5.
Запоздало, конечно, но С Новым Годом! И с новой главой, которая очень задержалась. Прошу за это прощения, можете закидать этого автора тапками.
____________________________________
Мужчины стояли друг напротив друга и не верили своим глазам. Перед ними стоял живой глава ордена Не. Цзян Чен опять засомневался. Может, всё-таки бред или же сон Сиченя? В голове промелькнула мысль, что не могут мёртвые воскреснуть. Но тогда что вообще такое Цзян Чен? Он так-то тоже же мёртв. Точнее был мёртв. Всё это было до крайности странно.
Не Миндзюэ подошёл к ним ближе, в полном не понимании того, что оба уставились на него как на призрака. Осмотрев их ещё раз, брови мужчины нахмурились.
Бледный Лань Сичень стоял чуть впереди и почти полностью загораживал обзор на главу Цзян. Но тот выглядел не лучше самого Сиченя. Оба растрепанные и босиком, будто их вырвали из постели и потащил на улицу силой.
— Что-то произошло? — Сурово поинтересовался он. Мужчина не желал беспорядка в своём ордене. Да и за брата Ланя переживал. Слишком замученным он выглядел, хотя на банкете, совсем недавно, сиял ярче всех своей улыбкой. Так что же могло такого произойти, что глаза Ланя, словно постарели на несколько лет?
— Кхм, брат Не, всё хорошо... Просто небольшой ночной проминат. Случайно столкнулся вот с главой Цзян. — Не своим голосом выдавил Сичень, проглатывая ком в горле.
— Вот оно что. — С сомнением протянул глава Не, наблюдая за тем, как бледная рука Ланя, сжала запястье Цзян Ваньиня. Словно те были чем-то связаны. Это удивляло. Ведь раньше они разговаривали в основном только по необходимости. Сейчас же вели себя так, будто знают о друг друге что-то, что не знает никто другой.
— Да, так и есть. Мне стало душно в комнате, решил свежим воздухом подышать.
Подтвердил Цзян Чен, а у самого губы синие от холода. Не Миндзюэ ещё раз оглядел Цзян Ваньиня и заметил как с его руки на досчатый пол капает кровь. Выражение его лица ещё больше помрачнело.
— Думаю, нам стоит выпить горячего чая. — Глава Не перевел взгляд на Лань Сиченя, тот не сводил с него взгляд ореховых глаз, в которых стояла влага. Это его сильно изумило.
Цзян Ваньинь поджал губы, смотря на спину Ланя. Как бы ему не хотелось сейчас с ним обсудить произошедшее, но он явно здесь лишний. Сичень должен поговорить с главой Не без лишних глаз. Поэтому Цзян прервал молчание:
— Спасибо за предложение, но я, пожалуй, откажусь. — Мужчина кивнул, собираясь уходить.
Всё казалось странным. Эта луна, Лань Сичень, глава Не, он сам. На сон это было не похоже, слишком всё было реальным. Боль от раны на руке. Цзян Чен, не расчитав силы, нанёс себе слишком глубокий порез. Рана не прекращала кровоточить, её нужно было как можно скорее перевязать. Ваньиню живым быть стало непривычно. Хоть и прошло совсем немного времени, но он отвык что-либо чувствовать. Свежий ночной воздух, что попадал в лёгкие, словно распирал его изнутри, кружил голову. Но одновременно с этим все эти чувства приводили его в восторг.
Ему нужно было привыкнуть. Он попытался высвободить руку из захвата Сиченя, но тот не собирался его отпускать. На вид изящная и тонкая рука, оказалась очень сильной, со стальной хваткой.
— Лань Сичень, отпусти меня. — Шикнул на него Цзян, но хватка ледяных пальцев лишь стала сильнее.
— Глава Цзян, и все же, я бы хотел, чтобы и вы к нам присоединились. — Хмыкнул Не Миндзюэ, скрестив руки на груди. Он прекрасно видел потуги Цзяна, выбраться из сильных рук Сиченя.
Цзян Чен ещё немного подергал рукой, пытаясь её высвободить их стального захвата, но безуспешно. Сдавшись, он начал прожигать затылок Сиченя яростным взглядом.
— Хорошо. — Устало выдохнул Ваньинь. — Только позвольте привести себя в порядок.
— Конечно. Жду вас в своем кабинете. — С этими словами мужчина удалился.
Как только глава Не удалился, Цзян Чен разразился гневной тирадой, снова пытаясь выдернуть свою же руку. Его до крайности бесило и раздражало чужое поведение.
— Сичень! Ты вообще меня слышишь?!
Но Лань Сичень всё еще стоял. Не жив не мёртв. Он явно прибывал в шоке. Цзян Ваньинь раздражённо закатил глаза и влепил Лань Сиченю жёсткую пощёчину. Послышался звонкий удар. Лань вздрогнул и наконец очнулся. Он ясным взглядом посмотрел в глаза Цзян Чена.
