Между нами

«Скажи, что любишь... даже если это ложь. Потому что правда может разрушить меня сильнее, чем обман.»

🎧"Lie to Me" — Ali Gatie

Миранда

Гул музыки обволакивал, но не оглушал. Свет, отражаясь от бокалов и стеклянных панелей, танцевал на лицах гостей, преломлялся на коже и ткани, создавая иллюзию сказочного бала, скрытого за неоновым фасадом.

Впереди — лестница наверх. Люди приветливо кивали Нэйтану, кто-то хлопал по плечу, кто-то пытался заговорить, но он, не сбавляя шага, вёл нас вперёд, будто это был его личный лабиринт.
Мы поднялись наверх почти привычно. Всё было на своих местах: мягкие диваны, приглушённый свет, надменные взгляды девушек у стойки и неизменный столик в центре, будто всегда нас ждавший. Кэтрин первым делом сбросила пальто, взъерошила волосы и уселась, закинув ногу на ногу — как дома.

Ник сел рядом, не торопясь, положил руку мне на бедро и мягко сжал, как будто напоминая: я рядом.
Я бросила короткий взгляд — спокойный, немного колючий. Он поймал его и почти незаметно улыбнулся краем губ. Пальцы продолжили гладить меня по ноге, лениво, уверенно. Словно центр всей этой вечеринки — вовсе не диджей, а то, что происходит сейчас между нами.

Кэтрин уже открывала бутылку — привычно, как будто дома. Налила первой себе, потом Эбби, потом мне. Она шутила, смеялась — но я видела, как её взгляд то и дело возвращается к Эбс.

Эбби сидела чуть поодаль. Прямая спина, ровная осанка. Пальцы сжали бокал. Слишком крепко. Слишком долго. Как будто это стекло удерживало её на поверхности.

— Ты в порядке? — тихо спросила я, наклоняясь ближе.

— Да. Конечно. Всё нормально.

Она даже улыбнулась. Но глаза... они на миг метнулись в сторону танцпола, туда, где — тогда.

Кэт подалась вперёд:

— Эбс. Если ты хочешь уйти, мы уходим. Без вопросов. Просто скажи.

Эбби покачала головой, заставив себя выдохнуть:

— Я справлюсь. Просто... немного непривычно снова быть здесь.

Я положила ладонь поверх её руки. Она была холодной.

— Ты не одна.

— Мы здесь, и мы не дадим никому приблизиться, — добавила Кэт. — Клянусь, я сегодня в боевом режиме.

Мы все слегка рассмеялись, но в этой усмешке было больше напряжения, чем лёгкости. Ник сделал знак официанту — одним движением пальцев. Его бокал появился быстрее, чем я успела моргнуть. Его ладонь всё ещё оставалась на моей ноге. Тихий, уверенный жест, от которого становилось теплее. Спокойнее. Как будто, несмотря на всё, здесь — безопасно.

И в этот вечер, каким бы он ни стал — мы будем рядом.

Вечер тек, как вино в бокалах — легко, звонко, обволакивающе.
Мы смеялись. Даже Эбби время от времени улыбалась, делая глоток своего коктейля, но всё равно поглядывала на телефон чаще, чем на нас.

Кэтрин подбадривала всех шуточками, а Нэйтан, наконец, поднял её за руку со словами "пойдём, а то ты просишься на танцпол взглядом уже полчаса".
Они растворились в толпе — танцевали легко, будто знали движения друг друга наизусть. Кэт обвивала его шею, он целовал её в висок, и казалось, что весь зал расступился под них.

А мы с Ником...

Я чувствовала его ладонь на своём колене — тёплую, уверенную, как будто Ник даже не думал, что может быть иначе. Его палец обвёл невидимый круг на моей коже. Я бросила на него взгляд — он не отводил глаз. Поднял бровь. Флирт? Нет. Это уже было больше, глубже, опаснее. Я чуть наклонилась ближе, а он наклонился в ответ — всё это происходило между реплик, в промежутках между глотками коктейля и смешками девочек. Он будто не замечал никого, кроме меня.

