.

Не утешал.

Не лечил.

Только напоминал своим присутствием: он рядом.
И останется, даже если она больше никогда не позволит ему приблизиться.

Эль не спала по-настоящему.

На границе сознания она всё ещё чувствовала его пальцы.

Неровное дыхание, которое он старался сделать спокойным.

Через некоторое время она открыла глаза.

Азраил сразу убрал руку.

Эль медленно поднялась и села рядом.

— У тебя остался один шанс.

Он замер.

Она смотрела прямо в его красные глаза.

— Один, Азраил.

Голос был тихим, но твёрдым.

— Ты расскажешь мне всё. С самого начала. Без красивых версий, без попыток решить, какую правду я выдержу, а какую нет.

Он не отвёл взгляда.

— Если ты соврёшь хотя бы раз...Ты потеряешь меня. Навсегда.

Азраил кивнул.

На этот раз без споров.

Без обещаний, что она всё поймёт и простит.

— Тогда слушай.

Он сделал глубокий вдох.

Так дышат перед погружением в ледяную воду, зная, что обратной дороги может не быть.

— Я увидел тебя задолго до того бара.

Эль нахмурилась.

— Когда?

— Мы были детьми.

Она застыла.

Азраил посмотрел перед собой, будто стены спальни исчезли и вместо них снова возникли бесконечные коридоры небесной школы.

— Иногда меня приводили наверх. Ненадолго. Я не учился там постоянно и почти ни с кем не разговаривал.

Он слабо усмехнулся.

— Не то чтобы небесные дети выстраивались в очередь, чтобы дружить со мной.
Я видел тебя мельком. Во дворе. В библиотеке. В длинных белых коридорах, где все старались выглядеть одинаково правильными.

Он повернул голову к ней.

— А ты никогда не выглядела правильной.

— Очень мило.

— Это было первое, что мне в тебе понравилось.

Уголок её губ едва дрогнул, но улыбка тут же исчезла.

Азраил продолжил:

— Ты всё время смотрела на меня.

— Я была ребёнком.

— Очень бесстыдным ребёнком.

Эль бросила на него тяжёлый взгляд.

— Осторожнее. Твой единственный шанс становится короче.

— Молчу.

Он выдержал паузу.

— Сначала я думал, что тебе просто любопытно. Все знали, что я чужой. Что мне не место среди них. Но ты смотрела иначе.

— Как?

Азраил задумался.

— Будто уже тогда пыталась меня запомнить.

Что-то дрогнуло в её груди.

Слабое.

Почти забытое тепло.

Белые ступени.

Высокие окна.

Мальчик с тёмными волосами, стоящий в стороне от остальных.

Он не улыбался.

Не играл.

Только ждал, когда сможет уйти.

А она не могла отвести от него глаз.

Образ исчез так же быстро, как появился.

Эль прижала ладонь к груди.

-Я помню...

Азраил резко посмотрел на неё.

— Немного, — добавила она. — Ты стоял у окна. Один.

— Да.

Его голос стал тише.

— Ты подошла ко мне.

— Что я сказала?

— Спросила, почему у меня такие грустные глаза.

Азраил слабо улыбнулся.

— Я ответил, что они не грустные. Просто красивые.

Несмотря на всё, она фыркнула.

— Конечно.

— Самовлюблённость начала формироваться рано.

— Это многое объясняет.

Улыбка исчезла с его лица.

— После этого я видел тебя ещё несколько раз. Всегда мельком. Потом меня перестали приводить наверх.

— А я?

— Ты искала меня.

Эль медленно подняла глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Позже сама рассказала.

Он провёл ладонью по полу, но не коснулся её руки.

— Ты спрашивала обо мне. Тебе отвечали, что меня больше не будет. Что я опасен. Что тебе нельзя даже произносить моё имя.

— И это, конечно, прекрасно сработало.

— Удивительно.

Азраил усмехнулся без веселья.

— Запретить тебе что-либо всегда было лучшим способом добиться обратного.

Эль отвернулась, пытаясь удержать новый образ.

Она — ещё совсем юная.

Стоит у закрытых небесных ворот.

Спрашивает о мальчике, которого никто не хочет обсуждать.

Слышит запреты.

Не верит им.

— Я полюбила тебя тогда? — спросила она.

Азраил долго молчал.

— Ты говорила, что да.

— Ребёнком?

— Сначала так, как дети любят то, чего ещё не понимают.

Он посмотрел на неё.

— А потом выросла и поняла слишком хорошо.

В её глазах снова появилась боль.

— Я спустилась с неба за тобой.

— Да.

Ответ прозвучал глухо.

