Вселенная сломаного паука

Работа, дом, сон, работа — и так по кругу. Питеру плохо. Он задыхается, не может спать, есть, вставать с кровати. Даже поговорить с Мэри по телефону становится всё труднее. Фраза «У меня всё в порядке, я счастлив» становится самой лживой за всю его жизнь.

В один из таких дней Мэри Деклар решила заехать проведать Питера. То, что она увидела, было ужасающе: опустошённый взгляд, не видящий ничего вокруг, улыбка, которую он натянул в надежде, что его оставят в покое, и доводы о том, что он умрёт здесь один, совсем не помогали.

Несколько часов она приводила его разум хотя бы до состояния взаимного ответа одним словом, отправила в душ, накормила и напоила успокаивающим чаем. Когда она начала спрашивать, что случилось, то поняла, что ответа не будет. Последней каплей стала стопка лекарств, которые лежали нетронутыми. Она долго кричала, упрашивала его не губить себя. Она успела искренне полюбить парня как родного сына. Она боялась за него, обнимала и плакала рядом.

Тогда Питер поднял на неё глаза и произнёс единственное слово, звучавшее искренне за весь вечер:
— Прости..

Она приняла решение. Позже, она уложила парня и долго сидела на краю кровати, поглаживая его волосы и держа за руку.

Утром Питер проснулся с давно забытым чувством покоя, пока голоса в собственном доме не начали раздражать, заставляя его подняться с кровати.

Зайдя на кухню, он застыл, а в комнате воцарилась глухая тишина. На него смотрели сразу две пары глаз.
— Питер, как ты себя чувствуешь? — Мэри встала и подошла к брюнету, провела рукой по скулам и немного приобняла. Отстранившись, она продолжила:
— Выспался?
— Что он здесь делает? — Питер смотрел в карие глаза и уже ненавидел то, что в них видел.

Как только Паркер оказался на пороге кухни, его взгляд метнулся к коричневой макушке. Он застыл, глядя на бледного, почти призрачного парня, и с ужасом понимал, что мисс Деклар была права. Парня нужно забрать. Он прожил один меньше десятка дней, а выглядел так, будто неизлечимо болен, будто уже давно смирился с этим. Глаза почти стеклянные, похожие на главного героя похорон.

— Питер, я попросила мистера Старка проконтролировать твоё лечение. Ещё я выписала тебе новые таблетки.
— Они мне не помогут, если он будет находиться рядом.
— Я не позволю тебе остаться здесь! Пожалуйста, Пит! — Он перевёл взгляд на женщину, чтобы посмотреть на неё, но смог только отвести взгляд, увидев искренний ужас и безысходность в голубых глазах.

Она держала его за руку, и её пальцы дрожали. Питер обхватил её ладони своими, приподнял и поцеловал её пальцы, крепко сжав.
— И что ты предлагаешь? — Он всё ещё смотрел сквозь неё на пол, его немного трясло.

Он не хотел, чтобы она так волновалась. Не хотел ранить её — не ту женщину, что возилась с ним несколько лет, латаючи его психику по кусочкам. Не ту, что когда-то спасала его от смерти.

Питер отчётливо помнил тот день. Прошло ровно пять лет после смерти Тони и ещё полгода — после смерти тёти. Он думал, что всё наконец-то наладилось, что стало легче, он перестал принимать успокоительные... И сорвался. Он искалечил свои вены до полуобморочного состояния. Он знал, что регенерация не оставит и следа наутро, знал, что выживет и знал, что это не поможет... Не знал только, что Мэри захочет навестить его в тот ужасный день. То, что он увидел в её глазах, навсегда врезалось в его память. Она больше не верила его словам.

Сколько бы он ни пытался доказать ей, что на самом деле не хотел — он просто хотел заглушить всю ту боль, что вернулась, как только организм стал кристально чистым.

