Лекарство для души

Пять букетов за последние полторы недели. И это после просьбы прекратить все эти жесты внимания в сторону Наташи. Миша был в ярости, а они только помирились три дня назад. Поговорили обо всем, Миша признался в том, что в командировке попал под влияние дурной компании и слишком увлекся, но поклялся, что больше такого не повторится. Наташа рассказала, что на работе она познакомилась с одним пациентом, и он пригласил ее в кафе, они увлеклись и поцеловались. Остальные подробности она решила опустить, как и то, что это был не пациент, а ее начальник.

Зато целых три дня в гармонии, романтических вечерах, долгих разговорах и поцелуях. Все налаживалось, они смогли преодолеть те трудности, что сами себе и устроили. Только Знаменский все портил своими букетами цветов, которые оставлял на ее шкафчике с утра или отправлял по домашнему адресу, предусмотрительно не подписываясь.

— Кто это тебе вечно букеты шлёт? Вчера ещё и конфеты, — Люда с интересом рассматривала букет гладиолусов и шоколадные конфеты, которые Наташа оставила вчера на работе, чтобы лишний раз не злить Мишу.

— Не знаю, — соврала она, попутно наводя порядок на полках с лекарствами. — Идиот какой-то, который не понимает, что у меня уже есть молодой человек.

— Это явно кто-то из больницы, — голосом, полным энтузиазма и желания выяснить правду, продолжила Люда. — Борька?

— У него девушка есть, — безучастно ответила Иволгина.

— Хм…

Минута молчания, и Люда выдала то, что возникло в ее голове.

— А, может, Знаменский? — Наташа резко обернулась на Люду и скривила лицо. — А, что, ты видела, как он на тебя смотрит?

— Абсолютно плевать на то, как он на меня смотрит. Пусть хоть раздевает взглядом, мне он не интересен.

Иволгина надеялась, что так и есть на самом деле. По крайней мере, больше никаких личных встреч или же разговоров по душам у нее с Сергеем Михайловичем не было. Все исключительно по работе.

— А зря, мужик то неплохой, — не унималась Люда. — Красивый, не бедный. Характер только сложный, но это поправимо.

— Ну и сама тогда с ним встречайся, раз он такой неплохой, — Наташа захлопнула дверцы шкафа. — Пойду себе булочку в столовой возьму, а то что-то есть хочется.

Радовалась Наташа не только улучшению отношений с Мишей, но и возвращению к ней нормального аппетита, а то последние несколько дней ее буквально воротило от еды. Ни смотреть, ни нюхать и уж тем более есть — Наташа нормально не могла, она связывала это со стрессом. Раньше у нее такое часто бывало, особенно в дни экзаменов в институте.

В столовой вкусно пахло выпечкой. Иволгина обожала этот запах сладкого теста, корицы и ванили. Она прикрыла глаза в удовольствии, стоило только зайти в столовую. Не смотря на то, что столовая была больничная, персонал тут готовил отлично и очень даже вкусно. Больше всего им удавалась выпечка. Наташа никогда особо не следила за фигурой, поэтому каждое утро брала тут булочки. Как и сегодня. Встав в очередь, бросилась изучать ассортимент. Ее любимая с корицей была в меню, но, как всегда и бывало, осталась последняя. Наташа было хотела попросить отложить ей, но ее забрал кто-то в самом начале очереди.

Расстроившись, она взяла малиновый пирожок и кофе, сев за столиком у окна. Пациенты, которым разрешались прогулки, гуляли с посетителями, оживлённо о чем-то переговариваясь. Наташа улыбнулась. Без звука картинки разговора выглядели смешно.

— Возьмите, — услышала она рядом, не оборачиваясь, поняла, кто говорил.

— Мне от вас ничего не нужно, спасибо, — также не оборачиваясь, ответила.

— Даже ваша любимая булочка с корицей? — игривый тон в голосе Знаменского заставил Наташу закатить глаза. Обернувшись, она обнаружила на столе ту самую последнюю булочку.

— Даже булочка, — сглотнув, опустила взгляд на стол. — Вы меня преследуете?

Сергей сел на стул напротив. Она была такая упрямая, и ему просто не терпелось разрушить ее упрямый нрав и снова увидеть ту нежную Наташу, которую он видел неделю назад. Да, она его зацепила, и мужчина был готов поступиться своими правилами и запретами, чтобы заполучить сердце этой девушки.

— Я работаю с вами, — спокойно произнес он. — Булочку все же оставлю вам, я купил ее для вас.

— Иногда мне кажется, что вы меня не слышите. Хоть сто булочек мне купите, я все равно не брошу Мишу, — Иволгина обожала вдыхать аромат выпечки, поэтому, перед тем, как откусить, сначала нюхала. Так и поступила с малиновым пирожком. — Поэтому оставьте все свои попыт…

Она вскочила из-за стола. Зря обрадовалась восстановлению аппетита. Снова ее воротило от запахов, что уже казалось странным. Да, раньше бывало и такое, но не так долго и не так часто. Тут явно было что-то не так. Опустошив желудок, она вышла из кабинки туалета, столкнувшись в коридоре с Сергеем. Он внимательно осмотрел девушку. Бледная и испуганная.

