8.2.
Цзян Чен вновь погружался в воду. Он медленно уходил ко дну, смотря на... Луну? Но ещё для неё слишком рано. Они выдвинули где-то ближе к обеду, чтобы не тратить время на путь ночью. Когда заклинатели подлетели к озеру, солнце было ещё в зените. Цзян Чен точно помнил.
Но самое главное, Ваньинь понял почему испытывал странные чувства при виде этого озера. Точно в такое же он упал вместе с Лань Сиченем в ту роковую ночь. Мужчина бы расмеялся, будь у него такая возможность. Что за шутки судьбы? Как же ему это всё надоело. Ясно только одно, нужно выбираться.
Он начал делать сильные гребки руками и ногами, вверх. Только в этот раз передвигаться было намного тяжелее, будто его что-то специально удерживало, да ещё и тянуло за раненое бедро. Цзян Чен стиснул зубы, упрямо продолжая плыть. Кто ж знал, что ему на голову свалится Лань Сичень. Вот ведь... Как случается беда, так непременно с двумя. Теперь их с новой силой потащило вниз. Ваньинь вцепился в рукав Ланя, смотря на его побелевшее лицо. Мужчина в непонимание нахмурился. Сичень был в сознании. Он тоже пытался всплыть, но чем больше они прилагали усилий, тем больше уходили ко дну.
Заклинатели изумленно переглянулись. От их рук откуда не возьмись начали появляться тонкие нити, что в мутной воде издавали яркое лунное свечение. Они медленно, но верно оплетали их тела, словно пытались привязать их друг к другу как можно крепче, сплести в одно целое. Хотя они уже и так на пожизненно были теперь связаны. Казалось бы куда уж еще больше?
За всеми этими размышлениями Цзян Чен и не заметил, что мог спокойно дышать под водой. Он от изумления приоткрыл рот, пораженным взглядом смотря на Ланя. Тот тоже был весьма удивлен. Мужчина пронаблюдал за тем, как Цзян Чен закашлялся. В рот ему попала вода, но та была, что воздух. Вся эта странность настолько сильно поразила двух заклинателей, что те пропустили момент, и нити начали их утаскивать на дно.
Все закружилось, завертелось, но как все быстро началось, также быстро и закончилось. Один вдох и Ваньинь вынырнул. Как бы сейчас все происходящее не казалось странным, удивляться уже сил не было. Цзян Чен уже сам по себе был ходячей странностью. Он все еще мог иметь свойства призрака, хотя уже имел тело. Так что уже было пора прекращать удивляться и начать думать.
Мужчина убал растрепавшиеся сырые волосы с глаз и осмотрелся. Они все еще находились в озере, но вокруг теперь не было чистого неба над головой и окружающего со всех сторон леса. Заместо них повсюду были каменные стены. Значит они просто попали в пещеру. Может даже это логово той твари, что напала на них.
— Нужно выбраться из этих пут. — Подал голос Лань Сичень, осматривая все еще немного светящиеся нити. Пусть с виду они и казались тонкими, но порвать их оказалось не так и просто. В этом Лань уже убедился. При первой попытке их разорвать, кожа покраснела, словно получила слабый ожог. При второй попытке, но уже с использованием духовной силы, кожа на руке и вовсе лопнула, окрашивая воду рядом с ними в красный цвет.
— Как же все это очень странно. — Задумчиво протянул Лань Сичень, смотря на то, как вода продолжает приобретать кровавый оттенок. Рана на его руке оказалось глубже, чем он думал. — Самое интересное то, что если их не пытаться разорвать, то вреда не наносят.
— Ты бы лучше так опрометчиво не делал. — Поморщился Цзян Чен, чувствуя отголоски боли в своей руке. Им нужно как можно быстрее выбраться из воды. Пусть они и не тонули, видимо благодаря все тем же нитям, но в таком беспомощном положение в воде находиться не хотелось.
Внезапно его поток мыслей прервал знакомый женский смех. Ваньинь насторожился. Этот смех Цзян слышал этой ночью. Хоть он и был мелодичным и нежным, но стоило ему еще раз пронестись по пещере, и по спине прошлись неприятные мурашки.
— Может кто-то из нас свихнулся, а второй просто подхватил, и теперь нам всякое мерещится? — Устало произнес Цзян, посмотрев на Сиченя, что тоже прекрасно слышал этот смех. Цзян Чен уже был готов склонится к тому, что свихнулся именно он, а бедный Лань просто оказался случайно рядом. И тут внезапно какая-то непонятная сила вытащила двух заклинателей из озера и уложила на каменный берег. А спустя время, нити, что сплетали их, исчезли. Осталась только одна. Она связывала их руки. Из-за крови Ланя, нить полностью окрасилась в алый.
