1.
Цзян Чен не понимал, что произошло. Он буквально только что вышел из храма Гуаньинь. Ну или точнее сказать, просто сбежал из этого отвратительного места. В груди наростала неприятная боль, в районе раны, что нанёс Цзинь Гуаньяо. Этот ублюдок... Он ненавидел его всеми фибрами души. Ненавидел и презирал. А ещё Вэй Усянь. Он не знал, что чувствует по отношению к нему. У него накопилось много чего к этому человеку. Но Цзян Чен никогда не сможет это с ним обсудить. Теперь уж точно. Не в этой жизни.
Но что странно, бжигающей боли больше не чувствовалось. Цзян вообще ничего не чувствовал. Ни ветра, ни холода, ни капель дождя, что несколько минут назад били его по лицу. Только что ему было так больно, будто кости выворачивало наружу... А сейчас ничего. Пустота.
Мужчина поднял голову, потерянно оглядываясь. Он стоял возле входа в храм. Цзян Чену подумалось, что он умер, но ещё раз осмотревшись, бездыханного тела своего не обнаружил. Только кольцо сиротливо лежало на земле и чуть поблескивало, привлекая к себе внимание хозяина.
Цзян Ваньинь нахмурился, поднимая Цзыдянь. Он попытался его надеть на свой палец, но кольцо прошло сквозь него, падая обратно на землю. В изумление мужчина уставился на свою руку. Он же только что поднял кольцо, так как же оно могло пройти сквозь него? Попробовав ещё раз и ещё раз, он понял, что это бесполезно. Раздражённо цыкнув, он стал просто держать Цзыдянь в руке.
Не успел он полностью обдумать степень своего положения и состояние своего тела, как услышал недалеко отсюда душераздирающий крик Цзинь Лина:
— Дядя!
Цзян Чен, не раздумывая ни минуты, ринулся на крик племянника, но пробежав метра три, врезался будто в невидимую стену.
— Да твою ж мать! — Выругался мужчина, со всей ярости пнув в пустоту. Он ещё, оказывается, теперь и уйти отсюда не мог. Ну что за прекрасные новости!
На крик из храма выбежали Лань Цижэнь и несколько адептов, один из которых насквозь прошёл Цзян Чена. И кто же он теперь? Цзян Ваньиня почему-то совсем не волновало, что с ним могло такое приключится. Все эмоции, словно притупились, кроме раздражения, что так и клокотало в нем. А также беспокойство за племянника, к которому он не мог прийти на помощь, из-за неведомой силы, что не пускала его.
Мужчина так и метался из стороны в сторону возле дверей храма, лихорадочно думая, как выбраться из западни. Но от размышлений его за это время отвлекли уже второй раз. Теперь это был Цзэу-цзюнь. Он, еле передвигая ноги, шёл к выходу. Его лицо совершенно ничего не выражало. В глазах плескалась бесконечная усталость. Мужчина словно был неприкаянным духом, которому надоело всё в этом мире и даже своё существование. Наконец он поровнялся с Цзян Ченом и замер, повернув голову в его сторону.
Цзян Чен вздрогнул. Неужели Лань его заметил? Цзян в надежде поднял руку и помахал ладонью перед глазами мужчины. Тщетно, глава Лань его не видел. Вздохнув, Ваньинь чуть отступил, давая Лань Сиченю пройти, будто бы он был ему преградой. Цзян Чен невесело усмехнулся, посмотрев на Цзыдянь, что все это время держал в зажатом кулаке.
Глава Цзян и сам не понял, что им двигало в этот момент. Он резко развернулся, подбегая к Лань Сиченю, пока тот не ушёл из поля его досягаемости и одел кольцо на чужой палец. Лань в эту же секунду дёрнул рукой, на которой что-то ярко сверкнуло, обжигая палец холодным металлом.
Теперь Лань Сичень ошарашенно смотрел на свою руку, а точнее на кольцо. Он знал кому оно принадлежало, мужчина часто наблюдал, как глава Цзян в напряженные моменты на совете орденов крутит Цзыдянь на пальце, успокаивая себя, а вместе с этим даруя покой и Сиченю. В растерянности Лань попытался стянуть кольцо, но оно словно срослось с кожей, снять его уже было невозможно. Заклинатель в непонимании заозирался по сторонам, его шёпот разрезал тишину:
— Цзян Ваньинь? — голос его был хриплым и ослабшим. Но Сичень, собравшись с силами, позвал ещё раз: — Глава Цзян.