— Вы не отравились случайно? — приложил руку ко лбу Иволгиной. — Температуры нет, но лоб у вас мокрый. Ну-ка, пойдёмте в смотровую.

— Со мной все хорошо, — сопротивлялась Наташа, не собираясь никуда идти с ним. — Мне нужно вернуться к работе.

— В таком состоянии? Ну уж нет, сначала я вас осмотрю. Вы бледная, как поганка. И у вас явно перепады температуры тела, раз вас в пот бросило. Голова не болит?

Наташа сдалась. Хочет смотреть — пусть смотрит. Было у нее одно подозрение, но его она озвучивать вслух не хотела. Даже думать о нем не хотела. Может, Знаменский ее разубедит в ее подозрениях.

В смотровой пахло стерильностью. Сергей усадил Иволгину на кушетку и приступил к осмотру. Мужчина был хирургом, но проводил осмотр как самый настоящий терапевт. Послушал, проверил пульс, температуру, даже давление померил. У него были очень теплые и нежные руки. В один прекрасный момент Наташа перестала сопротивляться и просто отдалась в руки этого опытного мужчины, который, закончив осмотр, стал задавать вопросы.

— Давно с вами такое? Тошнит часто? — он сел на край стола, приблизительно уже понимая, что не так с Иволгиной.

— С неделю где-то, — не соврала она. — Это стресс.

— Возможно, — встав со стола, Знаменский стал рыться в его ящиках. — Извините, что спрашиваю, но я обязан. Цикл у вас регулярный? Как давно была менструация?

Задумавшись, Наташа полезла в телефон. Задержка 15 дней. Она и не заметила, думала, что сегодня только первое число, а уже середина месяца. Ее даже не забеспокоило отсутствие менструации, было совершено не до этого.

— В нижнем ящике слева, — дрожащим голосом произнесла девушка, поймав на себе удивленный взгляд. — Вы же тест искали? Я, правда, не знаю, зачем они в хирургии в смотровой.

Знаменский вытащил упаковку с тестами на беременность. В последний раз порядок здесь наводила Наташа. Молодец, работу свою хорошо выполнила, раз помнила, что и где находилось.

— Сколько дней задержка? — он все понял по испуганному взгляду.

— Пятнадцать, — у нее дрожали руки. — У меня бывало такое из-за стресса. Я не могу быть… Тест не может быть положительным. Я не буду его делать.

— Так, — Знаменский взял Иволгину за руку, крепко сжав ладонь. — Успокойтесь. Возможно всякое, даже задержка из-за стресса. Но если все же тест окажется положительным, то это ведь прекрасно. Разве нет?

— Это ужасно, — Наташа почти плакала. — Мы не планировали. Не сейчас. Я хотела учиться, работать. Миша будет против, он вообще не хотел детей в ближайшее пять лет.

В конечном счёте, Наташа расплакалась, прижавшись к крепкой мужской груди Сергея, который тяжело вздохнул. Вот так всегда: ему нравились женщины, которые совершенно не умели выбирать себе партнёров. Как можно быть против детей? Тогда нужно было думать о защите во время полового акта, а не только об удовольствии. И она хотела выйти замуж за этого человека? Зачем?

— Перестаньте плакать, — погладил по спине, а после стёр слезы. — Вы сейчас сделаете тест, и если он все же окажется положительным, мы с вами сделаем вам анализ крови на всякий случай для достоверности. Когда все будет ясно, тогда уже поговорите с вашим Мишей. Нет проблем, которые нельзя решить. И если вы все же в положении, то лишний раз вам этот стресс не нужен.

— Я не в положении!

Психанула Наташа, оттолкнув ладошками от себя Сергея. Он покачал головой. И она утверждала, что нет? Все признаки на лицо.

— Наташа, — томно протянул Сергей, — вы… Хрен с этими формальностями, ты не можешь делать вид, что это не так. Все признаки говорят об обратном, отрицать глупо, а уж тем более бояться узнать правду. Ну, допустим, все окажется так, как ты не хочешь сейчас, жизнь кончится? Нет. Поэтому возьми себя в руки. Как ты собираешься становиться хирургом, если ты сейчас боишься всего-то правды? А если человек на операционном столе умрет? А такое случится непременно хотя бы раз в жизни. Что ты тогда будешь делать? Плакать?

Девушка задумалась. Сергей был прав. Она просто боялась, но смысла в этом страхе не было. Страх не исправит ситуацию, даже если очень сильно этого захотеть. Уняв дрожь и утерев слезы, Иволгина забрала несколько упаковок с тестами и скрылась в уборной. Пусть и делать тесты необходимо с утра, так точность будет выше, несколько разных явно не словят массовое помешательство. Пять штук из разных упаковок и все оказались положительными.