— Ты оставила всё.

— Почему ты позволил?

Азраил горько усмехнулся.

— Думаешь, я мог тебя остановить?

— Ты отлично умеешь принимать решения за других.

Удар попал точно.

Он кивнул.

— Тогда ещё не успел настолько испортиться.

Эль не ответила.

Азраил продолжил:

— Когда ты нашла меня на земле, я сначала тебя не узнал. Ты изменилась. Стала взрослой.

— Где это было?

— В караоке-баре.

Теперь воспоминание пришло ярче.

Подвальное помещение.

Тяжёлый дым.

Запах дешёвого вина.

Цветные огни скользят по лицам.

Сцена.

Микрофон в руках Эль.

Она пела Bring me to life.

Не для публики.

Словно обращалась к кому-то, кого искала всю жизнь.

И среди людей увидела его.

Те же красные глаза.

Только теперь в лице было больше тьмы.

Больше усталости.

Больше одиночества.

— Эта песня... — прошептала Эль. — Она ведь будто про нас.

Азраил кивнул.

— Именно тогда я понял, кто ты.

— По песне?

— По взгляду.

Он повернулся к ней всем телом.

— Ты смотрела на меня точно так же, как в небесной школе.

Перед глазами Эль вспыхнула сцена.

Она перестала слышать музыку.

Перестала замечать людей.

В зале существовал только он.

Мужчина, которого она искала годами.

Мальчик у окна.

Тёмные глаза, ставшие красными.

Азраил с трудом отвёл взгляд.

— Ты сошла со сцены и подошла ко мне.

— Что сказала?

— «Я тебя нашла».

Эль прикрыла глаза.

Слова отозвались внутри так сильно, что стало больно дышать.

Она помнила.

Не полностью.

Но чувствовала собственную уверенность.

Он был тем, ради кого она покинула небо.

Тем, кого узнала мгновенно.

— А ты?

— Спросил, кто ты такая.

Эль открыла глаза.

— Какая же сволочь.

— Я растерялся.

— Ты сделал вид, что не знаешь меня?

— Несколько минут.

— Зачем?

Азраил отвёл взгляд.

— Потому что испугался.

— Меня?

— Того, что ты действительно пришла.

Он сжал руки.

— Я слишком долго жил с мыслью, что никто никогда не выберет меня добровольно. А ты спустилась с неба и вела себя так, будто это было самым естественным решением в твоей жизни.

— Потому что для меня так и было.

Слова вырвались сами.

Они оба замерли.

Эль не знала, было ли это воспоминанием или чувством, которое жило в ней прямо сейчас.

Азраил не стал спрашивать.

Только опустил голову, будто боялся, что надежда снова окажется жестокой.

— Потом всё произошло слишком быстро, — продолжил он. — Ты вошла в мою жизнь и решила, что будешь в ней жить.

— Звучит похоже на меня.

— Ты заняла половину шкафа в первую неделю.

— Практичная женщина.

— У меня был один шкаф.

— Значит, половину я оставила тебе из любви.

На этот раз он улыбнулся по-настоящему.

Совсем ненадолго.

— Ты танцевала на кухне. Притаскивала домой ненужные вещи. Кормила всех, кто выглядел голодным, включая демонов, которых я вызывал для уборки.

— Они выглядели уставшими.

— Один из них был палачом трёх миров.

— Значит, особенно нуждался в отдыхе.

Азраил тихо выдохнул.

Этот ответ она уже давала когда-то.

Слово в слово.

Но радость тут же сменилась болью.

— Ты стала моим домом, Эль.

Он больше не смотрел на неё.

— Первым местом, куда мне хотелось возвращаться.

— А когда ты почувствовал мою силу?

— Ещё в детстве.

Она нахмурилась.

— Что?

— В тебе всегда было что-то древнее. Даже наверху. Но тогда оно спало.

Азраил посмотрел на неё.

— На земле сила стала расти. Чем ближе мы становились, тем сильнее она отзывалась.

— Архангелы знали?

— Не сразу. Но начали подозревать.

Его лицо стало жёстче.

— Особенно Рафаил.

Имя снова наполнило комнату холодом.

— Он считал меня своей избранной? — спросила Эль.

— Не по любви.

Азраил усмехнулся.

— Хотя именно так он это называл.

— Тогда почему?

— Потому что небеса решили, что твоя сила должна быть связана с ним. Управляема. Предсказуема.

— А я выбрала тебя.

— Да.

В его голосе прозвучала гордость, которой он не смог скрыть.

— Ты выбрала худший возможный вариант.

— Судя по всему, у меня всегда был хороший вкус на катастрофы.

