*/20
Опустив руку под стол, я сжимаю ее колено, обтянутое кожаными лосинами. На миг прервавшись, Ира бросает на меня вопросительный взгляд и, откашлявшись, продолжает говорить.
Родные, а в особенности Эв, слушают ее с большим интересом, что не может не порадовать. По рассказам Иры, я понимаю, что она намного умнее, чем я думала, однако мне удается заметить, что тему о ее родителях она красиво переводит.
Мне очень сильно захотелось узнать о них, и я уверена, что все выясню, как только мы окажемся наедине.
После обеда папа с мамой отправляются наверх. Они привыкли спать днем в выходные. Говорят, что это полезно для организма. Но мне их не понять, поэтому, взяв в охапку Катю, Эва и Иру, я направляюсь в гостиную и плюхаюсь на диван, включая телевизор.
– Я хочу домой, к себе в общежитие, – тихо говорит мне Ира, когда я листаю каналы на плоском экране.
– Зачем? Там скукота смертная!
– Хочу нормально отдохнуть, я не выспалась.
– Могу отвести в свою комнату, там и приляжешь. Сегодня отпускать тебя в общагу я не намерена, – признаюсь я, потому что действительно не собираюсь это делать.
– Хочешь правду? – продолжает шептать она, в то время как Эв и Катя залипают на фильм, который мне удалось найти.
– Да, пожалуйста, – киваю я.
– Я чувствую себя не очень комфортно здесь.
Кинув пульт Эву, я без лишних слов поднимаюсь с дивана, беру Иру за руку и направляюсь вместе с ней наверх. Теперь мы в спальне у кровати.
– Сказать честно, я тоже не слишком выспалась. Ты не против составить мне компанию? – спрашиваю я, снимая футболку.
– Лиз, это не смешно, отвези меня в общежитие!
– Нет, – пожимаю я плечами.
– Лиз! – кажется, Ира начинает негодовать. – Ну и пусть, вызову такси!
Когда она достает телефон, я в два шага преодолеваю разделяющее нас расстояние и вырываю мобильник из ее рук. Выключив, засовываю его под матрас.
– Какого черта ты делаешь? – спрашивает Ира.
– Убираю сотовый, чтобы ты не смогла никому позвонить.
– Ты не имеешь права отнимать у меня мои же вещи!
– Почему это? – с вызовом посмотрев на нее, интересуюсь я.
– Ах ты наглая котяра!
Ира со всего маху толкает меня в грудь, отчего я падаю на кровать, подпрыгнув на пружинах матраса. Подойдя ко мне и забравшись сверху, она начинает безжалостно бить меня ладонями по груди. Уж лучше бы она использовала кулаки, потому что это было бы не так больно.
– Не смей. Трогать. Мои. Вещи, – ударяя меня после каждого слова, говорит она.
Мне хочется смеяться и плакать одновременно. Не сдержавшись, я начинаю хохотать во все горло и, крепко схватив ее за талию, перекладываю на кровать.
– Маленькая разбойница, – ухмыляюсь я, ткнув пальцем в ее щеку.
– Не называй меня так! – Сложив руки на груди, Ира отворачивается.
Хмыкнув, я набрасываю на нее одеяло и укладываю в постель.
Ситуация слишком нелепа, чтобы воспринимать ее всерьез, и я даже не могу вспомнить, чтобы мне было так весело в компании какой-либо другой девушки, хоть когда-нибудь.
Сигарета двадцатая
Pov: Лиза
– Ты обещала научить меня русскому языку, – ухмыльнувшись, говорит Ира, когда мы глядим в потолок, раскинув руки.
Я смотрю на него, но ничего не вижу. Мои мысли далеко отсюда. Я думаю о том, что меня ждет в будущем, что будет со мной, когда я останусь без этой девчонки, лежащей рядом и ждущей того самого дня, когда ее сердцем завладеет отчаяние. У меня есть шанс отказаться от задуманного, ведь в глубине души я не желаю расставаться с ней. Против своей воли я прикипела к ней. Ира не похожа на тех девушек, которые меня окружают. Да она даже на Дину не похожа. Дина вся такая нежная, невинная, а от Иры можно всегда ожидать подвоха.
Я ничего не отвечаю на ее слова. Сейчас мне хочется разобраться в себе и своих желаниях. Сердце шепчет не делать ей больно, отпустить и забыть. Но разум со смехом напоминает о том, что натворила Ира. Разве она единственная девушка, которая когда-либо вытворяла что-то подобное, как на той вечеринке? Разве всем достается за такие выходки? По сути, это же мелочь, так зачем я туплю? Разумнее было бы отпустить. Не так ли?
Фонтан противоречивых эмоций захлестнул меня. Я снова погрузилась в бездну, в которой нельзя найти выход из собственных проблем. Где же мои контроль и умение держать ситуацию в ежовых рукавицах? Я чувствую растерянность. Сейчас я мечтаю прекратить все это безумие, но потом снова захочу продолжить его. Может, дело не в том, что мне не терпится причинить боль Ире, а в том, что мне не хочется отпускать ее?
