Механический принц

Следующий день рождения прошёл в тишине и за учебниками. Кристофер никогда не любил этот праздник и не отмечал в своей душе как особенный. Но сейчас он вспоминал, что его прошлые именины прошли с Минхо. Скудно и без каких-либо подарков и вкусностей, но не благодаря этому праздники делались замечательными и запоминались на всю жизнь.

Кристофер закрыл книгу и залез в ноутбук, пытаясь найти своё спасение на ютубе и отвлечься. Вся его лента напоминала о Минхо заголовками видео: «Что такое любовь», «Почему у тебя нет друзей?» и тому подобное. Но внезапно попался ролик с названием: «Компания "N" высказалась о своём новом андроид-роботе». Бан открыл комментарии и принялся читать. Все писали, что роботы скоро захватят планету или что невозможно сделать робота человеком, потому что это программа, а программа — граница их «мозга».

«Ну, создать андроида непросто. Человеком его сделать, может быть, возможно, — отметил про себя Крис и уже собирался набрать комментарий с ответом, как тут же стёр его. — Хотя сейчас напишу, и мне ответят что-то в духе: "А сделай сам!". Сделать самому…»

Крис открыл новую вкладку в Гугле и набрал самую простую модель робота. Чтобы он хотя бы ходил сам, ему необходима программа, а их Бан писать не умел. Однако недавно, после очередного представленного проекта среди других университетов, ему предложили перевестись на факультет программирования.

«А может…»

И всё началось с этой фразы. Парень подал документы в несколько высших учебных заведений, которые были им заинтересованы, прося в письме о заочном обучении. Он решил последовать совету Минхо касательного того, что такие дельные мозги, как у него, не должны пропадать зазря и надо пользоваться моментом. В конце концов, жить, как обычные люди, Кристофер не хотел.

Там, среди них, его будущего нет.

Университеты приняли заявки на следующий день, зачислили и выдали всё, что было необходимо. Кристоферу не нужна простая жизнь, ему не нужно просто отучиться и работать, как простые люди, и уже тогда в словах Минхо была правда. Чистая правда о том, что для него уготовано более успешное будущее, чем у остальных, поступивших с ним на один факультет.

Учиться Бан всегда любил, поэтому прочитать пару книг для него не было большой проблемой, однако обычные человеческие потребности порой выбивали его из колеи. Сон отошёл на самое последнее место по важности. Крис почти не выходил из общежития — только если на пары, которые требовали его присутствия. За другие университеты он не выступал и скрывал, что сидел на одной скамье с конкурентом. Да даже если его раскроют, то много он не потеряет.

На каникулах парень задумался о смене имени, ведь среди корейцев имя «Крис» не подходило и не сочеталось с его внешностью. Долго не думал и приписал себе «Чана». Двойное имя получилось. Если бы он убрал своё настоящее, то значит, попытался убежать от прошлого? Нет, это имя дороже его прошлого. Этим именем его называл Минхо.

Документы парень менял месяц, но оно того стоило. Он уже появлялся во всех новостях с заголовками: «Молодой гений» и успел дважды стать кандидатом наук. Его усердие было замечено. Неужели? Эта вообще правда? Может, и правда, а может, просто удачное стечение обстоятельств.

— Кристофер, — сказал Феликс, отвлекая того от готовки.

— Да, душа моя?

— А мы можем выйти погулять на улицу?

К этому непростому для Феликса диалогу он готовился долго. Крис мог ему отказать, а может, заставил бы его подумать над своим поведением, но разве он хоть когда-нибудь давал ему поводы думать о себе в таком ключе?

Прошёл уже почти месяц, и Феликс всё это время занимался самообучением: читал книги, проводил много времени с Чаном и даже смотрел с ним кино. Его любимыми фильмами стали «Эдвард руки-ножницы», «Питер Пэн», «Белоснежка», «Красавица и чудовище» (мультфильмы) и ещё парочку от «Марвел». Ему нравились все эти истории, но в каждой из них фигурировала смерть, которая пугала Феликса, когда он смотрел их снова и снова. Но в этих фильмах были и приятные моменты, а именно — любовь. История чудовища поразила юношу в самое сердце, в особенности момент с танцем на балу, который заставлял вспоминать его неуклюжий танец с Кристофером.

Из книг ему нравились романтика и военная тематика, потому что там зачастую очень детально описывали чувства. Но также внимание привлекли и поэты, что так виртуозно через строки выражали свои страхи, любовь, радость, печаль и гнев. Ему казалось, что он начал понемногу понимать, о чём шла речь в стихотворениях. Наиболее полюбившимся поэтом оказался Артюр Рембо́ и его «Пьяный корабль». Феликс его даже выучил и не раз рассказывал Чану, постоянно восхищаясь, как красиво Артюр рассказывал о своей любви и страстных чувствах. Ли оживал на глазах Чана с каждой секундой пройденного времени, и изнутри душа кричала о том, насколько Феликс прекрасен в такие моменты.

Улыбка не сходила с лица юноши, а все стихотворения он всегда зачитывал вслух, пока Бан занимался своими делами. Крису не нужно было включать музыку, чтобы заполнить тишину в доме, — это теперь делал Феликс своим глубоким голосом, в котором так живо звучали эмоции во время чтения.

Феликс также увлёкся психологией, считая, что того, что изначально заложено в нём, мало, чтобы быть больше похожим на человека. Да, Феликс старался походить на людей, потому что в своей механической душе восхищался их талантами и хотел того же. Однажды даже пообещал Бану, что напишет собственную историю, чтобы рассказать о ней всему миру.

Музыка тоже стала повседневной частью жизни обоих влюблённых. Когда Феликс замечал, что Чан злой или не в настроении, то подходил сзади и пугал его, заставляя улыбаться. В какие моменты Кристофер был уязвим и не мог отказать Ли ни в чём, и Феликс, зная это, брал его за руку, отводил в гостиную и просил послушать с ним музыку, которая ему так понравилась.

Чан безумно восхищался этим жизнерадостным творением, которое не находило себе место и постоянно подбегало, как ребёнок, спрашивая: «А что это значит?» или «А почему главный герой так поступил?». Он любил читать, слушать музыку, смотреть фильмы или писать стихи, сам учился и старался проявлять не только эмоции, но и свои чувства. Больше всего ему запомнился день, когда у них зашёл разговор про глубокие романтические отношения и, когда он завершился, Феликс неожиданно поцеловал Чана в щёку и убежал, оставляя того в замешательстве. Забавный был «человек».

— Конечно, а куда ты хочешь? — спросил Чан, накрывая крышкой сковороду.

— В парк, который я видел с балкона в вашей комнате. Сейчас осень, и я не хочу пропустить этот момент, — Феликс стеснительно прикрыл половину лица книгой, перемещаясь с ноги на ногу.

— Сходим, душа моя, — радостно ответил Бан и подошёл ближе к юноше, крепко обнимая его за талию и немного поднимая над землёй.

Феликс ответил такими же тёплыми объятиями и в качестве благодарности поцеловал Криса в щёку, поглаживая свободной рукой по макушке.

Кристофер готов поклясться, что на секунду его душа покинула тело. Слишком неожиданно и приятно.

— Но сначала пообедаем, хорошо?

Брови Феликса мило свелись к переносице. Не хотел ждать, желая поскорее оказаться на улице и погулять. Бан, как заботливый папочка, усадил Ли за стол и принялся кормить с ложки. Феликс сначала с неохотой съедал одну за другой, но растаял за секунду, стоило только услышать:

— Если всё съешь — поцелую.

Щёки Феликса окрасились в лёгкий румянец, и тут же он сам забрал ложку из рук Бана, чтобы дальше доесть самостоятельно.

Милая картина. Кто бы мог подумать, что андроида можно заставить питаться таким способом?

