born to die. | Фред Уизли.

Музыкальное сопровождение к главе:
- ENHYPEN - Given-taken
- NF - Paralyzed
- TXT - Opening sequence
- Cigarettes after sex - flash, starry eyes
- Три дня дождя - Интро/дом
_______________________________________________

Утро следующего дня в уилтширском доме наступило с ощутимой тяжестью на сердце. Воздух, ещё недавно наполненный смехом и запахом кофе, теперь был густ от невысказанных прощаний и тревоги. Все двигались по кухне медленнее, словно стараясь растянуть эти последние минуты перед неизбежным возвращением в Хогвартс.

Эшли, к всеобщему облегчению, выглядела значительно лучше. Она сидела за столом, закутавшись в тёплый кашемировый плед, но уже без той смертельной бледности и дрожи в руках. Цвет лица вернулся к привычному оливковому оттенку, а в глазах снова горел знакомый стальной блеск, пусть и приглушённый усталостью. Она медленно ела овсянку, которую настоятельно подложила ей Молли, и тихо о чём-то разговаривала с Римусом. Он сидел рядом, не прикасаясь к ней, но всё его внимание было приковано к ней, будто он силой воли старался подпитать её своей собственной энергией.

Марисса, уже одетая для выхода в элегантный костюм тёмно-зелёного цвета, расхаживала по кухне, раздавая последние наставления и советы, словно генерал перед решающим сражением.

- Помните, - её голос, обычно полный насмешки, сейчас звучал серьёзно и собранно, - никакой самодеятельности. Люсьен теперь знает, что вы не одни. Он будет осторожнее, а значит, опаснее. Любое подозрительное движение - сразу в Дамблдоровскую Армию. Или ко мне. - Она бросила взгляд на Тэо, который с видом великомученика доедал тост. - Особенно ты. Твоя страсть к сарказму может стоить тебе дорого. Держи язык за зубами. -

Тэо прожевал, сделал глоток чая и поднял на тётку утомлённый взгляд.

- Тëтушка, дорогая, мой сарказм - это моя система пассивной безопасности. Он отпугивает идиотов лучше любого защитного заклятья. Но постараюсь. Для тебя. -

- Не для меня, дурак, для себя! - фыркнула она, но в уголках её губ дрогнула улыбка. - И присматривай за сестрой. Чтобы этот рыжий хулиган не отвлекал её от учёбы слишком уж сильно. У неё и так в этом году нагрузка запредельная. -

Ригель, стоявшая у раковины и пытавшаяся допить свой остывший чай, покраснела и сделала вид, что не слышит. Фред, стоявший рядом, только шире ухмыльнулся и обнял её за талию, явно наслаждаясь её смущением.

Гарри, Рон и Гермиона уже были собраны. Их сумки стояли у двери, набитые не только книгами, но и припасами от Молли - пирожками, свитерами и целой батареей зелий на все случаи жизни. Джинни что-то тихо говорила Гарри, и он слушал её, серьёзно кивая, его рука сжимала её пальцы.

- Ну что, - вздохнул Артур, оглядывая всех. - Пора. Камин в гостиной уже настроен на «Доггед и Болтливый Бард». Оттуда до Хогсмида рукой подать. -

Поднялась общая суета прощаний. Молли принялась всех по очереди обнимать и целовать, приговаривая:

- Берегите себя! Смотрите в оба! Ешьте больше! Пишите! -

Сириус хлопал мальчиков по плечам, что-то бодро напутствуя, но в его глазах читалась та же тревога.

Ригель подошла к матери. Та поднялась на ноги, отложив плед.

- Мам,- начала Ригель, внезапно ощутив ком в горле. - Ты точно... всё в порядке? -

- Лучше, чем вчера, - Элли улыбнулась, и это была не та жёсткая, отточенная улыбка, а что-то более мягкое и настоящее. Она положила руки на плечи дочери. - Не беспокойся обо мне. Думай об учёбе. И... будь осторожна. Твой отец... он не отступит. -

- Я знаю, - кивнула Ригель. - Мы справимся. -

- Конечно, справитесь, - вмешалась Марисса, подходя к ним. Она положила руку на плечо племянницы. - А я буду присматривать. У меня тут свои каналы в Министерстве и не только. Если что-то случится, вы узнаете об этом первыми. - Она подмигнула. - А теперь иди, попрощайся со своим рыцарем. А то он там уже весь изошёлся от нетерпения. -

Ригель обняла мать. Коротко, но крепко, и кивнула Мариссе с благодарностью. Тэо уже ждал её у двери, его лицо выражало привычную скуку, но в глазах читалась лёгкая тревога.

