10.
Цзинь Гуаньяо уже был в отчаянии. План не действовал. А все из-за вмешательства главы Цзян и внезапной перемены настроения Лань Сиченя. С чего тот так сильно стал благосклонен к Цзян Ваньиню? Нет, конечно, Лань и до этого отличался черезмерной добротой, но и также он был сдержан. А потому Цзян Чена лишний раз он старался не трогать. Сам ведь говорил, что глава Цзян не нуждается в его или в обществе кого-либо другого. Саньду Шэншоу всегда старался держаться в стороне. Конечно, его такое поведение было связано с Вэй Усянем. После него глава Цзян никого к себе не подпускал. Но почему-то сейчас все поменялось, и Цзян Чен слишком хорошо сдружился с Не Миндзюэ и Лань Сиченем.
Эта внезапная дружба слишком ему мешала. Не Миндзюэ стал более сдержанным и все же стоило ему увидеть его, как тот сразу вспоминал о Сюэ Яне. Если бы не этот факт, Цзинь Гуаньяо бы и закрыл глаза на вспыльчивость брата Не, но тот слишком сильно вмешивался в его план. Зная Не Миндзюэ, он скоро заявится в Ланьлин, требовать справидливости, а может и чтобы лично ему выдали Сюэ Яна на казнь. Да во только в ордене его уже давно нет. Цзинь Гуаньяо давно об этом позаботился. Осталось убрать всего две пешки, что дальше мешают ему вести игру. Если же с отцом дела обстояли гораздо проще, то Не Миндзюэ становился все более недоступным.
Мысли настолько погрузили Цзинь Гуаньяо в пучину задумчивости, что голова начала идти кругом. Становилось душно, грудь сжимало в тиски от непонятной паники. Цзинь судорожно вдохнул воздух, неровным шагом покидая душное помещения и оказываясь на улице. Привел его в себя сильный удар в плечо.
— П-прошу прощения, господин! — Сначала Цзинь Гуаняо услышал звонкий взволнованный голос, но никого возле себя не заметил. — Я так невнимателен! Простите!
Цзинь Гуаньяо опустил глаза на землю. По траве ползал и собирал разного вида флакончики средних лед мужчина с заостренной бородкой.
все эти скляночки он собирал трясущимися руками в корзинку. Одна откатилась к ботинку Цзинь Гуаньяо.
— Ничего страшного. Вы не поранились? — Он поднял флакон, протягивая его мужчине.
— О-осторожно, господин, это вещество очень опасно! — Мужчина бросился к парню, выхватывая из его рук склянку и осматривая на нличие повреждений.
— Что это? И кто вы? — Цзинь Гуаньяо прищурился, с интересом рассматривая флакончик в чужих руках.
— Я обычный травник, до лекаря немного еще не дотягиваю. Я здесь по просьбе Мадам Цзинь, у госпожи слишком часто болит голова… — Стушевался мужчина, сжимая флакочик в руках так сильно, что тот натужно затрещал. — А это очень опасный порошок, один единственный его вдох и искажение ци вам обеспечено.
— Травник? — Он задумчиво промычал, раздумывая. Не шарлотан ли тот обычный? Да и зачем мадам Цзинь травник, когда орден полнится высококлассными лекарями? Но все подозрения сразу улетучелиь, когда он услышал последние слова, и уставился на флакончик в чужих руках.
— Зачем вы носите с собой такую опасную вещь? — Цзинь Гуаньяо просто не мог поверить в свою удачу. Скорее согласился бы с тем вариантом, что против него строят заговор. Еще с юного возраста он понял, что ничего просто так не случается. За этим всегда кто-то стоит. Тогда-то Мэн Яо и решил, что этим «кто-то» станет именно он.
— Понимаете, у меня есть одно необычное увлечение. — Мужчина начал вертеть флакончик в руках, словно дразня чужой взор. — Я коллекционирую яды. От самых опасных, до почти безобидных. Этот экзэмпляр я приобрел совсем недавно.