Лань Сичень посмотрел на их связанные руки. Он отстраненно подумал, что им для полного помешательства не хватает лишь красных одеяний. Тогда, скорее всего, Цзян Чена схватит удар. Мужчина не смог сдержать смешок, представив, как Ваньинь покачнулся бы, схватившись за грудь.
— Нет, теперь я абсолютно точно уверен, что первым свихнулся именно ты. — Проворчал Цзян Чен, кое-как поднимясь на ноги. Рана на бедре сильно болела и мешало устойчиво стоять.
— Может быть. — Не стал отрицать Лань. В конце концов это бы многое объяснило. Может он просто сошел с ума, и призрак уже умершего Цзян Чена, и это нелепое перерождение в прошлое ему просто мерещилось? А сам он так и остался один сидеть в своей ханьши, убегая от реальности.
— Хватит так очевидно думать. — Раздраженно заявил Цзян Чен, осматривая пещеру на наличие выхода, ну или хотя бы какого-нибудь скрытого прохода. Его раздражала в принципе всё их положение, а чужие чувства только подливали масло в огонь.
Лань Сичень покачал головой, словно хотел отбросить ненужные мысли и попытался включиться в процесс поиска выхода. Он решил, что хватит стоять истуканом и прошелся по пещере, совершенно забыв, что они с Цзяном связаны и тот балластом шел за ним.
Мокрые тяжелые одежды мешали идти. Всё ханьфу сбилось, сползая с плеч, отчего подол волочился по земле, цепляясь за камни и собирая всевозможную грязь.Из-за этого Цзян Чен начал постоянно наступать на край чужих одежд, что заметно замедляло их движение. Наконец Цзян не выдержал.
— Примите мои глубочайшие извинения, глава Лань, но ваша одежда мне очень мешает. — Он за плечи развернул Ланя к себе лицом и стянул верхний слой одежд. Одну сторону он благополучно снял, а вторую часть мешала снять эта проклятая нить. — Да чтоб ее, даже здесь мешается! — Недовольно зашипел мужчина и просто уже порвал бедное ханьфу. — Кхм, прости... — Цзян Чен стушевался, когда понял, что сделал.
— Забудь, оно все равно уже не годилось для носки. — Тяжело вздохнул Лань и продолжил идти дальше. Как бы это бесцеремонно не было, но ему стало намного легче передвигаться.
Цзян Ваньинь от досады поджал губы. В последнее время он стал слишком вспыльчивым. Хотя, на это повлияли постоянные нервы. Ну, а может тот факт, что он попал в тело более юного себя тоже сильно повлиял. Одно он понимал точно. Ему следовало быть более сдержанным по отношению к Лань Сиченю. Но ведь Цзян и до этого все прекрасно понимал. Просто с появлением их связи, становилось все сложнее соблюдать границы. Особенно, когда ты отчетливо можешь чувствовать чужие эмоции. Да и тебя читают, как открытую книгу. Это всё слишком усложняло жизнь.
Пока он над этим размышлял, Лань подошёл почти вплотную к стене. Как оказалось её было можно просто обойти и им открылась вторая часть пещеры. Эта половина очень отличалась от той другой. Они словно оказались в небольшом храме. Мужчины изумлённо переглянулись, начиная осматриваться.
Помещение было в приятных белых, синих и серых тонах. Посередине у стены возвышалась средних размеров статуя божества храма, а возле стол для подношений. На нем стояли две большие тарелки с уже гнилыми фруктами. Сюда явно уже давно не заходили. Все покрылось слоем пыли, место казалось неживым.
Заклинатели подошли ближе, чтобы разглядеть статую. Это была прекрасная дева, что застыла в красивой позе. Но даже так было понятно, что девушка танцевала, искусной руке мастера удалось передать не только красоту богини, но и саму жизнь, движение. Но что же это за богиня?
Цзян Чен еще раз осмотрелся, пытаясь хоть где-нибудь найти название храма, но не успел. По помещению вновь раздался мелодичный женский смех. А прямо перед ними из воздуха появилась прекрасная девушка. Было не сложно догадаться кем она является. Божество этого храма.
Богиня была в дорогих пышных одеждах. Они были подобраны точно под цвет храма. Высокая прическа была увешана множеством заколок, а по свободной части волос струились настоящие жемчужины размером с ноготь младенца. Ее большие синие глаза сияли, словно мериады звезд на ночном небе. Сейчас эти прекрасные очи смотрели прямо на двух мокрых заклинателей. Рядом с ней двое главы великих орденов смотрелись слишком нелепо. А с них еще так неприлично прямо на пол натекла целая лужа воды.
