2.
Цзян Чен просидел возле кровати Лань Сиченя всю ночь. И чем дольше он прикасался к мужчине, тем больше начинал чувствовать. На него навалилась вся тяжесть его положения. Он не живой, но и мёртвым назвать себя не мог. Что-то непонятное, между жизнью и смертью. Его никто не видит и не слышит. Он буквально «Ничего» этого мира. Привязан к владельцу кольца и дальше, чем на пятнадцать метров отойти не может. И правда печально. Лучше бы он умер.
Он посмотрел на умиротворенное выражение лица Сиченя, усмехнувшись:
— Что, глава Лань, жить не хочется? — Цзян Чен погладил подушечкой большого пальца чужой лоб. Ваньинь не знал почему, но он прекрасно мог отличить мысли Ланя от своих. Правда, они иногда бывало путали его. Было непривычно, что в его голове был кто-то другой, но сильного дискомфорта это не доставляло.
Цзян Ваньинь решил, что хватит спать, поэтому убрал руку, поднимаясь на ноги. Он оправил рукава своего ханьфу, прохаживаясь до другого угла комнаты, остановился у стола с недорисованным пейзажем Пристани Лотоса. Было все прекрасно, словно художник писал картину не по памяти, а в живую. Лишь одно его выдавало. Не было любимой беседки Ваньиня, что располагалась в озере отдельно от тругих строений. Она была великолепна тем, что была окружена со всех сторон лотосами. Цзян Чен любил там сидеть.
Без всякой надежды мужчина потянулся к кисти, что лежала рядом. К великой радости, у него получилось её взять. Победно улыбнувшись, глава Цзян несколькими резкими росчерками добавил беседку, а после дорисовал и лотосы, ну и так разошёлся, что пририсовал и себя. Рисовал он не очень хорошо, но Ваньинь понадеялся на искусную руку мастера, что потом исправит его недочёты.
Теперь же Цзян Ваньинь приступит к письму, что напишет Лань Сиченю о своём здесь присутствие. Но как только он потянулся к чистому листку, кисть выпала из руки. Мужчина выругался, пытаясь её вновь поднять, но это уже было бесполезно.
— Да какого гуля?! — Глава Цзян раздражённо встряхнул рукой. Неужели он может взять в день только один предмет и то на несколько минут? Цзян Чен во истину оказался в безвыходном положении. Ещё и заперт вместе с Ланем, что впал в тоску.
Цзян Чену от этого ещё больше было неловко. Ему казалось, что он подсматривает за личной жизнью Лань Сиченя, хоть и ненамеренно, но всё же. Навряд ли Лань хотел кому-либо показывать эту свою сторону. Тем более уж ему.
Мужчина вздохнул, подперев щеку рукой, наблюдая за пришедшим Ланем. Тот, словно призрак в своих белых одеждах сел рядом. Глаза его были стекляные, ничего на замечали перед собой. Казалось, Лань Сичень даже не моргал.
— Вот, Цзэу-цзюнь, и кто из нас ещё дух? — Промычал Цзян Ваньинь, наблюдая за заторможенными движениями Ланя. Тот медленно повернул к нему голову. Цзян Чен уже даже не удивлялся. Через мгновение от него отвернулись. Чего и следовало ожидать.
— Как это всё странно. — Охрипшим после сна голосом начал говорить в пустоту Лань Сичень, крутя кольцо на пальце. — Мне снился жуткий кошмар, самый страшный, что я когда-либо видел... Но потом появился Цзян Ваньинь и я окунулся в пустоту. Это всё благодаря тебе? — Лань разговаривал с кольцом, как с живым существом. И был ему даже очень признателен за помощь. — Спасибо.
— Да не за что. — Отозвался Цзян Чен, спрятав смешок в свою ладонь.
Лань Сичень то ли неосознанно, то ли специально говорил в слух, как будто понимал, что его слышат. Говорил так, будто знал, что ему ответят, но при этом никого не видел и не слышал. А может быть заклинатель что-то и чувствовал, но списывал это всё на ауру кольца.
***
Так прошло несколько дней. Лань Сичень погружался всё в большую пучину отчаяния и тоски. А Цзян Чен же погружался в пучину вечной скуки.