— Вот как… — Цзинь Гуанья оторвал взгляд от чужих рук, растягивая уголки своих губ в дежурной улыбке.- Что ж, желаю вам успеха в вашем деле. К сожалению, говорить дольше с вами не могу, сами понимаете, дела не ждут.
— Да-да, конечно. Не смею вас больше задерживать, господин. — Травник несколько раз неуклюже поклонился, поспешно удаляясь.
А Цзинь Гуаньяо продолжал смотреть мужчине вслед. Улыбка становилась все шире, а глаза приобрели блеск азарта. Кажется, на этот вечер он придумал Су Шэ занятие.
****
Лань Сичень в последнее время был сам не свой. Ходил, по Гусу, словно призрак, погруженный в свои не самые прекрасные мысли. В груди было неспокойно. И чем больше он погружался в себя, тем больше походил на своего брата. Молчаливый, с нечитаемым выражением лица. И если бы все не знали, что Второй Нефрит лечит свои раны в ханьши, то подумали, что это он.
Адепты при виде такого главы ордена немного тушевались, не сразу осознавая кто перед ними. Слишком резкая перемена произошла в самом Лань Сичене. Многоуважаемый Лань Цижэнь тоже обратил на это внимание. Но, в силу своего сдержанного характера, решил не лезть в душу племянника. А сам Сичень не стремился разговаривать.
Единственное, он стал еще чаще посещать Лань Чжаня, ухаживая за его ранами. Ванцзи тоже заметил перемену в брате. Обычно постоянно рассказываший о делах ордена, состоянии малыша А-Юаня, Лань Хуань теперь молчал. Подолгу сидел с ним в звенящей тишине и смотрел в одну точку.
Что же стало пичиной таких резких перемен? Ответ знал только сам Сичень. Последняя их встреча в Цинхэ Не была тому виной. Катализатором послужил не самый приятный разговор с Цзинь Гуаньяо, а после… Ссора с Цзян Ваньинем? Ланю тяжело было называть это ссорой, поскольку она слишком отличалась от всех остальных. Лань Сичень еще никогда не видел обращенный в его сторону разочарованный взгляд серых глаз.
Между ними часто возникало недопонимание. Цзян Чен повышал голос, да и сам Лань бывало срывался, но Ваньинь еще никогда на него так не смотрел. О последней их встрече Лань Сичень и думал все свое свободное время. Он каждый раз невольно мыслями погружался в тот день.
Первы Нефрит в этот раз прибыл в Цинхэ Не раньше, чем расчитывал. У Не Миндзюэ все еще были дела поэтому адепты проводили в хорошо знакомую беседку. Глава Лань неспеша разложил гуцинь, огладил тонкие струны. Он ждал этой встречи. После нее на душе становилось спокойнее. Конечно надеялся на то, что эти встречи все изменят. Не Миндзюэ останется жив. И той трагедии в храме Гуаньинь не случится.
В таких рздумьях Сичень плавно поднялся на ноги, проходя в сад. Он не запоминал пейзажи вокруг себя. Не любовался красотой деревьев и не наслаждался чистотой ясного неба. Но Лань Сичень перед собой отчетливо увидел невысокую фигуру в золотом. Цзинь Гуаньяо привычно ему тепло улыбался, дожидаясь, когда к нему подойдут. Но Ланю очень хотелось развернуться и уйти обратно в беседку. Избегание — не самый лучший способ избавиться от проблем, он это прекрасно понимал. И все же был не готов вновь созерцать это лицо, слушать его сладкие речи и верить им безоговорочно.
— Брат Лань, приветствую тебя! — Цзинь Гуаньяо совершил вежливый поклон.
— Здраствуй, А-Яо. — Как прежде говорить было Лань Сиченю очень сложно, видимо, поэтому его голос заметно дрогнул. — Ты пришел послушать игру?
— Да. — Молодой человек поровнялся с Лань Сиченем, состроив неловкое выражение лица. — Еще хотел увидеться с тобой. В последнее время мы видимся очень редко. Понимаю, дела в ордене.
