Лекарство для души

Разговор с Мишей — самое важное для Наташи испытание. Она оттягивала его уже второй день, но сегодня наконец-то решила, что пора. Приготовила вкусный ужин, убралась, переоделась в красивое платье и натянула на лицо улыбку. Миша должен был вернуться с выставки с минуту на минуту. Иволгина в последний раз так сильно волновалась на сдаче дипломной работы. Когда дверь издала характерный хлопок, она сделала глубокий вдох и мысленно настроилась.

Миша с удивлением прошел в кухню. Наташа давно не готовила романтических ужинов, и сегодня она приятно его удивила, а он даже не подготовился. Мог бы и цветы купить. Давно он ее не баловал. Может, поэтому и не было ужинов?

— Привет, — обнял свою невесту, оставив нежный поцелуй на щеке. — В честь чего такой вкусный ужин?

— Привет, — замявшись, Наташа положила горячее на стол. Рыба. Единственное, от чего ее не выворачивало. — Хотела с тобой поговорить.

— Разговор будет серьезным?

Парень зачесал свои блондинистые волосы лёгким движением руки назад и улыбнулся. Он был в хорошем расположении духа, его картину сегодня купили за бешеные деньги.

— Да, — Наташа пригубила сок. — Будешь вино?

— Угу, а ты? — налил себе, уже собраясь налить Наташе, но она прикрыла бокал рукой, чем озадачила парня.

— Мне нельзя, — сделала ещё один глубокий вдох.

— Чего это нельзя?

Голубые глаза. Родное лицо. Казалось, все было, как обычно, но что-то не так. Ее Миша был с ней, а мысли были о другом. Миша больше не казался единственным островком спасения, и даже той опорой и поддержкой, которая ей была так нужна.

— Я… мы… Господи, почему это так сложно?! — вопрос, повисший в воздухе. — Я беременна. Ты будешь папой, Миш.

Молчание. Долгое. Удивленный взгляд и больше никаких эмоций. Просто удивление. Ни радости, ни грусти. Миша был равнодушен.

— Это точно? — только и спросил он.

— Да, кровь, УЗИ. Все подтверждено.

Снова долгое молчание. У Наташи глаза уже были на мокром месте. Она так и знала, что Миша будет совсем не рад. Ему это не нужно. Ему нужна карьера. Какие дети? Он сам как ребенок.

— Ты совсем не рад? — тихо спросила она, запихнув в себя кусок рыбы, чтобы не расплакаться.

— Я не знаю, как реагировать. Это, конечно, прекрасно, что мы станем родителями, — он выдавил из себя улыбку. — Просто, тебе не кажется, что нам ещё рано? Ты учиться хотела, у меня только появились спонсоры. Свадьба на носу. Куда мы ребенка впишем? Как будем воспитывать?

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — у Наташи бешено забилось сердце. Она снова начинала нервничать.

— У тебя же маленький ещё срок, может, пока не поздно, мы примем радикальное решение?

Он, что, предлагал ей сделать аборт?

— Миш, даже не думай произносить это вслух!

Да, она сама об этом думала не так давно, но потом поняла, что, раз так случилось, то она станет самой лучшей мамой для своего малыша. Она родит и воспитает, чего бы ей это не стоило, ведь это ее кровь и плоть.

— Почему, Наташ? Аборт — это не убийство, это…

— Просто заткнись! — влепила ему пощечину. — Я не буду делать аборт!

Слезинки скопились в уголках глаз, отчего Наташе пришлось проморгаться. Она и так не в восторге от вчерашнего посещения гинеколога, к которому ее записал Знаменский. У нее есть риск невынашивая беременности и самопроизвольного выкидыша, так как, оказывается, эта патология передается по наследству, а ее мама родила Наташу только с третьей беременности. Две другие закончились печально: одна на раннем сроке выкидышем, а другая — на сроке в 35 недель. И теперь Иволгина боялась, что это коснется и ее. Какой аборт? Чтобы она потом совсем не смогла родить?

— Ладно, — как будто делал одолжение Миша, — значит, будем воспитывать. Иди сюда, поцелую тебя.

— Да иди ты к черту, Миш! — встала из-за стола. — Я думала, ты меня любишь. Господи, на что я рассчитывала? Тебе ничего не интересно, кроме своих картин! Я сама рожу и воспитаю, а тебя даже в отцы не запишу, раз тебе так противен твой собственный ребенок!

