Тьма в объятиях солнца

Утром она проснулась полная сил и желания навести суету,но тут же почувствовала урчание в желудке.

— Мы ведь уже два дня ничего не ели... — Она прижала ладонь к животу.— Ты вообще когда в последний раз ел?

Азраил лениво откинулся на спинку кресла.

— Лет сто назад. Тогда в Эдеме ещё яблоки были нормальные. — Он усмехнулся. — Вообще мне еда не нужна. Но когда готовишь ты — организм внезапно начинает считать иначе.

Эль закатила глаза.

— Какой удобный диагноз.

Она потянулась за телефоном.

— Всё. Заказываю еду. Иначе я начну есть мебель.

Пока ехала доставка, Эль включила старый плейлист.

По дому разлилась музыка.

Она скинула обувь, закатала рукава и принялась за уборку.

Дом словно только этого и ждал.

Открывались окна.

Исчезала пыль.

Оживали комнаты.

Она вытирала полки, складывала вещи, мыла посуду, открывала шкафы, в которые десять лет никто не заглядывал.

Азраил сначала молча наблюдал за ней с подоконника.

Минут пять.

Потом не выдержал.

— Дай сюда.

— Что?

— Тряпку.

— Ты серьёзно?

— Нет. Очень драматично решил посмотреть, как ты одна убираешь двенадцать спален.

Через несколько минут они уже вместе приводили дом в порядок.

Азраил вытаскивал тяжёлые шкафы, снимал старые полки, носил коробки.

Эль сортировала вещи, меняла постельное бельё, загружала стирку, открывала окна во всех комнатах.

Дом наконец переставал быть музеем прошлого.

Он снова становился домом.

К полудню запах пыли окончательно сменился ароматом свежего белья, дерева и уюта.

У ворот тихо пискнула сигнализация.

Курьер, нагруженный пакетами, пробирался через туман, недовольно ворча себе под нос:

— Кто вообще строит дом посреди такого леса?

Эль открыла дверь.

Парень замолчал на полуслове.

Окинул её взглядом, задержался чуть дольше, чем позволяла вежливость, и расплылся в улыбке.

— Ничего себе... Ради такой и в ад можно съездить.

Эль невозмутимо забрала пакеты.

— Осторожнее с желаниями. Здесь они иногда исполняются слишком буквально.

Курьер тихо рассмеялся, решив, что она шутит.

— Тогда, может, номер оставишь? Я бы и без заказа дорогу сюда нашёл.

— Не найдёшь.

Голос прозвучал совсем рядом.

Спокойный.

Без единой эмоции.

Курьер резко обернулся.

За спиной Эль стоял мужчина.

Высокий.

Неподвижный.

Он смотрел прямо в глаза, не моргая.

И почему-то от этого взгляда стало тяжело дышать.

— Я... просто пошутил.

— Нет.

Азраил медленно подошёл ближе.

— Ты решил, что можешь смотреть на мою жену так, словно она существует для твоего развлечения.

Курьер невольно отступил.

Сердце вдруг забилось слишком быстро.

Что-то в этом человеке было неправильным.

Совсем неправильным.

Будто перед ним стоял кто угодно...

Только не человек.

Азраил остановился в полушаге.

— Запомни одну очень простую вещь.

Его голос оставался тихим.

— Ты обращаешься к ней уважительно. Не позволяешь себе подобных предложений. Не задерживаешь на ней взгляд дольше, чем требуется. И никогда больше не думаешь о том, чтобы вернуться сюда не по работе.

Курьер почувствовал, как по спине медленно стекает холодный пот.

Он даже не понимал, чего именно боится.

Но каждая клетка тела кричала одно и то же.

Беги.

На мгновение глаза Азраила изменились.

Совсем чуть-чуть.

Будто человеческая оболочка на секунду перестала скрывать то, что скрывалось под ней.

Этого оказалось достаточно.

Лицо курьера стало белым.

— Я... понял.

Азраил несколько секунд молча смотрел на него.

Потом забрал пакеты.

— Хорошо.

Ещё одна пауза.