— Ты прав, А-Яо, сишком много дел. — Солгал мужчина, почувствовав укол совести. Он вновь нарушил правило. Некудышный из него глава ордена.
— И все же позволь мне наглость попросить тебя уделить мне немного своего дорогого времени. А то я уже начинаю думать, что ты намеренно отдаляешься от меня. Эта мысль так печалит. — Словно невзначай подметил Цзинь Гуаньяо. Тут по его плану Лань Сичень должен был почувствовать себя виноватым и начать неловко извиняться, но он продолжал молчать, лишь смотря на него с совершенно нечитаемым выражением лица. — Брат Лань?
— Лань Сичень, Цзинь Гуаньяо, вот вы где. — Цзинь так и не услышал ничего в ответ от Ланя. Их прервал Не Миндзюэ.
Потом прибыл и глава ордена Цзян. Как всегда легкое раздражение шло за ним по пятам. Он осмотрел суровым быстрым взглядом на Цзинь Гуаньяо, будто брата Не ему не хватало, после полностью переключая все свое внимание на Лань Сиченя. Они долго смотрели друг на друга, словно вели никому неслышимый разговор.
А сам Лань был безумно рад видеть их. Губы растянулись в улыбке, а движениям вернулась прежняя легкость. Он почувствовал, как между ним и Цзян Ваньинем дрогнула связь. В груди разлилось приятное тепло. Сиченю даже на мгновение показалось, что он услышал чужое ворчание.
Играть он начал с легким сердцем. Да, он не хотел, чтобы этот разговр с Цзинь Гуаньяо произошел. Да, он ничего ему не ответил, но это не означало, что Сичень ничего не почувствовал. В ту минуту его окутала просто буря эмоций. И это продолжит его гложить, просто когда он смотрел в глубокие серые глаза главы ордена Цзян, все тревоги куда-то ушли. Может ему стоит с ним поговорить? У Цзян Чена была одна невероятная способность приводить его в чувства.
Но, к сожалению, эта встреча прошла более скомкана. Все же между Цзинь Гуаньяо и Не Миндзюэ чувствовалось напряжение. А притихший Лань Сичень даже и не пытался разрядить накалившуюся атмосферу. А когдя Цзян Чен решил покинуть их общество, то и вовсе присоединился к нему. Точнее Лань поспешно, даже небрежно начал собирать свой гуцинь, но Ваньинь его тактично подождал и даже помог с инструментом.
Цзян Чену казалось, что ему обрывают воздух. Точнее так казалось Лань Сиченю, а он просто чувствовал отголоски. Пока они копошились, Не Миндзюэ покинул их первым. Мужчина был слегка раздражен. Уголки его бровей подрагивали, а губы сжались в тонкую нить. Главе Цзян это показалось очень странным. Ведь они только что слушали песнь, что даровала покой сердцу на долгие четыре дня.
Они вновь остались втроем. Снова и снова они сталкивались лицом к лицу с Цзинь Гуаньяо. Как будто судьба пытается проверить прочность нервов Лань Сиченя, и продолжала их сводить, пока те просто не лопнут. Да вот только никакого диалога не последовало. Но беседку они покидали под пристальным взглядом Цзинь Гуаньяо.
Со стороны теперь казалось, что они всего лишь неспешно прогуливались, наслаждаясь природой и слушая пение птиц. Тишина со звенящей превратилась в спокойную, даже желанную. Но неловкость между ними все равно оставалась. И тем не менее, Лань Сиченю очень хотелось поговорить с Цзян Ченом, единственным, кто смог бы его понять. Правда, решиться на это все еще не мог. В итоге, Цзян Ваньинь взял инициативу на себя:
— Я же вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. — Голос был как всегда твердый, вселяющий уверенность.