Днём он сначала несколько часов просиживал возле Ланя, неся какой-то бред, что приходил ему в голову. Конечно, Первый Нефрит ему не отвечал и перестал реагировать хоть на малейший шорох уже спустя день. И даже когда Ваньинь проходил сквозь него, уже не вздрагивал. Теперь-то Цзян Чен почувствовал себя настоящим бесплотным духом. А Ланя просто статуей. Мужчина мог просидеть целый день без движения, но хотя бы моргал и то хорошо.
Лань Сичень в своей печали не замечал течения времени. Он не ел и не пил, лишь смотрел в стену перед собой. Сидел так до поздней ночи, потом или вставал и шёл в постель, или отключался прямо на месте.
Всё, на что хватало сил у Цзян Чена, так это принести одеяло с ланьской постели и накрыть им замерзшее тело мужчины. На утро тот совсем не помнил, что происходило с ним ночью, поэтому одеялу Сичень даже не удивлялся.
После посиделок с Ланем, Цзян Чен шёл на прогулку в небольшой дворик. Там растет горечавка, от чего кажется, что дом Ланя плывет по бурной ночной реке. Жаль, Ваньинь не мог почувствовать запах, оставалось лишь только любоваться. Эти прекрасные цветы даже без запаха кружили голову, заставляя ими восхищаться.
Как-то раз он лег в это поле цветов. Было хорошо, мужчина смотрел на голубое небо, на пушистые облака, что медленно плыли, сменяясь другими. Если бы Цзян Чен мог заснуть, то он бы это с радостью сделал. А так, он лишь прикрывал веки, наслаждаясь покоем. Это его было любимое занятие днем.
Ночью же Ваньинь сторожил сон Лань Сиченя. Он не знал почему был так добр к нему, скорее всего хотел отплатить за то, что прибывает в его доме незванным гостем. А может потому, что от части понимал чувства Ланя.
Предательство близкого друга... Вина за то, что хоть и ненамеренно, но помог в убийстве брата. А после своими же руками убить другого. Лишиться всего. Нет ничего хуже, чем остаться одному. Цзян Чен это знал по собственному опыту.
— Но знаешь, Лань Сичень, в друзья ты себе выбрал просто паршивого человека. — В один из дней заявил Цзян Ваньинь, лёжа на полу с закрытыми глазами, возле мужчины. — Ты так убиваешься по нему, страдаешь. А он что? Разве он думал про твои чувства, когда совершал все эти поступки? А Чифэн-цзюнь? Чем он заслужил такую смерть?
— Может, у него была цель, что была выше всего этого? — Тихо выдавил из себя Первый Нефрит.
Цзян Чен приоткрыл один глаз, покосившись на заклинателя. Тот опять говорил с пустотой, но Ваньинь всё же ответил:
— Оу, ну конечно. Великая цель. Может тогда и Вэнь Жоханя оправдаешь? У него помнится, тоже какая-то цель была. — Усмехаясь, язвительно проговорил он.
После этих слов Лань Сичень резко вздрогнул, повернув голову к нему. Цзян Чен надеялся, что тот его заметит, но он лишь мотнул головой и вновь отвернулся. Ваньинь с тоской посмотрел на него. Не увидел...
В эту ночь на Цзян Чена вновь накатила удушающая волна страха. Эта была намного сильнее, чем все предыдущие. Настолько, что мужчина от испытываемого ужаса не мог пошевелиться. Его бесплотное тело, словно онемело, а горло стиснуло тисками. Только глаза лихорадочно бегали, пока не наткнулись на спящего Сиченя. Тому было явно хуже. Он неспокойно метался по постели, лоб покрылся испариной, с губ срывался невнятный сип.
Закусив посильнее губу, Цзян Чен пополз в сторону Ланя. Именно что по пополз, от страха подкашивались ноги, перед глазами появилась неясная белёсая дымка. Благо, Нефрит находился не так далеко от него. Сделав несколько рывков, Цзян оказался рядом, сразу же кладя ладонь на чужой лоб. Страх стал медленно отступать.
— Ну, Сичень, — Мужчина на мгновение прикрыл глаза, сгоняя последние остатки страха. — Будешь должен.
