Механический принц

Осень снова наступала на ботинки юного гения, который спешил по лужам к своему дому, держа над головой рюкзак. Забежав в прихожку, он бросил его в сторону, снял мокрые кроссовки и крикнул:

— Я дома!

Но никто ничего не ответил. Он слышал голос матери на кухне. Она явно говорила по телефону. В доме стоял запах чего-то сладкого и жареного. Улыбка сама растянулась, и мокрые босые ноги повели Кристофера на кухню. Отца не было, а мать действительно с кем-то разговорила.

— Я дома, матушка, — повторил Крис, делая шаг в сторону родителя.

— Погоди секунду, — бросила мать в трубку и отвлеклась на сына. — Что?

— Я вернулся.

— Я вижу, — женщина не злилась, не ругалась, а говорила совершенно равнодушно. — Надеюсь, что ты поел, а то еды только на Ханну с Лукасом осталось.

Крис уже хотел сказать, что до безумия голоден, но одёрнул себя, опустил голову и начал мять руки.

— Да, я поел у Сынмина, — неуверенно ответил он, но мать это явно не волновало. Она молча выключила плиту и ушла в гостиную.

Она даже не спросила, не замёрз и не промок ли, хотя было видно, что он вымок до нитки. Холодно было даже дома, поэтому Кристофер поспешил забрать свои грязные сырые кроссовки из прихожей, чтобы постирать и поставить сушиться, но, как только собрался это сделать, мать тут же одёрнула его.

— Постирай сам, а то сейчас буду вещи Ханны с Лукасом ставить.

— Хорошо, — лишь ответил Крис, доставая тазик и набирая в него воду.

Он шмыгал носом, но молча продолжал тереть щёткой. Хоть вода тёплая — руки согреются. Но внутри было холодно. Голос матери всегда был нейтральным по отношению к нему: ни радости, ни злости, если тот не накосячил, ни грусти — абсолютно ничего. Пустой голос робота, который менялся лишь тогда, когда женщина видела более младших членов семьи.

Кристофер всегда надеялся, что всё это пройдет, что всё вернётся на круги своя, но ничего не менялось. Ханна и Лукас росли, но внимания к ним не становилось меньше или хотя бы наравне с Баном. Постоянно незаметно для себя он закусывал губы, когда приносил награду с соревнований, а единственное, что мать или отец говорили: «Молодец». Пустое и безразличное. Но стоило принести что-то со школы Ханне или Лукасу — простую оценку или какую-нибудь похвалу от учителя, — то сразу накрывался большой стол. Им, в особенности Лукасу, читали сказку или покупали «хотелки».

Кристофер был не хуже: учился на отлично, занимал вторые и первые места на соревнованиях по плаванью, вёл себя прилично, убирался в комнате и не сидел много времени за компьютером. Но в его сторону ничего подобного не было, даже когда Ханна была не рядом. Крис не винил в своей жизни ни Лукаса, ни Ханну, ни родителей, ни друзей. Он прощал, молча любил и ждал такую же любовь в ответ.

Закончив с кроссовками, Бан поставил их сушиться, вернулся к себе в комнату, включил свет и тяжело вздохнул. Аккуратно прибранная комната, тёмное постельное, компьютерный стол, шкаф и одно окно. Стены серые, как и его настроение, висела доска с медалями и грамотами за учёбу, плаванье и другие заслуги. В стиральную машину поздно кидать мокрые вещи, ведь там одежда младших, поэтому единственное, что осталось сделать, так это повесить всё мокрое у себя.

Кристофер достал из ящика джойстик и включил компьютер. Ему через неделю переезжать в общежитие Сеульского университета, и вещи уже давно собраны, вон, рядом с кроватью большая сумка и рюкзак.

Бан открыл очередную игру, чтобы расслабиться и отвлечь себя не только от плохих мыслей, но и от голода. Возможно, когда дождь закончится, он пойдёт в круглосуточный, чтобы взять что-нибудь на перекус, только матушке видеть это не нужно.

Закончил школу также с отличием, а каникулы провёл… Ну, как провёл? Ходил на последние тренировки, виделся с Сынмином и Чонином, которые так же были заняты поступлением, что даже почти не встречались. Они и не были, по сути, близкими друзьями, хотя познакомились ещё в средней школе и начали общаться с этого же времени. Гуляли только тогда, когда кто-то из этих двоих не был занят или пребывал в настроении походить по парку с Крисом.

Он не злился. Да, был третьим лишним, но благодарен и за такое внимание к своей персоне. В школе был популярен лишь как ботаник или парень «Эй, дай списать!». Он не отказывал, надеялся, что люди потянутся, но оставался лишь со своей тетрадкой. Кристофер не раз жертвовал своей шкурой во время контрольных работ, кидая молящим о помощи записки с ответами. Юный гений мог легко попасться или их могли сдать, жертвовал своей репутацией хорошего мальчика, чтобы завести хоть какой-то диалог с одноклассниками.

Сынмин был его соседом через два дома, а Чонин — старым другом, с которым связала одна такая история со списыванием. Они откликнулись, но без особого интереса, держали дистанцию и порой звали гулять, чтобы тот продолжал быть их помощником. Сейчас они лишь из чувства долга сходили с ним в парк два раза, и затем уехал один, а за ним и второй.

Снова одиночество.

Даже за закрытой дверью послышался голос вернувшегося младшего брата, которого радостно встречала мать, спрашивая, не промокло ли её дитя. Кристофер закусил губу. Он надел наушники, но мозг всё равно не мог сосредоточиться на игре, заставляя слушать диалог на кухне.

— Меня сегодня учительница по литературе похвалила за стих! — радостно сообщил восьмилетний Лукас, садясь за стол.

Дверь открылась ещё раз, и уже послышался голос отца. Он подвёз Лукаса на машине с тренировки по дзюдо.

— И тренер сказал, что я очень хорошо сегодня делал броски! — раздался стук посуды о стол. Они собрались ужинать. Крис снял наушники и прислонился ухом к собственной двери.

— Позовите Ханну. Крис, скажи, чтобы Ханна спустилась вниз поужинать.

А он не хочет ужинать с семьей?

Крис нервно открыл дверь, прошёл дальше по коридору и постучался в комнату младшей сестры, чтобы случайно её за чем-то не застукать.

— Что? — голос с той стороны.

