<7>
**************
Эль обернулась к нему и, с вызовом глядя в глаза, вдруг бросила:
— Раз уж так...Теперь тебя зовут... Господин извращенец?
Он нахмурился, не сразу понимая.
— Что?серьёзно?,-Он вздохнул, прикрыл глаза и усмехнулся.— Знаешь, ты раньше меня так и называла, когда хотела выбесить. Особенно после ссор. Особенно, когда злилась.
Она замерла. Сердце ёкнуло. Голова будто запульсировала изнутри.
— Я... правда?
Он кивнул. Взгляд стал мягче.
— И вот видишь... первое, что ты вспомнила — это то, как ты меня злила.
—Это ведь было недавно?
Он тихо вздохнул, глаза стали более туманными, как будто он сам не был уверен, что и как ответить.
— Ты права, — сказал он, слегка напряжённо, — это было не так давно. Но для меня... для меня это ощущается, как целая вечность.
Он опустил взгляд, будто что-то внутри него болезненно дёрнулось.
Элиэя хотела что-то добавить, но Азраил вдруг продолжил — тихо, нервно, как будто каждое слово давалось ценой воздуха:
— Не знаю... знаешь ли ты об этом, — начал он глухо. — Но после того дня, когда Рафаил сбросил меня в кратер... всё было иначе, чем ты могла представить.
Элиэя чуть наклонила голову — почти незаметно — но в глазах уже мелькнул страх.
Азраил продолжил:
— Он не убил меня.
Оставил в живых.
Намеренно.
Голос его стал ниже, твёрже, будто каждое слово было осколком.
— Заковал меня в цепи прямо там, в жару и пепле. И каждый чёртов день... приходил. Иногда — просто чтобы убедиться, что я ещё жив. Иногда — чтобы ломать меня. Иногда — ради скуки.
Его глаза чуть сузились, но голос оставался спокойным, пугающе ровным.
—И единственное, что удерживало меня от безумия — это ярость.
Я был зол...На тебя.
Элиэя вздрогнула .
— Я думал, — продолжал он, — что Рафаил забрал тебя. Что ты... — он на мгновение закрыл глаза, — что ты выбрала его. Предала меня ради него.
В груди Элиэи что-то болезненно сжалось — воспоминание, туманное, рвущееся наружу.
— И в конце, — его голос стал почти шёпотом, — я вырвался. Единственный способ — оставить всё, что во мне было. Мою ангельскую силу. Сущность. Даже крылья.
Он поднял глаза, и в них горела смесь боли и надежды, от которой легко было бы сойти с ума.
— Я оставил часть себя там, в цепях.
Просто чтобы найти тебя.И отомстить.
Элиэя не двинулась ни на сантиметр.
Её дыхание стало неглубоким, резким.
Глаза расширились.
Словно в сознании вспыхнули кадры — обрывки того самого дня. Крики. Пепел. Его кровь. Обрыв. Падение. Запах серы и огня. Чьи-то холодные пальцы на её шее.
Несколько мгновений они просто смотрели друг на друга — тяжело, молча, будто всё вокруг сжалось в одну тонкую ниточку, натянутую до боли.
Элиэя первой осмелилась нарушить тишину. Голос дрогнул, но не от слабости — от искреннего страха за него:
— Скажи... я могу как-то помочь тебе? Хоть чем-то?
Он вздохнул так глубоко, будто этот вопрос ударил в самое слабое место.
На мгновение взгляд его стал тёплым — слишком тёплым, как для того, кто привык жить в огне и ярости.
Но сразу после — резкое, почти болезненное отстранение.
— Не надо... — выдохнул тихо. — Даже думать об этом.
Элиэя нахмурилась.
— Почему?
Азраил провёл рукой по волосам, будто пытаясь стереть остатки воспоминаний.
Голос стал низким, осторожным:
— Потому что ты и так пережила слишком много. А я... я не хочу тащить тебя в свою тьму. Не сейчас.
Он попытался улыбнуться — но улыбка вышла кривой.
— Давай... сменим тему. Хотя бы на сегодня.
Элиэя знала, что он уходит от ответа.
Чувствовала — по тому, как резко он оборвал разговор, как спрятал эмоции за своей привычной жёсткостью.
Но спорить не стала.
