Тьма в объятиях солнца

Дом снова затих.

Рафаил исчез, но после него в воздухе осталось неприятное ощущение — будто холодные пальцы провели по стенам, пытаясь найти слабое место.

Эль ещё некоторое время стояла неподвижно, глядя туда, где сомкнулся золотой разрыв.

Азраил не торопил её.

Просто оставался рядом,держал за руку.

Его чёрная сила больше не поднималась.

Только тёплая тяжесть ладони напоминала, что он здесь.

Живой.

Хотя бы частично.

— В следующий раз разговор будет значительно менее вежливым,-сказал он.

Эль повернула к нему голову.

— Ты считаешь это было вежливым?

Азраил оглядел треснувший пол, разбитую мебель и место, где ещё недавно собирался оторвать Рафаилу крылья.

— По моим меркам — почти семейный ужин.

Эль фыркнула.

Совсем слабо.

Но именно этого он и добивался.

Напряжение понемногу отпустило её плечи.

Азраил провёл большим пальцем по её ладони.

— Тебе нужно отдохнуть.

— Я уже отдыхала.

— Ты теряла сознание.

— Это не одно и то же.

— Для тебя, похоже, да.

Она посмотрела на него с раздражением, но спорить не стала.

Вместо этого медленно оглядела гостиную.

Дом всё ещё казался чужим.

И одновременно слишком знакомым.

Каждая стена отзывалась внутри странным теплом.

Будто здесь хранилось что-то, что помнило её лучше, чем она сама.

— Я хочу пройтись по дому, — сказала Эль.

Азраил нахмурился.

— Сейчас?

— Да.Сейчас.

Она осторожно высвободила руку.

— Может быть, я вспомню что-нибудь ещё.

Азраил несколько секунд изучал её лицо.

— Если почувствуешь слабость...

— Я скажу.

— Если появится видение...

— Я скажу.

— Если пол снова нападёт...

— Позову тебя на помощь.

Он кивнул.

— Хорошо.

Эль прищурилась.

— Ты слишком легко согласился.

— Я решил контролировать тебя незаметно.

— Очень успокаивает.

— Не благодари.

Она покачала головой и направилась к коридору.

Азраил последовал за ней.

Разумеется.

Даже не пытаясь сделать вид, будто это не охрана.

⸻

Теперь, когда они шли медленно, дом казался ещё больше.

Два этажа.

Двенадцать спален.

Внизу вдоль длинного коридора располагались четыре комнаты.

Ещё одна находилась под лестницей, ведущей на второй этаж.

Дальше открывались гостиная и просторная кухня, соединённые широким проходом.

Наверху было ещё семь спален.

И кабинет Азраила.

Эль остановилась у основания лестницы.

Медленно подняла голову.

Коридор второго этажа терялся в полумраке.

— Двенадцать спален? — переспросила она.

— Да.

— Ты строил гостиницу?

— Дом.

— Для кого?

Азраил пожал плечами.

— Для семьи.

Она снова огляделась.

— У тебя была очень амбициозная семья.

— До определённого момента — да.

В его голосе мелькнула тень.

Эль почувствовала её.

Но не стала спрашивать.

Пока.

Она провела ладонью по перилам.

Под пальцами остался толстый слой пыли.

Эль посмотрела на серую полосу на коже.

Потом на весь огромный дом.

— Я даже не представляю, как собираюсь здесь убирать.

Азраил уставился на неё.

— Ты?

— А кто?

— Демоны.

Она медленно повернулась.

— Что?

— Я вызывал демонов.

— Чтобы они убирали дом?

— Они прекрасно справлялись.

Он сделал паузу.

— Пока ты не вмешивалась.

Эль подозрительно прищурилась.

— И что я делала?

Азраил тяжело вздохнул.

— Усаживала их за кухонный стол.

— Зачем?

— Кормила.

Она моргнула.

— Демонов?

— Да.

— Почему?

— Потому что тебе казалось, что они выглядят уставшими.