Цзян Чен устало откинул голову на соседнию подушку, уже по привычке поглаживая чужой лоб. В голове невольно всплыло воспоминание. Он точно также убаюкивал маленького Цзинь Лина. Малыш боялся даже своей собственной тени, поэтому часто просил остаться спать вместе с ним. Ваньинь, конечно, ворчал для приличия, а потом ложился рядом, прекрасно зная, что никогда бы не смог отказать ему.
Губы растянулись в грустной улыбке. Он скучал и очень переживал. А-Лин остался один. Цзян Чен никогда не хотел уходить так рано. Вот если бы мальчишка встал на ноги и у него была надёжная опора, то Цзян Ваньинь со спокойным сердцем ушёл бы на тот свет. Ему было совсем не страшно умирать. В его жизни уже давно не было ничего светлого. Его орден процветал, был под надёжной защитой. Они точно справятся без него. Цзян Чен для этого сделал всё, что было в его силах и даже больше.
Цзян прикрыл глаза, а затем резко выдохнул. Он куда-то падал. Ланя больше рядом не было. Падал в непроницаемую черноту. Цзян Чен растерянно завертел головой. Что могло произойти всего лишь за одно мгновение? Уснуть он не мог просто физически. С того момента как умер, мужчина не мог этого делать.
Он уже даже приготовился больно падать, но удара не последовало. Цзян плавно спланировал вниз, вставая почему-то голыми ступнями в воду. И как не странно, Цзян Чен почувствовал, как ледяная вода обожгла его пальцы. Сейчас это чувство было просто потрясающим. Ваньинь с наслаждением прошёлся по ней, наблюдая за тем, как пальцы ног покраснели от холода. А жить и правда бывает здорово.
Цзян Чен присел, чувствуя как подол его ханьфу тяжелеет от того, что намок. Его рука погрузилась в воду, зачерпнув её. Она была кристально чистой. Улыбка озарила лицо мужчины, ему очень захотелось в Юньмэн. Искупаться бы ещё хоть раз в прудах, полных лотосов, почувствовать вновь их запах.
Его мысли прервал резкий плеск воды. Он здесь точно не один. Глава Цзян обернулся на шум, поднимаясь на ноги. В нескольких метров от него прямо в воде сидел Лань Сичень. Он его ещё не заметил, голова его была опущена вниз, чёрные пряди волос закрывали его лицо.
— Было бы лучше, если я тогда умер. — Прошептал Лань, но его голос разлетелся по пустоте, отчего слова эхом отдавались в ушах.
— Тебе, Лань Сичень, рано умирать. — Цзян Чен подошёл к мужчине, вставая напротив. На его слова Лань отреагировал моментально, поднимая голову и уставившись на него. Ваньинь уже понял, что находится в чужом сне, поэтому его видят и слышат. — Хватит думать о смерти. Если бы Цзинь Гуаньяо утащил тебя с собой, никому не было бы хорошо.
— И с чего же ты это взял? — Лань Сичень совсем не удивило присутствие Цзян Чена в его снах. Он приходит к нему каждую ночь, чтобы спасти от кошмаров. Но сегодня, мужчина с ним впервые заговорил.
— Просто ты хороший. — Легко ответил Цзян Ваньинь, пожимая плечами. — И слишком добрый. Твоё доверие предали, а тебя самого разбили. Довольно жестоко. — Цзян хмыкнул, садясь напротив заклинателя и заглядывая тому в глаза. — Но это не повод желать себе смерти. — Он покачал головой, переводя взгляд на своё кольцо на чужом пальце. — Я вот умер... И теперь каждый день для меня это тоска зелёная.
— Почему я должен тебя слушать? Ты всего лишь сон. — Лань сичень тоже посмотрел на кольцо, уже по привычке проводя по нему подушечкой пальца.
— Да потому что я не сон. — Цзян Чен закатил глаза, скрестив руки на груди. — Я с тобой каждый день рядом. И просто... заметь меня.
Цзян Ваньинь после стал медленно исчезать. Видимо, Сичень начал просыпаться. Что ему он ответил, Цзян не смог уже услышать.