Жестикулируя и попутно убирая со стола, Наташа говорила на повышенных тонах и старалась не плакать, но ее разыгравшийся гормональный фон не давал ей этого сделать. Слезы сами текли. Ей нельзя нервничать. Нельзя, а она не может. Как тут не нервничать? Убрав все тарелки, она стала умываться. Миша подошёл сзади и обнял ее.

— Убери руки! — сильно ударила его локтем в живот. — Не прикасайся ко мне!

— Не надо так, — он потер место удара, молча наблюдая за тем, как Наташа искала свою сумку.

— А как надо? Забыть все? Я уже забыла твои поцелуи с другими, — она делала глубокие вдохи, а затем выдохи, пытаясь привести свой пульс в норму. — Не ходи за мной! Сегодня ночуешь один.

Не дала даже возразить, покинула квартиру, захлопнув за собой дверь. Уже на улице дала волю эмоциям, расплакалась, сидя на скамейке в парке. Позвонила подружке, хотела попроситься на ночёвку, но та была не в городе. К маме она не пойдет. Уж лучше себе номер в хостеле снимет. Иволгина могла бы напроситься к Знаменскому, но не хотела его утруждать своим присутствием.

Только она о нем подумала, как ей пришло сообщение: «Ну как там разговор? Все нормально?».

Он сам спросил. Она ему позвонила и в слезах стала все рассказывать, и уже через минуту была прервана. Через десять сидела в машине Сергея, а ещё через десять в его гостиной пила ромашковый чай и чувствовала себя до ужаса неловко. Мужчина заботливо укрыл ее пледом, принес еду и даже предложил лечь спать в своей спальне, если она устала. Наташа и правда устала, но хотела поговорить с кем-то, а раз тут был только Сергей, она рассказала ему все, не упустив ни единой детали.

Знаменский тяжело вздохнул, покачав недовольно головой. Ну вот как такое можно своей любимой женщине сказать? Женщине, для которой ее ребенок, пусть ещё и не родившийся, — самое важное в жизни. Он сел рядом и вместо слов крепко обнял Наташу. Она опустила голову на его плечо.

— Прости меня, — прошептала, встретив непонимающий взгляд. — Жанна же тебе уже все сказала? У тебя будут проблемы из-за меня.

— Ой, тебя же не было сегодня. Я ее уволил, нечего шантажом заниматься. Я просто ей нравился, она приревновала, вот и вела себя так. Фотку, кстати, она показала главврачу, но Димка — нормальный мужик, ему пофиг на мои романтические отношения, главное, чтобы я людям помогал. Так что, — ласково огладил скулы девушки. — Все хорошо, проблем нет.

— А меня тогда не уволил, — усмехнулась Иволгина. — Видимо, я особенная.

— Я бы сказал, уникальная, — Сергей наслаждался минутами, когда Наташа позволяла ему быть с ней рядом. Касаться ее. — Как себя чувствуешь?

— Лучше, — закрыла глаза. — Живот больше не тянет. Василиса сказала, что если у меня будет часто тянуть живот, то надо ей обязательно сказать. Это плохо.

Знаменский прекрасно понимал все риски беременности Наташи, тем более, вчера, пока девушки не было на работе, сам проконсультировался с ее гинекологом. Василиса была молодым хорошим специалистом, он доверял ее мнению. Риск не выносить беременность — это не просто слова, это серьезная патология. Она не просто передается по наследству, она связана с различными факторами в организме женщины. У Наташи они обнаружились. Вчера пришли результаты ее анализов, у нее диагностировали резус-конфликт с ребенком. У Наташи отрицательный резус, а у будущего ребенка — положительный, что может вызывать внутриутробную гибель плода, невынашивание беременности, мертворождение и гемолитическую болезнь новорожденного.

Естественно, резус-конфликт можно ослабить и избежать всех последствий, для этого необходимо проводить в определенные сроки неспецифическую десенсибилизирующую терапию, включающую витамины, метаболические средства, препараты кальция и железа, антигистаминные средства, кислородотерапию. Только тогда риски потери беременности исчезают, однако и терапия не всегда спасает. Организм матери может просто не справиться с такой нагрузкой, но Сергей надеялся, что с Наташей такого не произойдет. По крайней мере, со своей стороны он сделает все, чтобы беременность и роды девушки прошли в отличном состоянии.