Эль посмотрела на него так, будто ждала продолжения.

Азраил продолжил с совершенно серьёзным лицом:

— Через полчаса уборка прекращалась. Через час они ели твои пироги. Через два — жаловались тебе на тяжёлое детство, несправедливость мироздания и плохие условия в преисподней.

Уголок её губ дрогнул.

— Не может быть.

— Может.

Он поднял палец.

— Один из них после третьего визита начал приносить тебе цветы.

— Мило.

— Он был палачом.

— Палачи тоже любят цветы.

— Ты так и сказала.

Азраил подошёл ближе.

— Через месяц половина демонов просилась убираться именно в нашем доме. Не потому, что любила чистоту.

— А потому что я их кормила?

— Кормила, укутывала пледами и запрещала работать после обеда.

Эль уже улыбалась.

— И что в этом плохого?

Азраил посмотрел на неё с тяжёлым укором.

— Ещё немного твоей заботы — и они начали бы каяться.

Она рассмеялась.

— Демоны?

— Я серьёзно.

Он покачал головой.

— Один однажды извинился перед вазой, которую случайно разбил.

Эль прикрыла рот ладонью.

— И что ты сделал?

— Выгнал его.

— За вазу?

— За признаки морального очищения. Я не мог рисковать репутацией.

Она рассмеялась ещё громче.

Азраил смотрел на неё.

На то, как светлеет лицо.

Как исчезает тяжесть после встречи с Рафаилом.

И позволил себе улыбнуться.

— От твоей заботы они почти стали ангелами, — добавил он. — Самый кошмарный период моей жизни.

— Почему кошмарный?

— Потому что демоны начали приносить тебе отчёты об уборке, перевязанные лентами.

Эль остановилась посреди коридора.

— Ты врёшь.

— Клянусь Пустотой.

— И что было в отчётах?

— «Гостиная убрана. Пыль уничтожена. Хозяйка покормлена. Хозяин снова злой».

Она согнулась от смеха.

Азраил выдержал паузу.

— Последний пункт повторялся в каждом.

— Видимо, они были наблюдательными.

— Видимо, ты их плохо кормила.

Эль выпрямилась, всё ещё улыбаясь.

— Теперь я понимаю, почему дом такой огромный.

— Почему?

— Тебе требовалось место для армии эмоционально травмированных уборщиков.

Азраил задумался.

— Звучит убедительнее, чем настоящая причина.

— А настоящая?

Он посмотрел вверх.

На длинный коридор.

На закрытые двери.

— Я хотел, чтобы здесь всегда было место для тех, кому больше некуда идти.

Улыбка Эль стала тише.

— Ты построил убежище.

— Дом.

— Огромный дом.

— Я не умел делать ничего маленького.

Она скользнула взглядом по его фигуре.

Слова вырвались раньше, чем она успела подумать:

— Похоже на правду.

Азраил медленно повернул голову.

Эль замерла.

— Я про дом.

— Разумеется.

Его улыбка стала откровенно самодовольной.

— Господин Извращенец.

— Ты первая начала.

— Я ничего не начинала.

— Твоё лицо разговорчивое.

Она ткнула его пальцем в грудь.

— Показывай дом.

— С удовольствием.

— Именно дом.

— Жестокая женщина.

⸻

И они вместе шагнули вперёд — туда, где между светом и тьмой когда-то жила их история.

Дом встретил их тишиной.

Такой плотной, что казалось, даже время здесь затаилось в ожидании.

Каждый шаг поднимал лёгкую пыль.

В воздухе смешались запахи дерева, сухих трав и чего-то неуловимо знакомого.

Чего-то домашнего.

Эль медленно шла по коридору.

Пальцами касалась стен, словно проверяя, существуют ли они на самом деле.

Комната за комнатой раскрывались перед ней, как страницы старой книги.

За одной дверью стояла широкая кровать и два кресла у окна.

За другой — пустой шкаф и старый сундук.

Некоторые комнаты казались совершенно чужими.

Другие отзывались короткими толчками где-то под сердцем.