Я заметила, как Эбби смотрит на экран телефона — снова.
У неё было напряжённое лицо. Сосредоточенное. Пальцы обхватили бокал, но не поднимали его ко рту. Я уже собиралась спросить, когда случилось то, чего никто не ожидал.

— Чёрт, — пробормотал Ник.

Я проследила за его взглядом.

Майкл.

На его лице — знакомая самодовольная ухмылка, как будто всё это помещение принадлежало ему, и он вернулся на своё законное место. Куртка сидела на нём слишком хорошо, свет падал точно на скулы, глаза чуть прищурены. Он двигался лениво, но с уверенностью, будто заранее знал, что сейчас сделает эффект.

Ник напрягся. Я почувствовала, как его рука на моём колене замерла. Он выпрямился, взглянув на Нэйтана. Тот слегка пожал плечами:

— Я не звал.

— Даже не думал, что увижу вас сегодня, — Майкл говорил, будто нарочно громко. — Но, видно, звёзды сложились.

— Майкл! — Кэтрин уже вернулась с танцпола и радостно кинулась к нему. — Ты как всегда эффектно появляешься.

Нэйтан встал, обнял его по-мужски. Майкл по очереди кивнул всем, кроме Ника. Тот даже не пошевелился.

— А кто тебя позвал? — спросила Кэт.

И тут голос раздался не оттуда, откуда ждали:

— Я, — неожиданно тихо сказала Эбби.

Все обернулись к ней. Она сидела прямо, но взгляд неуверенно метался между нами.

Все замерли.

Я тоже.

— Я... — продолжила она. — Просто... ну, я хотела, чтобы он пришёл. Тогда... он помог. Я думала, будет нормально, если он будет здесь сегодня. Я хотела, чтобы он был.

Тишина. Только где-то в зале продолжала биться музыка. Я увидела, как Ник чуть напрягся, пальцы на моём колене застыли, но он не сказал ни слова.

Майкл, напротив, чуть наклонился к Эбби, его глаза сверкнули:

— Ну что ж, я польщён, Эбс. И если уж мы все тут, — Майкл оглядел наш стол, не скрывая улыбки, — обещаю вести себя прилично. Или почти прилично.

Я наблюдала за Эбби, пытаясь понять, как она справляется с Майклом. Она старалась выглядеть спокойно, улыбалась, но я видела, как её глаза мелькают чуть чаще, чем обычно, а пальцы нервно касались края бокала.

Кэтрин, заметив моё внимание, бросила быстрый взгляд в сторону Эбби и чуть нахмурилась.

— Ты видишь, что происходит? — прошептала она, не скрывая тревоги.

— Да, — я кивнула, — она будто теряется. Пытается держаться, но...

— Взгляды у них совсем другие, — добавила Кэтрин, словно боясь громко произнести то, что висело в воздухе. — Это не просто благодарность или дружеское тепло. Там что-то большее.

Мы молчали, наблюдая, как Майкл улыбается, иногда шутит, и Эбби всё чаще смеётся искренне, словно забывая обо всех тех страхах и сомнениях, что ещё недавно сжимали её сердце.

— Это... плохо, — наконец выдавила Кэтрин, и её голос был мягким, но решительным. — Не то чтобы она не заслуживала счастья, но с Майклом... это слишком рискованно. Он не тот, кто даёт покой.

— Ты думаешь, она сама это понимает? — спросила я тихо.

— Понимает, — ответила Кэтрин. — Просто ещё не готова признаться. Может, боится. Или хочет верить, что может всё контролировать.

Мы обменялись взглядами — в них читалось не просто дружеское беспокойство, а настоящая забота и страх за подругу.

— Ну что, Стоун, не удивляюсь, что выбираешь такую компанию, — с лёгкой усмешкой произнёс Майкл, бросая взгляд на меня. — Вроде бы и неплохо смотритесь... пара идеальная, только будто что-то там всё равно не складывается.

Я хмыкнула, пытаясь разрядить атмосферу:

— А ты - то кто? Критик со стороны?

Ник, не отрывая взгляда от Майкла, спокойно вставил:

— Тебе не привыкать давать советы, Майкл. Только вот результаты твои обычно оставляют желать лучшего.