— Я прибыл раньше обычного… — Лань с тяжёлым вздохом остановился, развернувшись к Цзян Чену всем корпусом. Взгляд его вновь помрачнел, а голос с каждым словом становился всё более отрешенным. — Решил прогуляться и наткнулся на Цзинь Гуаньяо. — На имени он вновь сделал заминку и, что несвойственно ему самому, начал комкать рукав своих одежд. Сам Цзян не торопил, хоть и поначалу подгонял Лань Сиченя начать диалог. — Он почувствовал моё изменившеесе отношение к нему, невозможно было не заметить.
— Навряд ли тебя Цзинь Гуаньяо упрекнул этим. — Цзян Чен покачал головой, слегка хмуря брови.
— Нет, но Цзинь Гуаньяо умеет надавить так, что чувство вины невольно окутывает тебя. — Лань отвёл взгляд, плечи заметно поникли.
— Хочешь сказать, что ты чувствуешь себя виноватым перед ним? — Цзян недовольно поджал губы, прожигая чужой висок взглядом. — Сичень, приди в себя. Эта сволочь не мало бед принесла.
— Цзян Ваньинь, вы слишком грубы. Он ещё ничего не сделал… — Голос Ланя стал твёрже, что даже не отдавал себе отчета перед кем пытается отстоять честь Цзинь Гуаньяо. Он знал, что Цзян Чен был от части прав. Но сердце начинало протестующе биться, ведь все еще была надежда.
— Сичень, ты хоть понимаешь, что сейчас несешь? — Брови Цзян Чена метнулись к переносице, а руки сжались в кулаки до побелевших костяшек. — Поражаюсь твоей памяти, что не помнит зла.
— Это не так, просто…
— Просто ты решил дать шанс тому, кто больше не имеет на это право! — Цзян схватил Лань Сиченя за плечо, хорошенько так встряхнув, пытаясь таким образом вставить мозги тому на место.
— Но еще ничего не случилось. — Лань пытался оправдаться, но не отступил от напора Цзян Чена.
— Ты слишком уверен в святости этого человека. — Мужчина скривился, понимая, что Сиченя уже не переубедить. — Как не крути, но ты вновь пожалеешь.
И стремительно ушел, больше не желая продолжать эту бессмысленную болтовню.
В итоге они тогда ни к чему и не пришли. Сичень уже начинал сходить с ума от грызущих его сомнений. Он чувствовал в районе груди едва ощутимое тепло от их связи, но отлика не слышал. Словно Цзян Ваньинь намеренно пытался от него скрыться. Хотя как такое возможно? Ни он, ни сам Лань Сичень не умели этим пользоваться. А раньше Лань даже не обращал на это внимание.
Слишком измученный своими мыслями Лань Сиень решил навестить брата Не. Ему нужно было с кем-то поговорить. У Не Миндзюэ всегда получалось хорошо привести его в чувства. Если он прибудет чуть раньше назначенной встречи, глава Не точно против не будет.
Лань Сичень прибыл в Цинхе Не довольно быстро, узнал у адептов где находится их глава, и появился в самый разгар конфликта.
Не Миндзюэ как скала, возвышался над Цзинь Гуаньяо. Брови были сведены к переносице, рука покоилась на рукояти сабли.
— Ты не сдержал обещание. Неужели твои слова всего лишь пустой звук?!
— Нет, брат, всё не так. Просто нужно больше времени.
— Больше времени?! Ты позволил ему уйти, выпустил его на свободу, что ты там собрался выжидать?!
Звучный голос заклинателя разносился по всей округе, Лань Сичень вздрогнул от этого крика. Очередная ссора между ними. Далеко не первая. Сичень не раз был свидетелем ещё в прошлой жизни.
Цзинь Гуаньяо стоял внизу у ступенек уже их излюбленной беседки, когда сам Не Миндзюэ смотрел на него разгневанным взглядом сверхну-вниз.
— Брат Не, я делал всё, что в моих си…
— Вечно твои пустые отговорки!
Лань поспешил вмешаться, встав между заклинателями, пока не случилось непоправимого. Обстановка накалялась.
— Брат Не, прошу, успокойся. Уверен, произошло вновь какое-то недопонимание. — А у самого голос дрожал. Верил он в свои же слова? Абсолютно нет, но главе Не стоит сейчас же успокоиться, иначе все его труды с Цзян Ченом будут насмарку.