Не воспоминаниями.

Ощущениями.

Будто она знала, кто когда-то спал здесь.

Кто смеялся.

Кто приходил ночью за помощью.

Но лица оставались скрыты.

Они вернулись к кухне.

На столе до сих пор стояли две парные чашки.

Пыльные.

Нетронутые.

Одна тёмная.

Другая светлая.

Эль осторожно провела пальцем по краю своей.

— Я... готовила здесь, да?

Полувопрос.

Полувоспоминание.

Азраил кивнул.

— Иногда.

— Иногда?

— Когда хотела проверить прочность посуды и моё желание жить.

Она возмущённо посмотрела на него.

— Я плохо готовила?

— Ты постоянно поджигала тосты.

— Это не готовка.

— Именно это я и пытался тебе объяснить.

Она фыркнула.

— И всё равно ел?

— Конечно.

— Почему?

Азраил посмотрел на неё так, будто ответ был очевиден.

— Ты стояла рядом с ножом.

Эль толкнула его плечом.

— Трус.

— Бессмертный, но не глупый.

— Спорное утверждение.

Она ещё раз коснулась чашки.

На миг перед глазами мелькнуло утро.

Солнечный свет.

Азраил сидит за столом.

На тарелке лежит совершенно чёрный тост.

Он смотрит на него с таким выражением, будто перед ним останки врага.

Эль ставит руки в боки.

— Ешь.

— Он мёртв.

— Это хрустящая корочка.

— Это кремация.

Воспоминание исчезло.

Эль тихо рассмеялась.

— Ты называл мои тосты кремацией.

Азраил замер.

Потом улыбнулся.

— Наконец-то вернулось что-то действительно важное.

— Ты был невыносим.

— Был?

Она закатила глаза.

⸻

Из кухни они вышли на террасу.

Лес окружал дом со всех сторон.

Тёмные деревья отражались в озере, а лунный свет превращал воду в серебро.

Эль медленно подошла к перилам.

Холодный воздух коснулся лица.

Внутри что-то болезненно защемило.

— Мы сидели здесь ночами, — прошептала она.

Азраил остановился рядом.

— Пили вино.

Она посмотрела на озеро.

— И ты смеялся, когда я говорила, что слышу в лесу призраков.

— Ты действительно их слышала.

Эль повернулась.

— Что?

— Я просто не хотел пугать тебя сильнее.

— Значит, они там были?

— Возможно.

Она мгновенно отступила от перил.

Азраил усмехнулся.

— Ты до сих пор их боишься.

— Я не боюсь.

— Ты спряталась за мной.

Эль посмотрела вниз.

Действительно.

Она инстинктивно оказалась почти за его плечом.

— Здесь холодно.

— Конечно.

— И вообще, нормальный муж сказал бы, что никаких призраков нет.

— Нормальная жена не пыталась бы разговаривать с ними после второго бокала вина.

— Я разговаривала?

— Ты однажды пригласила одного войти.

— И?

— Он отказался.

Эль уставилась на него.

— Почему?

Азраил совершенно серьёзно ответил:

— Ты похоже напугала его.

Она ударила его по руке.

Он тихо рассмеялся.

И этот звук снова отозвался внутри знакомым теплом.

Эль посмотрела на него.

На лицо, освещённое луной.

На красные глаза, которые раньше приходили к ней только во сне.

— Я помню твой смех, — призналась она.

Улыбка Азраила стала тише.

— Не сам момент.

Она коснулась груди.

— Но ощущение. Будто рядом с ним всегда было безопасно.

Он отвёл взгляд к озеру.

— Не всегда.

— Для меня — возможно, всегда.

Азраил ничего не ответил.

⸻

Они поднялись на второй этаж.

Эль медленно шла вдоль закрытых дверей.

Семь спален.

В конце коридора — кабинет Азраила.

Его дверь оказалась заперта.

— Почему? — спросила она.

— Потому что ты постоянно рылась в моих документах.

— Я?