— Потому что второго объяснения не будет.

Курьер только кивнул.

Развернулся и почти бегом направился к машине, ни разу больше не оглянувшись.

Дверь закрылась.

Эль спокойно пошла на кухню.

Азраил уже стоял, скрестив руки.

Слишком тихий.

Что само по себе было плохим признаком.

— Весёлый мальчик, — произнёс он.

— Очень.

— Хочешь, в следующий раз я открою дверь?

Эль начала раскладывать продукты.

— Не стоит. Ты же говорил, что давно никого не ел.

— Курьеры, говорят, довольно жилистые.

Она рассмеялась.

— Ты сейчас ревнуешь к человеку, который принёс макароны?

— Нет.

Пауза.

— Я ревную к человеку, который решил, что имеет право так на тебя смотреть.

Эль подняла бровь.

— О...

Она подошла ближе.

— Значит, всё-таки ревнуешь.

Азраил тяжело вздохнул.

— Эль...

— Что?

— Не провоцируй.

Она улыбнулась ещё шире.

— Мне нравится, когда ты бесишься.

— Это я уже заметил.

Она коснулась пальцами его подбородка.

— Потому что тебе идёт.

Он поймал её руку.

— Ты очень грязно играешь.Я как бы очень опасное существо.

— Конечно.

Она пожала плечами.

— Но оно почему-то помогает мне мыть окна.

Азраил не выдержал и тихо рассмеялся.

— Неблагодарная.

****************

Обед получился неожиданно уютным.

Паста.

Томаты.

Сыр.

Красное вино.

Свечи.

Они ели медленно, разговаривая о мелочах так, словно пытались наверстать десять потерянных лет.

— Я скучал по твоей готовке, — признался Азраил.

— Даже по тому, как я гоняла тебя с кухни?

— Особенно по этому.

— Потому что ты всё делаешь неправильно.

— Это творческий подход.

— Ты даже яйца варишь так, будто вызываешь демона.

— А ты готовишь так, будто собираешься соблазнить архангела.

Она фыркнула.

— Не льсти себе.

Они снова рассмеялись.

После трапезы  Эль не пошла отдыхать.

Она продолжила обходить комнаты.

Поменяла ещё несколько комплектов белья.

Разложила вещи.

Расставила книги.

Нашла старые пледы.

Азраил молча следовал за ней, помогая без лишних слов.

Иногда они сталкивались плечами в узких проходах.

Иногда спорили, куда поставить очередную вазу.

Иногда просто стояли рядом, рассматривая какую-нибудь забытую мелочь.

И постепенно дом действительно оживал.

Не магией.

Их присутствием.

Смехом.

Голосами.

Светом в окнах.

Когда всё наконец было закончено, Эль поднялась наверх.

Минут через десять она снова появилась в дверях.

На ней была лёгкая ночная сорочка цвета слоновой кости.

Она только вышла из душа.

Азраил поднял голову.

Замер.

— Нашла её в шкафу, — сказала Эль. — Кажется... она была моей.

Он тихо усмехнулся.

— Была.

Она сделала ещё шаг.

— Помнишь?

— К сожалению для моего самообладания — слишком хорошо.

Эль улыбнулась.

— Значит, память у тебя всё-таки отличная.

Он уже собирался ответить, когда она как бы между прочим добавила:

— Кстати... курьер был довольно милый. Ты оставил ему чаевые?

Азраил медленно закрыл глаза.

Очень выразительно.

— Конечно.

Он кивнул с пугающим спокойствием.

— Давай ещё всё-таки твой номер телефона приложим. И карту дома. Чтобы человеку было проще.

Эль едва не рассмеялась.

— Я так и знала.

— А я лично выйду его поблагодарить.

— За что?

— За смелость.

Он открыл глаза.

— Посмотрим, надолго ли её хватит.

Эль подошла совсем близко.

— Ты больной.

— На всю голову.

Она мягко поправила ворот его рубашки.

— И страшно ревнивый.

— Тебе это нравится.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Потом Эль улыбнулась.

