Глава сто двадцать девятая
Тьма. Вокруг одна сплошная тьма. Холодная, мрачная... тихая. И в этой тьме появилась вспышка: резкая, совсем короткая, но такая яркая, что, увидев её глазами, точно бы ослепила — любого, абсолютно. За вспышкой стали появляться разные картинки, причём совсем странные: на них были и знакомы люди, и всякие незнакомцы. Действия тоже непонятны, как и чувства: веселье, радость, любовь... Откуда столько тёплых и приятных воспоминаний? А воспоминания ли это? Если нет — тогда что?
Сколько любви в этих пронзительно чёрных глазах. Сколько любви и обожания в его голосе, когда он произносит это ласковое, достойное только одного человека прозвище «Малыш». И сколько боли он же причинил. Сколько навёл страха, оставив в одиночестве...
Однако в этих картинках всё равно много тёплых чувств, исходящих от других людей — совсем разных, но таких добрых и... родных. Откуда они — эти чувства? Их никогда не было. Да и не могло быть — такова жизнь. Противоречиво...
Что это? Знакомые белые стены, потолок, знакомые коридоры... знакомые и любимые алые глаза, устремлённые со страхом на входные двери столовой. Крик. Душераздирающий, наполненный болью, отчаянием, обидой. Отец? Неужто... Быть такого не может.
Всё не так. Нет. Всё не так... Откуда эти картинки? Откуда эти голоса, чувства, люди? Что они забыли тут, в голове бедной, маленькой, такой беззащитной девочки?.. Зачем причиняют ещё больше боли? Приносят ещё больше страха? И без того отец измывается над ней, как хочет, и не дарит того детства, которого заслуживает каждый ребёнок.
А отец ли?.. Картинки в голове говорят обратное...
Девочка резко села. Дрожь тут же большими шажками прошла по всему телу. В горле стоял крик, желающий вырваться наружу. Из золотых глаз стекали слёзы — горючими, большими каплями. Она оглянулась: в палате никого не было. Стояла кромешная тьма, оберегаемая тишиной. И эту самую тишину нарушила девочка, издав протяжный, болезненный крик, словно она была не девочкой, а раненным, умирающим животным...
В палату тут же ворвался мужчина с такой же копной волос, как и у девочки. Он подбежал к ней и обнял, взяв на руки — это своё маленькое беззащитное Солнышко. Он начал гладить её по спине, шептать успокаивающие слова. Его тёплый приятный голос действовал. Но лишь до тех пор, пока картинки, связанные с этим человеком, не появились в голове вновь.
— Ты... кто ты?.. — кричала девочка, стараясь вырваться из объятий мужчины.
Её голос дрожал, рыдания лились из её уст, а в глазах горели обида и непонимание происходящего.
— Тише, тише, Солнышко! Это я, Док. Слышишь?! — он сдерживал её изо всех сил, пытаясь успокоить.
— ВРЁШЬ! ВРЁШЬ! ТЫ ВСЁ ВРЁШЬ! — кричала она, напрягая свои горловые связки ещё сильнее.
В палату вбежал её старший брат, но тут же застыл, не зная, что делать. Док стоял около койки и, почти не шевелясь, смотрел в золотые, наполненные страхом глаза.
— Солнышко... что ты такое говоришь? Посмотри на меня! Это ведь я, Док...
— Врёшь... — её губы дрожали, слёзы лились, не переставая. — Ты не Док... Ты не можешь быть мне Доком...
— О чём ты, Солнышко?..
— Ты... ты ведь мой отец... настоящий... да?!
— Что?.. — мужчина опешил.
Конечно, он был её настоящим отцом. Ему ли не знать? Да и остальные взрослые знали: и Садаэки, что являлся «отцом» девочки, и Нагато, их общий друг. Только вот дети этого не знали. Поэтому мальчик, широко раскрыв от шока глаза, стал переводить взгляд с девочки на мужчину и обратно.
— О чём она, Док?.. — осторожно спросил мальчик, сглатывая появившийся в горле ком.
— Солнышко, — его голос немного окреп, — для начала давай успокоимся. Эмоциями и такими криками делу не поможешь. Ты же ведь знаешь?
— Молчи... молчи! МОЛЧИ!!! — девочка схватилась за волосы и снова издала крик.
Новые картинки появлялись с огромной скоростью, смешиваясь с теми воспоминаниями, что она уже знала, что она пережила сама за все свои одиннадцать лет. Голова разрывалась от боли, не успевая перерабатывать всю получаемую информацию.
