6.
Цзян Чен так и не смог уснуть. Он вспоминал всё, что с ним произошло за все эти тринадцать лет. Боль утрат, одиночество, восстановление ордена, воспитание Цзинь Лина, жуткая усталость, Вэй Усянь, золотое ядро и, наконец, смерть... А после глава Лань и его уединение. Самое безумное, конечно, это события после его смерти. Вот он вроде бы и рад снова быть живым, но пережить всё то, что с ним произошло ещё раз попросту нет сил. Цзян и правда от этого устал. Эйфория от внезапного воскрешения прошла. Теперь же в голове вертелись не самые радужные мысли. В частности о том, что переделывать прошлое очень рискованно.
Мужчина тяжело вздохнул. Он уложил голову на свои руки. Сейчас ему нужно было совсем немного. Всего лишь спокойной жизни для племянника и для своего ордена. О счастье для себя Цзян уже даже не думал. А вот теперь уединение Лань Сиченя казалось не такой уж и ерундой. Кто его сможет понять как не глава другого ордена? Лань Сичень тоже устал от всего этого.
Лань Сиченю тоже не спалось. Он думал. Судя по всему, Цзинь Гуаньяо ещё не стал главой ордена, а значит и сил в его руках гораздо меньше. Мужчина ходил по своим покоям из стороны в сторону, крутя эту мысль у себя в голове. Конечно, если даже он помешает ему занять пост главы, мало что изменится. Лань был уверен, что А-Яо сможет найти выход. Убить его у Сиченя рука вновь не поднимется. Попросту не сможет. Да и так рискованно менять прошлое...
В его голове всё ещё была надежда исправить А-Яо. Ему кристалл об этом сердце. Разум же давал сильную пощечину, крича о том, что нельзя этого допускать. Нельзя испытывать жалости к такому, как он. Да, нельзя. Тогда, перед убийством брата, Сичень так и сказал ему. Он действовал на эмоциях. Голова кружилась от боли и разочарования.
Мужчине начинало казаться, что он сходит медленно с ума. Внутри его просто разрывало от противоречивых чувств. Лань поднял упавшую на пол заколку, рассматривая. Не стоило... Им точно не стоило давать второй шанс. Как бы это эгоистично не звучало по отношению к главе ордена Цзян, но он был согласен вновь коратать с ним дни в уединение. Это их реальный исход. Их конец.
Лань Сичень осел прямо на пол, зарывшись в волосы и судорожно сжимая их, красивая причёска тут же распалась. Он не в себе. Ему нельзя даже думать о том, что можно что-то поменять. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя. Нельзя! Послышался хруст. Шпилька в его руках сломалась напополам. Лань тяжело и часто дышал, смотря на разломанное украшение. Также сломалась его жизнь. Также сейчас ломался и он. Хотелось вновь скрыться подальше ото всех. Чтобы никто не видел его безумия. Хотя, лучше сразу на тот свет. Там он будет вместе с братьями, всё по справедливости. И может... Может он будет ненавидеть и презирать себя гораздо меньше?
Взгляд скользнул по острому осколку шпильки, она так маняще блестела. Палец скользнул к самому кончику, подушечка с силой в него вжалась, больно. На его белоснежное ханьфу упала капля крови, что расцвела на нем словно алая роза среди лилий в саду. Но Лань Сиченю было абсолютно всё равно. Он уже направлял острый конец к своему горлу.
Но совершить задуманное у него не вышло. Руку сильно сжали чужие пальцы, по щекам прилетело несколько смачных оплеух, приводя его в чувства.
— Лань Сичень, ты совсем сдурел?! — Перед ним было разгневанное лицо Цзян Ваньиня, что пытался, в прямом смысле, высвободить из стальной хватки Сиченя шпильку. Во время этого процесса он успел уже и сам поцарапаться, но попыток Цзян не прекращал.
В прозрачно-серых глазах напротив промелькнул страх. Оно и понятно, Лань Сичень со стороны, наверное, выглядел жутко. Безумец, решивший себя убить. Он прикрыл глаза, тихо выдыхая. Пальцы разжались, высвобождая заколку.