— Ну наконец-то! — Фыркнул мужчина, подтолкнув Ланя в сторону своих покоев. — Давай быстрее приходи в себя, потом поговорим, глава Не ждёт.
С этими словами он ушёл в отведенные ему комнаты. Лань Сичень ещё немного постоял, смотря на закрывшуюся дверь, а после побрёл в сторону своих покоев. Мужчина сжимал и разжимал пальцы, ещё чувствуя тепло чужой кожи. Цзян Чен живой. Не Миндзюэ выходит тоже живой. Или это он мёртвый? Лань уже ничего не понимал. Сначала Цзян Ваньинь в виде призрака подле него, потом какая-то непонятная одержимость, теперь это.
Он привёл себя в порядок, действия его были больше механическим, отточенными за много лет. Мыслями Лань Сичень был далеко не здесь. Перед глазами все ещё стояла окровавленая рука Цзян Чена. Сейчас ему казалось, что он тоже чувствует боль в руке. Словно это он сам порезался. Ему казалось, что по его ладоне стекает горячие капли крови.
Но на раздумия времени больше не оставалось. На пороге стоял Цзян Чен. Даже не так, это был глава ордена Юньмэн Цзян. Взгляд холодных серых глаз был острее любого меча. Спина ровная, словно непоколебимая стена, а губы поджаты в тонкую линию. Его выражение лица говорило, что он зол и раздражен. Но на самом деле он находился в растерянности. Лань Сичень непонятно как, но чувствовал это.
Лань Хуань опустил взгляд на его руку. Рана была перевязана наспех, и бинты уже успели намокнуть от крови. Мужчина тяжело вздохнул, прятянул Цзян Ваньиня за локоть поближе к себе. Кажется, кто-то совсем отвык быть живым. Он усадил озадаченного Цзяна на свою кровать, а сам со стала поднял небольшой мешочек цянькун. Лань достал оттуда пару скляночек и чистые бинты. Приготовив всё, что ему было нужно, вернулся вновь к Цзян Чену, начиная обрабатывать жуткий рваный порез на ладоне.
Цзян Ваньинь всё это время молчал, видимо, рана и правда сильно болела, раз он позволил к себе прикоснуться. Обычно всегда суровый глава Цзян сторонился всех и только опекал своего племянника, с остальными он был холоден, пусть и вежлив. Всё же он нёс тяжелую ношу главы ордена и нужно соответствовать своему статусу. Но Цзян Чен не был похож на остальных. Честный, иногда даже прямолинейный, суровый мужчина. С Лань Сиченем он разговаривал лишь по делу и исключительно на собраниях. Ни деловой, ни уж тем более дружеской переписки они не вели. Были друг другу совершенно чужими людьми.
— Ты понял, где мы? — Тишину всё же прервал Цзян Чен. Он посмотрел на Лань Сиченя, что склонившись над ним, начал накладывать бинт. Длинные смольные волосы перекинулись через плечо, немного мешая, но казалось, Лань совершенно этого не замечает, полностью занятый его рукой.
— Нет, совсем не понимаю, что происходит. — Мужчина покачал головой. — Но... я рад, что ты жив.
— Что, я был слишком надоедливым призраком? — Цзян Чен хмыкнул, наблюдая за тем, как Лань Сичень аккуратно завязал узел на бинтах.
— Не могу не согласится. — Сичень слабо улыбнулся, посмотрев на кольцо на своём пальце, а после на точно такое же на руке Цзяна.
Цзян Ваньинь фыркнул, подавив смешок. На самом деле он был безумно рад вновь почувствовать себя живым. Прожить вечность с Ланем ему уж точно не хотелось. Но сейчас Сичень будто изменился. Цзян Чен сказал бы, что посвежел или даже помолодел. Или было всё дело в том, что мертвенная бледность сошла с лица Лань Сиченя. Ведь Ваньинь видел его только погруженным в горе и печаль, почти ничего не евшим. Не сказать, что он сейчас прям цветёт и пахнет, но выглядит куда лучше.
— Ладно, пошли. — Цзян Чен поднялся с чужой кровати, смотря на хорошо перевязаную руку и направился на выход. Лань Сичень последовал за ним.
Мужчины шли в молчание. За то всё время пока заклинатели находились вместе, они успели сильно надоесть друг другу. Конечно, оба соврут, если скажут, что не привыкли находится вместе. Их можно было описать, как старая супружеская пара, что за сорок лет совместной жизни настолько сильно приелась к друг другу, что и видеть не хочется, но и поодиночке некомфортно. С одной лишь разницей в том, что между ними царило равнодушие.