Майкл не отступал, игриво поднял бровь:

— Да я просто наблюдаю. А вы, ребята, выглядите так, будто играете в слишком серьёзную игру. Может, хватит поднимать ставки и начнёте получать удовольствие?

Я улыбнулась и в полголоса ответила:

— Иногда стоит просто расслабиться, правда?

Ник вздохнул, сдержанно улыбаясь:

— Расслабление — это искусство, Майкл. И не каждому под силу освоить его без потерь.

Кэтрин, перебивая нашу игру, вставила с улыбкой:

— Парни, хватит уже ссориться. Мы здесь, чтобы веселиться, а не устраивать баталии.

Эбби кивнула, добавляя:

— Да, оставьте свои разборки для другой сцены. Сегодня — вечер для нас всех.

Майкл лениво пожал плечами, но оглянулся на меня и сказал:

— Хорошо, обещаю быть хорошим парнем... по крайней мере, на сегодня.

Мы сидели уже довольно долго. Музыка в зале стала тише, на сцене кто-то перешёл на мягкий джаз, и наш стол погрузился в странную тишину. Словно что-то висело в воздухе, но никто не знал, как это назвать.

Эбби медленно водила ложкой по краю тарелки с чизкейком. Ни кусочка так и не отправилось в рот. Она будто бы отдалялась — из пространства, из разговора, из реальности.

—Эбби ? — неуверенно позвала Кэт.

Эбби не ответила. Она застыла. Сжалась вся, как пружина. Грудь резко вздыбилась, словно вдох застрял внутри. Она с трудом глотнула воздух, как будто его не хватало.

— Эбби?! — я резко вскочила. Кэт тоже. Подбежали почти одновременно.

— Что с ней?! — Нэйт тут же поднялся из-за стола.

Эбби дышала всё быстрее. Зрачки расширились, взгляд метался, руки затряслись. Плечи подрагивали — мелко, нервно, почти незаметно, но ужасающе.

— Она... она задыхается?! — Кэт запаниковала, обернулась на нас.

— Что делать?! — Нэйт шагнул вперёд, растерянный.

— Все отойдите. Заткнитесь, не паникуйте. Голос Майкла прозвучал резко, спокойно, без тени колебаний. Он сидел рядом с Эбби, не шелохнувшись, но уже взял её за руки и посмотрел ей в глаза. — Не трогайте её. Отойдите. Все.

— Майкл, — начал было Ник, тоже подходя, нахмуренный, напряжённый.

— Спокойно. Не мешай. — Майкл даже не обернулся, весь сконцентрировавшись на Эбби.  — Эй... Эбс, посмотри на меня. — Его голос стал тихим и невероятно мягким. Почти неузнаваемым. — Ты со мной? Всё хорошо. Я рядом. Посмотри на меня.

Она попыталась что-то сказать, но дыхание сбилось. Паника, почти незаметная вначале, теперь заполняла её глаза — будто она снова оказалась не здесь, не с нами.

— Вдох... выдох. Дыши. Смотри только на меня. — Он положил руки на её запястья, осторожно, почти невесомо. — Я рядом. Ты не одна.

Все замолчали. Даже Кэт замерла с приоткрытым ртом. Я не могла отвести взгляд. Мне стало страшно.

Майкл продолжал:
— Вот так, хорошо. Ты сильная. Смотри мне в глаза, не отпускай.

И она, как будто вцепившись в его голос, начала выравнивать дыхание. Медленно. Он не отходил ни на шаг. А в его лице было столько... участия, заботы — настоящей, без маски.

Кэт молчала, прижав руку ко рту. Я стояла рядом, сжав кулаки. Нэйт растерянно оглядывался между нами. А Ник... он стоял чуть позади Майкла, опустившись на колено, держал руку на спинке стула, будто готов был подхватить Эбби, если та упадёт.

Её глаза наполнились слезами.
— Что... что это было? — хрипло прошептала она, не отпуская его руки.

Майкл вздохнул, всё ещё глядя в её лицо.
— Паническая атака. Но ты справилась. Ты молодец.

Она только кивнула. Губы дрожали. Кэт опустилась рядом, осторожно обняв её.

И только тогда Ник выдохнул, почти шёпотом:
— Слава богу...