— Узнали меня? — Это было первое, чем поинтересовалась богиня.
Заклинатели уставились на нее полными недоумения глазами. Первое впечатление от ее внезапного появления резко спало. Тем более это была какая-то неизвестная богиня. А может это всего лишь дух, что решил с ними поиграть и теперь специально путает.
Ваньинь нахмурился, еще раз пристально оглядев девушку. При тщательном рассмотрении та оказалась полупрозрачной. Значит всего лишь дух, каким и был сам Цзян Чен до недавнего времени. Если так подумать, то умер он тоже возле храма и если бы не Лань Сичень, то так бы там и стался.
Девушке же надоело их молчание. Она недовольно фыркнула, высокомерно вздернув аккуратный носих вверх.
— Что за невежды? Я сама Лунная Богиня ЧанъэЕсть множество легенд про неё, я выбрала наиболее подходящую для меня. Если интересны другие, то можете забить в поисковую строку её имя и вам выдадут целый список..
Цзян Чен непонимающе нахмурился. Он вообще впервые слышал о такой богине. ещу все еще казалось, что это просто дух, который продолжает им дурить головы. Это начинало несказанно бесить. Глава Цзян уже не выдерживал, кажется, у него задергался глаз, а челюсти до зубного скрежета сжались. Терпение было на исходе, он набрал в легкие воздуха, собираясь выссказаться. Но тут его руку неожиданно сжали, словно предострегая. Цзян резко повернулся в сторону Лань Сиченя, тот покачал головой, этим самым говоря, чтобы мужчина не делал ничего опромедчивого. Он точно что-то знал. Цзян Чен поджал губы, все-таки сдерживая себя. Заговорил же сам Лань:
— Прошу прощения, Богиня Луны, — Лань совершил учтивый поклон, гораздо ниже, чем требовалось. Нить потянула за собой и Цзян Чена, так что ему ничего не оставалось, кроме как тоже совершить поклон. — Не признали сразу. Просто, читая про вас легенду, в книге было упамянуто, что богиня имеет образ жабы.
Ваньинь чуть не подавился воздухом, изумленно посмотрев на Ланя. Чего тот добивался? Он же прекрасно понимает, что такое сравнение точно оскорбит богиню. Ну если это она, конечно.
— Не произноси этих грязных слов! — Что и следовало ожидать. По небольшому храму разнесся полный ярости крик девушки. Цзян Ваньиню даже на долю секунды показалось, что та побагровела от злости. Он вновь перевел взгляд на Сиченя.
На лице Ланя расцветала легкая улыбка. Он в упор смотрел на богиню словно оценивая. В сущности, так и было. Он лихорадочно думал. Да, однажды в своем ордене он и правда наткнулся на одну занятную легенду. Да вот только навряд ли эту девушку можно было назвать истинной богиней. Та ей стала совершенно незаслуженно, после чего же получила свое наказание. Именно поэтому Лань Сичень решил упомянуть облик жабы, чтобы проверить правда ли эта та самая богиня. Судя по очень красноречивой реакции, его догадки оказались правдивы.
— Прошу прощения, я оказался прав и вас это задело? — Лань Сичень принял участливое выражение лица, хотя на самом деле ему было совершенно плевать на чувства этой недобогини.
Цзян Чен ошеломленно посмотрел на того. Вечно миролюбивый и добрый Лань, сейчас делал все возможное, чтобы вывести богиню из себя. И так уже было не первый раз. Словно бывшая оболочка Сиченя пошла трещинами, и он начал показывать свои реальные эмоции. Или Цзян просто чего-то не понимал. В это же время богиня вновь закричала:
— Заткнись! — от крика пошел такой гул, что задрожали стены. Со стола для подношений попадали тарелки, а гнилые фрукты, разбившись о пол, начали издавать неприятный запах.
— Ты совсем спятил? — Ваньинь дернул Ланя за рукав, привлекая его внимание к себе.
Мужчина перевел на него взгляд, ухмыльнувшись, а затем чуть наклонившись к его уху, зашептал. Все равно богиня пока в ярости и ничего не видит и не слышит.
— Сам подумай. Что последнее ты видел, когда мы в первый раз упали в воду перед перерождением? А сейчас, когда мы вновь упали в воду? Разве у тебя нет ощущения, словно мы упали в одно и тоже озеро посреди леса?
Цзяна как будто колоколом ударили. И правда, последнее, что он видел была непривычно больших размеров луна.