— Тебя матушка ужинать зовёт, — Крис произнёс это спокойно, но внутри него вспыхнула буря негативных эмоций. На глазах понемногу проступала пелена воды.

— Сейчас приду.

Ответ получен и тут же передан родителям, которые ждали другого младшего члена семьи.

Кристофер мигом вернулся в свою комнату, сел обратно за компьютер, вновь заткнул уши наушниками, запястьем вытер подступающие слёзы и погрузился в игру. Но играл он так же успешно, как и пытался сбежать от разговоров на кухне: проигрывал даже ботам.

Их милые беседы били в самое нежное детское сердце, топтали и зажимали артерии, будто издеваясь над беззащитным щенком, что даже не решался позвать маму на помощь, потому что она сама в этом участвовала. Даже о пощаде щенок мог не просить, потому что всё могло стать ещё хуже в любой момент или мог начаться надоевший спор: разве его не любят так же сильно, как и всех остальных?

Кристофер тоже хотел там сидеть. Его место тоже там, среди отца, брата, сестры и матушки. Он тоже желал рассказать, как прошёл его день, как он попал под дождь, потому что Сынмин отменил сегодняшнюю встречу, и единственное, что оставалось сделать юному гению, — скитаться по улицам, слушать, как урчит живот, и ждать, пока выйдет время, чтобы не заставить родителей думать о том, что у него нет друзей. Хотя разве их вообще беспокоило это?

Семья не раз показывала ему, что сейчас за столом сидит Ханна, которая учит уроки и готовится к завтрашнему проекту; что сейчас первым будет есть Лукас, потому что он только вернулся с тренировки и очень устал, хотя сам Кристофер пришёл с плаванья не менее измотанным и замученным; что он может даже не ждать объятия или похлопывания по плечу за первое место или высший балл за тест. Он ничего не ждал, но так надеялся и хотел, что расцепил зубы, впившиеся в нижнюю губу, сорвал наушники и бросил их на стол, закрывая ладонями глаза, из которых безостановочно сочилась влага.

Солёные слёзы падали на майку и шорты, стекали по рукам, попадая на ткань. Губы тряслись, но старались сдержать всхлипы и не дать возможности быть услышанными. Кристофер встал со стула и упал лицом в подушку, позволяя себе крикнуть в неё.

Он не помнил, когда последний раз так сильно расстраивался из-за подобного, но сейчас это был удар в самую душу. Как бы Крис ни старался, как бы ни брыкался за рейтинг в глазах родителей — ему не победить Ханну и Лукаса, которые были в роли главных боссов.

Эта бесконечная игра за простую улыбку в свой адрес уже надоела, но с каждой секундой грудная клетка трескалась от стука разбитого сердца всё больше и больше.

Дверь теперь навсегда закрыта, и ключа нет.

Он так ждал сестру и брата, что совсем не заметил, как вскоре после переезда его комната стала кладовкой, где в коробках остались запечатанными не вещи, а крупицы любви, что уже никогда не будут распакованы. Может, проект «Кристофер» — просто неудачный эксперимент?

Он был похож на книгу, которую поставили на полку и обещали прочитать из-за впечатляющей обложки. Крис ждал, но проходили мимо. Словно бездомный котёнок, поставили в коробке зоомагазина у окна, а его не брали, потому что чёрные коты приносят неудачу. Вот, его взял ребёнок, обещавший следить за ним, но у него нет времени на тебя, потому что он уже просил новую игрушку. Он дома, его кормили, но не звали, чтобы полежать вместе или погладить на коленках. Ничего.

Всю неделю парень занимался тем, что складывал все свои вещи в коробки, потому что сюда он уже не вернётся. Из вещей с собой взял одну сумку и рюкзак. На кухне пусто, и только было слышно, как неохотно вилка скребла по тарелке, ища вкусный кусочек для Криса.

— Не порть тарелку, — сказала неожиданно появившаяся матушка из-за спины.

— Матушка, я завтра уезжаю. Вы с папой можете отвезти меня в аэропорт? — парень смотрел на мать умоляющими глазами, но та не поменялась в лице. Ни одна мышца не дёрнулась.

— Крис, завтра твой отец должен отвезти Лукаса и Ханну на занятия, так что вызовем тебе такси.

— А попрощаться?

— Попрощаемся у дома, — мать быстро забрала то, что ей было нужно, и тут же исчезла за спиной Кристофера так же быстро, как и появилась.

«Так и думал», — подумал Крис, будто утешая себя, но сделал только хуже. Он быстро доел остывшую еду и вернулся к себе на кровать. За окном опять моросил дождь, а веки всё тяжелели. Сон был единственной вещью на тот момент, которая могла отвлечь его от каких-либо мыслей.

Учёба, может, станет его спасением от дурных мыслей, но учиться постоянно он тоже не мог. Мозг всегда соображал, но имел свойство уставать.

На пару секунд он открыл глаза, осматривая уже почти полностью пустую комнату. Перед глазами тёмный шкаф, а в углу стояли коробки, запечатанные так же надёжно, как и его надежды на последние слова: «Прости и прощай». Глаза снова закрылись, и по щеке скатилась слеза, падая на подушку, забирая его грусть себе и обещая никому не рассказывать, едва успеет высохнуть.

Кристофер стоял у порога и ждал, пока подойдут все, чтобы проводить его. Первым он обнял Лукаса, как самого младшего, потом Ханну и матушку. Последним остался отец, который пожал ему руку и сухо пожелал удачи, даже не попросив позвонить, когда тот заселится в общежитие. Губы Крис держал плотно сжатыми, будто улыбался, но на самом деле сдерживался, чтобы не наброситься на всех и не сказать, как сильно будет скучать и что сейчас он просто хочет минуту слабости и секунду правды.

Он выбежал под дождь, бросая вещи в багажник такси и закрывая дверь. Семья не вышла на крыльцо, не помахала в окно, а молча разошлась по своим делам. По стеклу стекали капли дождя, в наушниках играла музыка, которой старался поднять себе настроение. Честно.

— Уезжаете? — внезапно спросил того таксист.

— Что? — Кристофер резко выдернул наушник, проверяя, не ослышался ли он, когда пытался переключить музыку. — Да, мне уже скоро восемнадцать, пора слезть с шеи родителей.

— Ну, это нормальный возраст, чтобы жить с родителями.