— Мгм, будто ты меня услышишь, если я отвечу. — Буркнул Ваньинь, стоя совсем рядом с Первым Нефритом, что искал его. Естественно, Лань не отозвался и опять вернул всё свое внимание к кольцу, что пытался снять.
Цзян Чен же рядом просто молча наблюдал за потугами Лань Сиченя, сам не до конца понимая, что происходит. Он словно почувствовал небольшой прилив сил, реальность стала отчетливее. Мужчина протянул руку к плечу Ланя. Сейчас ему показалось, что сможет до него дотронуться, но его пальцы прошли насквозь, будто Цзян хватал воздух. Но теперь Лань Сичень поёжился, словно почувствовал холодок. Он уже прекратил свои жалкие попытки снять кольцо и просто пошёл дальше. Цзян Чен побрел за ним, боясь вновь наткнуться на невидимую стену, но, благо, этого не произошло. Он беспрепятственно шёл рядом с удрученным Ланем.
Бредя вот так рядом с ним в гробовом молчании, Цзян Чен почувствовал, что внутри начинает скребстись отчаяние и боль. Эти чувства были настолько приглушены, будто это были не его эмоции. Ваньинь покосился на идущего рядом Лань Сиченя. Кажется, он понял чьи они.
До конца обдумать и эту мысль у него времени не хватило. Они подошли к скоплению заклинателей. Там же был и Вэй Усянь с Лань Ванцзи. Они все стояли вокруг чего-то с потрясенными и одновременно печальными лицами. Подойдя ближе, Цзян Ваньинь понял, что это был он сам. «А вот и тело нашлось.» Отстраненно пронеслось в голове, пока он не заметил горько плачущего племянника, что обнимал его бездыханного. Сердце сжалось, или что у него теперь там было. Мужчина протянул руку, положив её на голову мальчика. Но он совсем позабыл, что дотронуться до него теперь не сможет. Сейчас Цзян Чен сожалел лишь об этом. Вдруг, к его удивлению, тот же самый жест сделал и Лань. Его ладонь легла на макушку Цзинь Лина, мягко погладив.
Цзян Ваньинь замер, внимательно наблюдая. Плечи племянника вздрогнули, с его губ слетело еле слышное: «Дядя?». В его голосе было столько отчаянной надежды. Цзинь Лин повернул голову, но вместо дяди был лишь Цзэу-цзюнь. Губы мальчишки дрогнули, глаза, в которых только что блестело столько надежды, потухли. Лань мог только виновато рястянуть губы в кривой улыбке.
Цзян Чену вдруг захотелось заплакать вместе с Цзинь Лином, но оказывается он этого себе позволить не мог. Мужчина опустился на колени, обнимая мальчика и прижимая его голову к своей груди. Конечно, ничего у него не вышло. Но тоже самое повторил и Лань Сичень. А-Лин уткнулся в его грудь, начиная рыдать на взрыд, то и дело зовя Цзян Чена. Лань прикрыл скорбно глаза, гладя мальчика по спине. Ваньинь стоял рядом с ними на коленях, кусая губы. Он чувствовал грусть и скорбь Сиченя, чувствовал свою боль и, видимо, глава Лань тоже мог чувствовать его эмоции и даже желания.
Если Цзян Чену прикрыть глаза, то при желании он мог увидеть тонкую белую нить, похожую на струну от гуцина, что теперь их накрепко связала. Словно красная нить судьбы. Цзян Чен иронично хмыкнул, приоткрывая веки.
За всеми этими переживаниями мужчина и вовсе забыл, где он находится. Подняв глаза на окружающих их людей, он понял, что за это всё время, никто не проронил и слова. Вэй Ин хотел было подойти к ним, но Ванцзи его почему-то остановил, а Вэй не стал препятствовать. Цзян Чен вновь перевёл взгляд на свое тело. Он совсем не помнил как умирал, не помнил почему он умер. Ему не настолько было плохо, чтобы быть на грани смерти.
Но если он умер, то что он тогда делает здесь? Как он связан со своим кольцом и почему оно теперь не снимается с Сиченя? А главное, что у них за взаимная эмпатия появилась? И это ещё не все вопросы, которые появились у него в голове.
Пока он над этим раздумывал, его тело подняли на носилки, собираясь уносить. Цзинь Лин тоже уже стоял у этой процессии. Лань Сичень подошел к старику Лань и Ванцзи. Цзян Чен же решил последовать за племянником, ему не хотелось оставлять его одного. Они прошли всего около пятнадцати метров, а Цзян Ваньиня будто потянуло что-то назад. Но мужчина упрямо двигался вперёд. Сделав ещё шаг, он понял что летит. Летит обратно. Раздражённо взвыв, Цзян влетел прямо в спину Сиченя. Ну если быть точнее пролетел насквозь, потом наконец остановился. Лань вновь поежился от пронизывающего его холодка.