С его губ сорвался нервный смешок. Наконец начало всё складываться в четкую картинку. С ними просто играются? Они словно не люди, а простые куклы в руках ребенка, что в скором времени ему наскучат и он их забросит в пыльный ящик. А что же они? А им придется и дальше барахтаться. Эта тварь играюче связала их жизни. Не позволила Цзян Чену спокойно умереть и он стал призраком, что на долгие года прицепился к Лань Сиченю.
— Богиня? — Цзян почти что выплюнул это слово. — Да какая ты богиня?! Жалкая тварь, мы таких как ты по лесу гоняем. Возомнила из себя невесть что и решила, что может людскими жизнями управлять. Чтобы моей судьбой руководила какая-то жаба? Нет, не позволю!
От громких криков Цзян Чена стены храма задрожали. А может от гнева недобогини, которая услышав чужие слова, пришла в такую лютую ярость, что пол под ногами потрескался. А озеро, что находилось за стеной, громким всплеском устремилось вверх.
— Вы, неблагодарные люди, посмели оскорбить свою Богиню?! НЕ цените то, что я вам дала, так возвращайтесь обратно, пускай это послужит вам уроком!
Богиня взмыла в воздух, а вода, что вырвалась из озера, безудержным потоком начала затапливать храм. Лань Сичень, что всю гневную тираду молчал, сейчас схватил Цзян Чена за руку и задвинул к себе за спину. Не успел Цзян опомниться, как мужчина достал из-за пояса своё сяо и заиграл. Волну, надвигающуюся на них, разрезало на двое мощной духовной энергией. Их касались лишь небольшие капельки воды, что мочили и так сырой подол их одежд.
Но так ведь долго продолжаться не может. Сейчас Сичень истратит весь свой запас энергии и они утонут, ведь выхода здесь не было. Можно, конечно, было попытаться добраться до озера, но навряд ли они смогут выбраться. Цзян Чен лихорадочно думал, что же делать, пока Лань защищал их от сильного потока. Выхода нет, придётся попробовать один единственный вариант.
— Лань Сичень, давай... — Начал мужчина и замер на полуслове. На его глазах в плечо заклинателя вонзилась огромная белая стрела, пробивая на сквозь и входя почти до основания. На белоснежных одеждах расцветало кровавое пятно.
Лань болезненно охнул, из ослабевших пальцев выпала флейта и их накрыла волна.
***
Лань Сичень подорвался с места, широко распахнув глаза. Он тяжело дышал. Ещё совсем недавно он наглотался воды и думал, что уже не выживет. Но сейчас, мужчина сидел совершенно сухой, в целости и сохранности. Стрелы из плеча не торчало, крови нигде не было и ничего не болело. Лишь сильная усталость и тяжесть в голове.
— Очнулся наконец. — Послышался сбоку мрачный голос.
Лань резко повернул голову, от чего мир вокруг завертелся, но резко зажмурившись и опять открыв глаза, он вновь стал видеть чёткую картинку перед собой. Перед ним сидел Цзян Чен. Ну точнее глава Цзян парил рядом с ним. Он вновь был бестелесым духом. Но Лань уже не удивлялся.
— Где мы? — Хрипло поинтересовался мужчина, в горле пересохло.
— Ну уж точно не там, где должны быть. — Цзян Чен иронично усмехнулся, нервно дёрнув подбородком.
— Не говори загадками... - устало вздохнув, попросил Лань Сичень.
Цзян поморщился и уже открыл рот, чтобы сказать, но дверь в комнату отворилась и медленно зашёл человек. Из-за белых одежд Сичень подумал, что это один из адептов Гусу, но стоило человеку подойти ближе, как его глаза изумленно расширились. Это был Вэй Усянь в траурных одеждах. Он был бледен и, кажется, сильно исхудавшим. Но не это изумило больше всего Ланя. Сам факт того, что перед ним вновь стоял господин Вэй - удивлял. Лань Сичень скосил глаза на Цзян Чена, но тот шокирован не был. Ну конечно, он-то в отличие от него в отключке не лежал.
— Вы пришли в себя, Цзэу-цзюнь. — Вый Усянь выдавил из себя слабую улыбку. — Долго же вы спали.
— О чем вы? — Сичень недоуменно нахмурил брови.
— Две недели. Вы были без сознания две недели.
— Вот как... — Мужчина опустил голову на свои руки. Значит они вернулись? А может они никуда и не переммещались и Сичень всё это приснилось, а воспаленный разум принял всё за чистую монету.
— Нас та баба и правда вернула, так что не начинай сходить с ума. — Вмешался в его поток мыслей язвительный голос Цзян Ваньиня.