— Видимо, я им надоел, — отшутился Крис, собираясь засунуть наушники обратно в уши.

— Даже если так, то вам в любом случае стоит надеяться только на себя. К сожалению, подростков, да и вообще людей в целом, нигде не ждут. Мы можем лишь найти себе друга или, может, любимого человека.

«Друг?» — повторил в своей голове Бан.

— Трудная задача.

— Выполнимая. Надо быть немного храбрее.

«Немного храбрее», — пронеслось снова в голове Криса.

Слова случайного человека разожгли небольшой огонёк в сердце Бана. Ему уже давно никто ничего подобного не говорил. Ему действительно нужен друг, не стоит зацикливаться на одной семье. Он есть сам у себя.

Таксист притормозил почти у выхода. Крис быстро перевёл нужную сумму и выбежал под дождь, направившись в здание аэропорта. Стойка регистрации, и сразу в зал ожидания. Ему нужно собраться, ведь сейчас он попадёт в новую жизнь. Просто как пластырь сорвать, верно?

Впереди десять часов, расстояние в восемь тысяч километров, более шестисот треков и четыре фильма. Ему должно хватить. И времени подумать тоже, да?

***

По приезде в общежитие его заселили в комнату для бюджетников с ещё одним человеком. Взрослый и серьёзный на вид парень сидел на кровати и что-то листал в телефоне, но отвлёкся, когда к нему зашёл вымотанный поездкой Крис.

— Привет, — первый поздоровался он.

— Привет, — Крис бросил сумки возле пустой кровати и протянул руку, — я Бан Кристофер.

— Ли Минхо, — ответил сосед и пожал руку. — Откуда ты?

— Австралия.

— Я местный. Второй курс.

Бан улыбнулся и сел на кровать напротив.

— На мою половину не заходи, — ответил так же сухо Ли, снова залезая в телефон.

Им предстояло жить вместе чёрт знает сколько ещё времени, но Минхо выглядел дружелюбным, несмотря на свой строгий вид.

***

Время шло, и Крис подметил, что Минхо был большим любителем ставить ароматические палочки и хорошо излагал свои мысли, однако крайне скудный в общении. Но, на удивление Кристофера? хорошо готовил.

— Эй, ты есть будешь? — спросил Минхо, доставая глубокие тарелки из шкафчика.

— Нет, я перекусил по доро… — не успел Бан закончить предложение, как его живот издал бесячее урчание.

Минхо лишь закатил глаза, налил в обе тарелки суп и жестом пригласил Криса поесть вместе с ним. Бан сначала замешкался, но быстро бросил рюкзак в угол и сел напротив Ли за маленький столик. Пахло на удивление приятно, и Кристофер никак не ожидал этого, что выражалось в его вскинутых бровях.

Минхо усмехнулся и молча приступил к еде. Сосед удивлял с каждым днём, но ели они вместе впервые за две недели, так как Бан либо отказывался, либо был занят подготовкой к занятиям. Еда была вкусной, правда, Кристофер так даже дома не питался, а в ресторанах или кафе тем более. Ел он быстро, и Минхо даже остановился и с небольшим шоком уставился на Криса, который выпил суп через край тарелки, вытер рот рукой и поблагодарил за обед.

— Если ты так голоден, то можешь съесть ещё. Только не торопись, я отнимать у тебя не собираюсь.

И это было правдой. Минхо уже давно доел свою порцию, а Крис обедал как не в себя. Дома он всегда торопился и ел быстрее всех, потому что постоянно слушать разговоры о младших не мог, а сейчас он был слишком голодным, чтобы есть медленно.

— Спасибо за еду, — поблагодарил его Бан, склоняя голову.

— Да пожалуйста. Тебя дома, что ли, не кормили?

— Кормили, — ответил удивлённо Крис, не видя в своём поведении ничего такого.

— На еду бросаешься так, словно тебя в подвале держали год, — слова Минхо задели и без того растоптанное сердце Кристофера. Видя реакцию соседа, Ли закусил губу и немного прикинул в голове. — Если так нравится моя еда, то могу приготовить ещё, — парень взял пустые тарелки и уже хотел пойти мыть посуду, но Крис остановил его, схватив за предплечье.

— Давай я помою. Ты ведь сегодня готовил, — Бан намекнул на распределение обязанностей, неловко улыбаясь и боясь, что сейчас Минхо прогонит его, но этого не случилось. Ли молча отдал ему тарелки и залез в холодильник.

— Что любишь есть на ужин, Крис?

И дыхание Бана приостановилось. Минхо выглядел безразличным, но тепла от него было больше, чем от любого другого человека, что вызывало неконтролируемую улыбку и даже смех. Такие мелочи, а приятно.

Полгода прошли быстро. Первая зимняя сессия подкралась незаметно. Кристофер это время не ленился, учил всё, что было нужно. Это уже не школа, и бегать за ним никто не будет. Хотя за ним никто и не бегал: мальчик послушный, вежливый, учится хорошо. Крису всегда давались любые знания легко, так как любовь к чему-то новому всегда росла в нём с каждой минутой, а в детстве он вообще мечтал стать космонавтом. Даже хотел построить собственную ракету и пробовал делать их во дворе из бутылки и инструкции по телевизору, правда, всё закономерно оказывалось неудачными попытками. Обычные детские шалости.

Крис нервно топал ногой под столом, держался за голову и пытался запомнить билеты. Его соседа это напрягало — отвлекался сам, так ещё и другим мешал!

— Эй, прекрати стучать! — крикнул Минхо, кидая игрушку Бана ему в голову.

— Я просто пытаюсь запомнить билеты! — рыкнул в ответ Крис, поворачиваясь к Ли.

— Ты учил эти билеты с начала дня, когда их выдали. Успокойся уже. А с помощью бессмысленного стука ты лучше не запомнишь.

— И что делать?

— Пятёрку под пятку подложи, соль на зачётку посыпь, кричи: «Халява приди!». Не знаю, в Бога поверь.

— Я католик, вообще-то, — Кристофер нахмурился.

По взгляду соседа Ли понял сразу, что тему религии лучше не задевать или вообще не поднимать. Минхо выдохнул и подошёл к другу, поднимая игрушку волчонка и возвращая её владельцу.

