Убийца
Есения встала как столб, словно ноги её приклеились к земле, покрытой толстым слоем снега. Хрустящий звук шагов пробуждал в ней воспоминания о том, как они с сестрой играли в снежки на этом же месте, когда жизнь казалась беззаботной и наполненной светом. Но сейчас этот свет погас, и вокруг воцарилась зловещая тишина. Девочка с осторожностью разглядывала незнакомца, его черты лица так и вызывали у неё противоречивые чувства — казалось, он был одновременно другом и врагом. Мысли тревожили её, как гнусные насекомые, летающие в ловушке, безнадежно стараясь вырваться на свободу.
И вдруг её размышления прервал чужой голос и резкий толчок. Мальчик, уставший ждать, схватил её за руку и потянул в сторону леса, его голос был наполнен спешкой и отчаянием.
— Я знаю, где она! Идем, идем, идем! — худощавый мальчишка буквально тащил её за собой, и Есения, от неожиданности, лишь взглянула в его безумные глаза.
Мир вокруг темнел, макушки елей сливались с ночным небом, а лишь блеклый свет звёзд разрывал тьму, подобно тусклым огонькам надежды. Каждый шаг давался с трудом: страх обвил её горло, сжимаясь, как ледяной капкан. Ноги словно приросли к месту, и, пытаясь вырваться из его хватки, она начала давить ими в снег.
— Не надо! — произнесла она еле слышно, но мальчик не остановился.
Его рука ослабла, но взгляд остался безумным, хищным, а голос — низким и угрюмым.
— Сестру свою убить хочешь? Не интересно, что с ней, да? Это из-за тебя она умрет, убийца! — его слова звучали как приговор, и с каждым произнесённым словом Есения чувствовала, как внутри умирает что-то важное.
Она схватилась за крестик под пальто, сияние которого, казалось, разгоняло тьму. Ее губы начали шептать молитвы, произнося с глубокой верой каждое слово,словно последний отчаянный крик. Но в следующий миг худой силуэт резко вскочил, зашипел и, будто остервенев, толкнул её в снег. Упав, она почувствовала, как холод проникает в её тело, как будто сама земля хотела покрыть её своим молчанием. Мальчик исчез так же внезапно, как появился — растворился в снежной пелене, оставив лишь следы и одинокую галошу, лежащую в снегу.
Был ли вообще этот мальчик? Либо это всего лишь плод её воображения, игра разума в этом мрачном зимнем мире, где ни следов, ни свидетелей не осталось?
Ледяной покров морозил её пальцы, и, наконец приподнявшись с земли, девочка тяжело вздохнула. Она не могла остаться здесь, в этом доме, который сужался вокруг неё, как тиски времени. Проклятия, шёпоты леса, жгучие воспоминания о сестре не оставляли ей шансов на спокойствие. Ей нужно было уйти оттуда, подальше от леса, который шептал ей о вечной зиме, и от дома, где каждая мелочь напоминала о сестре. Иначе Есения действительно сойдёт с ума.
Она медленно поднялась, её дыхание застревало в груди, ледяной ветер мяло лицо, как будто наказывал за каждую секунду уязвимости. Каждый шаг был тяжелым, как тревоги и страхи , навалившиеся на её плечи. Она вспомнила, как с сестрой они любовались зимней ночью, когда снежинки кружились, как маленькие звёзды, и в тот момент они мечтали о будущем, о светлом и нескончаемом счастье.
Но сейчас мечты канули в небытие, адская тишина тех мест раздалась в ушах, как зловещая симфония. Даже ветра не было — всё замерло, готовясь к чему-то ужасному. Есения продолжала идти, пробираясь сквозь снег, который шуршал под её ногами, как шёпоты среди мрака. Она старалась не оглядываться, но страх подгонял её, щекоча затылок и вызывая дрожь в коленях. Каждый шорох на ветру заставлял сердце трепещать.