Цзян Чен облегчённо выдохнул, откинув остатки шпильки подальше в сторону. Он осмотрел мужчину на наличие повреждений. Цзян испугался и очень сильно. Этого он совсем не ожидал от Лань Сиченя, что недавно был даже немного воодушивлен. Хорошо, что Ваньинь решил всё же прислушаться к своим чувствам, что словно набатом били в голове, тревожа мужчину.
Его просто потянуло в покои Ланя. И каков же был ужас Цзян Чена, когда перед его глазами предстала картина в виде Лань Сиченя, подносящего к своему горлу остриё заколки. После тело двигалось само. Хотя нет, ему очень хотелось врезать этому обезумевшему Ланю. Что он и сделал и повторил бы с радостью ещё пару раз. Но вместо этого, Цзян просто положил ладони на чужие плечи и хорошенько так встряхнул.
— Сичень! Давай, приходи в себя!
Лань Сичень наконец расслышал чужие слова, более осознанным взглядом смотря на главу Цзян. Глаза защипало, из груди вырвался рваный выдох. Сичень вцепился в чужие предплечья. Он зарыдал, опустив голову вниз. Сильно и навзрыд. Лань Сичень и не помнил, когда так плакал в последний раз. Скорее всего никогда. Будучи даже ребёнком, он прятал все свои переживания и печали глубоко в себе. Но больше делать он этого не мог. Да, прекрасно понимал, что находится перед главой другого ордена, да, его репутации конец. Но это же Цзян Ваньинь. Лань уже не мог назвать его простым знакомым, но и другом он тоже не был.
А Цзян Чен же растерянно поджал губы, смотря на чёрную макушку. Плечи под его руками содрогались, мужчина негромко всхлипывал, начиная совсем тихо бубнить себе под нос. Ваньинь прислушался, чуть наклонив голову.
— Ненавижу... — Безмолвно шевелились губы Ланя, он резко мотнул головой, волосы прилипли к влажным щекам. — Я ненавижу себя, ненавижу то, как я из раза в раз закрывал глаза на действия Цзинь Гуаньяо. Но даже сейчас, я хочу чтобы он жил и у него было всё хорошо. За это я презираю себя. Ведь из-за него умер Не Миндзюэ!
— Говори тише, Сичень! — Цзян Чену ничего не оставалось, как вжать чужое лицо себе в плечо. Не хватало, чтобы их ещё кто-нибудь услышал. Плечи Ланя затряслись с новой силой. Его пальцы мяли фиолетовое ханьфу, плечо стало мокрым от слёз. Но Ваньинь ничего не сказал по этому поводу, позволяя мужчине выплакаться, выпустить всю ту горечь, что таилась у него глубоко в душе.
Спустя полчаса Сичень затих. Цзян Чен прислушался, думая над тем, что это просто небольшая передышка или всё же закончилось? Но вот прошло ещё какое-то время и Лань не издал и звука. Расслабившись, мужчина отстранился от Лань Сиченя, поднимаясь на ноги.
Цзян взял кувшин с водой и таз, присаживаясь обратно к Сиченю, что всё это время сидел неподвижно. Ваньинь вздохнул, налив воды в ёмкость и из-за пазухи достав платок нежно-сиреневого цвета с вышитым в левом нижнем углу лотосом. Он его намочил, и бесцеремонно взял Сиченя за подбородок, начиная вытирать лицо. Первому Нефриту было всё равно, он даже ничего не сказал, что несказанно бесило Ваньиня.
— Сичень, давай оживай уже.— Ворчал Цзян Чен, но при этом уже заплетая волосы Ланя в прежнюю причёску. Заколки теперь, к сожалению, не было и в покоях запасной он не смог найти. Пришлось оставить Лань Сиченя одного, перед этим спрятав острые предметы куда подальше, а некоторые даже с собой забрать. И это всё ради того, чтобы на минутку сбегать в свои покои за шпилькой.
Но когда он вернулся, Лань продолжал всё также сидеть на одном месте. Раздражённо закатив глаза, Цзян Чен подошёл к мужчине со своей шпилькой в руках. Да, не положено. Да, всё то, что Ваньинь вытворяет с главой другого ордена возмутительно. Может позже он и извинится перед ним, но сейчас его нужно было привести в чувства.