— Слушай, — спокойно начал Ли, — ты всё запомнил. В конце концов, ты у преподов на хорошем счету, тебя в деканате хвалят. Они видят, что ты не распиздяй какой-то, так что даже если запнёшься, то ничего страшного.

— У меня из головы всё вылетает, когда я начинаю повторять, — Бан разочарованно опустил голову, вздыхая.

— Значит, давай вместе, — Минхо взял телефон парня и открыл самый первый билет. — Как зовут препода и что за предмет ты сдаешь?

Кристофер засмеялся. Такого вопроса он точно не ожидал. Минхо ему улыбнулся и похлопал по плечу. Обстановка разряжена.

— Так, а теперь собрался и отвечаешь, понял? — Ли с наигранным злым голосом прочитал первый вопрос из билета, а Бан через широкую улыбку отвечал то, что запомнил.

И ведь Минхо был прав насчёт памяти Криса. Ему нужно было просто расслабиться и убедиться, что он не один. Если Бану были не рады дома, то ему всегда был рад Минхо. Они были здесь вдвоём: готовили, шутили, помогали друг другу, старались не ругаться и быть чуточку ближе. Чуточку рядом.

Ночь прошла, словно её и не было. Кристофер пришёл на экзамен невыспавшийся, но довольный. Его уже не волновала оценка или то, насколько хорошо запомнил билеты; он просто хотел поскорее вернуться в общежитие, где был Минхо. Его друг. Настоящий друг.

По выходным они вместе выходили на улицу и просто гуляли по городу; Ли угощал вкусными сладостями и рассказывал о своих любимых местах. Кто бы мог подумать, что такого серьёзного и строго на вид парня можно разболтать простыми вопросами о еде и прогулке? Бан впервые попробовал действительно острые блюда. До этого ему казалось, что есть острое несложно, но после обычного заказа Минхо в кафе он быстро понял, что такой «экспириенс» больше повторять не будет. Ли тихо глумился, пока Бан пытался удалить жар из своего горла молоком, буквально заливаясь им.

Когда они вышли, то Бан по-дружески ударил того в плечо за такую шутку, но Ли даже нисколечко не рассердился.

В парке Минхо купил мороженое, молча ел и наслаждался, разглядывая пейзажи вокруг.

— Эй, Минхо, срочно смотри сюда! — Бан указал пальцем за спину Минхо и быстро воспользовался шансом, откусывая от эскимо «небольшой» кусочек.

Ли тут же обернулся, когда почувствовал на своей руке холодную ладонь Бана, и уставился на почти полностью съеденное мороженое на палочке. Крис смеялся с набитым ртом, а Минхо не стеснялся бить в плечо друга за такую хитрость. В конце концов, Ли отдал тому палочки с оставшимся мороженым, останавливая взгляд на почти синей руке Кристофера, которой тот держал лакомство.

— Ты замёрз? — спросил Минхо.

— Немного. Пальто тонковатое, — ответил Крис, кладя в рот уже пустую палочку и перекидывая её от одной щеки к другой, а руки пряча в карманы.

— Перчатки себе хотя бы купи, идиот.

Минхо ругнулся и достал из кармана свои перчатки, надевая обе на ладони, словно Крис был маленьким ребёнком. Бан посмотрел на друга с распахнутыми глазами, но сопротивляться не стал. Руки самого Ли выглядели не лучше, поэтому когда Минхо закончил с Крисом, то второй тут же взял ладонь соседа в свою и спрятал в кармане чёрного пальто. Минхо был похож на растерянного зайчонка: щёки и нос красные, а глаза такие удивлённые. Крис улыбнулся, чем и вывел Ли из транса, заставляя отвернуться.

В глубине души Кристофер смеялся с такой реакции, но сдерживал себя, пока ограничиваясь только улыбкой.

Внезапно для обоих пошёл первый снег. Одна снежинка упала на нос Минхо, а другая приземлилась на пальто Бана.

— Пошли быстрее, пока не отморозили себе ничего.

Кристофер не сдержал смешок, ускоряя шаг и пытаясь успеть за бегущим Минхо, который, к слову, руку из кармана Бана так и не достал.

В общежитии Крис предложил Минхо сыграть в уно.

— Я без понятия, как в это играть, — сказал Минхо, садясь на кровать Бана.

— Это несложно, — улыбаясь, ответил Крис, усаживаясь напротив соседа и начиная объяснять правила.

Первый кон, второй, третий. Ребята совсем забыли о времени. Слишком сильно увлеклись игрой и откровенными диалогами.

— Ну, я был прав, что тебя в подвале держали, — усмехнулся Минхо, разглядывая в телефоне друга фотки его комнаты. — Граф Дракула.

Крис посмеялся.

— Просто люблю темноту — в ней спокойнее.

— Я тоже люблю, но у тебя всё серое или чёрное, — Минхо протянул телефон обратно Крису. — А чего от семьи уехал так далеко? Нет, понятно, что тебе с ними невесело, но в Австралии тоже хорошее образование.

— Я хотел, чтобы они мной гордились. В Сеул не каждый может поступить, тем более на бюджет.

— Ой, какой правильный мальчик. Подержи, я винишка налью, — Ли положил свои карты в руки друга, доставая из-под кровати бутылку, которая явно было начата, но закрыта пробкой.

— Алкаш.

— Я ценитель прекрасного, — ответил Минхо, делая глоток с горла и протягивая алкоголь Кристоферу.

— О, нет. Я не пью.

— Ой, да ладно, здесь нет твоих родителей. Тебе уже не надо быть таким хорошим, так что просто забей и расслабься.

А ведь Ли был прав. Кристофер даже алкоголь в рот не брал, чтобы не разочаровать родителей, а сейчас ему уже девятнадцать, и они позвонили только один раз, и то лишь для того, чтобы сказать, что его вещи отвезут в гараж, а комната достанется Ханне. Опять эти…

Кристофер молча поднёс бутылку ко рту и сделал глоток. На языке защипало, а в носу неприятно начало покалывать, от чего Бан поморщился и вытер губы рукавом своей кофты.

— Эх ты, — вздохнул Минхо, выпивая последние капли из бутылки и закрывая её обратно.

— Гадость какая.

— Может, войдёшь во вкус, — руки Ли потянулись в карманы шорт, доставая оттуда портсигар и предлагая одну сигарету другу. Кристофер уже хотел потянуться и взять, но Минхо забрал обратно. — Ой, прости, ты же хороший мальчик, не куришь.