Эбби пришла в себя, всё ещё чуть дрожащая. Щёки у неё были бледнее обычного, но взгляд уже осмысленный. Нэйтан, не дожидаясь просьб, подозвал официанта и попросил принести воды. Эбби обхватила стакан обеими ладонями, сделала глоток. Мы все замерли, окружив её почти кольцом. Я, Кэтрин, Нэйт... Ник стоял сзади, но тоже был рядом. А Майкл — он не отходил ни на шаг. Он сидел рядом, как будто охранял её. Как будто в этот момент она была самым хрупким и важным на свете.

— Эбби, детка, — прошептала Кэтрин, с тревогой глядя на неё, — если бы тебе стало плохо раньше, почему ты не сказала? Мы бы ушли сразу.

— Я... — Эбби замялась, опустила глаза. — Я думала, справлюсь. Просто... это воспоминания, они накрыли неожиданно. Простите, что так вас всех испугала. Снова.

— Не извиняйся, — прошептала я и сжала её руку.

Майкл заговорил, не повышая голоса. Его слова были короткими, почти грубыми, но в них было что-то настоящее:

— Эбби. Ты справилась. Ты сильная. Всё прошло.

Она подняла на него глаза — взгляд был благодарный, чуть влажный.

— Спасибо, Майкл... — сказала она с искренней благодарностью. — Правда.

Он только кивнул, будто не знал, как ещё на это реагировать. В этот момент я поймала на себе взгляд Ника. Его брови были чуть сведены, губы сжаты, но не от злости — он всё видел, всё понял. Он подошёл чуть ближе, положил руку мне на талию и прошептал:

— Посмотри, как она на него смотрит. Я бы на твоём месте попросил Эбби держаться от Майкла подальше.

Я нахмурилась:

— Почему?

Он посмотрел куда-то поверх моих плеч:

— Поверь, я знаю, как это бывает. Я просто не хочу, чтобы у твоей подруги потом было разбито сердце.

Но прежде чем я успела что-то ответить, музыка изменилась. В зале заиграла та самая мелодия — не слишком медленная, но и не быстрая. Она словно создана была для того, чтобы забыть всё, что было раньше.

Спустя минут десять, когда Эбби уже немного улыбалась и могла спокойно говорить, Майкл вдруг встал, протянул ей руку и, слегка склоняясь:

— Ну что, партнёрша. Разве мы не заслужили один танец?

Кэт прыснула в кулак.
— Ну, теперь точно можно сказать — она жива.

Эбби засмеялась тихо, но с искренней теплотой, и позволила Майклу поднять её. Он повёл её к середине зала, где играла спокойная, атмосферная композиция — что-то в духе романтических фильмов. Не медляк, но и не ритм для плясок. Идеально — для момента, где между двумя людьми вдруг становится тише. Глубже.

— Потанцуем? — спросил Ник, глядя мне прямо в глаза.

Я кивнула. Мы оказались на танцполе, и он обвил меня руками так, будто держал что-то драгоценное. Я чувствовала, как он дышит — ровно, спокойно. Его ладони были тёплыми, и мне вдруг стало легко. Мы двигались, почти не отрываясь друг от друга, как те, кто понимает друг друга без слов.

* * *

Утро началось с тишины. Такой, где всё кажется почти нормальным. Почти.

Мы сидели на первом ряду, Эбби рядом — с прямой спиной, внимательным лицом, словно бы ни один нерв внутри неё не дрожал. Но я знала. Она просто умела держать себя. Гораздо лучше, чем я.

— Ты как? — прошептала Кэт, едва лектор отвернулся к доске.

Эбби бросила на неё быстрый взгляд. Улыбнулась.
— Всё нормально. Не переживайте.

Слишком быстро. Слишком спокойно. Я услышала в голосе её усталость. Глухую, будто кто-то провёл внутри неё мелом по стеклу. Я знала, каково это — притворяться. Знала, каково это — хотеть, чтобы тебя не жалели.

После пары мы вышли на улицу. Было прохладно, но солнечно — в окнах блестели лучи, и воздух казался чуть другим. Мы сели в кафетерии, у окна. Горячий кофе слегка обжигал ладони через стакан, и это было даже приятно. Тишина снова растянулась между нами — но уже другая. Не глухая, а принимающая.