— Солнышко...
— Вы все... все врали... Все знали и врали... Все знали и врали...
— Послушай, я всё могу объяснить! — Док сделал несколько уверенных шагов, протягивая девочке руки. — Просто успокойся и выслушай, пожал...
Но договорить он не успел. Девочка сорвалась с места. Она была похожа на испуганного маленького зверька, которого нужно было прикормить и приласкать. Но правда, что появилась в её голове, была сильнее и страшнее любой «прикормки» и ласки.
Девочка пробежала мимо Дока. Мужчина быстро среагировал и выбежал вслед за ней из палаты. В коридоре он заметил знакомое лицо — Сано Синитиро, парня, что уже как год был личным механиком спецотряда «Истребители», которым заправляла девочка.
— Синитиро, лови её! — выкрикнул Док.
Девочка бежала вперёд, совсем не замечая удивлённых и обеспокоенных взглядом в свою сторону (а всё потому, что Сано пришёл не один, а с двумя мальчиками примерно возраста девочки). Она попыталась увернуться от рук парня, но у неё это не вышло: со второй попытки, но Сано смог её поймать и прижать к себе спиной, сдерживая, при этом совсем не обращая внимания на удары маленькими, но очень сильными ножками.
— Эй-эй-эй! Ками! Ками, спокойнее! — вторил ей Сано.
— Пусти! ПУСТИ МЕНЯ! Не хочу здесь находиться! — из её глаз с новой силой потекли слёзы. — Здесь одно враньё! Здесь одни лгуны! Все здесь мне врали!
— Я не понимаю, о чём ты говоришь! Пожалуйста, успокойся...
В этот момент подошёл мужчина и встал перед ними.
— Солнышко, возьми себя в руки...
— ЗАМОЛЧИ, ЛЖЕЦ! ГЛАВНЫЙ ЛЖЕЦ!
— Да что тут происходит, Док?! — не выдержал Сано.
— Я сам до конца не понимаю, — он вздохнул, руки его дрожали. — Ты лучше объясни, что они тут делают? И кто второй? — мужчина кивнул на стоящих рядом детей, что не отводили взгляды от происходящего.
— Второй друг Майки. Они помчали сюда, я за ними. Успел догнать вот только-только, а тут и Ками выскочила...
Когда Сано произнёс это знакомое «Майки», девочка перевела злой и обиженный взгляд на мальчиков. Она не стала задерживать его на блондине, встретив до боли знакомые голубые глаза героя. Да, именно героя. Непонятно почему, но девочка знала, что вот этот вот мальчик с чёрной непослушной копной волос, с ясно голубыми глазами — самый настоящий герой. Она успокоилась: перестала кричать и дёргаться, устремив всё своё внимание на героя.
Док и Сано переглянулись, ещё больше перестав понимать происходящую ситуацию.
— Ты... — подала голос девочка: он сопровождался истерической хрипотцой. — Ты... Плаксивый... герой?
Этот мальчик — Ханагаки Такемити — вздрогнул, не ожидав услышать именно такое своё прозвище. Да и из-за всей ситуации, в которую они попали, мальчик успел даже позабыть, зачем, в принципе, они прибежали сюда с Сано-младшим — блондином, что стоял рядом. Но тут же, встретившись со взглядом золотых глаз, всё вспомнил.
— А... да! Это... я...
Сано Мандзиро переводил взгляд с друга на девочку, не понимая одного: почему она смотрела только на Ханагаки, словно его, того самого «Домовёнка», прозвище которое так много раз проявлялось в тех странных картинках в голове у девочки, здесь и не было.
— Ты его знаешь? — поинтересовался Сано-старший.
— Кажется...
— Кажется? — переспросил мужчина.
— Молчи...
— Если я тебя отпущу, ты не побежишь? — спросил парень.
— Нет...
— Точно?
— Точно...
— Хорошо.
Кивнув, Сано-старший осторожно опустил девочку на пол, поставив её на ноги, и с вопросом посмотрел в алые глаза мужчины. Тот только покачал головой, явно давая понять, что сейчас совсем не время и уж тем более не место для этого разговора.
— Ты можешь... — начала девочка так, но потом запнулась, закусила нижнюю губу и задумалась, после чего протянула правую руку, что была по локоть в бинтах. — Касуми... э-э... Просто Касуми.