Крис нахмурился и забрал у хохочущего друга сигарету вместе с зажигалкой. Он не любил запах никотина и курящих людей в целом, но всегда была мания попробовать: почему людей тянуло к такому? Алкоголь, как выяснилось, ему не сильно нравится, а вернее, вообще. Теперь очередь табака. Крис положил в рот свою первую сигарету, поднёс огонь и сделал затяжку. Глаза начали слезиться, а лёгкие отторгали этот зловонный дым. Минхо с какой-то хитрой ухмылкой понаблюдал за всем этим, глубоко затянулся и выдохнул в сторону, чтобы сосед не задохнулся полностью. Однако кашлять тот не перестал, и Ли предложил ему встать у окна. Да, так лучше.

— Странный привкус.

— Ещё одну выкуришь — и понравится, — Минхо положил портсигар на подоконник, засматриваясь на покрасневшие глаза Кристофера.

— А почему курить начал? — неожиданно спросил его Бан.

— Да с детства нравился запах, а когда пятнадцать исполнилось, то начал. Из алкоголя только вино нравится, и то не всё.

— Я пробовал алкашку, но это какие-то детские глотки были. Поэтому сказал, что мне не нравится.

— Правильным быть надоело?

— Надоело.

— А девушки у тебя нет, да?

— Нет, — с лёгким смешком ответил Крис, стряхивая пепел в пепельницу. — А у тебя что в семье и на личном?

— На личном ничего. Ну, семья обычная. Я единственный ребёнок в семье, так что доставалось всё мне, и дела по дому тоже. Лежишь такой, а потом: «Хо, почему посуда не помыта?» — Минхо сказал это язвительным голосом, пытаясь изобразить свою мать, — Но еду делить не приходилось. Порой был рад, что у меня нет братьев и сестер, а иногда было грустно. Короче, не жалуюсь.

В душе Бана заиграла лёгкая зависть. Он тоже хотел быть единственным ребёнком.

— Они давали мне свободу, доверяли. Тебе не завидую. Грустно даже, что так получилось у тебя. Я это ещё в первый день заметил. Какой-то скованный, губы кусаешь, на кровати постоянно своей сидишь и не двигаешься.

— Я тебя боялся. Ты злой на вид.

— Эй, я не злой, а просто избирательный.

— Я заметил, — Кристофер улыбнулся парню, затушил сигарету и взял ещё одну.

Минхо отметил, что он отличается от того Криса, которого видел в первый день. Просил на всё разрешение, подходил осторожно, а как завязался у них разговор, почти и не помнил. С октября месяца, что ли… Да, у Криса был день рождения, о котором узнал в деканате, когда заходил сдать проект. Ли просто поздравил и спросил, будет ли он его праздновать, а тот ответил грустное: «нет». В тот день состоялся их первый длинный диалог.

Бан забрал пепельницу и сел на кровать, приглашая Минхо к себе, чтобы продолжить их игру в уно, но внезапно свет отключили.

— Твою мать, — ругнулся Ли, включая на телефоне фонарик и кладя его экраном на постель.

— Очень вовремя, — сказал Бан, возвращая Минхо его карты.

Комната наполнялась сигаретным дымом, а открытое окно уже не справлялось с таким количеством никотина. Руки снова потихоньку синели, по спине бежали мурашки, и карты пришлось отложить в сторону на тумбочку, а сигареты затушить.

— Паровоз, — сказал Минхо, забирая недокуренную сигарету и кладя в портсигар.

В комнате для Бана стало привычно холодно и темно, но вот Минхо, складывая руки на груди и пряча пальцы в рукава толстовки, явно был не рад такому. Кристофер усмехнулся. От подобного вида ему в голову пришла забавная мысль: он сел сзади Минхо, вытянул ноги по обе стороны и обнял, крепко прижимая к себе спиной. Ли усмехнулся, но ничего не сказал, откидываясь на соседа.

— Романтично, — с ноткой шутки сказал Бан, кладя подборок на макушку Минхо, но тот молчал.

Обычно в такие моменты он всегда шутил, ругался или даже позволял себе хлопнуть Бана по спине. В парке отвернулся, а сейчас спокойно развалился и даже гладил руку Кристофера, смотря на окно.

Свет студентам так и не включили, но ребята и не жаловались, по крайней мере Крис с Минхо точно. Было тихо, немного холодно, но поправимо. Минхо подсаживался ближе, словно искал больше тепла, но это всё, что могло дать тело Бана, поэтому в ход пошло одеяло. Торчали только их головы, что выглядело забавно в отражении окна от света фонарика рядом.

— Я на каникулы к родителям поеду, а ты куда? — прервал тишину Ли.

— Не знаю. Лететь домой не сильно хочется да и билеты дорогие.

— Вообще некуда идти?

— Нет, я здесь один.

— Тогда давай ко мне, — быстро и внезапно предложил Минхо, садясь прямо и поворачиваясь лицом к удивлённому Бану.

— Я не могу. У тебя же семья да и лезть к вам… — Крис не успел даже закончить мысль, как его тут же прервали:

— Мои родители добрые люди, а тебя бросить на улице точно не могу, так что расслабься и просто отнесись к этому, как…

— Не уверен. Я будто напрашиваюсь.

— Эй, я сказал, что всё хорошо, значит, так и будет.

Эти слова были спасательным кругом для Кристофера. После сессии студентов выселяли из общежитий, чтобы те могли увидеться с родственниками, однако Бан не был рад такой щедрости. Он уже почти отпустил тревогу и мысль о том, что внимание родителей не получит и что уже пора закончить эту борьбу и начать жить для себя. Минхо был грубоват, но честен с Крисом во всех моментах, когда находился рядом. В нём он видел своё спасение от этого вечного бремени, что нёс так долго.

Кажется, что Минхо не сделал его хуже, а наоборот, раскрыл в нём ту сторону, которую сам не видел никогда. Он очень любил обниматься, а Минхо — нет. Крис любил еду Минхо, а Минхо любил слушать, как прошёл его день. Кристофер буквально ожил с Ли, улыбался, и бесконечный поток мыслей был доверен Минхо. Минхо — простой и неразговорчивый парень с остальными, но с Крисом он ближе всех. Ли приходилось каждый день слушать, как Бан пытался запомнить очередную лекцию чуть ли не наизусть, а потом снова рассказывал её Минхо так, будто тот даже понятия не имел, о чём говорил. Он разжёвывал каждую деталь и знал все определения наизусть. Помимо своих лекций, Минхо слушал и Криса не уставая.