— Спокойной ночи, Секси Бэтмен.

Она уже собиралась пройти мимо, но Азраил осторожно поймал её за запястье.

— Что?

Он наклонился и легко коснулся губами её лба.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что сегодня этот дом снова стал нашим.

Эль посмотрела вокруг.

На чистые окна.

На горящий свет.

На запах свежего белья и еды.

И тихо улыбнулась.

— Знаешь... мне кажется, он всё это время просто ждал, когда мы вернёмся.

Она спокойно подошла к зеркалу,так будто вовсе не замечала , как Азраил следит за каждым её шагом.Затем медленно приблизилась к нему.

Тонкая сорочка мягко скользила по бёдрам. Влажные волосы прилипли к шее, оставляя на коже тёмные дорожки.

Он сидел на краю кровати и молчал.

Слишком долго.

Слишком правильно.

Эль остановилась между его коленями и провела пальцами по вороту рубашки.

— Ты сегодня удивительно тихий.

— Учусь на ошибках.

— Перед Рафаилом ты говорил слишком много.

На его лице появилась усмешка.

— Ты после этого буквально избила меня. Я решил, что наказание уже получил.

— Это было за наглость.

Она медленно склонилась к его губам.

— А это будет за подробности.

Азраил хотел что-то ответить, но Эль толкнула его в грудь.

Он откинулся на кровать, удивлённо вскинув бровь, и она тут же села сверху, обхватив его бёдра ногами.

Усмешка исчезла.Руки легли ей на талию почти инстинктивно, но замерли там, сжимая тонкую ткань.

Эль почувствовала, как он напряжён.

Не только от желания,но и от страха сделать лишнее движение.

Она взяла его лицо в ладони.

— Смотри на меня.

Красные глаза поднялись к её лицу.

Эль медленно потянула сорочку вверх.

Ткань скользнула по животу, груди, рукам и упала куда-то за спину.

Азраил не шевельнулся.

Только вдохнул глубже.

Его взгляд прошёлся по ней медленно, почти болезненно, и Эль почувствовала его кожей.

Будто он касался её мысленно.

— Десять лет, — хрипло произнёс он.

Она наклонилась ближе.

— Я запретила тебе говорить.

Пальцы Эль нашли пряжку его ремня.

Металл тихо звякнул.

Азраил прикрыл глаза, когда она потянула ремень на себя, нарочно медленно, не давая ему ни поцелуя, ни облегчения.

— Ты издеваешься, — выдохнул он.

— Наказываю.

— Огонёк, ты сидишь на мне голая и расстёгиваешь ремень. Это худшее наказание, которое я готов терпеть бесконечно.

Эль улыбнулась.

Хитро.

Почти невинно.

И провела ладонью ниже.

Азраил резко открыл глаза.

Что-то в нём изменилось.

Исчезла нерешительность.

Исчезла осторожная тишина.

Он обхватил её за талию и притянул к себе так быстро, что Эль не успела даже вдохнуть.

Его губы накрыли её рот.

Жадно.

Глубоко.

Без той бережности, которой он мучил их обоих последние минуты.

Она вцепилась пальцами в его волосы, отвечая с той же отчаянной жадностью. Азраил целовал её так, будто пытался проглотить все десять лет разлуки, стереть их с её губ, с кожи, из собственной памяти.

Он сам не понял, как и в какой момент избавился от одежды.

Ещё мгновение назад пряжка ремня была в пальцах Эль, а теперь между ними не осталось ничего, кроме жара.

Азраил отстранился лишь затем, чтобы посмотреть на неё.

Дыхание срывалось.

Красный свет в глазах дрожал.

Он провёл ладонями по её спине, бёдрам и медленно сжал ягодицы, приподнимая её над собой.

— Ты не представляешь, сколько раз я воображал тебя вот так, — прошептал он возле её губ. — Голую. Раскрасневшуюся. Сидящую на мне и всё ещё уверенную, что это ты меня наказываешь.

Эль прикусила его нижнюю губу.

— Слишком много говоришь.

Она поцеловала его снова.