— Утверждала, что наводишь порядок.

— А ты верил?

— Нет.

— Тогда зачем дал мне ключ?

Он посмотрел на неё.

— Потому что ты обиделась.

— Разумно.

— Ты не разговаривала со мной два часа.

— Ужас.

— Худшие два часа моей жизни.

Эль усмехнулась.

— Думаю, тебе нравилось, когда я злилась.

— Очень.

— Извращенец.

— Господин.

Она закатила глаза.

Азраил достал из кармана маленький ключ.

Эль удивлённо посмотрела на него.

— Он был у тебя всё это время?

— Да.

— Ты десять лет хранил ключ от кабинета?

— Я хранил всё, что было связано с этим домом.

В его голосе больше не осталось шутки.

Эль не стала открывать кабинет.

Пока.

Вместо этого прошла дальше.

Последняя дверь находилась напротив лестницы.

Стоило ей коснуться ручки, как пальцы задрожали.

Азраил заметил.

— В нашей спальне ты уже побывала.

Эль медленно открыла дверь.

Внутри все ещё было темно.

Лунный свет проникал сквозь высокие окна, очерчивая мебель серебряными полосами.

Изогнутая спинка кровати.

Широкое кресло возле окна.

Небольшой стол.

Прикроватные тумбы.

Эль сделала шаг и остановилась.

Тепло вспыхнуло в груди.

Кожа покрылась мурашками.

Мир дрогнул.

Флеш.

Темнота.

Её тело прижато к стене.

Руки Азраила удерживают за бёдра.

Его дыхание обжигает шею.

Губы скользят по коже.

Её ногти оставляют следы на его спине.

Его хриплый голос у самого уха:

— Тише, огонёк.

Её смех.

Сбитый.

Почти стон.

— Сам тише...

Воспоминание оборвалось.

Эль резко вдохнула.

— О боги...

Щёки вспыхнули.

Она мгновенно повернулась к двери.

Азраил уже стоял там.

Прислонившись плечом к косяку.

Наблюдал с выражением, которое она с удовольствием стёрла бы с его лица.

— Вижу, спальня наконец сработала.

— Заткнись.

— Я ничего не сказал.

— Я вижу.

— Хотел предложить помощь.

Эль прищурилась.

— Какую?

Его улыбка стала медленной.

— Практическую.

— Азраил.

— Что?

Он вошёл в комнату.

— Возможно, память лучше возвращается при точном повторении условий.

— Ты меня бесишь.

— Прекрасно.Значит ничего не изменилось.

Он указал взглядом на кровать.

— Особенно здесь.

Потом на окно.

— И там.

На стол.

— Здесь тоже было несколько достойных эпизодов.

Эль закрыла лицо ладонями.

— Хватит.

— А кресло...

— Я сказала, замолчи!

Азраил подошёл ближе.

— Кресло, кстати, не пережило один из них.

Она медленно опустила руки.

— Ты врёшь.

— Оно было плохо собрано.

— Как моя одежда?

— Семейная проблема мебели и ткани.

Эль хотела пройти мимо него.

Но воспоминание всё ещё пульсировало внутри.

Жар.

Его руки.

Её собственное желание.

Она остановилась рядом.

— Закрой рот, — процедила она, — или я припомню, как ты здесь умолял меня замедлиться.

Азраил застыл.

Красные глаза вспыхнули.

— О-о...

Эль сама поняла, что сказала.

Щёки стали ещё горячее.

— Это не воспоминание.

— Конечно.

Он наклонился к её уху.

— Ты просто очень точно угадала.

— Ненавижу тебя.

— Уже ближе к старой Эль.

Она резко направилась к выходу.

— Огонёк.

— Что?

— Я действительно просил.

Эль остановилась.

Азраил тихо добавил:

— Ты не послушала.

Она не обернулась.

— Правильно сделала.

За спиной послышался его смех.

⸻

Эль уже собиралась покинуть спальню, когда взгляд зацепился за деревянную шкатулку на прикроватной тумбе.