Цзян Чен распахнул глаза. Ему предстала уже знакомая комната. Улыбка расцвела на его губах. Он наконец смог поговорить с Лань Сиченем. Хоть ему и хотелось сказать больше , но даже этих пару слов должно было хватить, чтобы мужчина понял, что Цзян Ваньинь привязан к своему кольцом, а по совместительству и к нему, Лань Сиченю.
Он повернулся, услышав шевеление рядом с собой. Лань начал просыпаться. Цзян Чен, выжидающе смотрел на него. Цзян был уверен, что теперь-то Сичень его точно увидит.
Но чуда не произошло. Цзэу-зюнь медленно сел, проморгавшись после сна. Он убрал мешающие волосы с глаз и посмотрел как обычно сквозь Цзян Чена, после чего отправился умываться, как делал множество раз и до этого каждое утро подряд.
Ваньинь поджал губы, теряя всякую надежду на то, что Лань наконец прозреет. Он медленно прошёл к окну, садясь за стол, за который скоро придёт и сам хозяин дома. Цзян Ваньинь от скуки водил пальцем по столешнице, то и дело проходя её насквозь. После, взглядом проследил за тем, как пришёл Сичень и сел напротив него. Мужчина был бледнее, чем обычно. Видимо, кошмар из него вытянул последние остатки сил. Он дрожащей рукой налил себе воду в чашку и сделал пару глотков. Всё это происходило в звенящей тишине.
Эту прекрасную «идиллию» прервал стремительно ворвавшийся в ханьши Лань Ванцзи. Лань Сичень же даже не пошевелился, продолжая пить свою воду.
— А вот и прознавший всё брат явился, наконец оторвался от своего ненаглядного Вэй Ина. — Фыркнул Цзян Чен, отвернув голову к окну, так как Ванцзи сел возле него, напротив Сиченя.
Лань же поперхнулся, уставившись удивленным взглядом в пустоту рядом с плечом Лань Чжаня. Ему же не могло послышался? Голос был довольно громкий и чёткий и явно пренадлежал ни ему, ни Ванцзи.
Цзян Чен даже не заметил заминки Ланя, продолжая кривиться от присутствия Ванцзи. Где же его следования правилам в этот момент? Ворвался, как гром среди ясного неба, да ещё и без стука. Да Ханьгуан-цзюнь сама тактичность.
— Брат? — Лань Чжань взволнованно посмотрел на кашляющего Ланя. — Что произошло, почему ты в уединение?
— Ванцзи. — Лань Сичень тяжело вздохнул, устало посмотрев на брата. — Я не желаю обсуждать ни с кем своё решение. Так правильно.
— Ну конечно, что может быть правильнее, чем каждый день предаваться самобичеванию? — Цзян Чен закатил глаза, посмотрев на Сиченя. И уж точно он никак не ожидал того, что Лань Сичень посмотрит на него в ответ.
Первый Нефрит был слегка шокирован внезапным появлением главы Цзян рядом с его братом. Он старался как мог не показывать удивления Ванцзи, ведь тот явно не замечает возле себя Саньду Шэншоу. Мужчина сидел в расслабленной позе и с полной уверенностью в том, что его не видят и не слышат.
— Кхм, Ванцзи, давай мы потом поговорим. — В спешке начал Лань Сичень, вставая из-за стола, чтобы проводить брата до двери.
— Но, брат, я хотел... — Не успел Лань Чжань договорить, как Сичень взял его под руку, почти насильно выпроваживая.
— Всё потом, А-Чжань. — Лань Сичень выдавил из себя жалкое подобие улыбки и запер за братом дверь. Затем он резко развернулся, уставившись прямо на Цзян Чена. — Глава Цзян?
Цзян Чен до этого сидевший со скучающим видом оживился, вздёрнув бровь. Кивнул, приветствуя мужчину:
— Цзэу-цзюнь.
— Но вы же... — Лань Сичень не осмелился дальше продолжить фразу. Он подошёл обратно к своему месту, присаживаясь.
— Умер. — Закончил за него Цзян Чен, сев ровно, как и подобает главе именитого ордена. В подтверждении своих слов, он протянул руку Ланю, предлагая к себе прикоснуться.
— Кхм, да, умерли... — Стушевался мужчина, коснувшись кончиками пальцев чужой ладони. Он ничего не почувствовал, лишь лёгкий холодок, что пробежался по руке.