Последнее возмутительное, что он сделал, так это завязал чужую налобную ленту, значение которой он давно позабыл, просто знал, что для гусуланьцев она важна. Но даже это не привело Сиченя в чувство.
Цзян недовольно цыкнул, находя сменные одежды и кинул на чужие колени, сообщая очень грозным голосом:
— Переодеваешься сам, я не хочу лицезреть голого главу другого ордена. — Он с грозным прищуром смотрел на Ланя, и только когда тот зашевелился, вышел из покоев, дожидаясь его снаружи.
Лань Сичень не торопился от слова совсем. Он вымотан, но ему однозначно стало легче. Мужчина потёр слегка пульсирующую щеку, посмотрев на платок, что расправленный висел на краю таза. Цзэу-цзюнь протянул руку, невесомо проводя подушечкой пальца по аккуратно вышитыму лотосу. Красивый цветок, до которого тяжело добраться. Лань не смог сдержать смешка, ему на ум пришло нелепое сравнение. Он качнул головой, выходя к ждущему его Цзян Ваньиню. Сичень сложил руки перед собой, делая уважительный поклон.
— Спасибо, что привели в чувства, но думаю, бить было не обязательно. — Он хмыкнул, посмотрев на мужчину, что чуть хмуря брови, осматривал его. Непоколебимый Саньду Шэншоу. Сичень может быть до всего этого так и думал, но после того, как пробыл вместе с ним в уединение, да и сейчас, понял как сильно ошибался.
— Мог, но не хотел. — Цзян Чен усмехнулся, разводя руки в стороны, а после резко стал серьёзным. — Чтоб больше такого не повторялось.
Лань Сичень кивнул, идя плечом к плечу рядом с Ваньинем. Он и сам уже понял, какой чуть не совершил ужасный поступок. Ещё бы немного и он правда бы умер. Ну либо как и Цзян Чен бы стал призраком и теперь бы уже он висел над головой главы ордена Цзян и надоедал.
— Почему вы пришли? — Задал он интересующий его вопрос.
— Что? — Цзян Чен сначала даже не понял суть заданного вопроса. У мужчины совсем вылетело из головы, что он так-то ворвался в чужие покои. — Ну... Если бы я сам знал. — Ваньинь прижал ладонь к своей груди. — Мне сначала стало не по себе, а после тревога начала нарастать, дальше стало совсем невыносимо. Как было тогда при смерти... Вот я и подорвался с места.
Они не сговариваясь посмотрели на кольца. При солнечных лучах они красиво поблескивали и от них даже исходило тепло. Заклинателям не пришлось и говорить. Сейчас они понимали друг друга без слов. Все благодаря Цзыдяням на их руках.
— Это что, получается мы теперь связаны? — Неверяще произнёс Цзян Чен, сжимая и разжимая руку с кольцом.
— Выходит, что так. — Пораженно выдохнул в ответ Сичень. Обычно такая связь появляется при парном совершенствование. Столько вопросов и так мало ответов.
Их изумление прервал негромкий, но приятный слуху голос:
— Брат Лань, глава Цзян, приветствую вас. — Цзинь Гуаньяо сделал вежливый поклон. Рядом с ним стоял маленький Цзинь Лин, что повторил все действия за Гуаньяо.
Цзян Ваньинь сразу же про всё забыл, подходя к племяннику и поднимая его к себе на руки. Тот был только рад оказаться у своего дяди на руках. Малыш явно его давно не видел. А Цзян Чен же отошёл подальше от Цзинь Гуаньяо, прижимая мальчика покрепче к себе. И только после опомнился, что со стороны скорее всего выглядит слишком угрожающе.
— Приветствую, Цзинь Гуаньяо. — Он кивнул, покосившись на Лань Сиченя. Тот стоял истуканом, просто смотря в сторону мужчины. Цзян поджал губы, незаметно дернув того за рукав ханьфу.
— Кхм, Цзинь Гуаньяо. — Сичень нятянуто улыбнулся.
Уголки же губ Мэн Яо дрогнули. То, как к нему обратился Лань Сичень было непривычно. Брат Лань давно его так не называл. И ему даже показалось, что тот при виде него побледнел. Он осмотрел того с ног до головы, подмечая все детали и кажется, одна его щека немного покраснела, но если сильно не всматриваться, то это даже и незаметно вовсе. От лица Ланя острый взгляд скользнул к макушке. Плечи Гуаньяо вздрогнули. В волосах Лань Сиченя была другая шпилька. Присмотревшись к её гравировке внимательней, он заметил изящно вырезанные лотос.
