<14>
Тишина повисла тяжёлым куполом. Только потрескивание воздуха, ещё насыщенного энергией недавней вспышки, выдавало прошедшую бурю. Эль всё ещё стояла близко к Азраилу, сжав зубы, пытаясь держать себя в руках. Но её сердце колотилось слишком быстро, а в груди бушевало слишком многое.
Азраил перевёл на неё взгляд — в нём было всё: боль, изнеможение, нежность… и то тёмное влечение, которое он не пытался больше прятать.
— Он не сломал тебя, — прошептала Эль. — Ни тогда… ни сейчас.
— Нет, — хрипло ответил он. — Но ты… Ты трогаешь что-то, что он не смог бы даже заметить. Ты не просто освободила меня, Эль… Ты вспомнила. Пусть не всё, пусть не до конца — но твоё сердце, твоя сила… Они отозвались. Это было достаточно, чтобы я смог прорваться сквозь его печать.
Она нахмурилась, сжала пальцы на его предплечье:
— Я… даже не знала. Я просто очень сильно звала тебя… и просила спасти. Без мыслей, без плана — просто звала.
Азраил замер. На миг в его взгляде мелькнуло что-то древнее, почти первобытное — зов инстинкта, связанного с чем-то гораздо большим, чем просто память.
— И я услышал, — произнёс он глухо. — Сквозь всё. Сквозь магию, печати, боль… Я услышал тебя, Эль. Потому что ты звала меня. Не свет. Не небо. Меня.
Он притянул её ближе, наклонился, так что его лоб коснулся её.
— Мы связаны, чёрт возьми. Не ритуалом, не проклятьем — сущностью. Я чувствую тебя даже когда мёртв внутри. Даже когда всё остальное исчезает.
Она задержала дыхание. Внутри будто что-то сдвинулось. Щёлкнуло. Раньше ей казалось, что голос в её голове — это остаток воспоминаний. Иллюзия. Но теперь… теперь она понимала: он всегда был там.
— Я… помню, — прошептала она. — Я звала тебя не впервые. Когда всё рушилось. Когда всё начиналось. Я кричала… и ты пришёл.
Он прикрыл глаза, стиснул челюсть.
— Только ты умеешь так звать. Так, что даже смерть не решается встать между нами.
Она дрожала — от того, насколько реально это ощущалось. И от того, что впереди их всё ещё ждали ответы, бой и возможно — потери.
— Тогда скажи мне, — прошептала она, — как я могу освободить тебя по-настоящему?
Азраил медленно выдохнул, будто этот вопрос разжал старую, но всё ещё болящую рану.
— Я… не знаю, — честно ответил он. — Всё, что произошло… это не должно было сработать. Меня держат не просто цепи и печати.Я даже не представляю с чем именно мы имеем дело.
— Тогда… что теперь? Сидим и ждём, пока свет снова заявится с цепями?
Азраил сел рядом, почти не касаясь, но от его близости у неё по коже прошёл жар. Он усмехнулся, в голосе всё ещё слышалась хрипотца после напряжённого разговора:
— Нет. Мы ищем. Что-то в тебе открыло замок. И я уверен, что это не было случайно. Кто-то знал. Или хотел, чтобы ты…
— …вспомнила, — прошептала она, всматриваясь в его профиль. В острые черты, в напряжённую челюсть, в глаза, в которых было столько света и тьмы одновременно.
Он повернулся к ней, взгляд остановился на её губах, затем снова поднялся к глазам.
— Да. Потому что когда ты вспомнишь, кто ты… ты станешь для них либо величайшей угрозой, либо последним спасением.
Она не отводила взгляда. Тепло от его тела ощущалось сильнее, чем раньше — не только физическое, а что-то почти магнетическое. Оно тянуло её, срывая самообладание.
— Тогда придётся стать и тем, и другим, — тихо сказала она. А потом, не давая себе времени на сомнения, протянула руку и провела пальцами по его щеке, остановившись у скулы.
Азраил не отстранился. Лишь прикрыл глаза на миг, будто наслаждаясь этим прикосновением так, как умирающий наслаждается глотком воздуха.
— Эль… — выдохнул он,её имя в его голосе звучало как молитва и проклятие одновременно.
Она наклонилась, едва коснувшись его губ, не спеша, как будто пробуя запретное. Он ответил, сначала осторожно, но в этом касании было обещание — огня, боли, преданности и желания, которое их обоих пугало до глубины.
Когда они отстранились, Эль всё ещё держала его за ворот рубашки.
— Я хочу знать, кто я. И почему всё это связано с тобой.
Азраил коснулся её лба своим, прошептал:
— И я хочу, чтобы ты это вспомнила… прежде чем весь мир попытается тебя у меня отобрать.