- Готовься, сестрёнка, - сказал он, когда она подошла. - Возвращение в альма-матер обещает быть весёлым. Снейп, я уверен, уже заготовил для нас особый, слизеринский приём. -

- Как всегда, - вздохнула Ригель, поправляя ремень своей сумки.

- Только держись от меня подальше в первые пару дней, - предупредил он, закатывая глаза. - После всей этой деревенской идиллии мне потребуется время, чтобы восстановить свой коронный налёт цинизма и презрения к окружающим. Буду особенно невыносим. -

- О, я даже не заметила разницы, - фыркнула она, толкая его в плечо.

Они вышли в коридор, где их уже ждали остальные. Фред отделился от группы Уизли и направился к ней. Его лицо было непривычно серьёзным.

- Ну, вот и всё, - сказал он тихо, останавливаясь перед ней. - Обратная дорога в школу. Без меня. -

- Всего на пару месяцев, - ответила она, стараясь, чтобы голос звучал бодро. - У тебя же своего дел полно. Магазин, новые разработки... -

- Пустота, - перебил он её. - Одна сплошная пустота и тоска. И никакие взрывы не помогут. - Он посмотрел на неё, и в его карих глазах не было и намёка на шутку. - Я буду скучать, красавица. Каждый день. Каждую секунду. -

Он обнял её, прижав к себе так крепко, что у неё перехватило дыхание. Она вжалась лицом в его грудь, в грубую ткань его свитера, вдыхая знакомый запах пороха, мятной жвачки и чего-то неуловимо своего, фредовского. Его пальцы впились в её спину, будто он боялся, что её вот-вот унесёт ветром.

- Пиши мне, - прошептала она ему в грудь. - Каждый день. И не вздумай устраивать слишком уж масштабных взрывов без меня. -

- Обещаю, - он хрипло рассмеялся. - Все самые грандиозные взрывы приберегу до твоего возвращения. - Он отстранился, чтобы посмотреть на неё, и его большие тёплые ладони легли ей на щёки. - Береги себя, ага? Никакого геройства в одиночку. Если что - сразу дай знать. Я ворвусь в Хогвартс, даже если для этого придётся переодеться в гигантский куст падуба. -

Она рассмеялась сквозь навернувшиеся слёзы.

- Ты бы смог. -

- Ещё как смог бы! - он наклонился и поцеловал её. Это был не быстрый прощальный поцелуй, а медленный, тёплый, полный такого немого обещания и тоски, что у неё задрожали колени. Он говорил этим поцелуем больше, чем любыми словами. «Я здесь. Я жду. Возвращайся ко мне».

Когда они наконец разомкнулись, он прижал её лоб к своему.

- Помни, что я тебя люблю, - тихо сказал он, так, чтобы слышала только она. - И буду ждать. -

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и снова прижалась к нему в последнем, коротком объятии. Потом взяла себя в руки, отступила на шаг и с силой выдохнула.

- Ладно. Поехали. А то опоздаем на поезд, и Снейп получит законный повод устроить нам ад ещё на платформе. -

Она развернулась и пошла к остальным, не оглядываясь, чувствуя его взгляд на своей спине. Каждый шаг давался с трудом. Сердце ныло и рвалось назад, к нему, в этот тёплый, пахнущий хаосом и домом особняк, который за несколько дней успел стать для неё настоящим убежищем.

Группа двинулась к камину в гостиной. Сириус уже ждал у полки с флаконом летучего пороха.

- Кто первый? - спросил он, держа крышку.

- Мы, - шагнули вперёд Гарри и Джинни, взявшись за руки.

Один за другим они исчезали в зелёном пламени, выкрикивая название паба. Вот ушёл Рон, красный от смущения после объятий Молли. Вот Гермиона, с твёрдым и решительным лицом. Вот Тэо, бросивший на прощание напыщенную фразу о «возвращении в обитель скуки и притворства».

Ригель задержалась у камина, окинув последним взглядом всех собравшихся: мать, стоявшую с Римусом, Мариссу с её хитрой ухмылкой, Молли, утирающую фартуком глаза, Артура, что-то с энтузиазмом объяснявшего Биллу про устройство камина, и Фреда. Фреда, который стоял чуть поодаль, засунув руки в карманы, и смотрел на неё таким взглядом, от которого внутри всё переворачивалось.