— Безупречный.

Эль посмотрела на него строго.

— Продолжай.

Азраил снова стал серьёзным.

— Рафаил сначала пытался убедить тебя вернуться. Потом начал давить на меня.

— Как?

— Говорил, что ты погибнешь рядом со мной. Что твоя сила выйдет из-под контроля. Что небеса не позволят тебе оставаться со мной.

Он провёл языком по разбитой губе.

— Я не верил ему.

— До беременности?

Азраил замер.

— Да.

Эль закрыла глаза.

— Ты узнал раньше, чем я сказала?

— Я услышал сердце ребёнка.

Её дыхание сорвалось.

Он продолжил тише:

— И почувствовал его кровь.

— Чёрную.

— Да.

Азраил сжал челюсть.

— Нашу.

Слово повисло между ними.

Эль отвернулась.

Несколько секунд она не могла говорить.

— И тогда ты решил договориться с Рафаилом?

— Да.
— Я предложил ему свою жизнь и свободу в обмен на твою безопасность.

— Я потребовал, чтобы он оставил тебя в покое. Навсегда. Не приближался. Не заставлял возвращаться на небо.

— А он согласился.

— Слишком легко.

— И тебя это не насторожило?

— Насторожило.

Он горько усмехнулся.

— Но я был в таком отчаянии, что назвал подозрение надеждой.

Эль смотрела на него молча.

— Я знал, что ты не позволишь мне сдаться, — продолжил Азраил. — Ты бы пошла за мной. Начала войну. Попыталась вытащить меня, даже если пришлось бы сжечь небеса.
Поэтому я решил, что ты должна меня возненавидеть.

— Между нами ничего не было. Но я сделал всё, чтобы ты поверила в обратное.

— А Рафаил привёл меня туда?

— Да.

Эль нахмурилась.

— Значит, это было частью вашего соглашения?

— Я попросил его убедиться, что ты увидишь.

В её лице снова появился холод.

Азраил не отвёл взгляда.

— Это было чудовищно. И я сделал это сознательно.

— Продолжай.

— После этого я пришёл в кратер.Чтобы закончить всё до того, как небеса доберутся до тебя.

Он стиснул зубы.

— Я думал, что ты меня ненавидишь. Что уже ушла. Что Рафаил сдержит слово.

Азраил коротко рассмеялся.

Зло.

— Ангел хренов.

— Но вместо этого он остался рядом со мной.

— Я узнал об этом гораздо позже.

Голос Азраила стал холоднее.
И
Комната снова погрузилась в тишину.

— Есть то, чего я всё ещё не понимаю, — произнёс он.

Эль напряглась.

— Что?

— Как ты оказалась в кратере.

Он нахмурился, пытаясь собрать собственные последние воспоминания.

— Ты должна была уйти. Рафаил обещал пленить меня одного. Я не знал, что ты там.

Эль замерла.

Внутри что-то болезненно качнулось,и эхом отозвался один голос, говорящий, что Азраил в опасности.

Она закрыла глаза.

— Меня туда привели.

Азраил резко выпрямился.

— Кто?

Эль прижала пальцы к виску.

Образ ускользал.

— Не знаю.

— Эль.

— Я не помню лица.

Дыхание стало тяжелее.

— Но я знала, что ты собираешься сдаться. Кто-то сказал мне, что тебя убьют.

Азраил смотрел на неё, не двигаясь.

— Я пришла остановить это.Я не собиралась оставлять тебя одного.Даже после того, что увидела в той комнате.

Азраил прикрыл глаза.

Боль исказила его лицо.Он опустил голову.

— Я пытался уничтожить твою любовь, а ты всё равно пошла за мной.

Эль долго смотрела на него.

— Я спустилась за тобой с неба ещё ребёнком.Неужели ты правда думал, что какая-то женщина рядом с тобой постели заставит меня позволить тебе умереть?

Азраил коротко, сломанно рассмеялся.

— В тот момент я считал себя очень убедительным.

— Ты всегда был идиотом.

— Это уже установлено.

Эль опустила взгляд на их переплетённые мизинцы.

Истина не оправдывала его,не отменяла боли,но теперь Эль видела всю цепь событий.

Мир вокруг перестал быть построенным из чужих обманов.

— Это всё? — спросила она.

Азраил покачал головой.

— Нет.

— Что ещё?

Он посмотрел ей в глаза.

— Многое.

— Тогда говори.

Азраил сжал её мизинец чуть сильнее.

— До самого конца?

— С самого начала, — поправила Эль. — И до конца.

Он кивнул.

И продолжил рассказывать.