— Не торопись, — Феликс ел как не в себя, забивал рот едой и быстро проглатывал. Видимо, настолько сильно хотел выйти на улицу. Кристофер никогда не держал его в плену и не заставлял круглосуточно сидеть дома без возможности покинуть привычную обстановку — просто сам был домоседом и в большей степени предпочитал провести вечер в библиотеке или мастерской.

Еды в тарелке не осталось, и подтверждением этому стали набитые щёки Феликса. Он продолжил быстро жевать и говорить невнятное: «Пойдём, я поел». Бана рассмешила эта картина. Взяв пару салфеток, Кристофер осторожно вытер губы парня, а когда тот наконец всё прожевал и проглотил, то подарил обещанный поцелуй в щёку.

— Пойдём-пойдём, чудо в перьях, — Крис ещё смеялся, направляясь в спальню, чтобы переодеться. Одежду выбирал он недолго, а вот Феликс что-то затруднялся с этим.

Каждый день проходил так необычно рядом с этим «человеком», а вечера были похожи на лёгкий рассказ, который, будучи ребёнком, просишь прочитать на ночь, чтобы поскорее уснуть. Да и Феликс не видел других моделей поведения, кроме Кристофера, поэтому Чану самому было интересно, как будет вести себя Ли вне дома и в обществе.

Вот уже дверь дома закрылась. Крис натянул кепку и маску, направившись вместе с Феликсом по улице в сторону возвышающихся небоскрёбов. Глаза Ли слепило солнце, но он светил в ответ своей чудесной улыбкой, невольно расплывшейся по лицу. Внимательные зрачки юноши бегали буквально по всей улице, разглядывая даже обычные кусты и деревья, крыши других домов и проходящих мимо людей.

— Кристофер, — позвал шёпотом Ли, наклоняя голову в сторону любимого, — а что мне делать, если со мной будут говорить другие люди?

— Будь самим собой, душа моя, — в ответ прошептал Кристофер, переплетая пальцы Феликса со своими. — Только никому не говори, что ты андроид, понял?

Феликс одобрительно кивнул и двинулся вперёд быстрым шагом, утягивая за собой и Кристофера. Он торопился и хотел разглядеть всё, что попадалось им на пути. Раньше улицы он видел только через окно, в фильмах и немного во дворе. Но разве мир не интереснее за территорией дома?

— Эй, Феликс, не спеши, — говорил Крис, пытаясь притормозить. — Нам некуда так бежать, у нас весь день впереди. Завтра ещё будет время. Я тебя ни в чём не ограничиваю, душа моя.

Феликс резко остановился и повернулся к Кристоферу, очаровательно нахмурив брови. В такой момент его невозможно воспринимать всерьёз, поэтому Бан держался изо всех сил, чтобы не засмеяться.

— Я хочу всё успеть сегодня. Я первый раз на улице.

— Знаю, но если захочешь, то можем гулять хоть всю ночь. Обещаю, что и слова не скажу, — лицо Феликса мгновенно подобрело; он немного подумал и взял Кристофера за руку, сбавляя шаг и уже медленнее передвигаясь по улицам.

— Знаешь, я сегодня ещё не завтракал. Не хочешь попробовать кофе?

В доме Криса не было ни кофе, ни газировки, ни алкоголя. Нет, вернее, алкоголь был, но Чан либо раздавал его знакомым, либо ставил самые дорогие бутылки на кухне в качестве приятного глазу декора, но никогда не открывал.

— Кофе? То, что пьют в кино? — Феликс заинтересованно поднял брови, оглядывая улицы в поисках так называемого кафе, где и можно было выпить тот самый кофе.

— Да. Сам я его не люблю, поэтому не держу дома. Однако ты говорил, что хочешь попробовать, так что сегодня подходящий день для этого.

Глаза Феликса заискрились счастьем. Он не мог представить себе, что ждёт его дальше, хотя бы к близившемуся полудню. В планах Ли был только парк, но вот предложение Кристофера в одночасье сделало его день лучше. Это так необычно: сначала видеть всё в кино, а теперь всё равно что оказаться в одном из любимых фильмов. Феликс был в невероятном предвкушении, желая как можно скорее попробовать этот самый кофе, который постоянно пили главные герои историй. До этого из напитков он пробовал только чай.

Феликс, с каждой секундой сияющий всё ярче и ярче, — настоящее сокровище. Хотелось отдать, поднести к его ногам абсолютно всё; достать самую красивую звезду с неба и сказать, что ради него готов выпить океан, чтобы больше не было необходимости зазря мочить ноги. Эта невероятная и искренняя радость была тем, что держало разум Криса холодным, но таким счастливым. С лица Ли не сходила улыбка, а с души Бана — лёгкий прохладный ветерок, приятно остужающий пыл и эмоции.

Когда подошли ближе к выбранном Крисом кафе, то через прозрачные двери увидели большую очередь из явно недовольных посетителей, из-за чего радостная улыбка Феликса сменилась на грустную.

— Может, в следующий раз, Кристофер? Я не так уж и сильно хотел… — но Бану не нужны были эти слова; он уверенно зашёл в кафе вместе с Феликсом.

— Жди здесь, — строгим голос приказал Крис, пробираясь к стойке через толпу и слыша в свой адрес недовольные возгласы: «Очередь!» и «Куда прёшь?!».

Сегодня явно был не лучший день для этого кафе: сломанная кофе-машина вызвала такой ажиотаж среди сердитых покупателей, жаждущих насладиться горячим напитком. Бариста неуверенным тоном пытался успокоить шумных клиентов.

— Пожалуйста, подождите пару минут. Мы уже вызвали мастеров!

— Сколько ждать? — послышался из толпы грубый голос мужчины.

— Я на работу опаздываю! — отозвалась одна из женщин.

— Покиньте помещение, пока мы не решим проблему. Вы отвлекаете других сотрудников! — из-за спины бариста показался, вероятнее всего, администратор, который попытался хоть немного усмирить недовольство посетителей, заставляя всех выйти на улицу.

Кристофера такой расклад не устроил. Необузданная толпа совсем скоро вышла, из-за чего небольшое кафе вскоре опустело, но Феликс и Бан остались. Ли растерянно оглядывался по сторонам, держась за его рукав, как за спасательный круг.

— Я мастер. Вызывали? — выкрикнул Чан, поднимая руку вверх, чтобы привлечь к себе внимание. — А ты оставайся здесь, — добавил он шёпотом, обращаясь к Ли.

— Вы? Мастер? — высокомерно спросил администратор, складывая руки на груди.

— Да. Что-то не устраивает? — Чан развернул козырёк кепки назад, уверенно становясь перед администрацией. — Инструменты несите.

По внешнему виду было видно, что Бан такой же обычный посетитель, но его уверенный тон заставил бариста вместе с админом заведения задуматься.

— Вы кто, стесняюсь спросить?

— Сказал же, мастер. Разбираюсь в любых машинах, а в авто тем более. Несите всё, что есть. Сделаю.

Много времени это не заняло. Стоявшие рядом бариста и администратор, наблюдавшие за Крисом с начала работы, постепенно начали подозревать, кем на самом деле являлся этот «мастер».

— Готово. Вам менять её пора. Месяца три точно проработает, но с покупкой не затягивайте, — Чан вернул ящик с инструментами и улыбнулся через маску. — Кофе нальёте?

— Извините, а вы случайно не Бан Чан? — шёпотом поинтересовался администратор, наклоняясь ближе, чтобы никто больше их не услышал.

— Нет, нет, вы меня с ним путаете.

Это был не первый раз, когда его узнавали, но он всегда был благодарен за то, что в таких случаях, даже если понимали, что это ложь, к его персоне не привлекали лишнего внимания посторонних.

Чан вышел из-за стойки и жестом подозвал Феликса к себе.

— Выбирай, что будешь.

— Латте, — моментально ответил Феликс, становясь почти вплотную к Кристоферу.