— Первый день весны, — сказала Кэт и подняла бумажный стакан. — За то, что мы пережили зиму. Все её метели и все её бури.

Я усмехнулась.
— Даже если они были внутри.

Мы чокнулись кофе, как будто это имело значение.

Я вспомнила, как закончился вчерашний вечер.

Майкл, как и появился — эффектно, так и ушёл первым. Попрощался со всеми легко и уверенно, не задерживаясь, словно знал, что оставил после себя больше вопросов, чем ответов.

Ник и Нэйтан отвезли нас обратно в кампус. В машине было тихо — уставшие, но довольные. Когда подъехали, Ник повернулся ко мне, взял за руку и тихо сказал:

— Я бы тебя забрал с собой, но знаю, что ты останешься с подругами.
Я улыбнулась, чувствуя тепло от его слов.

Перед тем как выйти, он нежно поцеловал меня — этот поцелуй был как обещание, что завтра мы увидимся снова.

Мы попрощались, и всё осталось в этом тихом, спокойном мгновении.

Весна начиналась. И с ней — новый день, новая глава.

Мы вышли из кафетерия, болтая о фильмах, шли по дорожке между корпусами. Весна цвела даже в трещинах бетона. Я смотрела на небо, на воробьёв на перилах, на то, как Эбби чуть откинула волосы и зажмурилась от солнца.

И вдруг.

Всё вокруг замерло.

Звук двигателя. Красный, блестящий, вызывающий.

Словно сцена из чужого фильма врезалась в мой.

Сиенна.

Я узнала её сразу — не по лицу даже. По осанке. По манере выйти из машины так, будто весь кампус — сцена, а она — главная героиня.

Её каблуки стучали по асфальту. Волосы — идеально уложены. Очки в руке.

Она направилась прямо к нам. Медленно, спокойно, с лёгкой улыбкой на лице.

— Кто это? — прошептала Кэтрин заметив ее

— Она к нам идёт? — Эбби нахмурилась.

—Девочки , — тихо сказала я, — идите вперёд. Я догоню.

— Ты уверенна? — насторожилась Кэт

Я кивнула. И девочки нехотя двинулись к зданию, оглядываясь. Я осталась.

Сиенна подошла вплотную, остановилась.

— Ну надо же, какая неожиданная встреча. Рада тебя видеть, Миранда. — произнесла она притворной радостью.

Я посмотрела на неё холодно, без улыбки:

— Не могу сказать, что взаимно.

Она шагнула ближе, глаза блестели остроумием:

— Не будь такой резкой. Спрячь свои коготки, Миранда. Мы все взрослые девушки, знаем, как вести себя.

Я посмотрела прямо в её глаза, не отводя взгляда:

— Если хочешь что-то сказать — скажи. Если нет, я пойду.

Она чуть усмехнулась, но взгляд у неё стал острее.
— Я действительно рада за тебя. Ты... милая. Добрая. Та, с кем удобно. Но — скажу честно — не думаю, что ты та, кто ему подходит.

Я приподняла бровь.
— Дай угадаю. Та, кто подходит — это ты?

— Я этого не скрываю, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Вы расстались, Сиенна. Почему тебе так сложно принять это?

Сиенна сделала шаг ближе, голос стал тише, но острым:

— Да мы расстались. Но знаешь, чувства так просто не проходят. Я знаю Ника гораздо лучше, чем ты. Он может казаться заботливым, заставлять поверить, что ты для него единственная. Но в итоге... ты всего лишь моя замена.

Я не отводила взгляд, голос был ровным, но твёрдым:
— Ты хочешь посеять сомнения? Мне жаль, но со мной это не сработает.

Сиенна усмехнулась, чуть наклонив голову:
— Уверена? Тогда скажи мне, почему он скрывал нашу историю? Почему он даже не рассказал тебе, как всё закончилось?

Я сдержала раздражение, но внутри всё сжалось от неясного беспокойства. Почему он молчал? Что скрывал? Может, она права — у него ещё остались чувства к ней. Вот почему его реакция была такой резкой.

