Лекарство для души

— Серьезно, Серёг? Петтинг?

Негодовал Толя. Друзья сидели в кабинете Сергея Михайловича и обсуждали вчерашний вечер, за который второму мужчине было до сих пор стыдно. Он не должен был себя так вести, вообще не должен был приглашать Наташу никуда. Благо, сегодня у девушки выходной, и они не увидятся. У него будет день, чтобы все хорошенько обдумать.

— Да, я не знаю, как так вышло. Это все вино.

Оправдываться было глупо. Он хотел этого. Оставалось только сожалеть.

— Нет, знаешь, — настаивал Анатолий. — Она тебе понравилась, вот ты и решил попробовать, а вдруг прокатит. Серег, так не делают.

— Толь, я в курсе, что так не делается ничего. Да, облажался. Я не хотел, чтобы все зашло далеко, просто… мы выпили, у меня давно никого не было. Наташа показалась мне такой внимательной, красивой и заботливой, что я решил её поцеловать. Она сама привела меня к себе домой, мне показалось в тот момент, что это зелёный свет к действиям. Господи, — Сергей громко вздохнул. — Я чертов идиот. Она замуж скоро выходит, мы работаем вместе. На что я вообще рассчитывал?

Рука мужчины потянулась к ящику, в котором лежал алкоголь. Он не пил, не любил это, но сейчас почему-то сильно захотелось. Тимофеев забрал бутылку, недовольно покачав головой.

— Ты не работе, и это не поможет. Сам же знаешь, — спрятал алкоголь в своем халате. — У меня вопрос: если эта твоя Наташа выходит замуж, то какого хрена она позволила тебе ее целовать и не только?

Вопрос, который остался без ответа. Сергей и сам не знал, почему она не только не отшила его, но ещё и продолжила сама. Может, у нее все плохо в отношениях? Или и ей в голову алкоголь ударил?

Наташа сама не знала ответа на этот вопрос. Всю ночь плохо спала, размышляла о своем поведении, о случившемся. И о разговоре с Мишей после. Он был пьян, чего за ним никогда ранее не наблюдалось. На фоне слышались и женские, и мужские голоса. Ощущение, что он был с кем-то на тусовке. Разве так проходят курсы художников? Или они уже отмечают их окончание? Все было странно, был очень странный день. Но сегодня не лучше. Юля заболела, и Наташу попросили ее заменить сегодня. Ровно в тот день, когда ей не хотелось появляться на работе вообще.

Она целовалась со своим начальником. Пусть и не прямым, но с тем, от кого зависело ее будущее в профессии. Заявление об увольнении уже было положено на стол старшей медсестры, и она со спокойной душой делала утренний обход.

— Роман Павлович, вы сегодня отлично выглядите, — улыбнулась милому старику, которому недавно вырезали грыжу. — Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, милая, хорошо. А на вас почему-то лица нет, любовные дела? — хитро прищурился он.

— Можно и так сказать, — неоднозначно ответила Наташа, положив новые полотенца. — Через час вас отвезут на завтрак. Хорошего вам дня. Если что-то понадобится, вы знаете, где меня искать.

Она любила эту работу за возможность общаться с такими милыми людьми, как Роман Павлович. Как многие из пациентов тут. Ей было грустно осознавать, что придется отсюда уйти.

— В кабинет ко мне зайдите, — в коридоре ее остановил Знаменский, поймав за локоть. — Живо!

Он был зол. Таким она его ещё не видела. Аж от злости покраснел. И что она уже успела сделать не то за час работы? Вроде, все как и всегда.

У Знаменского в кабинете царил идеальный порядок. Белые шкафы, стол, кожаное кресло и диван, черные стулья. Несколько стеллажей, забитые строго черными папками, и парочка цветов на подоконнике. Бумажки, лежавшие на столе, и то были в идеальном порядке. У Наташи сложилось впечатление, что он тут совсем не работает. Ну нельзя в таком порядке держать кабинет, постоянно тут работая.

— Это что?! — протянул лист бумаги, встав рядом.