Цзян Чен выругался сквозь зубы, оставаясь стоять рядом с Ланем. Он чувствовал себя собакой на поводке, неимеющей права отойти от хозяина даже на метр. Это злило. Цзян Ваньиня вообще всё в этой ситуации невероятно злило. Это-то и странно. Если все эмоции у него просто притупились, то именно чувства гнева и раздражения будто приумножились. Хотя Цзян в этом сомневался. Он никогда не отличался терпимостью и кроткостью как те же Лани, к примеру. Его буйного нрава побаивались многие.
Пока глава Цзян прибывал в гневе, Лани засобирались домой. Некоторые уже повставали на мечи. Цзян Чен завертел головой в поисках своего Ланя. Кхм, ну точнее в поисках нынешнего владельца его кольца. Тот как раз доставал меч с выражением глубочайшей скорби на лице.
— Прошу прощения, глава Лань, но возьмите на себя ответственность. — Хмыкнул мужчина, вставая позади Сиченя на его меч.
Лань вновь вздрогнул. Теперь ему показалось, что он слышит чей-то язвительный шёпот. Он мотнул головой, прогоняя наваждение и поднялся в небо, направляясь в свой орден.
***
По прибытию в Гусу Лань, Цзян Чен узнал для себя во истину удручающую новость. Цзэу-цзюнь уходит в длительное уединение. А это значит, что и Саньду Шэншоу тоже. Ни племянника, ни кого либо ещё Цзян Ваньинь увидеть не сможет. Да просто даже на воле побыть не получится. Погуляет вокруг ханьши Первого Нефрита и обратно. Лучше и быть не может. Точно как собака на привязи.
— Поздравляю, Лань Сичень, ты идиот! — Бранился Цзян Чен, идя рядом с Нефритом, что направлялся к себе, чтобы запереться на неопределённое количество времени. — Нет, я понимаю, гибель брата и предательство, но оставлять свой орден это не повод! А ну вернись обратно и скажи что передумал!
Лань Сичень остановился, посмотрев туда, где стоял Цзян Чен. Смотрел он достаточно долго, а затем с серьёзным видом сказал:
— Я не идиот. — И продолжил свой путь дальше.
— Что? — Цзян Чен ошарашенно замер, не заметив, как Лань уже ушёл, а потому был вновь к нему притянут какой-то неведомой силой, но сейчас ему было не до этого. — Ты меня слышишь?
Цзян Ваньинь сказал это в самое ухо Сиченю, но тот проигнорировал его вопрос, продолжая хранить молчание.
— Может у меня бред? — Цзян Чен помассировал переносицу, совсем уже запутавшись. У него иногда возникало такое чувство, что Лань Сичень его и правда чувствует и видит, а иногда даже слышит. Было бы, конечно, славно. Может быть он поймёт, что с ним произошло. Ну а если и нет, то будет хоть собеседник. Хотя глава Лань и не отличался сейчас болтливостью, да и Цзян Чен тоже. Но заклинательская жизнь слишком длинна, так что Цзян Чен к Лань Сиченю прилип надолго. За это время ему точно захочется поговорить.
Цзян Чен вместе с Ланем зашёл в его жилище. Меч Сиченя был отброшен сразу, как только они перешагнули порог. Сяо в руках Цзэу-цзюня задержалась чуть дольше. По его щеке скатилась одинокая слезинка, а после и флейта была в ярости отброшена.
Цзян Чен рефлекторно бросился, чтобы поймать инструмент. Такая ценная и хрупкая вещь, да она же не выдержит удара с полом. Ловко извернувшись, Ваньинь поймал флейту. В удивление уставившись на Сяо, он повертел её с разных сторон, разглядывая. Она не проходила сквозь него, это привело мужчину в восторг. Лань же даже не заметил, как его флейта пархает в воздухе. Закатив глаза, Цзян Чен осторожно положил инструмент на пол и посмотрел по сторонам.
Его внимание привлёк свиток, лежащий на столике, возле Сиченя. Если Цзян Ваньинь может держать вещи в руках, то он точно сможет написать послание Ланю о том, что он случайно прилип к нему. С энтузиазмом Цзян потянулся к свитку, но пальцы прошли сквозь бумагу.
— Да чтоб тебя! — раздраженно фыркнул Ваньинь, отвернувшись от стола.