По нему было видно, что недавняя ситуация напугала его, как маленького ребёнка в супермаркете, которого мама попросила постоять на кассе в очереди, а сама ушла за тем, что ранее забыла взять. Такое количество людей, причём все недовольные, плюс и Криса рядом не оказалось, — всё это застало Феликса врасплох. Поэтому, скорее всего, мальчик стоял, неловко переминаясь с ноги на ногу, и ждал, когда Крис наконец освободится и заберёт его из этого места.

— А вы что будете? — спросил бариста.

— Чёрный чай.

Буквально через пару минут перед ними уже стояли два стаканчика с напитками, от которых исходил пар, и Чан уже собрался расплатиться картой, как вдруг его остановил администратор, который ловким движением закрыл терминал ладонью.

— Вы помогли нам. Кофе и чай за счёт заведения.

— Что вы, я могу оплатить.

Администратор оглянулся по сторонам и наклонился к ним через весь стол.

— Я знаю, мистер Бан, и очень рад вас видеть, — шёпотом сказал парень. — Вы и так ведёте нашу страну в светлое будущее. Берите, это бесплатно.

— Спасибо, конечно, но я всё-таки оплачу, — Кристофер на секунду опустил маску до подбородка, широко улыбаясь администратору и натягивая её обратно.

Парень уже вновь собирался возразить, но оказался прерван, когда Чан внезапно надел на его голову свою кепку.

— Подойдёт, упрямец? — всё ещё улыбаясь, спросил Чан, забирая стаканчики с горячими напитками.

Парень с широко раскрытым ртом кивнул, поправляя подарок и провожая пару взглядом до самой двери и окон, которые позволяли увидеть их силуэты за пределами помещения.

— Что он имел в виду, когда сказал, что вы ведёте страну в светлое будущее? — спросил Феликс, делая первый глоток кофе из стаканчика.

— Ну, э-э… — к такому вопросу Бан явно был не готов. Он постарался быстро найти ответ, неуверенно протягивая согласные. — Авто очень хорошо показывает рейтинг страны. Да, машины очень популярны за границей, и это качество.

Такой ответ звучал очень сомнительно, но Феликс безоговорочно доверял Крису, поэтому молча кивнул и сделал ещё глоток.

— Как тебе кофе?

— Вкусный. Горький, но вкусный, — Феликс протянул свой стаканчик Бану, чтобы тот попробовал.

— О нет, Феликс, ты же знаешь, как я к нему отношусь.

— Но это вкусно. Попробуйте.

И вот как тут устоишь перед такими милыми глазами? Кристофер взял стаканчик в руки и сделал небольшой глоток, неприязненно зажмурился и проглотил, поскорее запивая своим чаем.

— Всё-таки кофе — не моё.

— А мы можем взять ещё?

— А не много ли за один день? — Кристофер вскинул бровь и на этот раз всерьёз собрался победить в гляделках, однако снова потерпел поражение, обещая, что обязательно купит ещё.

Погода была спокойной, немного пасмурной, но дождь не обещала. Феликс уже не выглядел таким напряжённым, как полчаса назад. Его хватка ослабла, тело расслабилось, и глаза не искали места, где бы спрятаться. Однозначно стоило начать с безлюдных мест. Сегодня будний день, так что людей в парке почти нет. Феликс уже допил свой кофе и спокойно разглядывал закрывающие их ветки деревьев над головой.

— Тут красивее, чем кажется с балкона, — удивлённо отметил Ли, одёргивая Кристофера, чтобы тот тоже посмотрел на игру красок.

Раньше он не особо придавал значение осени, но с Феликсом стал замечать такие банальные и простые вещи, которые до этого не видел в упор. Даже сегодняшний поход за кофе ему запомнится надолго, потому что он случился из-за Феликса. Если бы не он, то Крис не зашёл бы в эту кофейню и не решил выдать себя, а позже отдать кепку случайному человеку, который признательно угостил их напитками за счёт заведения. Да, он сделал доброе дело, но ещё никогда ради кого-то не лез в чужие проблемы и не рассекречивал себя. В ту секунду он даже не отдавал себе отчёт о том, что его могут узнать, и тогда можно было бы распрощаться с их непродолжительной прогулкой, но благо сотрудники оказались понимающими и не раскрыли его личность. Может, всё-таки не зря он кепку оставил?

— Колесо обозрения, — сказал, улыбаясь, Феликс и указал пальцем на аттракцион.

— Хочешь прокатиться?

— Хочу.

Сам Бан уже не вспомнил бы, когда последний раз катался на чёртовом колесе, но однозначно мог предугадать, как будут трястись его колени и громко стучать зубы. Кристофер без слов оплатил два билета, помог Ли сесть в кабинку и запрыгнул сам, не отпуская руку Феликса и сжимая её крепче. Ему действительно было страшно. Казалось, что сейчас излечить его способны только простые прикосновения к нежной коже Феликса, увлечённому осмотром окрестностей, вид на которые открывался свысока. Сама кабинка была из стекла и частично из металла. От одного взгляда под ноги Бана бросало в дрожь; он жмурил глаза и молился в голове, чтобы всё это поскорее закончилось.

— Кристофер, посмотрите! — восторженно позвал его Ли. — Там наш дом!

Чан неохотно приоткрыл зажмуренные веки и посмотрел в сторону, куда указывал Феликс. И правда, его дом.

— Кристофер, смотрите, смотрите! — не унимался Феликс, дёргая того за руку и вставая со своего места, чтобы подойти ближе к стеклу.

— Феликс, душа моя, сядь обратно, — умоляюще позвал его Чан, но тот никак не отреагировал.

— А вон там, смотрите, какой небоскрёб! Внизу он казался мне больше.

Сердце Чана уже было готово остановиться, однако он попробовал перебороть себя и неуверенно вытянул ногу в сторону юноши, стараясь не обращать внимание на пропасть под ними. Он хотел встать и выпрямиться в полный рост, чтобы отодвинуть Феликса подальше от стекла, но…

— Кристофер, — сказал Феликс, — не бойтесь. Я с вами, — он протянул Бану ладонь, в которую тот неохотно вложил свою. В ту же секунду его притянули к себе. Сильный малый. Руки Ли крепко обняли молодого гения за талию, укладывая голову на плечо и рассматривая открывшиеся виды.

— Феликс, давай вернёмся, пожалуйста, — Крис снова жмурился; боялся посмотреть вниз, не отпускал Ли из рук, прижимая ближе к сердцу, которое сейчас, может, вот-вот выскочит от страха.

— Кристофер, не бойтесь, я с вами, — голос Феликса звучал нежно и так ласково. Его рука легла на плечо, и он медленно опустил её к сердцу. — И я вас не отпущу. Посмотрите на меня.

Бан не хотел открывать глаза, вместо этого желая поскорее оказаться вновь на земле, но Феликс… Оу, Феликс. Такой маленький лучик солнца.

Кристофер сделал глубокий вдох, затем выдох, и медленно распахнул глаза улыбающемуся солнцу. Это солнце ему было приятно. Это солнце светило ночью.

Колесо перестало крутиться, когда они поднялись на самый пик, чему Бан явно был не рад.

— Кристофер, — вновь позвал его Феликс, — просто держитесь за меня, хорошо? Посмотрите по сторонам, а не себе под ноги.

— Феликс, я боюсь не высоты, а именно этих колёс обозрения; что они сойдут. Знаю, что крепко держатся, но всегда боюсь.

— Почему тогда предложили?

— Потому что я всё вижу по твоим глазам, душа моя. Ты сам почти всегда стесняешься что-то попросить, поэтому и предложил.

Губы Феликса растянулись в широкой улыбке. Его жизнь только началась, и ему ещё столько предстоит узнать. Металлическое сердце согревали не только работающие механизмы, но и это странное чувство тепла, исходившее отнюдь не от нагретых деталей. Кажется, в книгах писали, что это называется «бабочками в животе».