— А... да... — мальчик осторожно пожал её ладошку, словно боялся, что приложи он чуть силы, то точно сломает эти хрупкие пальчика. — Такемити... Ханагаки Такемити.
— Значит... всё-таки Такемити... — прошептала она.
— Всё-таки? — удивился тот.
— А я? — тут же спросил блондин, указывая на себя. — Меня ты пом... знаешь?
Девочка перевела взгляд на пронзительные чёрные глаза мальчика. Она вздрогнула, вспомнив, как они смотрели на неё из тех появившихся картинок. Вспомнила его голос. Его «Малыш». Вспомнила, как он причинил ей боль... и испугалась.
— Да... — тихо ответила девочка.
— Правда?! — он просиял, делая шаг навстречу ей.
— Не подходи! — она сделала несколько шагов назад, прячась за ноги Сано-старшего, чем удивила всех, особенно самого парня.
Мальчик опешил, но подходить больше не стал. И свет в глазах его тоже погас. На удивление, Сано-младший догадывался, почему у неё возникла именно такая реакция на его действие.
— Док, что с ней?.. — парень положил ладонь на иссиня-чёрную макушку и слегка её потрепал.
— Она нестабильна, — пояснил мужчина. — Вчера была тренировка... сам понимаешь. Плюс «лекарство», — при его упоминании мальчики вздрогнули, чем удивили взрослых ещё сильнее. — Она спала, потом резко проснулась... дальше то, что ты видел, — он вздохнул и сел на корточки. — Солнышко. Пожалуйста, посмотри на меня...
Девочка сжала низу футболки парня, но всё же перевела взгляд на алые глаза.
— Ты назвала меня лжецом? И знаешь, ты права. Я лжец. И я лгал тебе все эти одиннадцать лет. Но... — мужчина вновь вздохнул, на этот раз с неприятной дрожью в горле. — Я всё тебе расскажу. Обещаю. И ты поговоришь с... Такемити? Так ведь тебя зовут?
— Да...
— И ты поговоришь с Такемити. Только для начала давай вернёмся в палату? Тебе нужно успокоиться... Мы все вместе выпьем крепкого чая и поговорим. Тем более... Мамору остался один в палате. Думаю, он всё ещё не может прийти в себя...
Док не успел договорить всего, что хотел сказать, как девочка уже рванула с места в направлении палаты. Забежав туда, она увидела мальчика, что поправлял койку, которую его сестра успела сбить во время истерики.
— Я... — начал он как-то не уверенно. — Я подумал, что, когда ты вернёшься, захочешь лечь... Вот и...
Девочка вместо ответа подошла к нему и обняла брата так крепко, как она могла. Мальчик тепло улыбнулся и обнял сестрёнку в ответ, уткнувшись носом в её макушку — рост позволял.
— Прости... что снова... заставила беспокоиться... — из её глаз вновь потекли слёзы, но уже маленькие и редкие.
Мамору посмеялся, ничего не ответив. Этого было достаточно, чтобы девочка всё поняла: он не в обиде и извиняться было не за что. Однако слёзы лились, не переставая. Казалось, она сегодня только и делает, что плачет...
В палату вошли четверо: те самые, которых девочка оставила в коридоре.
— Я сделаю всем чай, — сказал парень. — Док, не напрягайся. Мальчики, садитесь на диван. Хотя я не уверен, стоит ли вам слышать то, что будет тут обсуждаться...
— Надо... — тихо сказала девочка.
— Раз надо, то пускай, — Сано улыбнулся и подошёл к столу, где стояло всё для чая.
— И Хакера... Надо позвать ещё Хакера...
— Хорошо, — мужчина тут же достал телефон. — Как только Хакер прибудет, начнём разговор, — он вздохнул. — Синитиро, налей ещё и на него, пожалуйста.
— Конечно-конечно, — спокойно сказал парень, занимаясь разливкой.
Девочка кивнула, после чего, оставив объятия брата, залезла на свою койку и завернулась в одеяло, словно в кокон, оставив открытым только заплаканное лицо. Ей было страшно — и это факт. Причём в первый раз. Она ещё никогда так не боялась любого действия людей, что её окружали. Особенно тех, кто был с ней с самого её рождения и оберегал, как зеницу ока. А ещё того, кто в тех самых картинках бросил её, разбил ей сердце и... убил. Именно действия этих двоих Касуми боялась больше всего, и ничего поделать с этим не могла. Пока что.