Тьма в объятиях солнца

Эль стояла посреди расколотого кратера, окружённая бело-золотым огнём.

Но прежней бури в нём уже не было.

Пламя двигалось медленно, почти спокойно, повторяя её дыхание. Не срывалось с рук и не било в камень.

Ждало.

Как ждала она.

Рафаил продолжал отступать к тени разрушенной скалы.

Впервые за всё время в его движениях появилась осторожность.

Перед ним стояла уже не растерянная женщина без памяти.

Не та Элиэя, которой можно было приказать, что чувствовать и кому верить.

И даже не прежняя Эль.

Что-то новое.

Вернувшее себе огонь, но ещё не вспомнившее, сколько миров способно им сжечь.

— Я не хочу войны, Рафаил, — сказала она.

Её голос прозвучал негромко.

Но кратер услышал.

Даже осыпавшийся камень замер, словно прислушиваясь.

— Не сейчас. Я слишком долго была пустой. Жила обломком чужой жизни, не понимая, чего во мне не хватает.

Она сжала пальцы.

Огонь стекал между ними тонкими языками.

— Но если ты ещё раз попытаешься забрать у меня память, мужа или правду о моём ребёнке...

Эль подняла руку.

Воздух дрогнул.

Рафаил едва заметно напрягся.

— Я пойду до самого конца. И мне не будет тебя жаль.

Азраил стоял рядом с ней.

Свободный.

С расправленными чёрными крыльями и вернувшейся силой, которая тяжёлыми волнами расходилась по кратеру.

Несмотря на это, именно спокойствие Эль заставляло его нервничать сильнее её ярости.

Он знал этот голос.

Так она говорила, когда решение уже было принято.

Рафаил несколько секунд молчал.

Потом его губы растянулись в тонкой, едкой усмешке.

— Ты всё ещё веришь ему, Элиэя?

Азраил замер.

Что-то ледяное коснулось позвоночника.

Он сразу понял: Рафаил больше не рассчитывал победить силой.

Решил оставить яд.

— Не слушай его, — произнёс Азраил.

Рафаил посмотрел на него почти с удовольствием.

— Боишься?

— Тебя?

Азраил усмехнулся, хотя внутри уже всё сжалось.

— После десяти лет твоих однообразных пыток я боюсь только снова услышать твои истории. У тебя даже садизм скучный.

Рафаил не ответил ему.

Его взгляд оставался прикованным к Эль.

— Он обвинял тебя в предательстве, — произнёс архангел. — Пришёл к тебе с ненавистью. Собирался наказать за то, чего ты не совершала.

Эль не пошевелилась.

— Я это уже знаю.

— Но ты не знаешь всего.

Азраил шагнул вперёд.

— Закрой рот.

— Почему?

Рафаил чуть склонил голову.

— Разве она не заслуживает правды?

Чёрное пламя вспыхнуло на руках Азраила.

— Не тебе говорить о том, чего она заслуживает.

Эль подняла ладонь, останавливая его.

Не посмотрела.

Но Азраил замер.

Рафаил заметил это и усмехнулся.

— Спроси его, почему последнее ясное воспоминание до кратера причинило тебе такую боль, что разум предпочёл уничтожить целую жизнь.

Огонь вокруг Эль дрогнул.

Азраил перестал дышать.

— Что он имеет в виду? — спросила она.

Не у Рафаила.

У него.

Азраил посмотрел на жену.

Врать сейчас было невозможно.

Но правду он хотел рассказать не здесь.

Не под взглядом того, кто превратит каждое слово в оружие.

— Эль, мы поговорим дома.

— Значит, есть о чём говорить.

— Есть.

Ответ вырвался глухо.

Рафаил тихо рассмеялся.

— Он уже однажды решил всё за тебя. Решил, что имеет право причинить боль ради твоего спасения.

— Заткнись, — повторил Азраил.

Теперь без насмешки.

Рафаил отступил к самому разлому.

Золотое сияние начало собираться вокруг его тела.