— Недопонимание? Лань Сичень, неужели ты сам не осознаешь? Этот сын шлюхи позволил убийце скрыться!
Уголки губ Цзинь Гуаньяо вздрогнули, взгляд недобро потемнел, но он стерпел задевшее за живое оскорбление.
— Я не могу идти поперек воли главы ордена, моё положение и так слишком шаткое.
Лань Сиченя словно стрела насквозь пробила. Зачем он это говорит? Лучше него знает, как Не Миндзюэ реагирует на трусов, что пекутся о своем высоком статусе.
Глаза Чифэн-цзюня налились кровью, на лбу вздулись вены.
— Не то положение?! Как ты смеешь его ставить выше чьих-то жизней! Отойди, Сичень!
Послышался звон металла. Одно яростное движение и сабля вышла из ножен, рассекая воздух.
— Дагэ, я умоляю, прекрати!
С правой стороны от Лань Сиченя послышался надрывный крик. Не Хуайсан, прибежавший на шум, бросился к брату, вцепившись мертвой хваткой в его руку.
— Не Хуайсан, не подходи! — Внутри Лань Сиченя всё похолодело. Не Миндзюэ, словно никого не слыша и не видя, замахнулся на брата саблей, но даже так младший Не не отстранился. — Не Миндзюэ, стой!
Сичень в последний момент перехватил руку заклинателя, останавливая ее в нескольких сантиметрах от съежившегося и заплаканного Не Хуайсана.
Глава Не взревел, оттолкнув от себя брата и перехватил свободной рукой Ланя за шею, сжимая стальные пальцы на его горле. Сичень, не ожидавший этого, захрепел, пытаясь сопротивляться. Как? Как всё так обернулось? Он мог в любой момент достать Лебин из ножен, но духу не хватало. Перед глазами появилась другая сцена, где он не раздумывая вонзил меч в грудь Цзинь Гуаньяо. А сейчас его нерешительность будет стоить ему жизни.
Перед глазами уже всё плыло, когда его лицо обожгли горячие капли чего-то влажного. В это же мгновение горло перестали сжимать стальные тиски. Судорожно кашляя, Сичень поднял заслезившиеся глаза на заклинателя. Рука мужчины повисла пластом, по ней стекали струйки крови. Так вот что сейчас на лице Ланя.
Всё, что он успел увидеть. Обзор ему перегородила высокая фигура в фиолетовом. В руках Цзян Ваньинь держал Сянду, испачканный чужой кровью.
— Глава Не, придите в себя. Вы же этого на самом деле не хотите.
Цзян Чен сжимал до белых костяшек рукоять меча. На мгновение вместо лица Не Миндзюэ он увидел совершенно другое, родное сердцу. Когда-то добрые серые глаза окрасились в ярко-алый.
Из-за своих воспоминаний Цзян Ваньинь чуть не пропустил удар. Ещё бы секунда промедления и он был бы не жилец.
Сабля и меч скрестились. Противный лязг разнёсся по всему ордену. Где-то слышались завывания Не Хуайсана, как его успокаивал Цзинь Гуаньяо, крики адептов ордена Не, что пытались помочь. В какой-то момент у Лань Сиченя зазвенело в ушах. Он вновь посмотрел на брата Не. Так вот как он выглядел в прошлый раз, когда это случилось.
Сошедший с ума глава Не без разбору нападал на всех, кого мог. Несколько адептов были тяжело ранены, и только Цзян Чен мог в равной силе ему противостоять.
Лань собрался с духом, неровный судорожный выдох слетел с его губ. Он достал Лебин из ножен.
— Пожалуйста…
Взмолился заклинатель и ринулся в бой, отбивая очередной удар сабли.
У Не Миндзюэ из носа и ушей уже во всю текла кровь. Летальный исход. Это все прекрасно понимали. Либо сумасшествие, либо смерть. Излечиться не было и шанса.