Я попыталась оттолкнуть эти мысли, скрывая сомнения за спокойным взглядом. Потому что если это так — значит, я всего лишь глава той истории, которую он решил рассказать мне.

Но я не позволю ей увидеть, что это меня задело. Не сегодня.

— Может, потому что ты — не та, о ком хочется вспоминать. — Произнесла я с ледяной уверенностью, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Он любил меня. А я его. Это не было просто. Мы были вместе долго. Иногда слишком. Иногда... слишком по-настоящему. Он гордый, ты же знаешь.
Ты думаешь, ты знаешь его — а на самом деле ты знаешь только то, что он хочет показать. Он умеет прятать правду, Миранда. Даже от самых близких.

Внутри меня сжалось. Эти слова словно подтверждали то, что я боялась признать: для него всё было сложнее, глубже — с ней. А я... просто еще одна страница в его жизни, которую он открывает и закрывает по своему усмотрению.

Боль тихо, но остро пронзила сердце, заставив усомниться во всём, что между нами было. Но наружу я выдавила спокойствие — пусть никто не увидит, как это ранит.

— Не уверена, что ты когда-либо была в этом списке, — спокойно отвечаю. — Но если ты пришла просто напомнить себе, как сильно его потеряла — удачи.

— О, Миранда, игра только начинается. Ты ещё узнаешь, кто здесь главный игрок.

И она с лёгкой усмешкой повернулась и ушла.

Я стояла, словно окаменевшая, и смотрела ей вслед. В воздухе ещё висела её насмешка, а внутри всё будто пульсировало от смешанных чувств — злости, обиды, страха и недоверия. Казалось, этот короткий разговор вскрыл все мои неуверенности и разбудил те сомнения, что я тщательно прятала в глубине.

Я почувствовала, как сердце бьётся слишком быстро, дыхание стало чуть прерывистым. В голове крутились мысли: «А вдруг она права? Что, если Ник действительно всё ещё связан с ней?»

Но я оттолкнула это. Мне нельзя терять контроль. Не здесь. Не сейчас.

Шаги за спиной вернули меня к реальности — это были Кэтрин и Эбби, тревожно смотрящие на меня.

— Кто это была? — спросила Кэтрин тихо, не скрывая беспокойства.

— Сиенна, — ответила я ровно, но голос дрогнул чуть-чуть.

— Что она хотела? — Эбби смотрела на меня, пытаясь прочитать по лицу ответы.

Я собралась с мыслями и сказала:

— Просто решила напомнить, что она всё ещё здесь... И, возможно, не собирается уходить так легко.

Они обменялись взглядами, и я поняла — теперь у меня не только сомнения в сердце, но и необходимость быть сильной ради себя.

Мы направились дальше к корпусу, но внутри меня всё ещё гремел этот неожиданный визит, и я знала — эта встреча лишь начала новую, куда более сложную главу.

Вечер сгустился над кампусом, как будто небо само отразило моё внутреннее состояние — тяжёлое, тревожное, сгустившееся от невысказанного. Я сидела на подоконнике в комнате, взглядом цепляясь за огни вдали, но не видя их. Слова Сиенны, как колючки, не давали покоя. Её голос звучал снова и снова в голове, будто напоминание: «Он любил меня. Он умел прятать правду. Даже от близких».

Мои пальцы машинально теребили край рукава. Я пыталась вытащить себя из этих мыслей, но чем больше старалась — тем сильнее вязла в них.

На экране всплыло сообщение от него.

Ник: «Я буду через 10 минут. Жду тебя у входа.»

Сухо ответила:
Я: «Хорошо.»

— Миранда...— Эбби села рядом, глядя на меня с беспокойством. — Ты уверена, что хочешь сейчас это выяснять?

— Может, не стоит? — подала голос Кэтрин, сидевшая у изножья кровати. — Он скоро уезжает. У тебя сейчас каша в голове, это понятно. Но, блин, ты и так всё видишь. Сиенна просто пытается снова влезть в его жизнь. Специально. Это читается.

— Я не хочу быть чьей-то тенью, — сказала я. Голос дрогнул, но я выровняла его. — Или запасным планом. Я должна знать. Иначе всё это будет жить во мне, точить изнутри. Я не хочу так.

Они не стали спорить. И я им была за это благодарна.