Бан сам не замечал, как оживал, когда речь заходила о науке, улыбался, ходил, показывал что-то руками, и Минхо это всё знал, но даже ни разу не решился прервать. Глаза Криса всегда горели, и по ним было видно, что Бана ждёт великое будущее, в котором нет его.

— Вы делаете большие успехи, Бан, — сказал преподаватель, отдавая парню зачётку. — Не знаю, согласитесь вы или нет, но не хотели бы отстоять честь университета? Приедет телевидение.

— Я не уверен, смогу ли. Дайте время подумать до завтра, пожалуйста, — Крис спрятал зачётку в рюкзак, немного растерянно смотря на препода.

— Сообщите о своём решении мне в деканате.

Кристофер быстро попрощался с мужчиной и чуть ли не пулей вылетел из университета, направляясь в общежитие, чтобы сообщить новость Минхо.

Ли как обычно сидел за телефоном и что-то черкал в тетради, тут же отвлекаясь на резко ворвавшегося Криса. Он даже не дал спросить, в чём дело, как парень мгновенно выпалил новость как на духу.

— Ну, ты крутышкой будешь, если согласишься.

— Я не уверен, что справлюсь. Может, препод ошибся. Я только на первом курсе! — сказал Крис, бросая рюкзак на пол.

— Эй, успокойся и послушай меня. Такая вещь не решит твою жизнь, если ты не собрался обосрать университет на всю Корею. Попробуй, пожалуйста.

— Почему ты меня уговариваешь? — спросил Крис, и вопрос эхом отдался в голове Минхо. А действительно, почему? Может, потому, что видел в нём нечто большее?

— Тебе лучше сходить. На хорошем счету, как минимум, будешь, а может, и родаки тебя твои заметят.

«Не заметят», — сразу же сказал сам себе Минхо в голове.

— Я им не нужен.

— Нужен мне в таком случае. Иди на это телевидение, чтобы я гордился тобой, понял?

— Я на это не куплюсь, — сказал Крис, уже собираясь покинуть комнату.

— Я схожу с тобой в церковь, — и Кристофер тут же остановился, поворачиваясь к тому со злобной улыбкой. — Что ещё?

Лицо Криса сейчас было похоже на лицо Джокера. Ли уже почувствовал, как заколотилось его сердце лишь от этого взгляда друга. Ох, зря Минхо на это подписался…

На телевидении Кристофер старался вести себя уверенно, но был физически скован. Речь была с паузами, но в основном чистая и верная — что и хотели услышать от него. Крис понравился многим директорам других университетов, и даже двое позвонили с предложением перевестись к ним, но Бан отказывался. Он никуда не уйдет, потому что здесь его опора — Ли Минхо. Его семья.

Минхо сдержал обещание и согласился на всё условия Кристофера: на протяжении месяца каждое воскресенье они ходили на исповедь, а молитвы были уже по желанию Ли.

Хоть Кристоферу мало уделяли внимания, религиозное воспитание присутствовало в их семье везде и всегда. Но вот по взгляду Минхо было понятно, что тот не сильно рад своему же обещанию.

— И ты так каждое воскресенье?

— Нет. Я вообще особо никогда не ходил по воскресеньям.

— А чего тогда мы ходим? — возмутился Минхо, хмурясь и повышая тон на Бана.

— Всегда хотел ходить с кем-то за компанию. Ну, это необязательно, конечно, просто всегда было, когда шёл один.

Выражение лица Ли смягчилось.

— Слушай, у тебя же был вариант не верить. Чего веришь-то?

— Трудно объяснить. Люди во что-то верят. Ничто и никто никогда не останется безнаказанным. Я сам углубился в эту тему, потому что стало интересно. В детстве, разумеется, я не понимал, и мне не нравилось, когда меня водили по церквям и говорили целовать иконы, но в средней школе заинтересовался этим.

— И как, помогло?

— Да.

— Как и чем? Ты же даже родителям собственным не нужен.

— Я нужен тебе, — сразу ответил Крис, останавливаясь. — Ты мне сам это сказал. Мне не повезло с родителями, но повезло с тобой, так почему это не помощь?

— Это удачное стечение обстоятельств.

— Меня всю жизнь неудача преследует с людьми, и мне послали тебя, — Кристофер стряхнул с плеч Минхо снег и обнял того под руками. — И чтобы ты сейчас не сказал — своё я высказал и услышал тебя.

Голос Кристофера звучал спокойным и единственным во всём этом мире, потому что сейчас он не слышал никого другого. От него пахло одеколоном, волосы были кудрявые, но уложенные назад. Вьются всё равно. Видимо, для Кристофера вера стала спасением в то время, а Минхо попытался разрушить и без того хрупкий замок из песка. Там он отыскал спасение.

Руки медленно дотянулись до лопаток парня, поглаживая через чёрное пальто и нащупывая удары изнутри, рвущиеся наружу. Это было и в грудной клетке парня, которую прикрывала ещё одежда Минхо, мешая почувствовать быстрый стук.

По дороге в общежитие они не опрокинули больше ни слова. Слышался лишь хруст снега под ногами и сопящие носы на морозе. Но когда они зашли в комнату, то остановились друг напротив друга. Зрачки дрожали ни от холода, ни от перепада температур или страха. Тут что-то другое, что сказать друг другу мало того, что не получалось, так и сдвинуться с места тоже. На пол уже капал растаявший снег, но никто и не подумал, что нужно поскорее снять мокрую одежду и повесить сушиться.

Для Минхо Крис был талантливым парнем, немного рассеянным, трудолюбивым и таким нерешительным. В нём было всё то, о чем мечтал Ли, но сам не решался протянуть руку и поэтому молча уходил. В глазах обоих читалось одно и то же, но ни один из них не был готов к такой резкой смене в их отношениях.

Они тянули и тянули, и напряжение чувствовал лишь, как казалось, только Крис. Всё уже близилось к концу года, а значит, летняя сессия будет самой безжалостной и жаркой. Кристофер снова учил билеты за столом, но молча. Ничего не говорил вслух, чтобы запомнить лучше, как делал это обычно.