Сичень почувствовал как по щеке скатилась слеза. Брат Не в очередной раз замахнулся саблей на Цзян Ваньиня, и тот позволил ему себя ударить?! Он крепко обнял главу Не, чувствуя как плечо горит от боли. Цзян Чен стиснул зубы, но не от резкой боли, а от осознания, что это последние секунды жизни его друга.
— Прости нас…
Колени Не Миндзюэ подогнулись, и оба заклинателя упали на землю. Лань Сичень подбежал, выхватывая саблю из стального хвата, чтобы мужчина не смог ещё больше ранить главу Цзян. Но тот уже и не пытался. Ланю показалось, что в залитых кровью глазах промелькнуло прежнее сознание брата Не. Губы его зашевелились, что-то бесшумно хрепя. Но в ушах стоял гул. Чужое дыхание замерло.
Или это их с Цзян Ченом дыхание оборвалось. Брат Не больше не двигался. Грудь свело спазмом, хотелось кричать, но вместо него это делал Не Хуайсан. Он наконец подбежал к ним, прижимая брата к своей груди, больше никому не позволяя приблизиться.
— Даге-е! — Громко и навзрыд выл он он. Больно, от его мольбы становилось лишь тяжелее. Сичень смотрел как Хуайсан прижимается лбом ко лбу брата, укрывая их своими волосами, и начинает покачиваться из стороны в сторону.
Цзян Ваньинь отвернулся, не в силах наблюдать за этим. У самого глаза застилала пелена невыплаканных слез. Не стоило ему этого делать. Взглядом он наткнулся на Цзинь Гуаньяо, что сквозь наигранные слезы пытался сдержать улыбку. Болезненный гнев окутал его сознание.
— Ты! — Тяжёлый голос главы Цзян заставил всех замереть. — Тебя следовало было убить сразу, что еще можно было ожидать от сына шлюхи!
— Глава Цзян, это какая-то ошибка, здесь нет моей вины. — Цзинь Гуаньяо медленно начал отступать назад.
Вокруг Сянду Шэншоу искрили молнии. Меч в руке задрожал, но это не помешало ему замахнуться. Лань подорвался, чтобы остановить ненужное кровопролитие, да так и замер, глотоя ртом воздух. У Сиченя внутри что-то перевернулось. Боль начала его просто выворачивать наружу. Не его боль. Но если так тяжело ему, то что сейчас испытывает Цзян Чен? Он поднял на заклинателя взгляд. У того из носа текла кровь.
— Цзян Ваньинь…
Тот уже не в первый раз попытался проткнуть насквозь Цзинь Гуаньяо, что был вынужден защищаться.
— Цзян Ваньинь! — Лань Сичень нашел в себе силы двигаться, выбивая меч из ослобевших рук, откидывая его как можно дальше. — Цзян Ваньинь, дыши, медленно и глубоко, слышишь! — Мужчина его резко встряхнул, вынуждая смотреть только на него. Цзян Чен закашлялся кровью.
— Убей эту тварь… — Прохрепел он, вцепившись стальной хваткой в ворот чужих одежд и пытаясь собрать в кучу остатки мыслей. Но лишь смог провалиться в блаженную темноту. На счастье Лань Сиченя, лишь теряя сознание от большой потери крови.
А Лань все это время сбивчиво дышал, прижимая к себе главу Цзян крепче. Весь испачканный в его крови, он краем рассудка понял, как истончается их связь.
— Брат Лань! — Цзинь Гуаньяо ринулся на помощь, проявляя участие. — Ты цел, тебя не ранили?
— Не подходи! — Затравленно прокричал Цзэу-цзюнь, укрывая собой тело главы ордена Цзян. Сейчас он больше походил на загнанного в угол зверя. Что это сейчас было? У Цзян Ваньиня чуть не случилось исискажение ци?
— Глава Лань!
Их окружили адепты ордена Не, начиная оказывать первую помощь, но Лань Сичень не сводил напряженный взгляд с лица Цзинь Гуаньяо.