Заброшенные деревья, течение снов, будто сжимались и шептали что-то, чего Есения не могла разобрать. В разных уголках леса раздавались звуки, похожие на смех, но это был не смех — это звучало как старая боль, которая оставалась неподвижной, ожидая, когда кто-то вновь её разбудит. Она почувствовала, как потоки холода пронизывают её душу, обжигая её тоской.
Внезапный холодный ветер швырнул снежинки ей в лицо, заставляя её закричать, как призыв к свободе — но никто не слышал. Будто сама зима противилась её желанию уйти. В её голове раздались голоса сестры: «Не бойся, Я рядом!» Но мысль о том, что это всего лишь воспоминание, заставила её остановиться на мгновение, пытаясь понять, где на самом деле она находится.
Сквозь снежные дебри ей показалось, что она видит лёгкий свет вдали. Это была не звезда — это был свет, который манил её к себе. Есения знала, что этот свет может быть последней надеждой. Она неслышно толкнулась к нему, будто волшебство снова стало возможным. Но при каждом шаге теневое окружение леса становилось всё более зловещим.
Деревья, скрипя и ломая ветви, ждали её, как неприступные стражи тайны, не позволяя ей уйти без отражения в водовороте их мира. Внезапно она оказалась в открытом пространстве, сверкая в темноте. Снег заискрился, словно покрытый алмазами. Лунный свет охватил её, пробуждая в ней чувство надежды, а звёзды, как усмехающиеся наблюдатели, подмигивали ей.
— Я должна быть сильной, — прошептала она сама себе, как заклинание от колдовства страха. Каждый вдох был борьбой, каждый шаг — решимостью.
Но вдруг она услышала треск сучьев позади себя, и сердце её замерло. Она обернулась и встретила взгляд призрака — ту же самую силуэтную фигуру, что исчезла в морозном воздухе. Ужас сковал её, сердце колотилось, как обрушивающееся небо.
— Ты не сможешь уйти, — произнес он шёпотом, — мир должен знать, что ты натворила.
Есения инстинктивно отшатнулась, её холодные руки закрыли уши, но слова пронизывали её, врезались в сознание, как леденящий холод. Она ощутила, как страх глотает её целиком, а полное отчаяние забирает последнее, что осталось от её света.
— Нет! — закричала она, собирая в кулак всю храбрость. Ей нужно было двигаться вперёд.
Она обернулась и помчалась прочь, через лес, прочь от теней, прочь от прошлого. В каждом шаге её сердце колотилось все сильнее, но во мраке, среди кипения невидимой борьбы, Есения заметила, как вокруг неё завязывались воспоминания — яркие, еле живые, которые напоминали о сестре. Она снова слышала её смех, вновь чувствовала тёплые объятия и понимала, что кто-то ждет её, несмотря на мрак.
— Я найду тебя,обещаю, — дрожащим голосом прошептала она, снова и снова, как мантру.
С ветром в лицо и слезами на глазах, Есения прочерчивала свой путь. Каждый звук сейчас был ей привычен, лес стал её вторым домом с тайнами, которые лишь дожидались её смелости. Так она шла, зная, что путь впереди полон трудностей, но и светок в конце туннеля таил в себе надежду. Только бы ей удержаться на поверхности и не дать зиме поглотить свою душу. Вот только куда она шла? На чей дом была последняя её надежда? Не ясно,и скорее всего,мы никогда не узнаем,ведь от усталости и холода девушка упала посреди улицы прямо в сугроб,дрожа от холода и истерики,накатившей вдруг резкой волной.
И вдруг чья-то мужская ладонь легла на женское плечо,чуть встряхнув его,а столь родной голос, переполненный тревогой, мягко заиграл где-то на грани сознания .
—Красавица,ты жива?
———
Да-да,я жива и сама удивлена,что выложила главу. Скоро будет вторая, скорее всего даже на этой неделе,тк я ее уже пишу;)