— Спасибо вам, — сказал Ли, поднимаясь на носки, хотя ему это было не нужно, и целуя того в висок.

Колесо снова начало крутиться, и уже ближе к земле Кристофер отпустил Феликса, но продолжил держаться за его одежду. Чан радостно ступил на твёрдый асфальт и глубоко вздохнул, облегчённо выдыхая. Ли попрощался с хозяином аттракциона и довольный направился дальше по дорожкам к центру парка.

Они шли молча. Под ногами шуршали листья и пели птицы. Феликсу до сих пор не верилось, что он наконец в том парке, на который так часто смотрел перед тем, как уснуть. Только вот теперь сам парк казался сном, отдельной реальностью, которой не существовало на самом деле. Но нет, он действительно в этом самом парке с Чаном, гулял и смотрел вокруг, обращая внимание на каждую мелочь. Его уже не так сильно волновало то, что будет дальше и как закончится их день. Один факт того, что он наконец с Кристофером и не дома, — уже большая радость.

Какое-то невероятно доброе и окрыляющее чувство трепетало в груди Бана и отчаянно не давало покоя. Хотя с того момента, когда в его жизни появился Феликс, желанный и долгожданный, ему стало на порядок веселее. Раньше он думал, что знал всё, но порой простые вопросы сводили его с ума. Это было так просто, но в то же время так сложно объяснить даже человеку. Ну вот, например, что такое доброта? Это когда помогаешь бескорыстно? А что значит бескорыстно помогать? Не ждать чего-то взамен? И так далее, и так далее, и так далее.

Знал бы Крис из прошлого, что у него всё получится, то явно бы не поверил и сказал, что свихнулся, потому что тогда в его голове витал Минхо, а сейчас — маленький ангел, что так зачарованно глядел по сторонам и громко оповещал каждый раз, когда видел что-то интересное.

Они остановились у фонтана. Вокруг тишина; люди, ранее заняв лавочки, потихоньку уходили и оставляли Криса с Феликсом наедине.

— Тут так красиво. Мы сходим завтра сюда ещё раз, правда ведь, да? — восхищённо произнёс Феликс, садясь вплотную к Кристоферу и укладывая голову тому на плечо. Как непривычно.

— Конечно, душа моя, сколько пожелаешь.

— И даже на колесо обозрения?

— И даже на него… — уже грустно сказал Бан, закрывая глаза ладонью и вспоминая весь тот ужас, что крутился в его голове в тот момент.

— Я шучу. Не хочу, чтобы вы поседели раньше времени.

— Благодарен.

Он не соврал, когда сказал, что это их не последняя прогулка. До вечера Кристофер не дотерпел, сильно устал. Это у Феликса мощная батарейка, а вот Чан уже давно не такой шустрый, каким был пять лет назад. Он продолжал заниматься в зале и по сей день, но с Феликсом даже качалка никакая не нужна. За эту неделю они успели побывать в кино, на закрытом катке, в ресторане и ещё один раз на этом колесе обозрения. О, боги, Кристофер молился не меньше, чем в прошлый, но с Феликсом, жмущимся ближе, было чуточку спокойнее. Хотя с этим чувством контрастировала мысль о том, что их прибьет вдвоём. Вот только Ли — вряд ли, ведь он крепкий, несмотря на то что после такого точно понадобится ремонт, а вот самого Бана…

Солнце постепенно садилось, окрашивая небо в нежно-розовые тона. Бан Чан и Феликс неспешно прогуливались по парку, наслаждаясь приятной тишиной. Ли допивал свой очередной латте, как вдруг воздух пронзил мелодичный звон. Феликс, до этого с интересом разглядывавший резные листья клёна, остановился и повернул голову в сторону звука.

— Кристофер, что это? — спросил он, указывая на возвышающиеся вдалеке купола.

— Это колокола, — ответил Чан, слегка улыбаясь. — Звонят в церкви.

— В церкви? Я читал о таких. А что люди там делают? — Феликс с любопытством вгляделся в здание, будто пытаясь увидеть, что происходит внутри.

— Они молятся, — объяснил Крис. — Просят Бога о помощи, благодарят его или вымаливают прощение.

— Бога? — Феликс нахмурился, пытаясь уложить новую информацию в голове. — А кто это?

— Бог — это творец, — Бан Чан замялся, подбирая слова. — Он создал мир и всех нас: меня, тебя, всех людей.

Феликс резко остановился.

— Но меня создали вы, — возразил он, глядя Бан Чану прямо в глаза.

Бан Чан почувствовал, как у него перехватило дыхание. Вопрос Феликса, такой простой и одновременно сложный, застал его врасплох. Он открыл рот, чтобы что-то ответить, но слова застряли в горле.

— Я… — Чан нервно провёл рукой по волосам. — Я не Бог, Феликс. Я не знаю, как ещё тебе объяснить. Дай мне время, хорошо? Мне нужно подумать.

Феликс, казалось, не заметил его состояния. Он всё ещё смотрел на церковь, пока в его глазах читалось замешательство.

— А вы верите в Бога? — наконец спросил он. — У вас дома много икон.

— Верю, — тихо ответил Кристофер, отводя взгляд. — Конечно, верю.

— Крис, а мы можем зайти? — спросил Феликс, заворожённо разглядывая величественное здание церкви. — Я хочу посмотреть, что там.

Кристофер почувствовал, как по лицу сама собой расплылась улыбка.

— Конечно, душа моя, пойдём.

Феликс, не скрывая любопытства, взял Бана за руку, и они вместе направились к тяжёлым деревянным дверям. На пороге Чан остановился и, нежно сжав ладонь Феликса, тихо произнёс:

— Перекрестись.

Феликс, хоть и не понимал до конца смысла этого действия, повторил за Крисом, осторожно очертив себя знаком креста. В его движениях не было религиозного посыла, скорее — обычное стремление проявить уважение к чему-то новому и ранее неизвестному.

Внутри церковь поражала своей неописуемой величественностью. Высокие своды, расписанные фресками, лучи солнца, пробивающиеся сквозь цветные витражи, запах ладана и воска — всё это создавало ощущение нереальности, отделяя от внешнего мира. Феликс ходил по тихому простору церкви, с любопытством разглядывая иконы на стенах, мерцающие лампады и тяжёлые бархатные покрывала на аналое. Его взгляд был чист и открыт, совсем как у ребёнка, познающего что-то новое и удивительное.

— Кристофер, а почему на этой картине мужчина с крыльями? — спросил он, указывая на фреску с изображением ангела. — Он тоже святой?

Чан, наблюдая за Феликсом, чувствовал, как в груди разливается тепло. Радость от того, что Феликс с таким неподдельным интересом познаёт мир, смешивалась с тревогой и непониманием: как объяснить ему то, что сам знаешь лишь поверхностно?

— Да, это ангел, — ответил он, подходя к Феликсу. — Ангелы — помощники Бога. Они защищают людей и передают ему наши молитвы.

Феликс задумчиво кивнул, продолжая разглядывать икону. В этот момент к ним подошёл священник. Ли, всё ещё изучая лик ангела, не сразу заметил подошедшего. Бан слегка коснулся его плеча, привлекая внимание.

— Здравствуйте, отче, — тихо поприветствовал он, склонив голову в лёгком поклоне.

— Здравствуйте, дети мои, — добродушно отозвался священник, с улыбкой глядя на них. Его взгляд задержался на Феликсе, будто чувствуя в нём что-то необычное. — Вижу, ты впервые в Доме Божьем?

Феликс медленно перевёл взгляд с фрески на священника.

— Добро пожаловать, дитя моё, — произнёс священник, тёплой улыбкой разгладив морщинки у глаз. — Что привело тебя сюда?

— Я… — Феликс запнулся, не зная, как описать свой внезапный порыв посетить это место. — Я просто хотел посмотреть. Здесь всё так… необычно.

