<13>
Рафаил стоял напротив, излучая ледяной свет, в котором угадывалось нечто большее, чем просто раздражение:
— Ты держишь её во тьме, Азраил. Она забыла, кто она такая. Забыла свет. А ты лишь утягиваешь её всё глубже в бездну, куда сам скатился.
Азраил усмехнулся — не весело, а сдержанно, с пронзительной ревностью:
— Тьма, говоришь? Видел бы ты её пару минут назад… Вся в огне, стонущая моё имя, выгибающаяся в моих руках, как будто этот "свет", о котором ты треплешь, и близко не сравнится с тем, что я могу дать ей. Она моя. Душой, телом… каждым грёбаным вдохом.
— Ты омерзителен, — процедил Рафаил сквозь зубы. — Ты извращаешь всё, чего она достойна.
Азраил шагнул ближе, не отрываясь от его взгляда:
— А ты понятия не имеешь, чего она на самом деле хочет. Но будь уверен, я ей это даю. И она снова придёт ко мне за этим. Потому что только я знаю, как её касается огонь.
— АЗРАИЛ! — взвилась Эль, глаза вспыхнули яростью, щёки пылали. — Ты… извращённый ублюдок! Ты просто невыносим!
Он даже не посмотрел на неё, всё ещё держал взгляд на Рафаэле, но уголки губ дрогнули:
— Но ты всё равно хочешь меня, Эль. Особенно когда злишься.
Она стиснула кулаки, дрожала от смеси злости и желания, но всё-таки подошла ближе и резко прошептала ему:
— Ты сейчас слаб… Если он нападёт — ты не выдержишь. Я не позволю ему порвать тебя в клочья только потому, что ты не умеешь держать язык за зубами.
Он молча опустил глаза, кивнув.
Рафаил пристально посмотрел на них, потом хмуро спросил:
— Что ты ему шепчешь?
Эль обернулась, прищурилась и с ледяной улыбкой ответила:
— Говорю ему, что именно хочу с ним сделать, как только ты, наконец, исчезнешь отсюда.
-Вы оба больные на голову,-закричал Рафаил.
-Так может,по этому случаю, оставишь нас в покое?Нам есть чем заняться и без тебя.
Рафаил вздрогнул, губы его исказились, но он не ответил. Лишь развернулся, и в следующий миг вспышка света унесла его прочь.
Азраил выдохнул и посмотрел на неё с полуулыбкой:
— Знаешь, мне всё сложнее не влюбляться в тебя снова каждый раз, когда ты так бешено защищаешь меня.
— А мне всё сложнее не врезать тебе за каждую твою пошлость, — процедила она, но взгляд потеплел, и на губах появилась еле заметная улыбка.