— Будь осторожна, Элиэя. Он снова предаст тебя, как предал тогда.

Эль резко посмотрела на него.

— Тогда?

Рафаил улыбнулся.

— Спроси у своего мужа.

Золото вспыхнуло.

Азраил метнулся вперёд, но пальцы сомкнулись на пустом воздухе.

Рафаил исчез.

Оставил после себя только горечь, похожую на привкус пепла.

И тишину.

Тяжёлую.

Неподвижную.

Эль продолжала смотреть в то место, где он стоял.

Огонь вокруг неё медленно угасал.

Азраил повернулся к ней.

— Эль...

Она не ответила.

— Он сделал это специально. Хотел оставить между нами сомнение.

Эль медленно перевела на него взгляд.

Не злой.

Почти спокойный.

Именно это напугало его сильнее всего.

— Он ведь не солгал?

Азраил замер.

— Не полностью, — произнёс он наконец.

Её лицо изменилось.

Совсем немного.

Будто внутри открылась ещё одна дверь, за которой уже ждала боль.

— Что ты сделал?

— Не здесь.

— Что ты сделал, Азраил?

Голос стал твёрже.

Он хотел подойти.

Эль отступила.

Всего на шаг.

Медленно.

Без паники.

Но это движение ударило сильнее клинка Рафаила.

Азраил остановился.

— Я пытался заставить тебя уйти от меня.

— Как?

Он молчал слишком долго.

Эль смотрела ему в глаза.

И память ответила вместо него.

Её лицо побледнело.

Огонь погас.

— Нет...

Она прижала пальцы к виску.

Мир вокруг качнулся.

— Эль?

— Не трогай меня.

Азраил застыл.

Её дыхание стало частым.

Глаза смотрели сквозь него.

— Я вспомнила.

Слова прозвучали едва слышно.

— Я была беременна.

Он закрыл глаза.

— Да.

— И пришла домой.

Эль сглотнула.

— Ты был с другой женщиной.

Азраил не стал отрицать.

Не мог.

Её голос начал ломаться.

— В одной из дальних комнат.

Он поднял взгляд.

Эль уже видела всё.

Не их спальню.

Не ту комнату, где они засыпали вместе, смеялись, мирились и строили планы.

Он не посмел привести другую женщину туда.

Даже ради собственной чудовищной лжи не смог коснуться их кровати этим спектаклем.

Азраил выбрал гостевую спальню в самом дальнем конце второго этажа.

Подальше от их комнаты.

Подальше от всего, что принадлежало только им.

Словно расстояние могло сделать предательство менее мерзким.

— Сегодня, — выдохнула Эль, — когда мы убирали дом...

Азраил опустил голову.

Она вспомнила закрытую дверь.

Единственную комнату, к которой он не позволил ей прикоснуться.

Когда Эль потянулась к ручке, он слишком быстро оказался рядом.

Сказал, что там нечего убирать.

Забрал у неё тряпку.

Перевёл разговор.

А потом сам закрыл дверь плотнее.

Она тогда решила, что внутри могли храниться опасные вещи.

Или что комната связана с его пленом.

Теперь поняла.

— Ты не дал мне туда войти.

— Да.

— Потому что знал, что я могу вспомнить.

Азраил не ответил.

Этого и не требовалось.

— Я стояла в дверях, — продолжила она.

Теперь перед глазами снова возникала та комната.

Чужая.

Холодная.

Далёкая от их спальни, но находившаяся в их доме.

И потому всё равно осквернявшая его.

— А ты смотрел на меня.

Пальцы Эль сжались.

— Холодно. Будто я никто.

Азраил почувствовал, как вина входит под рёбра.

Глубже любого клинка.

— Почему?

Он сделал осторожный шаг.

Она тут же отступила ещё дальше.

Азраил остановился.

— Потому что за тобой следили.

— И?

— Архангелы знали, кто ты. Знали о твоей силе и связи со мной. Но о ребёнке тогда не знали.