Их ничего не связывало, кроме нелепой случайности и сложившехся обстоятелств. Но в груди у каждого появилось что-то непонятное, ни с чем несравнимое. Тоненькая ниточка, что связывала их, но о которой они ещё не знали.
Дошли быстро, благо, было недалеко. Их уже ждали. Не Миндзюэ сидел за низким столиком, на котором стояли небольшой чайничек и три пиалы. Глава Не отметив, что рука Цзян Чена забинтована, хмыкнул. Он прекрасно понимал чья эта работа. Во время войны Лань Сиченю часто приходилось перевязывать его ранения, его искусную работу он ни с чем не перепутает. Мужчина жестом руки пригласил заклинателей к себе за стол, те приняли приглашение, присаживаясь рядом. Выглядили они сейчас намного лучше, нежели около получаса назад.
Не Миндзюэ, как хозяин и инициатор их небольшого чаепития, разлил горячий чай по пиалам. Диалог он не спешил заводить, позволяя окунуться в приятную тишину ночи. Окно в комнате было открыто, прохладный ветерок попадал внутрь, чуть холодя кончики пальцев на руках мужчин.
— Понимаю, с момента окончания войны прошло не так много времени, кошмары приходят довольно часто. — Не Миндзюэ тяжело вздохнул, покачав головой и отпил свой чай. Он бы предложил вина, но мужчина помнил и уважал правила, которым следовал Лань Сичень, поэтому ограничился лишь чаем.
Плечи же обоих заклинателей вздрогнули, они переглянулись, внимательно слушая говорящего Не Миндзюэ. Ведь с момента Анигиляции Солнца должно было пройти шестнадцать лет.
— Все мы справляемся как можем, но сейчас вы находитесь в моём ордене и я хотел бы облегчить эту тяжелую ношу, что упала на наши плечи. — Глава Не сначала посмотрел на Лань Сиченя, после переводя взгляд на Цзян Чена. — Мы много чего потеряли, с войной ушло много дорогих нам людей, но именно ради них мы и должны оставаться сильными...
После этих слов Не Миндзюэ надолго замочал, смотря на чай в своей пиале. Лань и Цзян пораженно застыли, не понимая где они и что с ними. Словно они вернулись в прошлое, на много лет назад. Тогда бы это многое объяснило. Особенно внезапное воскрешение Цзян Чена.
— Ну что ж, давайте поговорим о хорошем. — Мужчина скупо улыбнулся. — Глава Цзян, скоро у молодого господина Цзиня день рождение. Ему же исполняется пять лет, верно?
У Цзян Чена сдавило грудь. Цзинь Лин... Он огромным усилием воли подавил в себе желание сорваться с места, чтобы найти племянника, если бы не рука Лань Сиченя, предупреждающе сжавшее его колено, он бы так и сделал. Как бы странно не было, но Лань словно почувствовал, какие эмоции сейчас испытывает Цзян. А может просто слишком сильно привык к его паранойе по племяннику.
— Да, верно. — Сипло ответил Цзян Чен и отпил свой чай из пиалы, чтобы смочить горло.
— Молодой будущий глава ростет, хорошо. — Не Миндзюэ довольно улыбнулся, кивнув. – Правда же, брат Лань?
— Верно, брат Не. — Лань Сичень слабо улыбнулся, кивнув. Ему совсем не верилось в то, что сейчас происходит. Он до сих пор удерживал рукой на месте Цзян Чена. Лань прям чувствовал, как быстро бьётся у того сердце.
Сидели мужчины так ещё долго. Цзян Чен смирился, что сегодня племянника он не увидит, поэтому раздражённо скинув чужую руку со своего колена, начал пить чай, изредка вставляя слова в беседу Не Миндзюэ и Лань Сиченя. Как только он порывался уйти, его моментально останавливал Лань. «Чтоб тому икалось во время этих чаепитий.» Ворчал про себя мужчина, зло зыркая на того.
Но, слава Богам, ничего не может длится вечно. Наконец, они распрощавшись с главой Не, ушли. Как только заклинатели скрылись от чужих глаз, Цзян Ваньинь зашипел на Ланя.
— Какого гуля ты меня не пускал?! — Он шёл, скрестив руки на груди, гневно хмуря брови.
— А что, мне надо было отпустить тебя делать глупости? — Лань Сичень устало потёр виски. Цзян Ваньинь был единственный, с кем он ведёт себя так грубо, но при этом мог чувствовать себя свободно, не скрывая эмоций. Удивительно, ведь он никогда и ни с кем себе такого не позволял, тем более с главой другого ордена. — Ну вот ворвешься ты сейчас в спальню молодого господина Цзиня и что дальше? Малыш спит, а ты бы его точно разбудил.
Тихо ты себя не умеешь вести даже призраком.