За спиной открылась дверь, но он даже не обернулся проверить, кто это, тем более и сам знал, что это Минхо.

— Кристофер, — Ли впервые обратился к нему полным именем. Что-то серьёзное?

— Что случилось? — спросил уставший Бан, поворачиваясь к другу лицом.

— Слушай, это непросто сказать, так что не перебивай, хорошо? — нервно начал Минхо, садясь рядом напротив и складывая руки на коленях. Парень выдержал паузу, сделал глубокие вдох и выдох, и выпалил: — я перевожусь в другой университет. В другой стране.

Ручка в руках Кристофера с грохотом упала, и по образовавшейся тишине разнёсся звук.

— Крис, это не моё решение, поверь. Я бы остался, но… — Ли даже не успел всё объяснить, как на него тут же налетел Кристофер, пряча в своих объятиях, словно пытаясь спрятать, чтобы его не забрали у него.

У Минхо не находилось слов, чтобы утешить друга, успокоить и сказать банальное: «всё будет хорошо». Для Криса не будет ничего хорошо. Ничего. Он нашёл то, что искал, и тут же потерял.

— Не говори ничего. Я не хочу ничего знать, — говорил Бан, сминая одежду на спине друга. Ему не хотелось знать причину, чтобы не погнаться за Ли.

Им ничего не оставалось, кроме как дать волю эмоциям. Дать волю Крису. Минхо не страдал от отсутствия внимания, поэтому знал, что для Кристофера это будет всё равно что удар в спину. Только вот Минхо кусал губу, чтобы не сказать всё прямо — это его решение. Время для этих двоих тянулось бесконечно долго, больно, и душа таяла, как свеча.

Кристофер не мог плакать вечно; от слёз остаются лишь красные глаза и жадное глотание воздуха. Голова Бана лежала прямо на сердце Минхо, слушая его переживания, словно через азбуку Морзе. Руки не желали отпускать парня, а Минхо и не давал себе выпустить Криса из таких желанный объятий. Ему смелости не хватит признать, что он хотел чувствовать эти руки и что хотел хоть немного большего. Немного. А может, это наоборот — много?

— Минхо, я люблю тебя. Прошу, не уходи никуда. Мне негде… — сил не найти, чтобы это сказать.

— Тише, Крис, тише, — рука гладила затылок, перебирала пальцами волосы, но никак не помогала Бану успокоиться. — Я тебя не оставлю.

Это признание? В порыве эмоций Крис сказал то, что хотел сказать и Минхо, который был слишком сосредоточен на том, чтобы сдержать себя и не расстроить Бана правдой.

— Я должен был раньше сказать, должен был… Помнишь, зимой мы мороженное ели, а я твою руку прятал в кармане, помнишь ведь, да? А наши ужины в час ночи? А как нам свет отключили?

— Помню, Кристофер, помню, — более менее спокойно сказал ему Минхо, поднимая голову парня с себя и заставляя того снова сесть. — Я тоже должен был сказать. Два идиота ходили вокруг да около, — Минхо попытался перевести всё в шутку, лишь бы не видеть слёзы на лице любимого, а тот подловил.

— Прости за это, — Крис проглотил половину слов, но вытер глаза. — Возможно, когда ты уедешь, тебе не придется кормить кого-то ещё помимо себя.

Больше слов нет. Лучше дать Кристоферу просто высказаться и наговорить глупостей, чем сейчас отговаривать его в таком состоянии.

Сессия закончится, и Минхо тут же уедет, но как же Крис хотел растянуть всё на подольше. Это была неизбежная кончина только что родившегося Кристофера. Он не будет рядом с ним всю жизнь, потому что Бана, как минимум, нет в планах Ли. Тяжёлая правда для обоих, но честная. Чувства родились сами собой, и их лучше отпустить, чтобы потом не пришлось жертвовать большим.

У Кристофера другое будущее, в котором нет Минхо, а у Минхо не хватит смелости сделать шаг, чтобы спасти этот и без того тонущий корабль. Отношения на расстоянии — гиблое дело и очень неблагодарное, как и быть психологом для партнёра. Им лучше просто забыть друг о друге.

Однако это не значит, что нельзя попрощаться так, как им сейчас этого хочется. Последний зачёт получен, и Кристофер бежал в их комнату, чтобы не потерять ни секунды, которую может провести с Минхо. Рядом с Минхо.

«Это всего одна ночь», — говорили они сами себе, когда остановились друг перед другом.

Кристофер осторожно взял лицо Минхо в свои ладони. Он не знал даже, как это должно происходить, а доверчивый взгляд Минхо сбивал его.

— Давай помогу, — тихо говорил Ли, обходя Бана сзади и завязывая ему глаза чёрной повязкой. — Тебе мешают глаза. Сосредоточься на прикосновениях, — Минхо шептал эта на ухо так горячо и так нежно одновременно. Он вновь встал перед Крисом, кладя его руки на края футболки, чтобы тот снял её сам.

Ему хотелось видеть Минхо без верха, и он уже собирался подглядеть, как его тут же остановили.

— Не снимай.

Ли будто знал, что всё будет именно так. Он положил руки Криса на плечи, поставил спиной к кровати и толкнул. Матрас отпружинил. Значит, если они сделают это, то услышит всё общежитие? Плевать. Бан почувствовал, как руки Ли упёрлись по обе стороны от его головы, а сверху уже слышалось биение сердца. Громкое и желанное. Руки Криса плавно легли тому на талию и так же плавно стали подниматься по спине.

Стук в груди, казалось, было слышно на всю комнату; Минхо пытался восстановить дыхание, сбитое словно от внезапного марафона, но на самом деле от рук Криса. Они бережно трогали его: живот, грудь, лопатки, позвоночник. Ох, эти пальцы пересчитывали позвонки и даже не стеснялись спуститься под джинсы.

Это не было похоже ни на что. Кристофер не знал, что делать, и стеснялся, но Минхо его не торопил. Он будто давал рукам распробовать его, а потом внезапно поменяться местами и быть под широкой грудью. Бан тоже сбил своё дыхание и почти не давал себе и Минхо отдохнуть от поцелуев.