— Ну хорошо тогда, отдыхай, — сложно было держать себя в руках, когда хотелось близости. Целовать, обнимать, прижимать к себе, чего Сергей не мог себе позволить. — Как захочешь спать, скажи, я тебе в своей спальне постелю. А сам на диване лягу.

— Ты уходишь?

Наташа почувствовала, что Сергей немного отстранился. Так, словно хотел встать и уйти, а ей напротив очень было нужно, чтобы именно сейчас он был рядом. От него шла поддержка и уверенность, он буквально излучал мужество и тепло.

— Нет, хотел встать, чтобы убрать кружки и принести тебе фрукты. Мне не вставать? — он улыбнулся от того, что Наташа сильнее к нему прижалась.

— Не-а, посиди рядышком, пожалуйста. Не хочу фрукты, я хочу обнимашки. И мне очень грустно. Я пытаюсь не думать о произошедшем, сваливаю все на глупое стечение обстоятельств, но, к сожалению, как бы я не старалась, понимаю головой, что все это… Ну, это ужасно, правда. Я понимаю, что можно не хотеть детей, не быть к ним готовыми, но предлагать мне вот так сразу делать аборт… Это просто ненормально. Другие пары обсуждают это как-то, приходят к совместному решению, да, Господи, распадаются из-за разных интересов, но не рубят сплеча. Я не понимаю, что не так? Если он меня любит, то должен любить, что бы не произошло. Может, он просто меня не любит? Или у него есть другая? Я могла ведь не заметить с работой. Сергей… Серёж, объясни мне, почему вы мужчины так поступаете?

То, что она впервые назвала его не просто Сергеем, а Серёжей — уже звучало как услада для ушей. Его это радовало.

— Ты меня извини, но мужчиной может считаться тот человек мужского пола, который умеет брать на себя ответственность. Сделал дело — возьми ответственность, воспитай, поддержи свою будущую жену, иначе зачем тогда собирался жениться?

— Хочешь сказать, ты бы так не поступил? — взглядом, полным интереса, посмотрела на Знаменского, лицо которого выражало спокойствие.

— Никогда, — твердо сказал он. — Я был женат, Наташа. Я хотел детей, до сих пор хочу. У меня жена беременная была, мы собирались воспитывать этого ребенка, а потом выяснилось, что она мне изменяла, так и ребенок ещё не мой. Я бы воспитал и не своего, но она сделала все, чтобы я с ней развелся.

— Извини, — виновато опустила голову на мужское плечо. — Я не знала, что все так печально.

— Все в прошлом, надо жить настоящим. Надеюсь, на твой вопрос о том, как я бы поступил, ответ был исчерпывающий.

Наташа только кивнула. Вот он — настоящий мужчина, сидел рядом с ней, поддерживал, успокаивал, заботился. Не просто принял и обогрел, но ещё и сам приехал, проявил инициативу, поинтересовался ее состоянием, комфортом. И целовался ещё так восхитительно, что при малейшем воспоминании у нее внутри все переворачивалось. Хотелось попросить ещё, чтобы чувствовать себя той самой женщиной, ради которой и правда горы свернуть готовы, но ей было стыдно. Она не порвала с Мишей, просто обиделась. Какие поцелуи с другим мужчиной?

Однако Сергей словно бы прочитал ее мысли. Нежно огладил большим пальцем нос, верхнюю губу, нижнюю. Обвел скулы, брови. Медленно, мучительно медленно и до одури приятно. Наташа в удовольствии закрыла глаза и тихо, прямо как кошечка, замурлыкала. Знаменский довольно улыбнулся. Она таяла в его руках.

— Нравится? — шепотом спросил он.

— Если я скажу нет, ты ведь мне не поверишь, — также шепотом ответила она, продвинувшись чуть ближе. Вплотную к мужчине. — Могу ли я тебя попросить?

— Все, что твоей душе угодно.

— Поцелуй меня, как тогда. Чтобы внутри бабочки и перед глазами все поплыло. Чтобы я ощутила себя слабой женщиной, растаявшей в руках у мужественного и очень ответственного мужчины. Сможешь?