Его голос становился всё глуше.

— Если бы они поняли, что ты носишь моего ребёнка, тебя бы использовали против меня. Или убили вместе с ним.

Эль слушала неподвижно.

— Я пытался убедить тебя уйти, — продолжил он. — Отказаться от меня. Спрятаться так далеко, чтобы даже я не смог найти.

Её губы дрогнули.

— И лучшим способом спасти беременную жену тебе показалось устроить измену с другой женщиной в нашем доме?

Сарказм в её голосе был холоднее Пустоты.

Азраил опустил взгляд.

— Да.

— Невероятно.

Она коротко рассмеялась.

Звук вышел мёртвым.

— Какой же ты всё-таки гений.

— Я не спал с ней.

Эль резко подняла голову.

— Что?

— Я устроил сцену. Хотел, чтобы ты увидела именно это. Чтобы поверила и возненавидела меня.

— И поэтому выбрал комнату подальше от нашей спальни?

— Я не смог бы сделать это там.

Он произнёс это тихо.

Без надежды, что такая деталь хоть что-нибудь исправит.

— Не смог бы лечь с другой женщиной на нашу кровать. Даже притвориться.

Эль смотрела на него с недоверием.

— Ты хочешь сказать, что сохранил нашу спальню неприкосновенной и поэтому всё нормально?

— Нет.

Азраил покачал головой.

— Я хочу сказать, что даже в своей самой мерзкой попытке оттолкнуть тебя не смог осквернить то место, которое принадлежало нам.

Он заставил себя посмотреть ей в глаза.

— Но выбрал другую комнату в нашем доме. И сделал так, чтобы ты увидела. Это ничего не меняет.

— О нет. Не меняет.

— Я не искал другую женщину. Я искал оружие, которым смогу отрезать тебя от себя.

Его голос стал хриплым.

— И выбрал самое мерзкое.

— Тут ты справился идеально.

— Я знаю.

— Нет, ты не знаешь!

Огонь вспыхнул вокруг неё внезапно.

Камень под ногами раскалился.

— Последнее, что я увидела перед тем, как вся моя жизнь исчезла, — тебя с другой женщиной!

Её голос сорвался на крик.

— Неважно, в нашей спальне это было или в комнате на другом конце дома! Я всё равно увидела мужа, который решил уничтожить меня ради моего же спасения!

Азраил не двигался.

Принимал каждое слово.

— Потом тебя пронзили клинком и сбросили в пропасть. Потом сбросили меня. Я потеряла ребёнка, память, тебя, себя!

Она шагнула к нему.

— А ты спустя десять лет заявился ко мне весь такой оскорблённый и начал обвинять меня в измене!

Эль смотрела ему прямо в глаза.

— Я ничего не упустила?

Азраил не находил даже жалкого оправдания.

— Нет.

— Потрясающе.

Она провела ладонью по лицу.

Пламя поднималось выше.

— Ты сам заставил меня поверить, что предал. Потом поверил лжи Рафаила, что предала я.

— Да.

— Вы оба решили, что можете ломать мою голову, мою жизнь, мои чувства, потому что якобы знаете, как будет лучше!

— Да.

Слово вышло хриплым.

Эль застыла.

Наверное, ожидала оправданий.

Но у него их больше не было.

— Каким конченым идиотом нужно быть, чтобы сделать такое со своей беременной женой?

Азраил горько усмехнулся.

— Таким, который всю жизнь умел защищать только уничтожением.

— Это не защита.

— Теперь я знаю.

— Поздно.

Она произнесла это тихо.

Азраил вздрогнул.

Между ними разошлась трещина.

Глубокая.

Из неё рвануло бело-золотое пламя, разделяя их огненной стеной.

— Больше никаких слов, — сказала Эль. — Никаких оправданий.

— Я не оправдываюсь.

— Тогда замолчи.

Он подчинился.

Впервые не потому, что боялся её силы.

Потому что она имела право не слышать его.

Огонь внезапно погас.