— Сичень-гэ, прекрасная заколка. — Цзинь Гуаньяо широко улыбнулся, на щеках выступили ямочки.
— Да? Спасибо, та случайно сломалась. — Растерянный Лань слегка коснулся чужой заколки в своих волосах.
— Как жаль, что подаренная мной шпилька сломалась. — Улыбка с его лица пропала.
— Потом как-нибуть подарите ещё одну, а пока Цзэу-цзюнь походит с той, что я ему подарил. — Ответил Цзян Чен, что до этого стоял молча. Ему надоели эти бесполезные разговоры, Цзинь Гуаньяо хотелось прибить сразу же на месте, чтобы жизнь никому не отравлял.
— Да, глава Цзян. — Брови Мэн Яо чуть нахмурились. Он не понимал с чего бы Цзян Ваньиню дарить шпильку Лань Сиченю. Они не настолько близки, чтобы обмениваться такими подарками. Но видимо Цзян Чен был совершенно другого мнения. Да и наглости ему не занимать. Вручить заколку с гравировкой лотоса главе другого ордена. — Брат Сичень, я бы хотел с тобой поговорить.
Лань Сичень остался стоять только благодя всей своей выдержке, что вытачивалась годами в Гусу Лань. На лице всё ещё была натянутая улыбка, ему нужно было согласиться на этот разговор. Набатом била эта мысль в голове, но язык не поворачивается, а ноги намертво прилипли к земле. Его положение спасает подбежавший к Цзинь Гуаньяо слуга, что-то быстро шепча на ухо. Брови его чуть нахмурились.
— Думаю, у тебя появились дела, иди, не буду тебя задерживать. — Лань Сичень чуть не выдохнул с облегчением.
— Сичень-гэ, ты можешь пойти со мной, это много времени не займёт. — Цзинь Гуаньяо отозвал слугу, перед этим ответив, что скоро придёт.
— К сожалению, Цзэу-цзюнь мне сейчас будет очень нужен. — Цзян Чен прям чувствовал неприятно наростающий ком в груди. Точно из-за тревожности Сиченя. Ему такие ощущения не нравились, поэтому он старался как можно быстрее избавиться от Мэн Яо. Ещё больше ему ненравилось разделять все чувства вместе с Лань Сиченем.
Цзинь Гуаньяо ничего не оставалось делать, кроме как откланяться. Он по сравнению с ними всё ещё никто. Сын шлюхи и главы двух великих орденов стоят на разных ступенях. Вот только слишком добродушный и верный Лань Сичень закрыл на всё глаза, протягивая тому руку помощи, словно продолжая отдавать долг за то спасение во времена сожжения Облачных Глубин.
Цзян Чен скривился тому в след, а после всё свое внимание вернул малышу на своих руках. Тот сидел очень тихо, обнимая дядю маленькими ручками за шею. Да, Ваньинь довольно редко брал на руки Цзинь Лина в этом возрасте. Поэтому племянник пользовался возможностью.
— Поедешь со мной в Пристань Лотоса? — На лице Цзян Чена появилась едва заметная улыбка.
Мальчик просиял, быстро закивав головой:
— Да, поеду!
Цзян Ваньинь хмыкнул и неожиданно, даже для самого себя, поцеловал племянника в щёку. Он очень скучал по нему. Цзинь Лин радостно засмеялся, обнимая дядю крепче.
Лань Сичень, наблюдая за этим небольшим семейством, начал по-немногу успокаиваться. Может ему передалось спокойствие Цзян Чена, но осадок от встречи с Мэн Яо почти испарился. Он подошёл к ним ближе, благодарно кивнув Ваньиню. Сичень ещё не решил, как теперь будет разговаривать с Цзинь Гуаньяо. В голове крутились его последние слова перед смертью. И уже навряд ли Лань их когда-нибудь забудет.