Сейчас это не та женщина, которую он знал, но в то же время она та же. Её глаза всё ещё светятся надеждой, глядя на морально убитого Паркера, и смотрят так, будто он самое дорогое в её жизни.

— Переезжай в башню Старка. Я буду чаще навещать тебя, и мы справимся, Питер.
— Это плохая идея...
— Пожалуйста, я прошу тебя, поверь мне, мы сможем помочь тебе.

Питер мог сказать, что ему уже не помочь. Что он уже сломан, и его не склеить. Мог. Но не сказал.

В кругу семьи, среди близких и друзей, уйду я в тень и больше не вернусь...

Слова никак не хотели произноситься, голосовые связки сжали их в тиски. Оставалось только согласиться, пойти, по велению судьбы.

Питер сидел на переднем сидении, уставившись в окно. Нью-Йорк расплывался за стеклом, но он не видел его, не замечал движения улиц. В машине стояла тишина, натянутая, как тонкая нить. Тони что-то обговаривал с Мери, и когда он улыбнулся ей, внутри что-то защемило. Питер отвернулся, а спустя несколько минут услышал голос.

— Это не самый худший план, — сказал Тони и сел за руль.

— Твой лучший план — просто забыть обо мне, — тихо ответил Питер.

Тони скрипнул зубами.

— Паркер, ты чертовски упрям. Идиот, если честно. Ты думаешь, что можешь просто... засесть в своей квартире и переждать, пока всё станет лучше?

Питер напрягся, сжав руки в кулаки.

— Я не прошу ни от кого помощи.

— Да, я заметил, — Тони резко повернул руль, и они понеслись по ночному городу.

Питер раздражённо выдохнул.

— Что ты делаешь?

— То, что должен был сделать раньше, — Тони говорил спокойно, внимательно следя за дорогой. — Ты хочешь просто исчезнуть, сломаться? Отлично. Но знай: это худшая ошибка, которую ты можешь сделать.

— Ты не можешь этого знать.

— Да ну? — Тони фыркнул. — Поверь, я слишком хорошо понимаю, Паркер.

— А сам то?! Ты слишком эгоистичен для этого. — бросил Питер, не глядя Старка.

Тони вздохнул, но на этот раз ничего не ответил.

Дальше они ехали в полной тишине, в которой глухо отзывался шум ночного города. Питер уставился в мир за стеклом, чувствуя, как усталость медленно охватывает его разум, не принося покоя.

Когда машина остановилась у башни, он подхватил сумку и молча вышел.

Питер вошёл внутрь, его шаги почти не слышны в огромном холле, но несколько человек всё же обернулись, взглянув на бледного человека с тенью усталости на лице. Он не задержался, лишь уверенно зашагал к лифту.

— Пятница, номер этажа и крыло? — его голос звучал ровно, но внутри всё будто сжималось, ожидая ответа.

— Двадцать третий этаж, восточное крыло, мистер Паркер.

Питер кивнул, не давая эмоциям прорваться наружу. Эти цифры были до боли знакомы. Когда-то, в своём мире, башня была домом, крепостью, последним оплотом, который он так долго не хотел покидать после смерти Старка. Но теперь он снова здесь — в другом мире, где он никто, безымянный человек с больной психикой.

Двери лифта разошлись, выпуская его в длинный коридор. Он шагнул внутрь комнаты, и всё внутри дрогнуло. То же расположение, та же мебель — словно время здесь застыло. Он остановился в середине комнаты, не доходя до кровати, вглядываясь в прошлое, которое больше не принадлежало ему.

Дверь за спиной скрипнула, и Питер почувствовал взгляд, прежде чем обернулся.

— Ты ведь был здесь? — тихий голос Тони разорвал тишину.

Питер отмахнулся, устало прикрывая глаза.

— Я бывал в башне. Но вам какая разница?..

Его голос прозвучал глухо, будто разговор не стоил ни сил, ни чувств. Он не хотел объяснять — ведь объяснения ничего не изменят.