— В этом доме всё необычно, — кивнул священник, — ведь это дом Бога. Он создал этот мир и всех нас: меня, тебя, всех людей.

Феликс на мгновение замер, переваривая услышанное, затем неуверенно посмотрел на Криса, будто ища подтверждение этим словам. Бан, встретив его взгляд, невольно отвернулся, чувствуя, как в груди вновь поднялась волна необъяснимой тревоги.

— Ваше дитя? — тихо переспросил Феликс, возвращаясь глазами к священнику.

— Дитя Бога, — повторил священник, мягко коснувшись руки Феликса. — Разве ты не знаешь о нём?

Феликс на секунду задумался, будто пытаясь найти ответ в своей памяти, а затем, слегка улыбнувшись уголками губ, ответил:

— Наверное, поэтому я сюда и пришёл. Чтобы узнать.

Священник, очарованный искренностью в глазах Феликса, взял его за руку и отвёл в сторону, намереваясь рассказать ему о Боге, о вере, о смысле жизни. Чан остался стоять у входа, наблюдая за ними издали. На его лице отражались противоречивые эмоции: радость за Феликса, жажда знаний, которая не знала границ, и глубокое волнение, причину которого он пока не мог объяснить. Вопрос Феликса, обращённый к священнику, звучал в его голове набатом, пробуждая сомнения, которые он так долго пытался заглушить.

Священник усадил Феликса на скамью у окна, откуда открывался вид на утопающий в зелени церковный сад. Лучи солнца, пробиваясь сквозь витражи, окрашивали пространство в разноцветные блики, создавая атмосферу волшебства.

— Видишь ли, дитя моё, — начал священник, — Бог — это любовь. Он создал этот мир и всё живое в нём из любви.

Феликс слушал с неподдельным интересом, впитывая каждое слово. Он старался представить себе эту всеобъемлющую любовь, о которой говорил священник, но его разум, привыкший к логическим построениям и фактам, пока не мог постичь такую сложную концепцию.

— А как понять, любит ли тебя Бог? — спросил Феликс, задумчиво глядя на витраж, где переливалась всеми цветами радуги фигура голубя. — Он же не разговаривает с нами.

Священник улыбнулся, тронутый наивностью вопроса.

— Бог разговаривает с нами через наши сердца, дитя моё. Он посылает нам знаки, подсказки, чтобы направить нас на верный путь. Нужно лишь научиться слышать их.

— А как этому научиться? — не отставал Феликс, с каждым вопросом всё глубже погружаясь в неизведанный мир веры.

Священник, видя подобную жажду знаний, почувствовал, как в душе затеплились радость и одобрение. Он рассказывал Феликсу о молитвах; о том, как важно творить добро и помогать ближнему; о том, что душа человека бессмертна и после своей кончины возвращается к Богу. Феликс слушал, затаив дыхание; его глаза горели живым интересом.

Наконец, когда священник закончил свой рассказ, Ли, посмотрев на него с благодарностью, произнёс:

— Спасибо вам. Вы так много мне объяснили. Но… — он на мгновение замялся, — у меня всё равно остался один вопрос.

— Спрашивай, чадо, не бойся, — улыбнулся священник.

— Если Бог создал людей, — медленно, с расстановкой начал Феликс, — то кто создал Бога?

Священник открыл рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Он и сам много раз задумывался над этим вопросом, но так и не дошёл до истины. Вопрос Феликса, простой и в то же время не имевший ответа, будто открыл перед ним новые горизонты веры, заставив увидеть привычную достоверность в новом свете.

— Это великая тайна, дитя моё, — наконец произнёс он, с уважением глядя на Феликса. — Тайна, которую человеческому разуму не дано постичь.

Феликс задумчиво кивнул, принимая услышанное. Он понимал, что не на все вопросы в жизни есть ответы и это в порядке вещей. Встреча со священником, пусть и не давшая конкретных ответов на все вопросы, которые его интересовали, распахнула перед ним дверь в новый, неизведанный мир: мир веры, любви и духовных поисков.

Феликс вышел из церкви, щурясь от солнца, которое постепенно скрывалось за тёмными тучами, заволакивающими небо. На его лице сияла улыбка, а в глазах, казалось, отражались все краски мира. Он подошёл к Кристоферу, который терпеливо дожидался его, нервно переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что, душа моя, наговорился с батюшкой? — спросил Бан Чан, стараясь скрыть напряжённость в голосе.

— Да, Кристофер, спасибо! — воскликнул Феликс, беря его под руку и увлекая за собой по аллее, ведущей к выходу из церковного дворика. — Это было та-ак интересно! Я столько всего узнал!

Бан вздохнул с облегчением. Казалось, разговор со священником пошёл Феликсу на пользу. По крайней мере, он не выглядел расстроенным или подавленным.

— И о чем же ты узнал? — спросил он, с любопытством поглядывая на Феликса.

— О Боге, о вере, о том, как важно быть добрым и помогать людям… — начал перечислять Феликс, но потом внезапно осёкся. — Кристофер, а кто создал Бога?

Чан споткнулся, будто наткнулся на невидимую преграду. Этот вопрос, заданный с детской наивностью, застал врасплох. Он и сам много раз размышлял над ним, но так и не нашёл тот ответ, который смог бы удовлетворить его.

— Ну… — промямлил он, пытаясь собраться с мыслями. — Это… это очень сложный вопрос, Феликс. На него нет однозначного ответа.

— Но вы же такой умный, Кристофер! — воскликнул Феликс, с восхищением глядя на него. — Неужели вы не знаете?

Чан горько усмехнулся. Ум… Казалось, в данный момент его ум был бессилен перед простотой и глубиной вопроса, заданного Феликсом.

— Видишь ли, — начал он, осторожно подбирая слова, — некоторые вещи нельзя объяснить с помощью логики и знаний. Это как… как своеобразная тайна, которую мы можем только принять. Он просто был, есть и всегда будет.

— Тайна? — переспросил Феликс, задумчиво нахмурив брови. — А мне нравятся тайны! — внезапно добавил он, и его лицо вновь осветилось яркой улыбкой. — Буду разгадывать!

Бан посмотрел на него с нежностью. Да, Феликс был неисправим в своём стремлении докопаться до истины, раскрыть все секреты и постичь загадки мира. И кто знает, может быть, ему это действительно удастся? Ведь для чистого сердца и пытливого ума нет ничего невозможного.

Парк встретил их шелестом листвы, щебетанием птиц и беззаботным смехом детей. Солнце, уже склонившееся к закату, окрашивало аллеи в тёплые золотистые тона.

— Кристофер, смотрите! — воскликнул Феликс, указывая на качели, плавно раскачивающиеся в тени деревьев. — Давайте покатаемся!

Крис лишь улыбнулся в ответ. Ему нравилось наблюдать за Феликсом, за его непосредственностью и способностью находить радость в самых простых вещах. Качели были длинные, деревянные, так что они оба сели рядом, раскачиваясь ногами вперёд-назад. Лёгкий ветерок трепал волосы Феликса, пока на губах сияла счастливая улыбка. Он с восторгом рассказывал Кристоферу о своём разговоре со священником, засыпая его вопросами о Боге, о мире, о смысле жизни. Бан слушал вполуха, заворожённый мелодией его голоса и искренностью в глазах. Время от времени он наклонялся к Феликсу и легко, почти невесомо целовал в лоб, в висок, в уголок губ. Феликс отвечал на поцелуи с детской нежностью, прижимаясь к нему щекой.

В этот момент Феликс в глазах Кристофера казался существом неземным — ангелом, случайно спустившимся на грешную землю. Его светлые волосы, окутанные последними лучами заходящего солнца, скрывающегося за тучами, казались почти прозрачными, как крылья стрекозы. Глаза, сияющие радостью и любовью, смотрели на мир с наивными непониманием и восхищением. А улыбка… эта улыбка могла растопить любое, даже самое холодное сердце.