Наташа закатила глаза. Как что? Заявление об уходе с работы. Он читать не умел?

— Заявление на увольнение. Вы читать разучились? И почему его вообще вам отдали? — возмущалась Наташа.

Она хотела сделать все по-тихому. Уж точно без глаз и ушей Знаменского.

— Все документы проходят через меня, — мужчина устало сел в кресло. — У меня только один вопрос: зачем увольняться? Я так сильно вас обидел?

Ответа на этот вопрос у Иволгиной не нашлось. Ей просто было неловко рядом с ним. Вчерашняя картинка все всплывала в голове. И этот поцелуй, который снёс у нее крышу. Она бы повторила, если бы не скорая свадьба. И так слишком многое было сделано вчера, о чем теперь было даже стыдно думать. И как все это рассказать Мише?

— Давайте честно, мы оба не сможем работать, не думая о вчерашнем. Мне будет проще, если я уйду.

Она опустилась в один из стульев. Устала. Просто устала думать, не спать всю ночь, теперь ещё и пояснять свое желание уволиться.

— Вы могли поговорить со мной об этом.

— Нет, не могла, — Наташа нервно постукивала пальцами по столу. Сергей старался держать лицо. Ему не хотелось ее отпускать. — Я не хотела идти на работу. Если бы не Юля, которой нужно было заболеть именно сегодня, я бы пришла только через два дня. Мы вчера чуть не переспали. Не зазвони телефон, мы бы перешли эту грань. Ладно вы, вы одинокий мужчина, вам плевать, с кем спать. Я, черт возьми, замуж выйду скоро, а я позволила себе такое опрометчивое поведение. Как мне теперь в глаза своему жениху смотреть? А вам? Я не смогу так работать. Пожалуйста, подпишите заявление, и всем будет проще.

Опустив голову на стол, Наташа тяжело задышала. Ей стыдно. Так стыдно, что хочется спрятаться, как цапля в песок головой, и не вылезать оттуда ближайшие несколько дней.

— Идите работать, Наталья, — Знаменский порвал заявление на мелкие кусочки. — Уволить не сможем, в штате нужна медсестра. Не хотите работать в моем отделении — в вашем распоряжении вся больница. Найдете с кем поменяться — милости прошу, оформим перевод.

— Просто замечательно, спасибо! — Наташа встала со стула и злобно посмотрела на мужчину. — Это у вас такой изощрённый способ надо мной поиздеваться? Никто не захочет меняться.

— Тогда, к сожалению, пока не могу вам ничем помочь. Вернитесь на рабочее место, пожалуйста.

— Идите вы к черту со своим рабочим местом!

Девушка развернулась и быстрым шагом двинулась к двери, но оступилась и споткнулась об ножку стула, упав прямо на диван. Она громко выругалась, чем рассмешила мужчину.

— Вам смешно? — почти плача, спросила Иволгина.

— Немного, — Сергей подал руку Наташе. Чуть задумавшись, она приняла ее. — Успокоились?

— Нет, — глубоко вздохнула. — Скажите, вы ведь просто не хотите, чтобы я уходила?

Мужчина промолчал. Крепче сжал женскую ладошку, взглянув прямо в глаза. Такие у Наташи они были расстроенные. Секунда спокойствия девушки позволила Сергею рассмотреть ее внимательнее. Поникшая. Щеки красные. Видимо, ей было стыдно. Он понимал ее, самому было неловко.

— Я вас не держу, вы можете идти.

Наташа отдернула руку, как ошпаренная, и молча вышла из кабинета. Если он ее не может уволить, она сама уйдет. Ну и плевать, что будет увольнение по статье. Работать будет просто невыносимо.

***

Возвращение Мишы оказалось для Наташи ещё более болезненным, чем она себе это представляла. Мало того, что они не помирились с того дня, так ещё и поссорились сильнее. Миша нашел новых друзей, у которых была огромная компания, в основном состоящая из девушек, вешающихся на шею ее жениху. Наташа не была ревнивой, но когда твоему мужчине пишут сообщения и звонят какие-то женщины, называя его котиком, сложно реагировать молчанием или улыбкой. Она вспылила и высказала ему претензии, а он ей ответные, мол, его друзья видели ее с каким-то мужчиной в ресторане.