Повернувшись на бок, кладу ладони под голову и обращаю взгляд на нежную кожу Иры. Она бесстрастно смотрит вверх, тоже погрузившись в свое безумие. Мне хочется на миг прокрасться в ее голову и узнать, о чем она думает, что ее тревожит. Хотя здесь даже не требуется умение читать чужие мысли, она наверняка размышляет о Нике и обо всем, что выпало на ее хрупкие плечи.
– Почему ты не поехала к родителям на Рождество? – спрашиваю я, сгорая от любопытства. Но она молчит, словно вовсе не слышит меня.
Нависнув над ней, смотрю в ее чудесные глаза. Они блестят так сильно, что не остается никаких сомнений в том, что Ира сдерживает слезы. Внутри меня проснулась та самая Лиза, которая испытывает жалость к тем, кто грустит. Опираясь на одну ладонь, кладу вторую на ее талию и, поудобнее разместившись на кровати, притягиваю Иру к своей груди.
– Ты не хочешь говорить о них, – тихо утверждаю я.
– Я нежеланный гость в их доме, – просто отвечает она, и ее тело сжимается в моих руках. – У меня никогда не было такой семьи, как у тебя. Мои родители – высокомерные твари, которых интересуют только собственные проблемы.
– Как же у них получилась такая дочь? – пытаюсь банально пошутить, чтобы хоть немного поднять ей настроение.
Ира хмыкает, отвечая:
– Я просто вовремя ушла.
Больше мы не поднимаем эту тему. Я поняла, что ее семья – это запретная зона. Черта, за которую нельзя выходить.
Через какое-то время мы отключаемся, но, когда я просыпаюсь, понимаю, что нахожусь в кровати одна. Сев, протираю глаза и начинаю испуганно озираться по сторонам. Где же она? Мне холодно без ее тела, которое словно котенок грело мой бок. Взглянув на окно, расслабленно вздыхаю. Ира смотрит в ночную темноту, сидя на подоконнике, а циферблат показывает начало одиннадцатого.
Скинув одеяло, тянусь к тумбочке и, достав оттуда новую упаковку сигарет, подхожу к Ире, положив ладонь на ее невероятно нежное плечо. Она вздрагивает и оборачивается.
– Я надеялась, что ты сегодня не проснешься. – Ухмыльнувшись, она тянется к пачке и, достав оттуда сигарету и отняв у меня зажигалку, открывает окно нараспашку.
– Ты же не увлекаешься этим, – замечаю я, забирая у нее зажигалку.
– Иногда это необходимо, – пожимает плечами она.
Несмотря на зимнюю прохладу, небо почти ясное, если не считать густые облака, проплывающие мимо луны. Свет от нее падает прямо на наши лица, и я, зачарованная этим зрелищем, вытаскиваю изо рта сигарету, а затем тянусь к Ире свободной рукой. Вцепившись в ее талию, я слышу тихий вскрик и тащу девушку на себя.
– Что ты делаешь, я сейчас упаду! – восклицает она, цепляясь руками за мою одежду.
– Я не позволю тебе упасть, – отвечаю я, уловив в этой фразе двусмысленность.
Кажется, она мне доверилась. Я притягиваю ее чуть ли не вплотную. Ира стоит на тонкой деревянной полосе на коленях, крепко обхватив меня одной рукой за шею, а другой стараясь не обжечь ни меня, ни себя сигаретой.
– Так лучше, – удовлетворенно говорю я, зарываясь носом в ее волосы.
– Ты действительно планируешь сделать это? Мы могли бы стать друзьями, – шепчет она мне на ухо, лизнув кончиком языка мочку.
– Друзья не могут хотеть друг друга физически.
– Ну а мы бы могли стать друзьями с бонусами.
– То есть ты не отрицаешь, что хочешь меня? – посмотрев в ее глаза, спрашиваю я.
– Я тебе еще в доме братства на это намекнула, – улыбаясь, отвечает Ира и гладит меня по волосам. – Ты неплохой человек, Лиз, я это чувствую.
– А что, если ты ошибаешься? Вдруг я хуже Джордана? Страшнее самого дьявола?
Она вновь пожимает плечами.
– Ты же знаешь, что когда-то дьявол был ангелом? – Я киваю, ожидая продолжения. – Ну вот, – усмехается она.
– Что ты хочешь этим сказать? – продолжая гладить ее бедро, недоумеваю я.
– А ты подумай, – подмигивает Амелия, вводя меня в еще больший ступор.