— Смогу, — помедлил он. — Но ты уверена, что хочешь, чтобы я так сделал? Я с удовольствием, потому что ты мне нравишься. Я бы даже сказал, что я постепенно в тебя влюбляюсь. Мне только в радость, вот только я не хочу, чтобы ты потом жалела. Ты без пяти минут замужняя беременная девушка, которая поссорилась со своим женихом и пришла ко мне за поддержкой. Пойми, я могу хоть сто раз поцеловать тебя так, как ты просишь, но пока ты не разберёшься со своими чувствами, с женихом — все это будет…

— Бессмысленно, — закончила Наташа. — Прости, ты прав. Я не могу тебя просить о таком. Не должна. Просто… Мне так хочется ласки, нежности, любви. Это, наверное, гормоны шалят.

Усмехнувшись, Знаменский посмотрел на то, как расстроилась Наташа. А, может, к черту все эти «должна? Он влюблен в нее, да, слукавил, он не начинал влюбляться, а уже влюблен. Она так жаждет сильного мужчину рядом. Кто он такой, чтобы отказывать прихоти беременной женщины?

— А, знаешь, пусть оно все к черту катится, — сильными руками резкими движениями пересадил Наташу к себе на колени, сильно её удивив. — Мы настоящим живём, плевать на последствия.

И поцеловал так, как она и просила. Выбив весь воздух из груди, взбудоражив всех бабочек, заставил ее плавиться в его умелых руках. Отвечать на поцелуй и теряться от того, насколько прекрасными были ощущения. У Наташи снесло крышу. Нежность, с которой Сергей ее целовал, прикасался к ней, напор, затуманенный взгляд. Ей казалось, что она впервые в жизни чувствует, как это это, когда тебя желают каждой клеточкой тела.

Руки сами потянулись к краю футболки Знаменского, быстро стянув ее. Пред ней предстала поджарая мужская грудь с той самой растительностью, которую она заметила ещё давно и которая всегда возбуждала ее в мужчинах. Сергей не сопротивлялся. Он давно ее хотел. Сложно осознавать, что, пожалуй, если все и случится, дальше ничего не будет. Вот только сейчас работал не мозг, а чувства и тело. Особенно та часть, что была ниже пояса, и что так предательски выдавала его возбуждение. А ведь он ещё даже не раздел Наташу…

Надо было это срочно исправлять. Перехватил инициативу в свои руки, уложив девушку на лопатки на диван. Снял очень красивое, но очень ненужное сейчас платье, опустившись дорожкой из поцелуев от шеи к животу. Наташа тихо застонала, подставляясь под поцелуи. Ладонями оглаживая плечи мужчины, она затаила дыхание, когда он зубами оттянул резинку трусов, в долю секунды оставив ее без нижней части белья. Замер, все ещё сомневаясь в правильности действий, но Наташа развеяла его сомнения, сама направив Сергея к точке своего желания.

Громкий стон, стоило только ему коснуться заветного бугорка кончиком языка. Зарывшись пальцами в волосах Сергея, Наташа позволила ему довести ее до пика, после утянув в страстный поцелуй. Раскрасневшись, Иволгина встала с дивана, уступив место Знаменскому. Он лег, а она расположилась сбоку, руками добравшись до пряжки ремня. Хотела спросить разрешения, взглянула на Сергея и увидела в глазах желание. Расправилась с ремнем, следом опустила боксеры, и кончиком языка обвела головку набухшего члена.

— Блядь, — выругался Сергей от удовольствия.

Ровно в тот момент, когда во входную дверь раздался звонок, Сергей громко простонал имя Наташи. Что это сейчас такое было? Ему понравилось.

— Не открывай, — попросила она, довольно улыбнувшись. Оральные ласки тоже отличный вид близости.

— Прости, — отдышавшись, оставил быстрый поцелуй на ее губах и указал, где ванная комната. — Вдруг что-то важное.

На ходу застегнул брюки и ремень. В дверь неистово звонили, словно пытались сломать его звонок. Он прокричал, что уже идёт. Кто там такой настойчивый? Открыл дверь, увидел среднего роста парня. Блондин. Тот был вне себя от злости.

— Где Наташа?! — он хотел было пройти внутрь, но Сергей не пустил. — Почему ты полураздет?

— И вам здравствуйте, — Знаменский закатил глаза. Где его манеры? — Вы кто? И зачем вам Наташа?

— Где моя невеста?!

Ах, вот почему Сергею показалось таким знакомым лицо этого парня. Это жених Наташи. Наташи, с которой они только что занимались оральным сексом. Как он вообще ее нашел? И что им теперь ему говорить?