<15>
— Мы не сможем вспомнить всё сразу, — тихо сказала она, сидя рядом с ним, чувствуя, как тишина между ними дышит чем-то почти родным. — Но если это в моей памяти… если ты часть её… я хочу попробовать. Постепенно.
Азраил медленно кивнул, не отводя взгляда:
— Тогда начнём с самого первого. С того, что было только нашим. Местом, где всё… когда-то началось.
Она настороженно посмотрела на него:
— Что за место?
Он встал, протянув ей руку:
— Дом. Наш дом. У озера. В лесу. Ты не вспомнишь его сразу — но твоя кожа, твой запах, дыхание… всё отзовётся, как только ты переступишь порог.
Эль положила свою ладонь в его. Её сердце внезапно забилось сильнее — от тревоги, от предчувствия и странного, едва уловимого волнения.
— И ты уверен, что он всё ещё там?
— Я чувствую его. Он как якорь… Он помнит нас. Даже если ты — пока нет.
Мир вокруг начал темнеть, когда он провёл пальцами в воздухе, открывая портал. Тонкий разлом сквозь пространство, и за ним — тишина леса, утопающего в сумерках. Где-то в глубине слышалось пение птиц и плеск воды.
Эль сделала шаг внутрь, за ним, и мир изменился.
Они стояли у края лесной тропы, влажная трава касалась щиколоток, воздух был прохладен, но мягкий, а впереди — среди деревьев — виднелись очертания дома. Мощные стены, покрытые мхом, и огромные окна, в которых дрожал отблеск воды.
Эль резко вдохнула.
— Я… знаю это место. — Голос сорвался, а пальцы сильнее сжали его ладонь. — Но… я не помню, почему.
— Потому что ты не даёшь себе вспомнить, — прошептал он. — Но это начало.
И они вместе шагнули вперёд — туда, где между светом и тьмой когда-то жила их история.
Дом встретил их тишиной — такой плотной, что казалось, даже время здесь затаилось в ожидании. Скрипнувшая дверь впустила внутрь запах дерева, трав и чего-то неуловимо знакомого.
Эль медленно ступала по полу, пальцами касаясь стен, словно проверяя реальность. Комната за комнатой раскрывались перед ней, как страницы старой книги.
Вот — кухня, где до сих пор стояли их любимые,парные чашки.
— Я... готовила здесь, да? — полувопрос, полувоспоминание сорвалось с её губ.
Азраил лишь кивнул.
— И ты постоянно поджигала тосты.
Она фыркнула, проходя дальше, и вышла на террасу. Лес обнимал их со всех сторон, озеро серебрилось под лунным светом. Она подошла к перилам.
— Мы сидели здесь… ночами, — прошептала. — Пили вино, ты смеялся надо мной, когда я говорила, что слышу в лесу призраков.
— Ты до сих пор их боишься, — ухмыльнулся он.
Она повернула голову, но не ответила, только легкая улыбка дрогнула на её губах.
Когда она открыла дверь в спальню, внутри что-то сжалось. Полутень, мягкие очертания мебели, изогнутая спинка кровати…
Она сделала шаг внутрь — и тут же остановилась. В груди закололо странным теплом, кожа покрылась мурашками.
Флеш — шепот в темноте. Тело прижатое к стене. Его губы на её шее. Её ногти, оставляющие следы на его спине.
— О, боги…
Щёки вспыхнули алым. Она резко повернулась к двери — и, конечно, он уже стоял там, прислонившись к косяку, наблюдая с видом, который она бы с удовольствием стерла с его лица.
— Вижу, спальня сработала, — хмыкнул он. — Хочешь, я напомню тебе ещё парочку... особо ярких моментов? С практической демонстрацией.
— Азраил! — зашипела она, отводя глаза и прижимая ладони к лицу. — Ты — невыносим!
— Зато незабываем, — подмигнул он, входя в комнату. — Особенно в этой комнате. На этом окне. На этом столе. И, кажется… на этом кресле тоже.
Она фыркнула, но внутри всё дрожало — не только от смущения, но и от странного, сладкого предчувствия, будто её тело вспоминает быстрее, чем разум.
— Закрой рот, или я припомню, как ты тут умолял, чтобы я замедлилась, — сказала она сквозь стиснутые зубы, проходя мимо него.
— О, это уже память, — прошептал он ей вслед. — Я ждал, когда она вернётся.
Она собралась выйти из спальни, как взгляд зацепился за деревянную шкатулку на прикроватной тумбе. Простая, немного потёртая. Но стоило ей прикоснуться к крышке, как внутри что-то дрогнуло.
— Это... моё? — тихо спросила она, словно боясь, что ответ разрушит хрупкое чувство.
Азраил приблизился, но не стал отвечать — просто наблюдал, почти не дыша.
Эль открыла шкатулку.
Внутри — аккуратно сложенный обрывок бумаги с неровными краями. Почерк... её собственный. И тут же — тонкая цепочка с крохотным кулоном в форме полумесяца. Она дрожащими пальцами развернула записку.
"Ты – моё безумие и моя тишина. Моя война и мой мир.
Если я когда-нибудь забуду тебя — разбуди меня.
Ты знаешь как."
Волна накрыла её резко и полностью. Её рука сжала кулон, дыхание перехватило. Слёзы подступили к глазам прежде, чем она осознала, что плачет.
— Я… писала это тебе, — прошептала она. — Это я. Это мои слова…
Азраил опустился перед ней на одно колено, взял её руку в свою.
— Ты всегда умела делать из боли поэзию. Даже когда сама не верила, что заслуживаешь любви.
— Я ведь так сильно тебя любила...
— Больше, чем жизнь. Больше, чем свет, Эль.
Она закрыла глаза, прижав кулон к груди, и прошептала:
— Тогда я хочу всё вспомнить. Всё до последнего. Даже если это больно.
— Я помогу тебе, — сказал он серьёзно. — Мы начнём с этого дома. Но дальше будет… труднее. Там, где твои воспоминания действительно прячутся, гораздо темнее.
— Тогда ты поведёшь меня во тьму?
— Я поведу тебя домой.