Внезапно внимание Феликса привлекла группа детей, играющих неподалёку. Они с визгом и смехом бегали друг за другом, пытаясь поймать переливающиеся всеми цветами радуги парящие летающие шарики разного размера.

— Кристофер, а что это? — спросил Феликс, с любопытством наблюдая за ребятами.

— Это мыльные пузыри, — ответил Чан. — Их делают из мыла и воды.

Феликс, не сказав ни слова, соскочил с качелей и направился к детям. Те сначала с настороженностью отнеслись к незнакомому взрослому, но Феликс, улыбнувшись своей обезоруживающей улыбкой, быстро завоевал их расположение. Вскоре он уже вместе с ними с визгом бегал за мыльными пузырями, пытаясь поймать их руками. Бан наблюдал за ним издалека, и сердце его переполняли любовь и нежность. В этот момент он понял, что готов отдать всё на свете, лишь бы видеть Феликса таким же счастливым и беззаботным.

Однако беспокоил вопрос Ли о том, кто он, если не Бог для него. Он создал его, кормил, одевал, рассказывал обо всём и бесконечно любил даже за ошибки. Возомнить себя великим Кристофер просто не мог. Да, в Феликсе бурлила жизнь, но это всё-таки не живое создание, хотя… Не стоит думать об этом сейчас. Ли всегда выглядел живым. В сердце Кристофера он был настоящим человеком, что бесконечно любил его в ответ, смеялся и плакал, ругался и улыбался. Феликс уже не был в его глазах просто проектом. Его нельзя назвать роботом или андроидом. За этой титановой пластинкой были душа и сердце, пусть даже непохожие на человеческие.

Размышления Кристофера прервала пара капель, упавших на нос, а следом и на волосы. Асфальт под ногами постепенно стал мокнуть, люди вокруг начали разбегаться, и только Феликс стоял под дождём и смотрел в небо. Его первый дождь. Он чувствовал эти капли, эту холодную воду, которая постоянно делала одежду мокрой. На его лице играла улыбка. Счастливая искренняя улыбка.

Лучи солнца, которые ещё не успели загородить тучи, падали на радостное и беззаботное лицо Феликса. Незаметно для себя Кристофер улыбнулся и так же поднял взгляд в небо. Серые тучи на небе, а на душе яркое солнце. Ли прыгал, звонко смеясь и пытаясь поймать влагу в ладошки. На этот чудесный смех отвлёкся Бан, подхватив веселье Ли и вместе с ним начав кружиться и ловить языком капли воды.

Феликс, не ожидавший так внезапно оказаться поднятым на руки, крепко ухватился за шею Бана, который в тот момент выглядел уже не серьёзным добрым дядькой, а самым настоящим маленьким ребёнком. Тёмные глаза светились и жмурились, когда капли попадали на зрачки, а его смех… Так звучал смех счастливого взрослого, который смог на мгновение вернуться в беззаботное детство. Ли завораживала эта картина, и он без стеснения любовался ею.

Их смех был слышен даже перед входной дверью, а когда она открылась, то они поспешили снять мокрую обувь и наброситься друг на друга с объятиями. Звучащее в голосах веселье плавно перетекло в тишину. Они близко прижались друг к другу, даря необходимое тепло.

— Ты весь промок, — констатировал Бан, отстраняясь и разглядывая промокшего до нитки Ли.

— Вы тоже.

— Прими ванную. Она тебя согреет, а я принесу сухие вещи.

Феликс кивнул и совсем скоро исчез из поля зрения Криса. На пол капала вода с одежды, но Бану было всё равно; он медленно направился в свою комнату и подошёл к шкафу, выуживая из него белую рубашку и такого же цвета штаны.

Однозначно это была их лучшая прогулка. Кристофер уже не мог вспомнить, когда последний раз так беззаботно смеялся и бегал по лужам, играя в догонялки и радостно выкрикивая чьё-то имя. Он неловко спотыкался и часто совсем не поспевал за ловким Ли, но это его нисколько не останавливало, ведь когда Феликс попадался в его крепкие объятия, подставляясь под жаркие поцелуи, то гонка на пару минут прекращалась, уступая нежности Кристофера. Феликс даже не пытался вырваться или убежать, поддакивая, пока вода стекала по их волосам и коже прямо на одежду, что с каждой секундой становилась прозрачнее, холоднее и тяжелее.

В конце концов, Бану всё равно придётся мыть эти полы, потому он не спешил с переодеванием, остановившись у двери ванной и постукивая костяшками пальцев по деревянной поверхности.

— Феликс, я могу войти?

Ответа не прозвучало. Тогда он повторил, но снова ничего.

— Феликс, у тебя там всё в порядке? — Кристофер уже собрался открыть дверь, как вдруг она распахнулась сама.

Перед ним предстал Феликс. Полностью голый и с ехидной улыбкой на губах.

— Вам тоже не помешает согреться.

Чан не успел сказать и слово, как его тут же схватили за воротник и завели в ванную. Феликс явно ничего стеснялся и позволял себе такие «шуточки», прекрасно зная, какая может быть реакция у Бана: красные щеки, потерянный вид и бегающий в стороны взгляд.

Чан даже не успел опомниться, как оказался в ванной вместе с Феликсом, сидящим спереди вплотную к нему и совсем не испытывающим никакого смущения. Кристофер с красными щеками бегал по спине Ли взглядом и натирал её мочалкой, осторожно проводя тканью так, чтобы ни в коем случае не доставить дискомфорт. Однако Феликс выглядел крайне спокойным, и улыбка всё не сползала с его лица; он напевал какую-то незамысловатую мелодию, которая хоть немного помогала отвлечься от положения их тел, прижатых друг к другу. Он неловко провёл рукой по мокрым волосам, стараясь не встретиться взглядом с Феликсом. Но Ли, похоже, не собирался отпускать его. С хитрой улыбкой на лице он плотнее прижался спиной к груди Кристофера, непринуждённо вдыхая аромат мыла, который стоял в ванной. Бан лишь развёл руки, делая пару глубоких вдохов и переходя на грудь юноши. Внешне Феликс был спокоен, доверчиво лежал с закрытыми глазами и наслаждался ухаживаниями за собой.

Крис кусал губу, ощущая, как «хрупкая» спина спокойно расположилась на его торсе, а затылок аккуратно приземлился на грудь. Жалко, что он не мог сдержать своё бешеное сердцебиение, отдающееся глубоко внутри, поэтому Ли явно всё слышал, но лишь делал вид, что это не так.

Когда настала очень Феликса мыть Бана, он расслабленно посмотрел на мужчину.

— Я бы предпочёл, чтобы мы поменялись с вами ролями.

Он явно имел ввиду не их физическое положение, а настрой. Кристофер уселся спиной к Ли, ощутив, как к ней прикоснулись не только мыло и шершавая ткань, но ещё и мягкие подушечки пальцев. Они были похожи на облачко, которое плавно проплывало, задевая его кожу приятными касаниями, и давало ещё один повод расслабиться. Феликс уже не дразнил Бана, а молча делал то, что должен, — мыл человека, которого сам же и затащил с собой в ванную.

— Кристофер, — позвал его Ли.

— Да?

— Вы первый раз принимаете с кем-то ванну?

— Если честно, — замешкался Бан, — то да, первый. А что?

— Ничего, просто вы так краснеете… Это доставляет вам настолько сильный дискомфорт?

— Я даже сам понять не могу. Наверное, я просто не ожидал, что ты так резко и внезапно затащишь меня к себе.

— Вам тоже не помешало бы согреться, разве нет?

— Ты — солнце, которое греет даже в пасмурную погоду, — Чан обернулся и оставил короткий поцелуй на кончике носа Феликса. — Ты светишь мне круглый год.