Лань не смог сдержать глухого смешка. Ледяные пальцы чуть дрожали, а может и не только пальцы, но и он сам. Было просто невозможно понять, что он сейчас чувствует. Отчаяние или безнадежность? Гораздо проще было заметить, что Цзян Чен рядом с ним испытывает страх, перемешанный со злостью.
— Цзэу-цзюнь, всё в порядке? — Обеспокоенно спросил Вэй Ин, не понимая поведения главы Лань. Его вытащили без сознания из какого-то странного озера посреди леса, а сейчас тот сидит и смеётся.
— Всё в порядке, господин Вэй, прошу прощения. — Мягко извинился Сичень. — А где брат?
— Ага, ты прости этого идиота, у него просто медленно нервы сдают, вот и начинает ржать не в попад. — Фыркнул Цзян, разговаривая, очевидно, сам с собой. Ну или он просто пытался выпустить хоть на кого-то пар.
— Лань Чжань сейчас занимается делами ордена, навалилось много дел после... — Коротко ответил Вэй Ин и замялся. Он присел на стул рядом с чужой постелью.
— Всё в порядке, господин Вэй, продолжайте. — Сичень склонил голову в кивке, подумав, что возлюбленный брата хотел сказать о его уединение.
— Глава Лань, не думаю, что вам нужно это услышать от меня. — Продолжал мяться Вэй Ин, стараясь не смотреть на Лань Сиченя.
— Ничего страшного, продолжайте, в конце концов вы стали частью нашей семьи. — Настаивал мужчина, слыша как сбоку Цзян Чен фыркнул от отвращения.
— Учитель Лань... Он три дня назад скончался от неизвестного яда. — Еле смог выдавить из себя Вэй Ин, стараясь смотреть куда угодно, но лишь бы не на главу Лань.
В груди Лань Сиченя что-то резко оборвалось. Дыхание пропало. Цзян Чен резко схватился за место в районе сердца, словно насадился на острый меч. Мужчина давно не испытывал такой сильной душевной боли, а уж испытывать чужую и подвно не мог до сего момента. Он не понимал как от этого отгородиться, чтобы не чувствовать, чтобы не задыхаться здесь вместе с Лань Сиченем, что сейчас не мог проронить и слезинки, что лишь слегка побледнел, но продолжал держаться. Почему продолжал держать лицо? Почему не мог разрыдаться и громко-громко закричать?
Скорее всего его останавливал Вый Усянь. Хоть он и назвал его частью их семьи и не солгал, но принять, как своего родственника ещё не смог. Ему совсем было не до этого. Просто не сейчас, ещё не время.
От переизбытка сильных эмоций, голова начала кружиться ещё сильнее и вскоре мужчина лишился чувств, падая обратно на кровать.
— Сичень! — Цзян Чен машинально попытался схватить Ланя за руку, конечно, безуспешно. Острая боль в груди притупилась и стала едва ощутимой.
— Цзэу-цзюнь! — Это уже обеспокоенно воскликнул Вэй Ин, что подскочил со своего места, а после с тяжёлым вздохом опустился обратно. — Простите, Цзэу-цзюнь... — По щекам тёмного заклинателя скатились две слезинки. — Сначала Цзян Чен, теперь Лань Цижэнь...
Плечи Вэй Усяня мелко задрожали, он безвучно плакал, сгорбившись и пряча лицо за кнопкой чёрных непроницаемых волос. Он уже просто оплакивал умерших, полностью погрузившись в свои мысли.
Цзян поджал губы. Уж что, а вот слезы Вэй Ина ему наблюдать уж никак не хотелось. Он протянул руку, положив её на чужое плечо. Да, он знает, что его не почувствуют, знает, что пройдёт насквозь и всё же Цзян Чен мог испытывать сочувствие.
— Цзян Чен... — Внезапно произнес Вэй Ин. Ваньинь же вздрогнул, на мгновение понадеявшись, что его увидели, но тот лишь просто разговаривал сам с собой. — Я так хотел, чтобы ты прожил долгую жизнь. — Тихий всхлип, Вэй вытер рукавом свои слезы и прерывисто выдохнул. — Пусть мы и были в ссоре, но ты единственный, кто был со мной с самого начала. Ты всёеще остаешься моим братом...
— Вот ведь дурак. — Посетовал Цзян Чен, вставая возле брата и приобняв его за плечи. — Нашёл, кого оплакивать. — Он грустно усмехнулся, полным печали взглядом, смотря на чёрную макушку.
Теперь было понятно. Та богиня решила их жестоко наказать и начала она с Лань Сиченя. Интересно, его она оставила на десерт?