Я поднялась, бросила взгляд на себя в зеркало — тёмные тени под глазами, сжатые губы, напряжённая осанка. Я не хотела выглядеть слабой. Не хотела быть той, кто молчит, терпит и боится услышать ответ.

Я должна быть сильной. Даже если правда ранит.

Я накинула куртку, вдохнула поглубже и вышла в ночь.

В лицо ударил прохладный ветер, пахнущий листьями и чем-то ускользающим — как будто этот момент тоже собирался исчезнуть.

Когда я подошла к машине, Ник стоял, облокотившись о дверь, в своём тёмном пальто, спокойный, уверенный — как будто ничего не произошло.

— Привет, — сказал он, открывая мне дверь.

— Привет, — ответила я коротко. Уселась в салон, застегнула ремень. Взгляд направила вперёд.

Он сел за руль, завёл машину. Несколько секунд тишины.

— Всё в порядке? — спросил он, бросив на меня взгляд.

— Абсолютно, — я даже не повернула голову.

Он понял. Я чувствовала, как воздух между нами будто сгустился.

Я молчала почти всю дорогу. Ник время от времени бросал на меня короткие взгляды, будто чувствовал, как что-то изменилось, но ничего не говорил. Я же смотрела в окно, хотя за стеклом давно стемнело, и отражение её лица выглядело чужим — собранным, почти равнодушным. Почти.

Когда мы приехали и вышли из машины, он хотел взять меня за руку, как всегда. Но я незаметно сунула руки в карманы куртки. Это было мелко, почти по-детски, но в тот момент — единственно возможным.

Мы поднялись в квартиру. Он первым скинул куртку, посмотрел на меня через плечо:

— Переоденься пока, я сейчас.

Он скрылся в спальне, а я осталась стоять посреди прихожей. Дом был тёплый, уютный, с его ароматом — смесь кофе, мужского парфюма и чего-то привычно домашнего. Раньше мне казалось, что это запах безопасности.

Сейчас — он просто напоминал о том, что я ничего не знаю.

Я не переоделась. Просто медленно прошла к дивану села, и ждала пока он закончит.

Из спальни донеслось, как он открывает шкаф, потом — звук вешалки. Через пару минут он уже прошёл мимо меня — в домашней футболке и спортивных штанах, босиком. Волосы немного взъерошены. Он выглядел, как всегда. Такой же... Но внутри меня всё сжималось от мысли, что, возможно, я вижу лишь фасад, а не настоящего его.

Я видела, как он возится на кухне, как будто всё по-прежнему. Его привычная уверенность, чуть усталая улыбка — всё выглядело так буднично. Как будто между нами ничего не стояло. Как будто я не умирала от собственных мыслей весь день.

— Нам нужно поговорить, — сказала я спокойно, даже холодно.

Он сразу оторвался от плиты, чуть нахмурился.

— Сейчас? — уточнил он, голос стал более настороженным.

— Сейчас.

Мы сели. Он рядом. Я — немного поодаль. Я старалась не смотреть на него, боясь, что в его глазах я снова увижу то, чего так не хотела: сожаление. Или ещё хуже — тень чувств к ней.

— Я задам тебе один вопрос, — начала я. — Только один. И ты должен быть со мной абсолютно честен.

Он кивнул. Спокойно. Даже уверенно.

— Спрашивай.

— Ты всё ещё любишь Сиенну?

Тишина. Неподдельная. Глухая. В ней гремели тысячи несказанных слов.

Он резко посмотрел на меня, будто не верил, что я всерьёз задала этот вопрос.

— Конечно, нет. Чёрт возьми, причём тут Сиенна вообще?

— Я должна быть уверена, что я не временная замена. Что я не... перебивка. Чтобы забыть её. Если ты всё ещё где-то там с ней — хоть в мыслях — я не хочу...

— Стоп. — Он перебил. Глаза его сверкнули. — Неужели ты всерьёз думаешь, что ты для меня просто временная замена?

— Я не знаю. Но эти мысли не дают мне покоя. И чем ближе твой отъезд, тем больше я чувствую, что ты ускользаешь.