Немного неловкое, но такое неторопливое прощание. Меньше всего Крис хотел, чтобы это выглядело как то, чем это принято называть. На самом деле, он бы оттянул этот прекрасный момент на подольше, чтобы никуда не спешить этой ночью, потому что она — последняя. В своих фантазиях Кристофер представлял это, как нежный разговор без слов и философских вопросов.

Бан почти не оставлял белого места на бледной коже, желая, чтобы Минхо хорошо запомнил эту ночь и само его тело в частности.

Было только откровенное желание быть ближе. Ни Крис, ни Минхо не сохранят эти отношения по простым причинам: расстояние и планы на жизнь. Бан влюбился не потому, что видел в Минхо того самого, а потому, что сейчас это — его спасение, которое он благодарит изо дня в день и ошибочно принимает за любовь. Нет, Минхо ему точно небезразличен, но в первую очередь это была привязанность, а не чувства чего-то окрыляющего. Оба это понимали, но ни один, ни второй сейчас не хотели говорить об этом или поднимать эту тему потом.

Дыхание сбивалось у обоих, и это самая доверительная ночь в жизни Криса. А Минхо? У него с этим как? Он всегда был неразговорчив, но, видимо, Бан у него — не первый, раз он знал, что делать.

Он знал, что Крис хотел, чтобы его торс покрепче обхватили ногами, а спину без стеснения царапали. Без разницы, как это выглядит со стороны или будет выглядеть потом, это просто на одну ночь. Одна ночь такого откровенного признания во всём, что было и будет с ними дальше.

И когда у обоих закончились силы, то они тут же рухнули на подушки рядом лицом друг к другу. Минхо пододвинулся ближе, спиной касаясь поцарапанной груди и красных пятен. Эта картина даже в темноте вызывала у него улыбку, в принципе, так же, как и у его любовника.

Улыбка не сходила с лица Криса, а губы ещё умудрялись тянуться целовать лицо Ли, щекоча его своим дыханием. Минхо только пожмурился и спрятал голову под одеялом, но Бан достал его и там: перевернул лицом к себе и с небольшой паузой поцеловал мягкие губы. Мягче них — разве что сахарная вата в парке летом. Минхо стащил с них обоих одеяло и снова коснулся красной спины, слыша, как Крис зашипел от боли.

— Сильно больно?

— Нет, я порядке.

— Вижу, как ты в порядке, — спокойно сказал Ли, переворачивая Кристофера на живот и любуясь своей работой под светом, который попадал через окно.

Лёгкая ухмылка, и парень поднялся с постели, начиная чем-то шуршать за спиной Бана. Что-то искал, а когда нашёл, то сел обратно на кровать, прикладывая холодные пальцы к содранной коже. Видимо, неумелые руки Криса смогли свести его с ума настолько, что тот умудрился содрать кожу парня до кровавых подтёков. По лицу Бана было понятно, что он ни о чём не жалел, улыбался такой заботе и полностью игнорировал тот факт, что следы от Минхо будут болезненно напоминать о нём ещё не один раз.

— Ты был похож на котёнка, — с лёгкой улыбкой произнёс Крис, кладя руки себе под голову и тут же получая лёгкий подзатыльник.

— Чтобы такого больше не говорил, — даже в темноте Кристофер видел, что тот покраснел, но старался с серьёзным видом замазывать поражённые участки кожи из-за от такого страстного признания.

Крис нисколечко не обиделся, а наоборот, сохранил на лице улыбку.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже, балбес, — Минхо бросил на Криса сердитый взгляд, но не устоял перед такой обаятельной улыбкой и поцеловал в лоб.

Повязка, которую Ли завязал на глазах Криса, давно валялась на полу. Бан поднялся, взял развязанную полоску и приложил к глазам Минхо, завязывая на затылке, а после осторожно прикасаясь к губам.

— Вот, что я видел, когда ты целовал меня, — улыбаясь, сказал Крис, ещё раз целуя парня уже в уголок губы.

— Зато все твои чувства были напоказ.

— Твои тоже, — Крис поднял ткань на лоб парня, демонстрируя своё покрытое пятнами тело.

— Неплохо я… — Минхо осторожно прикоснулся пальцами к своим следам, будто пытаясь вспомнить, что он делал с Кристофером и как извивался под ним, звал по имени и шептал на ухо сладкие слова.

— Минхо, — вдруг его прервал Бан, — у нас правда ничего не выйдет?

Он спросил это так, будто хотел услышать лживое «да» вместо горького «нет».

— Ничего, Крис. Ничего не получится.

Парень сразу поник, но Минхо был прав. Из-за недолюбви бросать учёбу и бежать за ней — такое бывает только в сказках.

— Крис, к сожалению, мои планы на жизнь уже давно есть, и менять я их не планирую. В них нет тебя и семьи. Ты должен двигаться без меня, потому что иначе этот корабль потонет вместе с нами. Спасайся и постарайся просто вспоминать обо мне, как о том, кто…

— Кто лежал подо мной и звал по имени всю ночь? — Крис снова попытался перевести всё в шутку.

— И так тоже, — Минхо широко улыбнулся, снимая повязку и усаживаясь на коленях Бана лицом к нему. — И вот так…

Ли снова накрыл губы Криса своими, не давая сказать больше ни слова. Всё, хватит на сегодня правды.

Утром Минхо ушёл, когда Крис ещё спал, чтобы больше не затягивать с болезненным прощанием, и когда парень уже собирался встать и освободить свой рюкзак от тетрадей и другого хлама, то внезапно для себя наткнулся на подарок. В рюкзаке лежал портсигар Минхо и та самая повязка, которой он закрыл глаза в их первую и последнюю ночь. Расставаться больно, а оставлять после себя что-то — больнее.

Достав из кармана зажигалку и одну сигарету из портсигара Ли, Крис вышел на маленький балкон и зажёг.

Поскорее бы выкурить эти сигареты, чтобы вместе с ними ушли и чувства, и эта ночь, и эти дни. Соседняя кровать была пуста, и там больше никто не сидел рано утром в телефоне, не курил и не смотрел ютуб без звука, чтобы не разбудить соседа, который всю ночь сидел и строчил курсовую.

Фильмы уже не такие интересные, а еда не такая вкусная. Он вернулся к своей прежней жизни. Рассветы и закаты выглядели по-прежнему, но накрытый город теперь такой пустой. Такой же пустой, как в Австралии.

«Вот бы сделать себе друга»…