Она только подошла ближе, почти вплотную, и тихо сказала:
— Хорошо. Не сейчас.
Азраил слегка расслабился.
Надежда мелькнула в глазах — едва-едва.
Но затем Элиэя добавила:
— Но я вернусь к этому разговору. Обещаю.
Он замер, будто это обещание ранило и лечило одновременно.
Выдохнул. Медленно. Тяжело.
— Я знаю, — сказал он. — Ты такая же сумасбродная,как и раньше.
*******Эль******
Он замолчал, его голос стал тише, будто весь груз прошлых обид навалился на него одновременно.
Я почувствовала, как на сердце становится тяжело.
— Я... — начала я, не в силах скрыть неловкость в голосе. — Почему Я не помню ни тебя, ни нас, ни тех моментов?
Я остановилась, не зная, что ещё сказать. Всё внутри меня будто замерзло.
— Но... часто ли мы ругались? — спросила я, ощущая, как голос дрогнул. — И по каким причинам?
Его взгляд стал более настороженным, как если бы он не знал, что ответить. Я почувствовала, как его тень падает на меня, и в этом была не только его боль, но и желание открыть мне что-то, что он, возможно, не решался говорить.
Он усмехнулся, но в этой усмешке чувствовалась нежность.
— Часто, — сказал он, кивнув. — Мы ссорились часто. Ты упрямая, вспыльчивая... давай честно, ты психически нестабильная.
Он поднял руки, будто защищаясь от возможного удара, и добавил с кривой ухмылкой:
— Но мирились мы ещё чаще. И гораздо... ярче.
Я фыркнула, а он уже наклонился ближе, почти шепча:
— В основном — в горизонтальном положении. Иногда и не только.
Я скривилась и схватила ближайшую подушку.
— Психически нестабильная, да? — бросила я и со всей силы запустила подушку ему в голову.
Он с лёгкостью поймал её, усмехнулся и тут же рванул ко мне. Я успела только вскрикнуть, прежде чем он подхватил меня на руки и закружил. Всё внутри захихикало — от неожиданности, от щекотки, от его близости.
— А вот так, значит? Бросаешься мягким оружием? — он рассмеялся. — Сейчас устрою тебе мягкую расплату.
<******Азраил******>
Я притянул её к себе, почти инстинктивно.
Не ради нежности — нет. Ради того, чтобы убедиться, что она реальна. Что она здесь. Что я не схожу с ума от призраков прошлого.
Она смеялась. Чисто, звонко, искренне. Как будто ничего не произошло. Как будто она не рвала меня на куски своим молчанием и не оставляла гнить в темноте.
Я чувствовал, как внутри всё горит — злость, ревность, боль.
И где-то под всем этим — любовь. Упрямая, бессмысленная любовь, от которой мне плохо, но без которой не могу дышать.
— Мягкая расплата —снова прошептал я, зарываясь носом в её волосы. От неё пахло тем, что я когда-то называл домом.
Чёрт.
Домом.
Я почувствовал, как она затаила дыхание, как сердце под ладонью забилось быстрее. Её запах, этот тёплый, до боли знакомый аромат... я ведь клялся, что никогда больше не позволю себе вспомнить. Не позволю почувствовать.
— Осторожнее, — прошептала она, будто между нами не было пропасти из лжи и боли.
— Я и так слишком осторожен, — выдохнул я, глядя прямо в глаза. — С тобой это может стать фатальной ошибкой.
Она дрогнула, но не отстранилась. Только опустила взгляд — будто знала, что любое слово сейчас может сорвать меня с цепи.
Я хотел сказать, что ненавижу её. Что не прощаю. Что её отсутствие превратило мою жизнь в пустыню. Но вместо этого — пальцы сжались сильнее, губы почти коснулись её виска.
— Чёрт... — прошептал я себе под нос. — Почему я всё ещё не могу тебя отпустить?
Её рука легла на мою щеку — осторожно, будто я мог исчезнуть. Или взорваться.
— Может, потому что любишь? — спросила она тихо.
Я усмехнулся, хоть сердце и сжалось до боли.
— Любовь? — выдохнул я, чувствуя, как злость и нежность внутри меня сталкиваются, как буря. — Это давно не любовь, Эль. Это болезнь.