Все надежды вновь обрушились. Теперь он обречён на то, что все дни будет прозябать в компании Лань Сиченя. Лань Сиченя, что посвятит всего себя затвору и самобичеванию.
— Ну что ж, милый друг, — Цзян Чен хмыкнул, облокотившись на столик, конечно, он прошел сквозь него, но не до конца, будто его что-то невидимое держало на весу. Но да ладно, это его уже не волновало. А Лань Сичень все равно его не слышал, так что он забавлялся как только хотел. — У нас с тобой по времени целая вечность.
Лань никак не отозвался. Он продолжал сидеть с ровной спиной и невидящим ничего взглядом.
Цзян Чен успел осмотреть не только скромные покои Сиченя, но и каждую морщинку на его лице. У Цзэу-цзюня хороший прямой нос и в меру пухлые губы. Мягкие ореховые глаза, что при свете солнца отдавали медовым оттенком. Правильные и не слишком острые черты лица. Очень бледная кожа, скорее всего из-за климата в Гусу. Широкие и на вид крепкие плечи. Тут можно сказать спасибо жёстким тренировкам. В общем, просто идеальный Нефрит, что в своих белоснежных траурных одеждах похож на небожителя.
Глава Цзян заскучал спустя час таких посиделок. Лань за все это время ни разу не пошевелился, словно палку проглотил. Мужчина тяжело вздохнул, поднявшись с места и обходя Ланя. Сел рядом с ним плечом к плечу и уставился в ту же точку, на которую смотрел Сичень. Ничего там интересного не увидев, он перевёл взгляд на чужую руку и прикоснулся к Цзыдяню, тот его поприветствовал мелкой фиолетовой искрой.
Цзэу-цзюнь же вздрогнул, наконец пошевелившись. Он поднял руку с кольцом на уровень своих глаз, начиная разглядывать Цзыдянь. А потом и вовсе попытался снять, но легче было отрезать палец, чем снять его. Цзян хмыкнул на попытки мужчины. Он уже успел тысячу раз пожалеть, что отдал его Ланю. Ему бы хотелось, чтобы кольцом завладел Цзинь Лин. Так бы он мог присматривать за мальчиком, который остался с тяжёлой ношей на плечах.
Цзян Чен печально вздохнул, прикрыв глаза. Он скучал по А-Лину. Единственное о чем он мог сейчас сожалеть, так это о том, что племянник остался один. Вэй Усянь не в счёт, он не мог ему доверять.
— Эх, А-Лин, на кого же тебя оставляет твой дядя. — Ваньинь покачал головой.
****
Уже была глубокая ночь, когда Лань наконец отправился спать. Цзян Чену же сон оказался ненужным, поэтому он просто продил по ханьши из стороны в сторону, разглядывая всё, что попадалось ему на глаза. В покоях Сиченя было много написанных им картин. Цзян Ваньинь внимательно рассмотрел каждый пейзаж. Некоторые даже показались ему знакомыми. Но чего он точно не ожидал, так это ещё недорисованный пейзаж Пристани Лотоса. Он лежал на столе, возле окна.
Мужчина долго всматривался в тонкие и изящные линии. Жаль, что Сичень его не дорисует. Цзян это прекрасно понимал, он стал отчетливее чувствовать эмоции Ланя. Видимо, скорбь, печаль и чувство вины станут его вечными спутниками.
Его умиротворение прервало отчетливое чувство страха. Цзян Чен покачнулся от неожиданности, хватаясь за грудь. Страх, всепоглощающий страх накатывал волнами. Не его страх. Эта мысль чуть успокоила, начинающую наростать панику. Ваньинь встряхнул головой, направляясь к кровати, на которой спал Сичень.
Это был его страх. На лице мужчины выступили капли холодного пота, брови сошлись к переносице. Лань Сиченю снился кошмар. Ужас словно душил его, заставляя что-то невнятно хрепеть во сне.
— Страшно. — Слетело с губ Цзян Чена. Рука сама потянулась ко лбу мужчины, накрывая его ладонью. Ваньинь почувствовал тепло чужой кожи и тихо выдохнул. Он коснулся Ланя. Уголки губ дрогнули в еле заметной улыбке. Резкое чувство страха отступило также внезапно, как и появилось. Лицо Сиченя расслабилось. Но стоило ему ладонь убрать, как страх медленно начинал возвращаться, пришлось вернуть её назад. — Видимо, это всё, что я могу для тебя сделать, Сичень.
Цзян Чен присел возле кровати, продолжая держать руку на чужом лбу, не позволяя кошмарам вновь вернуться.