— Итак, что мы будем делать? — Вздохнул Цзян Чен, посмотрев на Лань Сиченя и начиная идти вместе с ним по тропинке. Цзинь Лин комфортно устроился на руках у дяди и когда они проходили мимо цветущего дерева яблони, сорвал несколько цветочков, запутав их в волосах Цзян Чена, но те, как назло, выпадали из шелковых волос. Ваньинь совсем не протестовал. Он бы сейчас вообще позволил бы делать племяннику всё, что тот захочет. Ведь А-Лин единственная его отрада в жизни.
— Я бы хотел помочь старшему брату Не. — Завуалированно ответил Лань, ведь с ними ребёнок. Он, не задумываясь, протянул руку к цветам, поправил их в чужих волосах, этим самым помогая молодому господину Цзиню, что пытался их прикрепить так, чтобы они не выпадали, и при этом не испортить причёску.
— М-м, для этого нужно помешать Цзинь Гуаньяо. — Задумчиво промычал Цзян Чен, наблюдая как эти двоя мучают его волосы. Но племяннику было слишком весело, чтобы его останавливать.
— Мне нужно в библиотеку в Гусу. Перепроверю запрещённые книги, вдруг ещё не поздно и я смогу её перепрятать. — Ответил мужчина, его ореховые глаза сделались печальными. Он вновь начал думать о той роковой ночи.
— Тебе не кажется, что он сможет найти другой способ исказить ци? Глава Не не отличается терпимостью, Цзинь Гуаньяо доводит его только одним своим видом. — Ваньинь хмыкнул, вспоминая те моменты, когда при нем у Не Миндзюэ были яркие вспышки гнева. И чаще тому виной были или главы мелких орденов, или же Цзинь Гуаньяо. Причина этому всему была ясна, как день. Не Миндзюэ хоть и закрыл глаза на предательство Мэн Яо, понимая, что они были «из лучших побуждений», но смирится со смертью своих боевых товарищей не смог. Это были генералы, которым он больше всего доверял, они были братьями на полях сражений, прошли вместе через многое. Последней каплей стал Сюэ Ян, которого Гуаньяо пытался прикрыть. Справедливый Не Миндзюэ не мог и дальше это терпеть.
Лань Сичень поджал губы, прекрасно понимая о чем говорит глава ордена Цзян. Если же он умел закрывать на это глаза и старался подмечать в Мэн Яо больше хороших черт, нежели плохих, то старший брат смотрел на эти вещи совсем по-другому.
— Может мы прихлопнем Сюэ Яна? — Задумчиво протянул Цзян Чен, но увидев осуждающий взгляд мужчины, недовольно цыкнул. — Что не так? Убрав его, у нас будет явно меньше проблем. Да и в итоге он все равно потом...
Цзян Ваньинь многозначительно промолчал. При Цзинь Лине таких слов говорить не хотелось. Он и так часто слышит, что мать его мертва. И если в Пристани Лотоса он всем заткнул рот, то в ордене Цзинь не все так гладко, и малыш часто был жертвой чужих грязных сплетен.
— Мы не можем так грубо вершить чужую судьбу. Сюэ Яна не стало именно тогда, когда это было нужно. Эффект бабочки, понимаешь? — Лань Сичень покачал головой, останавливаясь у небольшого пруда.
— Ты сейчас серьёзно? — Цзян Чен прищурился, поровнявшись с мужчиной. Цзинь Лин на его руках, без должного внимания к своей персоне, мирно засопел на груди у дяди. — То есть, спасая Не Миндзюэ, мы ничего не поменяем?
— Нет, но... — Лань чуть приоткрыл рот, глубоко задумавшись. И правда, что будет дальше? Проще на самом деле погубить виновников всего произошедшего. Лань Сичень поджал губы. Он не хотел вновь видеть смерть своих братьев. В итоге Сичень лишь тяжело вздохнул, ничего лучше не придумав, как сказать: — Давай обойдемся малыми жертвами. Поймаем Цзинь Гуаньяо на горячем.
— Главное, чтобы уже было не поздно ловить. — Цзян усмехнулся, поглаживая племянника по спине.
— Давай, для начала, просто сократим их контакт до минимального? — Нефрит проигнорировал чужую язвительность.
— Ладно, пускай пока будет так. — Согласился Цзян Чен, поджимая губы, получше идей всё равно не было. Зато было у него какое-то нехорошее предчувствие.