Эль пошатнулась.

Азраил увидел это раньше, чем она начала падать.

— Эль!

Он рванулся через трещину.

Чёрные крылья раскрылись сами.

Азраил поймал её за мгновение до удара о камень.

Её тело обжигало.

Но она не отвечала.

— Нет...

Он опустился на колени, прижал её к груди.

— Эль, открой глаза.

Она не слышала.

Память уже утянула её глубже.

Туда, где десять потерянных лет ждали возвращения.

⸻

Эль шла сквозь темноту.

Она не видела земли под ногами.

Не ощущала тела.

Впереди горел одинокий свет.

И она шла к нему, хотя каждая частица внутри предупреждала: за ним находилось то, что разум однажды не сумел пережить.

Свет раскрылся.

Эль увидела себя.

Прежнюю.

Счастливую.

Она сидела за столом напротив Рафаила и держала ладонь на ещё плоском животе.

Глаза сияли.

— Я должна тебе кое-что сказать.

Рафаил улыбался.

Мягко.

Почти по-братски.

Именно таким она его помнила.

Надёжным.

Спокойным.

Тем, кому можно доверить любую тайну.

— Я беременна.

Улыбка Рафаила застыла всего на мгновение.

Но теперь Эль, стоявшая в стороне от собственного воспоминания, увидела всё.

Как потемнел его взгляд.

Как дрогнули пальцы.

Как на лице мелькнуло отвращение, мгновенно спрятанное под привычной добротой.

Прежняя Эль ничего не заметила.

Она рассмеялась от счастья.

— Это ребёнок Азраила?

— Конечно. Чей же ещё?

Её голос был полон такой любви, что Рафаил едва удержал маску.

— Я хочу, чтобы ты познакомился с ним нормально. Без ваших вечных взглядов, будто вы сейчас убьёте друг друга.

— Разумеется.

Он поднялся слишком быстро.

Оправил одежду.

— Мне нужно идти. Поздравляю, Элиэя.

Он вышел.

А Эль продолжала улыбаться ему вслед.

Ничего не подозревая.

Теперь она видела.

В тот день всё и началось.

⸻

Картина сменилась.

Азраил стоял посреди их дома.

Яростный.

Чёрное пламя дрожало на руках.

— Ты снова встречалась с ним?

— Я просто поговорила!

— Он опасен для тебя!

— Потому что любит меня? — выкрикнула прежняя Эль. — Поэтому ты сходишь с ума?

— Дело не в любви!

Азраил ударил кулаком в стену рядом с её лицом.

Дерево треснуло.

Эль вздрогнула.

Страх в её глазах мгновенно отрезвил его.

Но было поздно.

— Он хочет причинить тебе вред, — выдохнул Азраил. — Я чувствую это.

— А следующий удар попадёт в меня?

Её голос стал тихим.

Азраил побледнел.

— Никогда.

— Я больше так не могу.

Она развернулась и ушла.

За спиной раздался грохот.

Азраил разносил комнату.

Но за ней не пошёл.

И теперь Эль знала: он не остановил её, потому что уже решил сделать нечто гораздо хуже.

⸻

Новый обрывок.

Она стояла возле двери дома.

В руках — снимок УЗИ.

Маленькое светлое пятно на сером фоне.

Их ребёнок.

Эль гладила фотографию пальцем.

Улыбалась сквозь слёзы.

Ей не терпелось показать её Азраилу.

Сказать, что сердце бьётся хорошо.

Что ребёнок растёт.

Что, несмотря на весь страх, у них будет семья.

Она вошла в дом.

Тишина.

Слишком глубокая.

Женский смех донёсся сверху.

Не из их спальни.

Из дальней гостевой комнаты в противоположном конце коридора.

Эль замерла.

Этой комнатой почти не пользовались.

Она находилась далеко от их спальни — от места, где всё принадлежало только им.

Эль медленно пошла на звук.

Каждый шаг становился тяжелее.

В дальнем конце второго этажа дверь была приоткрыта.