Они не разговаривали уже неделю. Жили под одной крышей, спали в одной кровати, но не говорили. Ещё и с работой не клеилось. Попытки уволиться сошли на нет, и Наташа решила, что будет лучше, если она скажет Знаменскому все, что о нем думает плохого, чтобы он от нее отстал. Он отстал, вот только перед этим Иволгина увидела, как лицо мужчины исказила самая ужасная гримаса грусти. Теперь они общались исключительно по рабочим вопросам, и то — Знаменский попросил приносить ему в кабинет письменные отчёты, чтобы максимально сократить их общение.

Сегодня они дежурили вдвоем. Сергей не хотел оставаться, но пришлось, так как он не доделал кое-какие документы и теперь ему придется всю ночь сидеть с ними в кабинете, зато не будет видеть Наташу, у которой сегодня все не клеилось. С самого утра все пошло не так. Разбила свой любимый сервиз, уронила телефон в метро так, что задняя крышка раскололась на мелкие частички, ещё и дежурила с тем, кто ее избегал. Ничего не получалось, совсем ничего. Даже книги из рук валились.

Миша на звонки не отвечал. Снова. Даже не писал ей. Вместо постепенного сближения они ещё больше отдалялись друг от друга, и этот факт расстраивал Наташу. Она сама отчасти виновата в случившемся, поскольку позволила себе в отсутствие Миши заниматься петтингом с другим. А вот чем занимался в свое отсутствие сам Миша — Наташа даже не представляла. Они так и не поговорили с тех пор.

На нее нахлынуло. Все свалилось так не вовремя. Эмоции внутри разрывали. Отсутствие эмоциональной близости с Мишей, невозможность уволиться с работы, полное прекращение общения с Сергеем Михайловичем, осложняющее их рабочие отношения. И тот поцелуй, который все ещё крутился в ее голове. Иволгина запуталась во всем, а распутаться не было сил.

Сидя за стойкой дежурной медсестры, она листала их с Мишей фотографии. Ее отвлекло сообщение в телеграм. Одна из старых знакомых прислала видео, а следом задала вопрос: «Натах, это случайно не твой Миша?». Наташа посмотрела видео. Ее Миша целовался с двумя девицами в ночном клубе, пока она работала. Ее Миша засовывал деньги в стринги работниц, и ее Миша развлекался так, как его душа желала, дома делая вид, что обижен на весь мир. Пока она пыталась найти к нему подход и помириться. Может, этим он занимался и в своей командировке?

Эмоции сдержать не удалось. Наташа разрыдалась, швырнув уже и так хорошенько сломанный мобильник об кафель, чем привлекла внимание Знаменского, как раз идущего наливать себе кофе. Мужчина бросил удивленный взгляд в сторону стойки дежурной медсестры, но Наташу не увидел. Услышал только всхлипы. Чего это с ней? Оставил стакан у кофемашины и тихо прошел внутрь, обнаружив сидящую на полу Иволгину.

Покачал головой. Сидела и плакала. И вот что ее довело до такого состояния? Устала? Он тихо сел рядом.

— Вы устали? — спросил он, дождавшись, когда Наташа заметит его присутствие и чуть успокоится.

— Нет, — она стёрла слезы рукавом униформы и быстро встала с пола. — Извините, я не знала, что вы тут. Я думала, вы у себя в кабинете.

Начала собирать осколки и оставшиеся детали от телефона. Минус телефон. Плюс затраты. Зарплата ещё не скоро, просить у мамы не будет. Придется временно купить себе кнопочный или попросить у какой-нибудь подружки старый.

— Что у вас произошло? — мужчина тоже поднялся с пола, захватив несколько деталей, что лежали рядом с ним. — Телефон зачем разбили?

— Все в порядке, просто перенервничала. Я сейчас все уберу, вы можете наливать свой кофе и идти. Я вас не принуждаю тут сидеть.