— Миранда, — он встал, провёл рукой по волосам, —Ты серьёзно? — он почти рассмеялся, но в этом смехе не было радости. — Неужели тебе не видно, какое место ты в моей жизни занимаешь?

— Я вижу. Но этого недостаточно, Ник. Мои сомнения меня съедают.

Он провёл рукой по лицу.
— Если ты сомневаешься во мне, значит, ты плохо меня знаешь.

— Я хочу знать правду. Потому что сегодня я встретилась с ней. С Сиенной.

Он замер.
— Что она тебе сказала?

— Неважно. Главное, как ты на неё реагируешь. Будто внутри у тебя всё ещё что-то живёт. Ты сам себя выдаёшь. Эта злость, это напряжение... Я вижу, как сильно она всё ещё на тебя влияет.

— Вот как, — голос его стал холоднее. — Значит, ты веришь ей, а не мне ?

— Я хочу верить тебе, Ник, — выпаливаю я. — Но ты молчишь. Ты ничего не рассказываешь. Ты просто уходишь от разговоров, ты избегаешь!

Он шагнул ближе:
— Мне плевать на неё. Ты слышишь? Плевать. Что ещё я должен сказать или сделать?

— Тогда будь честен со мной. Не оставляй недомолвок. Почему ты так это скрываешь?

— Потому что не всё, что касается меня, касается и тебя, Миранда! — он сказал это тихо, но жёстко. — Есть вещи, которые я не обсуждаю. Даже с тобой.

— Правда? — холодно усмехнулась я. — То есть, если тебя что-то касается, мне не обязательно об этом знать? Тогда кто я для тебя? Девушка на вечер? Случайный эпизод?

— Если бы ты была просто эпизодом, Миранда, я бы не переживал каждое твоё молчание, — сказал он тихо, глядя в сторону, будто не мог смотреть на меня в этот момент. — Я бы не приходил каждый раз, когда ты звонишь. Не пытался понять, что у тебя внутри, даже когда ты сама не понимаешь. Не знал бы наизусть, как ты морщишь нос, когда злишься..

Я молчала пару секунд. Его слова обожгли — не болью, а чем-то другим. Чистым. Настоящим. Он действительно знал меня. Слышал меня. И я это чувствовала.
Я чуть выдохнула, позволяя себе мягкую, ранимую улыбку — почти грусть:

— Если бы ты знал, как сильно я хочу тебе верить... — мой голос дрогнул, но я не отводила взгляда. — Мне просто... трудно понять, почему ты закрываешься, когда речь идёт о ней. Когда я чувствую, что есть что-то, чего ты не говоришь.

Я опустила глаза, чувствуя, как сдавливает грудь.
— Я терзаюсь сомнениями. И если ты не можешь быть честным... может, нам стоит остановиться. Сейчас. Пока не поздно.

— Не смей. — Он подошёл впритык. Его голос дрожал. Губы сжаты. Он не прикасался, но было ощущение, что он держит меня силой воли. — Не смей сейчас всё рушить. Не перед моим отъездом.

— Я не разрушаю. Я прошу. Всего лишь прошу тебя быть откровенным.

— А я прошу — доверься. Просто доверься мне.

Мы стояли на грани. На острие.
Любовь, злость, страх, желание и прошлое — всё сплелось в один невыносимо тугой узел. Его взгляд прожигал, как огонь. Моё сердце — било в груди, как пойманная в клетку птица.

Я отвела глаза. На секунду — чтобы не выдать, как дрожат ресницы.

— Мне нужно побыть одной, — прошептала я. Не громко. Но он услышал.

Он шагнул ко мне — неуверенно, как будто боялся спугнуть.

— Миранда...

— Нет. — Я подняла руку, останавливая его. — Не сейчас. И не здесь.

Голос предательски дрогнул, но я удержалась. Не отступила.

Я сделала шаг назад. Потом второй.
Он не двинулся с места. Только смотрел. Словно пытался взглядом удержать.

Я чувствовала, как по коже пробегает холод, как в горле встает ком.
Но я не позволила себе обернуться.

Мои шаги гулко отдавались по полу, каждый — как удар по сердцу.
Я ушла.

А он остался — в той же тишине.
И, кажется, вместе со мной из комнаты ушёл воздух.