Феликс отложил ткань, кладя обе руки на спину Кристофера, плавными движения проводя от широких плеч к шее, а затем вниз по груди, и осторожно укладывая Бана на себя.

«Вы постоянно забываете о том, что я — машина», — говорил в своей голове Ли.

Любое прикосновение вызывало мурашки, которые перебивались тёплой водой. Феликс был нежен в каждом своём движении, слове и дыхании, касающемся чувствительной кожи Кристофера.

— Вы красивы, — прошептал Ли на ухо Крису, нежно проводя ладонью по подтянутому телу.

— Разве?

«У Феликса есть понятие красоты?» — пронеслось в голове Чана.

— Если бы это было не так, то сейчас я бы ничего не сказал.

— Для меня прекрасен только ты. И я хочу целовать твою душу.

Эта было короткое, но такое прямое признание. Кристофер уже не раз говорил о своей любви к Феликсу и вряд ли перестанет повторять о ней. Только вот Ли всегда замечал между ним и собой очевидную разницу.

Феликс видел в мире коды и программу, которые сделал Крис. Для него всё должно быть логичным и обоснованным, но каждый раз, когда он думал о чём-то человеческом, то понимал, что ему никогда не быть ближе к Кристоферу, ведь он — просто его творение. Разбить сердце молодого гения он не в состоянии — даже подобную мысль было страшно допустить. У него нет другой жизни без него.

Он зависел от него.

Ужин прошёл в тишине, и только стук приборов о посуду периодически разбавлял её. Феликс безуспешно пытался отогнать мысли о том, что творилось между ним и Чаном.

— Кристофер, — прервал тишину Ли.

— Да?

— Кто я для вас?

— Человек, — непринуждённо ответил Бан, продолжив есть.

— Вы прекрасно знаете, что я андроид. Для чего меня создали? — Феликс резко поднялся, опираясь руками о столешницу в попытке отвлечь Чана от трапезы, чтобы  наконец услышал и воспринял его слова всерьёз, но тот оставался спокойным.

Он сам не знал ответ на это. В юношестве Крис просто хотел попробовать создать искусственный интеллект, который будет понимать его. Но чем больше времени он проводил за изучением роботов и своим миром, тем больше распознавал в них свою отдушину. Своё «я», что всё это время пряталось в серой комнате холодного семейного дома.

— Для меня ты есть и будешь человеком, Феликс.

— Вы знаете, что это не так. Сколько бы вы не делали из меня человека, мне не быть ближе к вам, Кристофер, — его голос звучал жалостливо, тонко, умоляюще. Феликс знал всю правду, но противоречил сам себе.

Глаза Чана наконец оторвались от тарелки. Он медленно отложил приборы в сторону, вытер рот салфеткой и, поднявшись с места, стал приближаться. В его движениях читалось что-то тяжелое, непростое, от чего механическое сердце забилось сильнее. Страх? Феликс был без понятия, что делать, но первое, что машинально получилось, — отступить на шаг назад. Бан выглядел спокойным, но серьёзным и строгим. В конце концов, Феликс прижался поясницей к столешнице. Тупик. Бежать некуда.

— Кристофер, я же другой, — почти кричал Феликс, всё ещё пытаясь отдалиться от Криса, словно он и впрямь способен проявить агрессию по отношению к нему. Что он сделает? Ударит за такие слова? Видимо, они действительно были лишними, но в глубине души он не хотел давать им лишних надежд. — Я не смогу дать вам то, что способен дать только человек.

Губы парня дрожали, как и бегающие по чужому лицу зрачки. Где его спокойный и улыбчивый Кристофер, что вечно смеялся для него? Испарился в ту же секунду, когда решил преподать урок. Феликс готов поклясться, что прежде не видел Чана таким непредсказуемым. Он не смог прочитать или понять, что сейчас будет, и решение пришло сразу — зажмурить глаза да посильнее, чтобы не видеть этого испепеляющего взгляда.

Вот он уже слышал, как по обе стороны от него на столешницу легли руки Чана. Сбежать не выйдет. Однако Ли даже не старался оттолкнуть Бана, потому что отчаянно верил в то, что ничего плохого он ему не сделает, несмотря на такую резкую смену поведения.

Но ничего не произошло. Ни удара, ни крика, ни каких-либо резких движений. Феликс боялся открыть глаза, но тишина била по нему сильнее. Что Кристофер сделает, когда он вновь посмотрит на него? Когда он решился, то ничего не изменилось. Бан спокойно стоял и глядел на него, словно ранее и не были произнесены слова, выбивающие почву из-под ног. Разумеется, они ему были неприятны, но причинить вред Феликсу он не в состоянии.

— Можешь, потому что ты — человек. И необязательно состоять из плоти и крови, чтобы им являться, душа моя. Чем ты не похож на человека? Ты улыбаешься, смеёшься, боишься, злишься и порой даже ругаешься на меня, — уголки губ Чана поднялись. — Я не в силах считать тебя не человеком. Ты сегодня радовался простому дождю, как ребёнок, а я раньше даже не замечал его. Иногда мне кажется, что это я потерял человечность, а не ты.

Кристофер осторожно, чтобы не спугнуть мальчишку, провёл рукой по его волосам и коснулся губами лба.

— Я — программа, — ответил, поджимая губы, Феликс. Его глаза краснели и наполнялись слезами, которые от каждого взмаха ресницами текли по щекам.

— Я в тебя такое не закладывал.

Руки Бана аккуратно обняли Ли за талию, прижимая как можно плотнее к себе, чтобы успокоить. Или чтобы не потерять?

Нежная улыбка не спадала с лица Чана, словно договаривая без слов, что всё в порядке и всё хорошо, уверяя, что тот на самом деле человек. Феликс буквально вжался в Кристофера, боясь отпустить и стараясь поверить в то, что это правда, а не сказка, которую очень красиво выдумал виртуоз.

— Ты для меня ближе всех тех, кого называешь людьми.

Трудно верить в такие слова, когда сам ещё так мало знаешь. Рядом с Кристофером любовь, забота, тепло и поддержка. Он ни разу не прогнал мальчишку, ни разу не отказал ему в ответе на очередной наивный вопрос, ни разу не оттолкнул и всегда сжимал в тёплых объятиях. Как сейчас. Феликс вцепился в тело своего создателя, как в кислород, необходимый живому человеку для того, чтобы дышать, как в то, что наполняло чем-то тёплым и приятным его и сильное стальное сердце, которое создал Бан. С лаской и осторожностью, не спешил и сделал всё правильно.

Слёзы уходили, а вместе с ним и страх того, что с Кристофером ничего не будет. Он отогнал от себя все сомнения в ту же секунду, когда его губы накрыли волной нежности и осторожности. Чану страшно теперь навредить такому чувствительному созданию, которое боялось любой колючки, но само доверчиво тянуло к нему руки. Крис не спешил, нисколько не старался перейти к тому, что уже давно хотел сделать с любимым человеком. Ему был важен не сам процесс, а тот факт, что это было взаимным желанием; важен этот безмолвный диалог посредством шумным вздохов и невесомых прикосновений.

И Феликс не торопился. Он сам не знал, как действовать, боялся сделать что-то не так. Однако в следующую же секунду этот страх исправился, когда Чан решил отстраниться и снова показать свою улыбку.

— Пойдём ко мне?

Ладони были мягкими, словно облака, которые аккуратными прикосновениями путешествовали по чувствительной коже Ли. Кристофер знал, что впереди вся ночь, и ничего его больше не сдерживало. Не было страха того, что это их первая и последняя совместная ночь.

Феликс сидел в одной рубашке на краю кровати и смотрел на разместившегося перед ним на полу Кристофера, который целовал его ноги, действуя медленно, не торопился и словно пытался показать всю ту любовь, которую хотел подарить тому, кому наконец сможет довериться. Кипели чувства, стучало сердце, но спешить этой ночью было некуда и незачем.