Простую.

Немного потёртую.

Покрытую пылью.

Она подошла ближе.

Стоило прикоснуться к крышке, как внутри что-то ёкнуло.

Не вспышка.

Не боль.

Тихое узнавание.

— Это моё? — спросила она.

Голос стал почти неслышным.

Азраил приблизился.

Но не ответил.

Только остановился рядом.

Наблюдая.

Почти не дыша.

Эль медленно открыла шкатулку.

Внутри лежал аккуратно сложенный обрывок бумаги с неровными краями.

Рядом — тонкая цепочка.

На ней маленький кулон в форме полумесяца.

Эль взяла записку.

Почерк был знаком.

Её собственный.

Пальцы задрожали.

Она развернула бумагу.

«Твоя тьма в объятиях моего солнца,навсегда»

Волна накрыла её резко.

Полностью.

Дыхание перехватило.

Пальцы сжали кулон.

Слёзы подступили раньше, чем Эль поняла, что плачет.

— Я писала это тебе.

Азраил молчал.

— Это мои слова.

Он медленно опустился перед ней на одно колено.

Взял её руку.

Не забирая записку.

Просто удерживая.

— Твои.

Эль смотрела на неровные строки.

— Я ведь так сильно тебя любила...

Азраил поднял на неё глаза.

— Больше, чем жизнь.

Голос стал тихим.

— Больше, чем собственный свет.

Она закрыла глаза.

Прижала кулон к груди.

— Тогда почему здесь полумесяц?

Азраил едва заметно улыбнулся.

— Ты сказала, что даже солнцу нужна ночь, чтобы понять, насколько ярко оно горит.

Эль сжала цепочку.

Слова отозвались внутри.

Словно она действительно когда-то произнесла их.

— Надень.

Азраил замер.

— Что?

Она протянула ему кулон.

— Помоги.

Он поднялся.

Встал за её спиной.

Осторожно убрал волосы с шеи.

Пальцы едва коснулись кожи.

Эль вздрогнула.

Не от страха.

Цепочка легла на шею.

Кулон коснулся груди.

Тёплый.

Будто всё это время ждал её возвращения.

Азраил застегнул замок.

Но руки не убрал.

Пальцы задержались у её шеи.

Эль чувствовала его дыхание возле виска.

— Тьма в объятиях солнца, — прошептала она, повторяя строчку.

Азраил тихо выдохнул.

— Я обязательно верну тебе память.

— И как же?

Его губы почти коснулись её кожи.

— Ты уверена, что хочешь узнать?

Эль повернула голову.

Их лица оказались совсем рядом.

— Не сейчас.

— Жестокая.

— Терпеливый муж должен уметь ждать.

— Я не терпеливый.

— Научишься.

Он посмотрел на неё так, будто уже продумывал, насколько быстро сможет провалить это обучение.

Эль снова перевела взгляд на записку.

Серьёзность вернулась.

— Я хочу всё вспомнить.

Азраил напрягся.

— Всё до последнего.

Он смотрел на неё долго.

Красные глаза больше не скрывали страха.

— Я помогу тебе.

— С чего начнём?

Азраил оглядел спальню.

Дом.

Вещи, которые ждали их десять лет.

— С этого места.

Он взял её за руку.

— Здесь много воспоминаний.

— Судя по твоему лицу, половина неприличные.

— Значительно больше половины.

Эль толкнула его плечом.

— Серьёзно.

— Я тоже.

Она закатила глаза.

Азраил стал серьёзнее.

— Но дальше будет труднее.

— Где?

— Там, где воспоминания действительно спрятаны.

— В Пустоте?

— Возможно, глубже.

Эль сжала его пальцы.

— Тогда ты поведёшь меня во тьму?

Азраил посмотрел на неё.

На кулон у груди.

На записку в руке.

На женщину, которая ничего не помнила и всё равно снова стояла рядом.

— Нет, огонёк.

Он медленно притянул её ладонь к своим губам.

— Я поведу тебя домой.