- До свидания, - громко сказала она, обращаясь ко всем, но глядя только на него.

- Скоро увидимся, дорогая! - крикнула Молли.

- Держись, племяшка! - Сириус подмигнул ей.

- Не подведи фамилию! - скомандовала Марисса.

Ригель взяла щепотку пороха из рук Сириуса, шагнула в камин, сделала глубокий вдох и выкрикнула:

- «Доггед и Болтливый Бард»! -

Ощущение стремительного вращения, давление, оглушительный рёв в ушах... и вот она уже кубарем вываливается из другого камина в тесном, пропахшем пивом и дымом помещении паба. Тэо уже отряхивал с мантии пепел с брезгливым видом.

- Ну вот и всё, - констатировал он. - Каникулы окончены. Добро пожаловать обратно в суровую реальность. Надеюсь, вы все хорошо отдохнули, потому что сейчас начнётся самое интересное. -

Он бросил многозначительный взгляд на дверь паба, за которой уже был слышен шум улиц Хогсмида и отдалённый гудок «Хогвартс-экспресса».

Ригель выпрямилась, отряхнулась и подняла голову. Да, каникулы закончились. Впереди были Снейп, уроки, экзамены, опасности и все прелести шестого курса. Но теперь у неё было что-то, ради чего стоило держаться. Ради чего стоило бороться. Ради чего стоило возвращаться.

Она посмотрела на Тэо, на Гарри, на Гермиону и Рона, на Джинни.

- Пошли, - сказала она, и в её голосе снова зазвучали знакомые стальные нотки. - Нас ждёт поезд. И, если я не ошибаюсь, невероятно увлекательный семестр. -

Она толкнула дверь, и на них обрушился холодный зимний воздух и гомон Хогсмида. Возвращение начиналось.

Поезд до Хогвартса прошёл в напряжённой, но мирной атмосфере. Большую часть пути все молчали, уткнувшись в окна или делая вид, что читают. Тэо сразу же исчез в купе для слизеринцев, бросив на прощание что-то язвительное про «необходимость восстановить свой кислотный уровень после переизбытка гриффиндорского позитива».

Платформа в Хогсмиде встретила их пронизывающим ветром и привычной суетой. Студенты толпами двигались к повозкам, в воздухе висели возбуждённые голоса, смех и крики сов. Ригель, Гарри, Рон, Гермиона и Джинни молча заняли одну из повозок. Даже Рон не решался нарушить тяжёлое молчание, лишь изредка покусывал губу, глядя на удаляющиеся огни деревни.

Замок, величественный и неприступный, возник из предрассветного тумана, как всегда, заставляя затаить дыхать. Но на этот раз его стены не казались таким уж надёжным убежищем. Они знали то, чего не знали другие студенты, возвращающиеся с каникул. Война уже стучалась в эти ворота.

Церемония начала семестра в Большом зале прошла как в тумане. Ригель почти не слышала речь МакГонагалл, не обращала внимания на перешёптывания за слизеринским столом. Она механически поднимала ложку с тыквенным соком, чувствуя, как тяжесть расставания и тревоги медленно оседает на плечах, сменяя мимолётное облегчение от возвращения.

Наконец, когда последние крошки пудинга были съедены, и староста гриффиндора (его лицо всё так же напоминало ощипанную, обиженную птицу) отбарабанил все необходимые объявления, студенты начали расходиться по своим гостиным.

Поднимаясь по знакомым, крутым лестницам к гриффиндорской башне, Ригель чувствовала, как с каждой ступенькой на неё накатывает волна усталости. Не физической, а глубокой, эмоциональной. Ей отчаянно хотелось одной тишины, чтобы переварить всё, что случилось за эти короткие и бесконечно долгие каникулы.

Портрет Полной Дамы оживился, увидев их.

- Пароль? - проскрипела она, надувая щёки.

- «Фортис виа, виртуте парти», - устало произнесла Гермиона.

Портрет отъехал в сторону, и они вползли в знакомую, шумную гостиную. Воздух гудел от голосов, смеха, возни. Кто-то уже успел раскидать книги, кто-то играл в волшебные шахматы, кто-то просто болтал, развалясь на диванах. Ощущение было таким знакомым, таким привычным, что на мгновение Ригель почувствовала себя обманутой. Как будто ничего и не произошло. Как будто не было ни горящей Норы, ни матери, истекающей кровавыми слезами, ни прощания с Фредом...