Юркнула в коморку и вытащила веник с совком, начав подметать. Сергей остановил девушку, осторожно взяв за локоть. Развернул к себе лицом, подушечками пальцев стёр несколько слезинок с покрасневших щек. Наташа прикрыла глаза и снова расплакалась, уткнувшись носом в грудь мужчины. Знаменский опешил, но не растерялся. Прижал девушку к себе крепче, погладил по голове, плечам. Постепенно она успокоилась, перестав содрогаться и всхлипывать. Сергей налил ей кофе и отправил умыться, и лишь тогда пригласил ее к себе в кабинет.

— Рассказывайте, — они расположились на диване.

— Нечего рассказывать, если честно. Одно наложилось на другое, ещё и знакомая прислала видео, где мой Миша с двумя девицами целуется. И не только… знаю, я сама не ангел, согрешила. Но мне стыдно за это. И я хотела ему признаться, если бы мы могли поговорить, вот только мы не говорим уже неделю. Как незнакомцы. Понимаешь? Ой, понимаете.

Иволгина сделала большой глоток кофе, опустившись на спинку дивана. Хорошо и мягко, а она так устала.

— М-да, ситуация, конечно, — Сергей тоже опустился на спинку. — Вы любите его? Своего жениха?

— Миша всегда был рядом, когда я так нуждалась в нем. Мы вместе пять лет, я привыкла к нему. К его голосу, присутствию, прикосновениям. Можно ли это назвать любовью? Я не знаю, — с прикрытыми глазами Наташа делилась тем, о чем ни с кем давно не разговаривала. — Все сложно. Оба виноваты, можно бы и забыть этот поступок, но меня смущает наше с ним молчание.

— А до Миши у вас были серьезные отношения?

— Были, — помолчав, продолжила Наташа. — Хотя лучше бы не было. Три года с моим первым молодым человеком, который изменил мне и через месяц после расставания женился. Не везёт мне в любви. Ладно, извините, что вообще все это вам говорю. Спасибо за кофе и за то, что успокоили. Пора работать, иначе на новый телефон буду зарабатывать ещё долго.

— Получается, вы сейчас совсем без связи?

Наташа кивнула, встав с дивана. Сергей остановил ее жестом и попросил подождать. Он что-то активно искал в ящиках стола и, когда нашел, то протянул девушке.

— Возьмите, — в ладонях Иволгиной оказался старенький, но в отличном состоянии, смартфон. — Это мой старый, ему год. Думал, что потерял, купил новый, а я тупо оставил его на работе. В общем, пользуйтесь, на первое время, как вариант, думаю, пойдет. Зарядка нужна или от вашего старого подойдёт?

— Я не могу принять от вас такие вещи, — она положила телефон на стол.

— Возьмите, считайте, что это подарок, а от подарков не отказываются. Я же не новый вам купил, — вложил телефон обратно в руки девушки. — И пообещайте мне больше не впадать в такие истерики. Улыбка вам больше идёт. Особенно смущенная. Вы красивая и умная девушка, Наташа, у вас все образуется.

Вместо слов благодарности Иволгина крепко обняла Знаменского. Он умел поддержать и подобрать нужные слова, да и не было ей уже так неловко, как несколько дней назад. Напротив — сейчас ей хотелось этих объятий. Сергей это понял, поэтому прижал ее к себе сильнее. Сильная девушка Наташа раскрывалась в его глазах иначе: она могла быть мягкой, ранимой, нежной и очень трепетной. Такая она ему нравилась ещё больше, чем сильная. Такую ему хотелось защищать и быть ее опорой.

Может, стоило попробовать? Ему показалось, что да, именно поэтому, уходя с утра с дежурства, он оставил на шкафчике Наташи букет пионов, в который вложил записку: «Доброе утро. Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя лучше». Сделал все незаметно, чтобы ни в коем случае не попасться на глаза кому-либо из сотрудников отделения, а то тогда он потеряет свой авторитет. Сам ведь против романтических отношений на работе, а тут, кажется, немного влип во что-то такое, что даже ещё неизвестно чем кончится.