Цзян Чен хмыкнул, наблюдая как чужие пальцы проходят сквозь него.
— Как видите, моё положение слишком удручающее.
— Но как так вышло? — Лань Сечень ещё раз попытался коснуться руки Цзян Чена, но все безуспешно.
— Я и сам не знаю. — Мужчина пожал плечами, кивнув на Цзыдянь на пальце Ланя. — Я связан с ним, а теперь и с вами.
Лань Сичень посмотрел на кольцо, что серебряной змейкой обвивало его палец. Это объясняло многое. И сны и чужой голос в голове, которому он отвечал в слух на протяжении нескольких дней. Цзян Ваньинь всё это время был с ним рядом, безмолвно наблюдал за ним и появлялся в его кошмарах, спасая.
— Я... Могу чем-то вам помочь? — Неуверенно начал Лань Сичень.
— Можете. Для начала выйдете из уединения. — Цзян Чен, не размусоливая, сразу же приступил к сути своей проблемы.
— Что, простите? — Брови Ланя сошлись к переносице, этого делать он явно не собирался.
— Понимаете ли в чем проблема. Я от вас дальше чем на пятнадцать метров отойти не могу. — С ноткой раздражения начал он. — А мне бы хотя бы раз проведать племянника, но из-за вашего уединения мои руки связаны.
— Я понимаю ваше желание увидеть племянника, но в орден Ланлинь Цзинь я точно не вернусь. — Лань Сичень покачал головой, слишком свежа была его рана. — Почему вы не отдали кольцо молодому господину Цзиню, раз так рвётесь к нему?
— Ну уж извините, мне выбирать не приходилось. Кто же знал, что кольцо с вас потом не снимется. — Ваньинь прикрыл глаза, прогоняя пелену гнева. — Прошу вас, Цзэу-цзюнь, всего один раз, сделайте мне одолжение. Я прекрасно понимаю ваши чувства, но поймите и вы меня.
Лань Сичень молчал. Молчал долго, уставившись в одну точку перед собой, пытаясь перебороть себя. Но он сдался, покачав головой:
— Простите, глава Цзян, из уединения я выйти не смогу.
— Один раз и я вас больше не побеспокою. Сидите в своём уединение сколько душе будет вашей угодно. — Порывисто начал Цзян Чен. Он так долго ждал этого разговора, что теперь просто не мог упустить шанс.
— Я не могу! — Лань чуть повысил голос, непоколибимым взглядом смотря в серые глаза напротив.
— Неужели, на этом паршивом Цзинь Гуаньяо мир сошёлся?! — Цзян Ваньинь не выдержал, вспылил. — Подумаешь, этот ублюдок немного вам жизнь подгадил, но это не повод прятаться от всего мира!
— Саньду Шэншоу, вы не имеете права говорить об этом! Вы почти ничего не знаете! — Лань Сичень повысил голос. Он не намерен это выслушивать.
— Я-то не имею! Ха! — Цзян Чен усмехнулся, давя в себе истеричный хохот. — Он был как никак дядей моего племянника! Я имею право на него злиться и говорить про него столько, сколько захочу! — Цзян Чен хлопнул кулаком по столу, совсем позабыв, что пройдёт сквозь него. — А вы бежите! Прячитесь ото всех, словно трусливый заяц! Сожалеете о смерти убийцы! И не думайте мне сказать, что это не так, я насквозь вижу все ваши чувства!
— Хватит! — Лань Сичень громогласным криком остановил всю тираду Цзян Ваньиня. — Не вам судить меня и мои поступки! Попрошу вас не лезть в то, что вас не просят! — Голос Ланя был холодным и твёрдым. — Вы сами не лучше! Смогли ли уберечь братские отношения с Вэй Усянем! До сих пор его вините во всём и только при одном виде его хотите покарать за все грехи мира! Сначала в себе разберитесь, а потом лезте в душу к другим!
— Вы правы, не мне судить, — Цзян Чен поднялся на ноги, пытаясь не показывать, как его задели слова Ланя. — Но и вы не врите самому себе. Цзинь Гуаньяо не достоин вашей смерти.
С этими словами Ваньинь покинул ханьши Лань Сиченя, уходя настолько далеко, насколько ему позволяла эта нелепая связь.