Мы одновременно делаем затяжки и выдыхаем дым друг в друга. Никотин течет по венам, я откидываюсь, оперев голову на стену и прикрыв глаза. Почувствовав шуршание рядом, я распахиваю глаза и вижу, как Ира меняет позу. Крепко держась за меня, она садится спиной к комнате и опускает ноги на улицу, а затем поворачивается, и ее спина соприкасается с моей грудью. Откинув голову на мое плечо, Ира целует меня в подбородок и шепчет:
– Помоги мне забыться.
Мне не нужно повторять дважды. Выкинув наши сигареты, выпускаю дым на улицу и тянусь к пуговице на ее джинсах, расправившись с ней, запускаю руку под толстый пояс. Громкий вдох Ира заставляет меня вздрогнуть. Приложив ладонь к ее рту, шепчу ей в шею:
– Мои родители находятся прямо за стеной, будь тихой девочкой, или я не доведу дело до конца, – после этих слов я припадаю к ее шее, вместо ответа она стонет мне в ладонь.
Пожалуй, чувствовать жар ее нежной кожи – самое лучшее, что может быть в этом гребаном мире. Звуки, которые Ира издает, когда я притрагиваюсь к ней пальцами, проникаю ими внутрь, сводят меня с ума. Я готова биться в исступлении. Нет никакого желания отрываться от нее, наоборот, я жажду стать к ней еще ближе, слиться телом и душой в одно целое. Сейчас я безумно хочу Иру. Хочу так сильно, что становится больно.
Без доли нежности беру ее за подбородок и неистово целую, проникая языком так глубоко, как только могу – она должна почувствовать всю мою страсть, – а затем отрываюсь и снова прижимаю к ее рту ладонь. Она должна ощутить, что творит со мной, когда позволяет ласкать себя. Мне хочется еще, и еще, и еще. Ира – мой ангел. Замечая, как она начинает извиваться в моих объятиях, как ее стоны становятся громче, эхом разносясь по комнате благодаря влетевшему внутрь ветру, понимаю, что оторваться от нее невозможно. Мне становится страшно от одной мысли, что я буду желать ее всегда.
Мое имя, слетевшее с ее губ, растворяется в ладони, в которую она крепко вцепилась. Грудь Иры поднимается и опадает так сильно, что мне кажется, будто ее сердце вырвется наружу. Убрав руку, прижимаю девушку спиной к своей груди еще сильнее.
– Давай, Ир, успокаивайся, – шепчу я ей на ухо, нежно поглаживая ее кожу чуть ниже пупка.
– Спасибо, – хрипло произносит она. – Мм, не знала, что способна на такое.
Ее голос сонный, прилив удовольствия все еще бушует в венах. Мне хочется улыбаться от гордости, но чем именно я должна гордиться, не могу понять.
– Ты слишком горячая, – в итоге говорю я.
– Я могу что-то сделать для тебя? Ты второй раз даришь мне то, что я хочу, но сама ничего не получаешь.
Меня удивляют ее слова, и, если честно, мне не хочется брать что-то взамен или просить о какой-либо услуге. Мне нравится, как Ира бьется, извивается в моих руках. И это единственное, что я хочу от нее, большего не надо.
– Мне нравится, что ты позволяешь прикасаться к себе.
– Но ведь этого недостаточно?
– Почему ты так думаешь?
– Не знаю, – отмахивается она. – Мне кажется, что любой другой бы на твоем месте попросил бы что-то или припомнил о том, что дал.
– Я не «любой другой».
– Ты почти хороший человек.
– Почти хороший?
– Да. И не отрицай.
– Ладно, – выдыхаю я и, положив голову на ее плечо, смотрю на луну.
Луна творит с людьми невообразимое.
Луна заставляет совершать необдуманные поступки.
Луна – это камень. Камень, у которого нет души. Холодный и безжалостный камень...
Луна порочна. Она видит, что происходит под покровом ночи, и уносит это с собой в темноту.
Почему я не могу быть луной?
Отвернувшись от Иры, пытаюсь собраться с мыслями. После нашей маленькой игры я тоже ошеломлена и пытаюсь восстановить дыхание, делая это не так заметно, как она. Поглаживая ее по ноге, поднимаюсь все выше и выше, пока не дохожу до пуговицы на джинсах. Она все еще расстегнута, но я исправляю это.
– Поехали к океану? – предлагаю я. Мне хочется выбраться из этих стен. В какой-то момент они начинают давить на меня.
– Но ведь уже поздно! – громче, чем надо, возмущается она и поворачивается, вновь вставая на колени лицом ко мне.
– Плевать на время, – отвечаю я, крепче сжав ее талию.
– Но там холодно.
– Возьмем теплую одежду. Поехали, я не хочу оставаться здесь, мне нужен свежий воздух. – В доказательство я обвожу комнату взглядом с полным отвращением. Такие заскоки для меня не в новинку, а вот для Иры, кажется, наоборот.
– Что случилось, только что же было все хорошо? – нахмурившись, спрашивает она, обхватив теплыми ладонями мое лицо и не давая мне отвернуться от ее пронзительных глаз, которые блестят при свете луны.