И вот что ей теперь делать? Миша не хотел детей, совсем не хотел. Они не так давно об этом разговаривали. Да и Наташа пока не хотела, уж точно не в ближайший год. Сейчас была цель получить место в ординатуре, а смысл его, если через восемь месяцев рожать? С расстроенным лицом она вышла из уборной, пройдя обратно в смотровую, где ее уже ждал Сергей.

— Вижу, что все опасения оправдались, — Знаменский протянул девушке стакан с водой. — Я договорюсь с Юрием Петровичем, у тебя кровь на ХГЧ возьмут без лишней огласки в ближайший час, а результат мне лично передадут с утра завтра. Ну и на УЗИ тебя сейчас отправим, Светлана Павловна как раз должна быть свободна, у нее прием с десяти. Иди на четвертый этаж в сороковой кабинет, пока будешь идти, я позвоню и обо всем договорюсь. Оттуда сразу пойдешь в сорок четвертый, кровь возьмут. Справишься или тебя проводить?

— Справлюсь, — замученным голосом выдавила из себя Иволгина. — Спасибо за все вам.

— Раз уж я перешёл на ты, можно и тебе, — улыбнулся краешком губ. В своей растерянности Наташа была такой милой, что Сергея это немного забавляло. — Но исключительно тогда, когда мы вдвоем.

— Почему ты так добр ко мне?

Уже в дверях остановилась и решила уточнить Иволгина. Ее правда беспокоил этот вопрос. У него были какие-то цели? Это была бескорыстная доброта или он что-то хотел взамен?

— Ты мне понравилась, — выдержал паузу. — Не смотри так, да, понравилась. Не привыкла, что в лицо говорят? Извини, если это для тебя чересчур. Понравилась, вот и хочу тебе помочь, быть рядом, быть опорой и поддержкой, пусть и не могу делать этого, как твой спутник. Хотя бы как друг.

— Это очень многое для меня значит, спасибо. Я не знаю, как могу отблагодарить, правда, — Иволгина растрогалась, не понимая, за что заслужила такое отношение к себе.

— Выбирай сердцем, это будет для меня лучшей благодарностью, и будь к себе внимательна. Тебе сейчас это важнее всего.

Важнее всего Наташе было сейчас убедиться в том, что тест ей не соврал. А лучше убедиться в обратном, потому что на словах это все, конечно, прекрасно, но в реальности все не так красиво, как нарисовал себе Знаменский. Допустим, все подтвердится, и Миша обрадуется. На что они будут растить ребенка? На ее деньги с зарплаты медсестры? Или на не постоянный заработок Миши? А жить где будут? В съемной квартире? Какая гарантия, что Миша доделает ремонт в своей. Ах, да, ещё же ремонт, на который уходит большая часть денег Миши. Ребенок — это ответственность, а она, к сожалению, пока не готова, чтобы нести ее материально.

Может, не говорить ничего Мише и сделать медикаментозный аборт, пока ещё срок маленький? Звучало как отличный вариант, вот только решать одной было нельзя. Вместе сделали, вместе отвечать. А если Миша будет против? Если он ее бросит? Что тогда ей делать? Не прибежит же Знаменский, как благородный рыцарь, и скажет, что будет с ней и в горе, и в радости, и вообще ее ребенка воспитает. Раз он так жаждет своих детей. Глупости какие. Наташа просто надеялась, что тесты дали сбой, и все обойдется.

Шесть недель. Ей даже показали сердечко будущего ребенка. Сдавать кровь на ХГЧ было уже бессмысленно, но раз Знаменский договорился, то Наташа исполнила его договоренность. Беременность, конечно, объясняла многие странности в ее поведении, но уж точно не радовала. Она хотела детей, но позже, сейчас это было так не вовремя. В сестринской, куда Наташа вернулась после всех исследований, ее ждала Жанна. Женщина как-то подозрительно улыбалась, рассматривая фото в телефоне.

— Так всё-таки у вас со Знаменским роман? — вопрос показался Наташе риторическим. Так и оказалось. — Я видела, как в смотровой вы нежно обнимались.

— Сергей Михайлович просто поддерживает меня, — возразила Иволгина.

— Да ладно, Господи. Он тебя взглядом раздевал. Ну, впрочем, мне это не так важно, важно лишь то фото, которое я сделала, где видно ваши лица. Оно мне пригодится, — коварство, кажется, было вторым именем Жанны.

— Зачем? Удали его и все, — у Наташи не было настроения спорить и ругаться.

— А затем, чтобы его сняли наконец-то с должности, а то он всем уже мозг выел. Может, заживём нормально, плясать под дудку самодура как-то не ахти. А если будешь мне мешать, я и твоему жениху отправлю. И да, — собираясь выходить, Жанна обернулась, добавив. — Твой маленький секретик я тоже случайно услышала, поздравляю. Хотя, мне показалось, ты не особо обрадовалась. Надеешься на благородие Знаменского? Он только кажется таким, поматросит, да бросит.

И ушла, оставив Наташу наедине с мыслями. Что это вообще такое было? Беременность. Шантаж. Как теперь из всего этого выпутываться?