Она толкнула её.

Азраил находился на чужой кровати.

Рядом лежала другая женщина.

Одежда была разбросана.

Простыня смята.

Картина выстроена безупречно.

Слишком безупречно.

Но тогда Эль этого не поняла.

Она увидела только мужа, который поднял голову и посмотрел на неё без единой эмоции.

— Ты сама ушла, — произнёс он. — Зачем вернулась?

Снимок выпал из её пальцев.

Она не заметила, как ногти впились в ладонь.

Кровь закапала на снимок.

Азраил увидел её.

Увидел кровь.

Увидел снимок.

И на долю секунды его лицо потемнело.

Но Эль уже отвернулась.

Не увидела.

Выбежала из комнаты.

А он остался сидеть в чужой спальне, потому что сам выбрал эту пытку.

Для неё.

И для себя.

И даже тогда не посмел устроить этот спектакль в их комнате.

Словно сохранённая неприкосновенность их спальни могла спасти хоть какую-то часть того, что он только что уничтожил.

⸻

Следующее воспоминание ударило сильнее.

Кратер.

Жар.

Запах крови.

Эль удерживали трое архангелов.

Их пальцы впивались в её руки.

На шее горело жёлтое кольцо подавления, блокируя силу.

Перед ней стоял Азраил.

Прикованный.

Избитый.

С разорванными крыльями.

Чёрная кровь стекала по телу.

Но он всё равно смотрел на архангелов с вызовом.

Рафаил стоял напротив.

Без доброй улыбки.

Без мягкого голоса.

Наконец настоящий.

— Ты всё ещё защищаешь её, — произнёс он. — Даже после того, как она увидела тебя с другой?

Азраил дёрнулся в цепях.

— Не смей говорить о ней.

Рафаил поднял клинок.

Эль закричала.

Попыталась вырваться,но Архангелы держали крепче.

Лезвие вошло в грудь Азраила.

Чёрная кровь вспыхнула на золоте.

Он пошатнулся.

Рафаил толкнул его к краю.

— Нет!

Эль рванулась вперёд.

На мгновение выскользнула из чужих рук.

Азраил полетел в бездну.

Она бросилась следом.

Но её снова схватили.

Рафаил подошёл.

Наклонился к самому лицу.

— Так хочешь быть с ним?

Эль плюнула ему в лицо.

Рафаил медленно стёр кровь и слюну со щеки.

Улыбнулся.

— Не возражаю.

Он кивнул.

Чужие руки отпустили её.

Нет.

Не отпустили.

Толкнули.

Эль полетела вниз.

К скалам.

К Азраилу.

Прижимая ладонь к животу и пытаясь закрыть ребёнка собственным телом.

Боль.

Кровь.

Последний крик.

Тьма.

⸻

Эль резко открыла глаза.

Над ней нависал каменный свод кратера.

Она дышала часто и неровно.

Ладонь Азраила крепко держала её руку,он сидел рядом.

Молчал.

На его лице не осталось ни наглости, ни привычного сарказма.

Только ужас.

Он видел всё.

Не её отдельные слова.

Не обрывки.

Связь провела его через каждое воспоминание вместе с ней.

Через её счастье.

Её страх.

Кровь на снимке.

И момент, когда она падала в бездну, защищая их ребёнка.

Эль медленно высвободила руку.

Азраил не попытался удержать.

— Всё это время, — произнесла она хрипло, — я ненавидела себя за то, что не могу вспомнить.

Она смотрела в вверх.

— А оказывается, я бы просто не выжила, если бы помнила.

Азраил закрыл глаза.

Ему хотелось уничтожить Рафаила.

Потом себя.

Возможно, в обратном порядке.

— То, что сделал он, чудовищно, — произнёс Азраил. — Но то, что сделал с тобой я...

Голос сорвался.

— Омерзительно.

Он ударил себя ладонью по лицу.

Сильно.

Голова дёрнулась в сторону.

— Я урод.

Эль медленно повернула к нему голову.