Одна рука держала Феликса под лодыжкой, другая на сгибе колена, а поцелуи поднимались всё выше. Кончиками пальцев Ли касался обнажённого и подтянутого тела Бана, на котором остались только брюки, но и они продержатся недолго.

Дорожка из поцелуев шла прямо к животу Феликса. Руками Чан отодвигал мешающуюся ткань рубашки, чтобы поцеловать каждую клеточку невинного тела.

За окном шёл дождь, и где-то далеко гремела гроза. Через незашторенные окна пробивался тусклый свет, но и этого было достаточно, чтобы разглядеть этих двоих в интересной позиции: молодой ангел, который только недавно спустился с небес, сидел перед смертным, который целовал ему ноги так ласково и заботливо, словно недавно по этим самым ногам беспощадно били розгами и сам грешник теперь пытался загладить вину.

Возможно, Чан пытался извиниться перед Феликсом за то, что создал его и тот теперь вынужден мучаться на этой планете вместе с ним.

Феликс заслуживал всего мира, но мир, очевидно, не заслуживал его.

Первые стоны послышались, когда Крис добрался до его груди, заставляя щёки залиться румянцем. Кристофер был осторожен в каждом своём движении и вздохе, что приходились на уязвимую кожу Ли. В конце концов, очередь дошла и до шеи, и тут они оба упали на кровать. Руки Феликса бережно касались торса Чана, а глаза закрылись сами от ощущения того, насколько же это всё приятно. Каждая клеточка тела просила ещё и ещё, а Кристофер и не думал отказывать ему. Он по-прежнему не спешил, целовал с трепетом и просил безмолвное разрешение продолжить.

Бан был осторожен во всём, особенно тогда, когда боль могла оказаться неизбежной. Сердце в этот момент стучало у обоих так же быстро, как и тогда, когда они впервые обнялись. Феликс ожил в тот момент в первый раз, а сейчас это будто произошло снова. Он звал его по имени, ласково и нежно, аккуратно и бережно, пробовал на вкус и признавался в любви снова и снова. Губы не желали отстраняться от Кристофера ни на минуту. Феликс знал, что ничего ближе уже не будет, но с каждой секундой становилось только лучше и легче.

Дыхание сбивалось, но именно в этот момент было проще всего. Им не надо ругаться, искать слова или объяснять, что они имели в виду. Всё безмолвно говорило их отношение друг к другу — аккуратное и осторожное. Не нужно никаких оправданий. Не руки, так губы ответят, как сильно они ждали этого момента, чтобы показать всю свою любовь. Слёзы радости стекали по их щекам, словно в этот момент весь мир замер; их сердца бились в унисон, а каждая солёная капля, оставляющая за собой влажный след на коже, была свидетельством их взаимной нежности и благодарности за то, что они вместе.

В этом мире уже нет ничего важнее механического сердца и того, которое наполнено настоящей кровью. Границ уже нет, и с каждым поцелуем они становились только меньше, норовя окончательно разлететься и полностью дать волю. Эта ночь не была похожа ни на что, и ей точно не сравниться с той, когда механический принц проснулся и спас его. Это не вино, не сигареты, не наркотик, потому что от этого всего можно избавиться, а от зависимости — нет.

Феликс — зависимость Кристофера.

В его руках мальчишка плавился и тянулся к нему, как последнему лучу солнца в этом году: гладил волосы, плечи, царапал спину, кусал губы. Маленький ангел, что решил узнать о жизни простого смертного и проснулся в руках сумасшедшего.

Теперь их окутывала пелена прохладной постели и тёплые руки. Кристофер не хотел его отпускать ни на секунду, словно последний глоток воздуха, а потом их поглотила тьма. Искусанные губы умудрялись целовать шею Ли и его уши под ритм сбившегося дыхания. Он был готов отдать всё, что у него есть, взамен на сокровище, которое сам же и сотворил. Всё отдать разом: деньги, славу, признание, но не Феликса. Проект «Феликс» потерпит изменения совсем скоро, и это будет конечной точкой перед вечными сожалением, меланхолией, агонией или одиночеством. Он отдаст всё, правда. Только бы не потерять этого спящего принца.

Впервые шторы были закрыты только наполовину. В комнату медленно пробирался свет сочных медовых оттенков, пробирался всё дальше и дальше, пока не дошёл до постели.

Этой ночью не было холодно.

Тёплая дорожка лучей расстилалась по мятой простыне прямо у лица спящего Феликса. Его свободно обнимали, со спины тихо сопели. Даже во сне, когда он отключился, чувствовал грудью этот жар, который всю ночь шёл от спины к его сердцу. Руки не давали сбежать этому теплу, а одеяло прятало невинное сонное создание под собой. Свет игрался с ресничками Феликса до тех пор, пока слипающиеся веки не задрожали и мальчишка не перевернулся на живот, однако лучи заставили полностью открыть глаза, чтобы падший ангел лицезрел то, что сотворил.

Веки были тяжёлыми, но Феликс справился и не уснул повторно. На него тут же нахлынуло чувство приятной боли, свидетельствующей о совместно проведённой ночи. Внутри сердце застучало быстрее, а вместе с ним проснулся интерес. Ли перевернулся обратно на бок и заглянул под одеяло, под которым скрывалось всё то, что Кристофер не мог выразить словами. Он был весь в красных пятнах, и это вызвало неконтролируемую улыбку. Что-то непередаваемое разлилось внутри. Любовь? Горячо и приятно одновременно от такой температуры. Щёки покраснели, а радость нагрянула сама собой. Это его первая ночь и, наверное, самая лучшая. Он чувствовал себя особенным и любимым до такой степени, что не сдержался — с губ сорвался смешок. В голове разом пронеслись все воспоминания: когда Кристофер его целовал, гладил, успокаивал и звал. Звал своей душой. Он не знал этот мир, но знал Бана — человека, которому можно доверять.

Это не было похоже на то, о чём думали обычные люди. Если для других это просто ночь, то для Феликса это — самое честное признание. Кристофер ни разу не сорвался и не обошёлся с ним грубо. Может, просто нежная ночь? Феликс чувствовал себя так, словно лежал на мягком облаке, которое неспешно плыло по небу, пока его зазывал к себе ветер.

Крис сказал, что для него он — солнце, которое светит круглый год, а теперь Феликс стал для него ещё и путеводной звездой.

Ли повернулся лицом к Кристоферу, такому сонному и беззащитному. Казалось, что любой шорох мог потревожить сон молодого гения, который мечтал о нём, как о вечной ночи. Он был абсолютно спокойным: умиротворённо сопел и продолжал держать одеяло за спиной, чтобы Феликс ни в коем случае не замёрз. Хотя с таким горячим сердцем и одеяло не нужно. Волосы Бана были растрёпанными, а лицо отёкшим. Такой миловидной картины Ли ещё не видел и потому решил добавить в неё свои штрихи: убрал мешающие пряди со лба и осторожно поцеловал. Кристофер поморщился, но тут же расслабился и во сне притянул Феликса ближе, как ребёнок котёнка.

И снова он не оставил Ли без широкой улыбки. Можно любоваться этими тремя прекрасными вещами: как вздымалась и опускалась грудь при дыхании, как были небрежно взъерошены волосы и как сопел Крис. Ему довелось лицезреть такой приятный момент, который он решил нарушить тремя невесомыми поцелуями, что пробудили спящего Кристофера ото сна. Бан не проронил ни слова, а лишь лёг пониже и спрятал своё лицо в исцелованной груди мальчишки. Ему было мало этой ночью?

— Я тебя люблю, Кристофер, — прошептал Ли, проводя ладонью по затылку Бана.

Чан что-то невнятно пробормотал, но Феликс чётко расслышал сонный ответ:

— Прежде утром я не слышал ничего лучше, душа моя.