Азраил усадил её на себя,и внезапное ощущение близости наконец пронзило обоих одновременно.

Эль резко запрокинула голову.

Из груди вырвался короткий, сорванный звук.

Азраил замер, стиснув её бёдра.

Его собственная голова откинулась назад, глаза закрылись, а губы разомкнулись в тяжёлом выдохе.

Несколько секунд они не двигались.

Просто чувствовали тепло,жар,полноту и то почти невыносимое узнавание, от которого у Эль задрожали руки.

Тело помнило его.Не обрывками,не вспышками-целиком.

Она медленно опустилась ниже, привыкая к нему, и Азраил глухо выругался.

Пальцы впились в её бёдра сильнее.

Эль начала двигаться.

Не спеша.

Наблюдая, как меняется его лицо.

Как исчезает остаток контроля.

Как красный свет становится ярче с каждым её движением.

Она наклонилась и прикусила его губу.

Тихий стон сорвался прежде, чем она успела его сдержать.

Азраил сразу посмотрел ей в глаза.

— Громче.

Эль улыбнулась, тяжело дыша.

— Приказываешь?

— Прошу.

Он провёл ладонью вдоль её позвоночника и притянул ближе.

— Не прячься от меня. Только не сегодня.

В его голосе было слишком много голода.

И слишком много боли.

Эль замерла на секунду, глядя на него.

А потом наклонилась к самому уху.

Губы коснулись горячей кожи.

— Заставь меня.

Азраил перестал дышать.

Всего на мгновение.

А потом его сорвало.

Он подхватил её, перевернул и уложил на кровать одним резким движением. Простыни смялись под её спиной, волосы рассыпались по подушке.

Азраил навис над ней, удерживая её ноги в своих руках.

Взгляд скользнул по её телу.

Голодный.

Тёмный.

Почти неприличный.

— Ты сама попросила, огонёк.

Он прижался губами к внутренней стороне её колена, не отводя глаз.

— Теперь будешь смотреть на меня и вспоминать вслух.

Эль судорожно вдохнула.

— Самодовольный...

Он продолжил сильнее, не дав ей закончить.

Слово рассыпалось в стоне.

Азраил довольно усмехнулся.

— Что-то ты потеряла мысль.

Эль сжала пальцами простынь.

Он двигался грубее.

Глубже.

С тем голодом, который уже не помещался ни в теле, ни в голосе.

Каждое движение заставляло её выгибаться навстречу. Дыхание сбилось окончательно, стало рваным, беспомощным.

Азраил не сводил с неё глаз.

Смотрел, как краснеют её щёки.

Как дрожат губы.

Как она пытается сдержаться и каждый раз проигрывает.

— Вот так, — хрипло выдохнул он. — Дай мне услышать, как сильно твоё тело по мне скучало.

Эль застонала громче.

Его имя сорвалось с её губ.

Азраил закрыл глаза на секунду, будто этот звук ударил сильнее любого оружия.

А потом продолжил ещё жаднее.

— Ещё раз.

Она покачала головой, но он уже улыбался.

— Не заставляй меня выбивать его из тебя, огонёк.

— Азраил...

Он довольно ухмыльнулся.

— Вот теперь похоже на наказание.

Эль открыла глаза, горящие и тёмные от желания.

Схватила его за волосы и притянула к себе.

— Я тебя ненавижу.

— Нет.

Он поцеловал её, не замедляясь.

— Сейчас ты меня очень убедительно любишь.

Она рассмеялась прямо ему в губы.

Смех тут же сломался новым стоном.

И этого звука оказалось достаточно, чтобы Азраил окончательно потерял остатки рассудка.

Десять лет он помнил её голос.

Но память лгала.

Ни одно воспоминание не могло передать, как она звучит сейчас.

В его руках.

Под ним.

Живая.

Несдержанная.

Выбирающая его с каждым движением, каждым поцелуем, каждым хриплым повторением его имени.

И Азраил брал всё, что она ему давала.

Жадно.

Почти отчаянно.

Будто эта ночь действительно могла вернуть им все потерянные годы.