В её взгляде не было ни ярости, ни жалости.

Только ледяная пустота.

— Хорошо, что понимаешь.

Она поднялась.

И ударила его сама.

Кулаком.

Так, что Азраил не удержался на ослабших ногах и упал на камень.

Он не защищался.

Даже не поднял руки.

Эль стояла над ним, тяжело дыша.

Потом отвернулась.

Не ушла далеко.

Память тянула её дальше.

Не в Пустоту.

Домой.

К двери, которую Азраил не позволил ей открыть всего несколько часов назад.

Туда, где осталась последняя улика их уничтоженной жизни.

⸻

Разлом открылся по её воле.

Азраил последовал за ней.

Молча.

Дом встретил их тишиной.

Эль прошла по коридору, поднялась на второй этаж и направилась не к их спальне.

Дальше.

К единственной комнате, которую Азраил не дал ей убрать.

Эль замерла перед закрытой дверью.

Азраил остановился в нескольких шагах.

— Именно поэтому? — спросила она, не оборачиваясь.

Он не стал делать вид, что не понял.

— Да.

— Поэтому ты сказал, что здесь нечего убирать.

— Да.

Она распахнула её.

Комната осталась почти такой же.

Смятая простыня.

Разбросанные вещи.

Чужой запах давно выветрился, но Азраил всё равно чувствовал его как грязь под кожей.

Это была не их спальня.

Не их кровать.

Не место, где они любили друг друга.

Он не позволил той женщине даже приблизиться к их комнате.

Но теперь это не казалось оправданием.

Только ещё одной деталью тщательно подготовленной жестокости.

Эль вошла.

Азраил остановился на пороге.

Не имел права идти дальше без приглашения.

Она медленно подошла к гостевой кровати.

Наклонилась.

На полу возле ножки лежал снимок.

Покрытый пылью.

С засохшими тёмными пятнами.

Снимок УЗИ.

Азраил увидел его и перестал дышать.

Десять лет он не входил сюда.

Не поднял снимок.

Не потому, что он ничего не значил.

Потому что значила всё.

Сегодня, когда Эль убирала дом, он не позволил ей открыть эту комнату не только из страха, что память вернётся.

Он сам не мог переступить порог.

Не мог увидеть снимок.

Не мог прикоснуться к тому, что осталось лежать там после её ухода.

Эль взяла снимок дрожащими пальцами.

Осторожно стёрла пыль.

Маленькое светлое пятно проступило яснее.

Их ребёнок.

Тот, кого она уже любила.

Тот, чьё сердце Азраил услышал раньше.

Слёзы потекли по её щекам.

Тихо.

Беззвучно.

Азраил стоял в дверях, чувствуя себя беспомощнее, чем в цепях.

— Эль...

Она не ответила.

Несколько долгих минут смотрела на фотографию.

Потом выпрямилась.

Повернулась к нему.

В глазах больше не было огня.

Только холод.

Эль подошла вплотную.

Азраил не двигался.

Она резко ударила его снимком по лицу и он прилип к влажной от крови щеке.

— Надеюсь, оно того стоило, — произнесла Эль.

Тихо.

Почти без выражения.

И от этого слова резали сильнее крика.

Она развернулась.

Азраил схватил снимок прежде, чем тот упал.

Прижал к груди.

— Нет, — выдохнул он ей вслед. — Ничего этого не стоило.

Эль остановилась у двери.

Но не обернулась.

— Ты хотел, чтобы я жила без тебя.

Азраил опустил голову.

— Да.

— Поздравляю.

Её голос дрогнул впервые.

— У тебя получилось.

Она вышла.

Азраил остался один в дальней гостевой комнате.

Не в их спальне.

Но стоя теперь со снимком ребёнка в руках и чёрной кровью на лице, он понимал: это ничего не спасло.

Цепи Рафаила оказались не самым страшным наказанием,потому что из них Эль освободила его одним движением.

А вот из этой комнаты ему предстояло выбираться самому.