Цзян Чен на эти слова только изумленно открывал и закрывал рот. Вот вам и самый порядочный и чистый Первый Нефрит во всём заклинательском мире. За недолгую жизнь с Цзяном понабрался столько гадостей, что уши в трубочку сворачиваются. Лань Цижэнь бы за такую наглую порчу Ланя, отхлистал бы Цзян Чена дисциплинарным кнутом.
— А ты не думал, что завтра мы можем вернуться обратно? — Мужчина пришел в себя и замер на месте, задумчиво смотря на луну. Он не мог принять этот мир за реальность, такого просто не может быть.
Лань тоже остановился рядом, тяжело вздохнув и посмотрев на небо. Думал, конечно, но как они могут вернуться? Лань Сичень перевёл взгляд на мужчину, честно говоря:
— А ты уверен, что я вообще жив?
Цзян Чен изумленно вздернул брови, подходя ближе и осматривая того с головы до ног. А после бесцеремонно схватил его за запястье, указывая на кольцо на его пальце.
— Это видишь? — Он обвел подушечкой пальца серебряный ободок Цзыдяня. — Он настоящий. Я будучи призраком был без него. Кольцо даже сейчас осталось у тебя. У меня до сих пор есть ощущение, что ты мой хозяин. — Цзян поморщился, отпустив чужую руку. Он не лукавил, так и было. Ему всё ещё казалось, что он не может отойти от Ланя на достаточно большое расстояние, даже будучи в своём теле.
Лань Сичень нахмурился и попытался снять кольцо с пальца. Но как и в тот раз, Цзыдянь его манипуляциям не поддавался. Словно кольцо срослось вместе с его кожей. Цзян Ваньинь хмыкнул, скрестив руки на груди. Усилия Ланя ни к чему не привели.
— Попробуй ты. — Сичень всунул руку Цзян Чену. Заклинателю уже порядком надоело это кольцо. Оно ему не принадлежало, хозяином чужой вещи он быть не собирался.
Мужчина закатил глаза и тоже попытался стянуть кольцо. Но как только он прикоснулся к нему, то обоих ударило ощутимым разрядом резонирующих сил. Цзян Чен с интересом проследил за этим, после переводя взгляд на удивленного Лань Сиченя.
— Ты должен будешь попробовать призвать Цзыдянь. — Оживился он, попытавшись снова прикоснуться к кольцу, но безуспешно.
— Думаю, это плохая идея. — Лань Сичень выдернул руку, спрятав её к себе за спину. — Это кольцо принадлежит Цзянам. Я же Лань, который не имеет права даже его носить.
— Лань Сичень, ты его носишь достаточно долго, оно точно уже напиталрось твоей силой. Навряд ли небо упадёт, если ты попробуешь. Просто проведём небольшой эксперимент. — Пытался он убедить мужчину. Когда могла ещё представиться такая возможность?
Лань Сичень упрямо покачал головой. Он вообще зарёкся пользоваться заклинательским оружием любого. Ему хватило случайной смерти, больше он такого не допустит. Тем более, если они на самом деле вернулись в прошлое. А это значит шанс есть всё исправить. Не Миндзюэ не умрёт, Цзинь Гуаньяо не сотворит этой ужасной ошибки.
Цзян Чен предполагал, о чём тот думает. Ну не идиот ли? Ваньинь бы тоже хотел многое исправить и это он ещё обсудит с Лань Сиченем. Он боялся лишь одного. Что будет, если они что-то изменят? Сможет ли вернуться Вэй Усянь? Да, на момент его возвращения у них были не самые лучшие отношения, но Цзян Чен соврет, если скажет, что не скучал по нему. Не было и дня, когда он не вспоминал о брате. Флейта всё ещё у него. У Цзяна не хватило духа её уничтожить. Единственная вещь, которая у него осталась от брата. Ему бы хотелось вновь с ним поговорить.
— Лань Сичень... — Он замялся, смотря себе под ноги, но после всё же договорил. — Если мы и правда попали в прошлое, то давай сделаем всё возможное, чтобы не закончилось всё также, как тогда?
Да, он тоже идиот. Ведь сам хочет всё поменять. Хочет изменить то, что уже произошло. Он, Вэй Ин, правда о золотом ядре. Мужчина сжал пальцами ткань в том месте, где оно находилось. Если прислушиваться к своим ощущениям, то ядро подавало слабые отголоски своему хозяину. Что было очень странно. Поток должен быть очень сильным. Но Цзян Чен решил, что подумает об этом немного позже.
— Давай. — Мужчина решительно кивнул в ответ.
Им осталось пережить эту ночь. Ясно одно, ни один из них сейчас спать не ляжет. Им есть о чём подумать. Но они всё ещё продолжали стоять под луной друг напротив друга. Ночной ветер развивал полы их одежд, пробирался в волосы, путал ленты. Это было похоже на встречу двух влюблённых, но всё было куда сложнее.