Она резко отвернулась, стараясь не встречаться ни с кем взглядом, и быстро направилась к лестнице, ведущей в спальни девочек.

- Ригель, подожди! - окликнула её Гермиона, но Ригель только махнула рукой, не оборачиваясь.

- Позже! Мне нужно... переодеться. -

Она почти вбежала в свою комнату, захлопнув за собой дверь и прислонившись к ней спиной, как будто отрезав себя от всего внешнего мира. Комната была пуста, залита мягким светом ламп и пахла чистым бельём и пылью. Её чемодан уже лежал у кровати, принесённый, видимо, домовиками.

Тишина. Наконец-то тишина.

Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь унять дрожь в руках. Потом оттолкнулась от двери и подошла к своему старому комоду, чтобы достать пижаму. В этот момент дверь снова открылась.

На пороге стояла Лина. Её бледные глаза были широко раскрыты, а обычно безмятежное выражение лица сменилось редкой для неё тревогой.

- Ригель! - выдохнула она, и в её голосе прозвучало настоящее облегчение. - Ты вернулась. Я читала в «Придире», что на семью Уизли было нападение... Я так волновалась, что ты могла быть там. -

Не говоря больше ни слова, она переступила порог и решительно обняла Ригель. Объятие было неожиданным, крепким и очень искренним. Ригель замерла на секунду, ошеломлённая, а потом обняла её в ответ, чувствуя, как комок в горле снова даёт о себе знать. В Лининых объятиях не было паники или жалости, лишь тихая, спокойная поддержка, которая сейчас была нужнее всего.

- Я... в порядке, - пробормотала Ригель, отступая и смахивая предательскую слезинку. - Ну, относительно. Всё сложно, Лин. -

- Я знаю, - Лина отпустила её, но её бледные глаза внимательно изучали лицо подруги. - Ты выглядишь так, будто встретилась с роем озабоченных пиксиков. Они высасывают радость, знаешь ли. Очень назойливые твари. -

Ригель фыркнула, несмотря на всё. Типичная Лина: всегда находила самое невероятное, но почему-то уместное сравнение.

- Что-то вроде того, - согласилась она, опускаясь на край своей кровати. - Только пиксики были покрупнее и позлее. -

Лина присела рядом, поджав под себя ноги. Её взгляд скользнул по комнате, будто выискивая невидимые угрозы.

- Ты можешь рассказать? Или это один из тех секретов, которые заставляют уши сворачиваться в трубочку от ужаса? -

- Скорее второе, - горько усмехнулась Ригель. - Но... да. В общих чертах. Моя семья... мой отец... он был там. Это было целенаправленное нападение. -

Она замолчала, подбирая слова, которые не раскроят слишком многого. Рассказала про сожжённую Нору, про то, что все живы, но ранены. Не столько физически, сколько морально. Упомянула, что им пришлось уехать, скрываться. Она не говорила о демоне матери, о Мариссе, о всех самых страшных подробностях. Но и того, что она сказала, было достаточно, чтобы глаза Лины стали ещё круглее.

- Божественный гнев, - прошептала Лина, когда Ригель замолчала. - Это очень мощно. И очень опасно. Ты уверена, что на вас не было наложено проклятие зависти? Иногда они проявляются именно так - через огонь и разрушение дома. -

- Не думаю, что это было проклятие, Лин, - вздохнула Ригель. - Просто... обычная людская жестокость. Иногда она страшнее любой магии. -

Они сидели в тишине несколько минут, каждая со своими мыслями. Ригель была благодарна за это молчаливое присутствие. Лина не требовала подробностей, не сыпала советами, не причитала. Она просто была рядом.

Вдруг дверь снова скрипнула, открывшись на этот раз более робко. В проёме показались Гермиона и Джинни. Они выглядели неуверенно, почти виновато.

- Можно? - тихо спросила Гермиона.

Ригель кивнула, и они вошли, прикрыв за собой дверь. Наступила лёгкая пауза. Все помнили их прошлые стычки, взаимные упрёки и недоверие.

Первой заговорила Джинни. Она смотрела прямо на Ригель, и в её глазах не было прежней враждебности, только сложная смесь стыда и решимости.

- Слушай, Ригель... - она начала и запнулась, покраснев. - Мы с Гермионой... мы всё обсудили. За каникулы. После всего, что случилось... все эти склоки и дрязги кажутся такими дурацкими. Такими мелкими. -

Гермиона кивнула, поправляя прядь пушистых волос.

- Она права. Мы вели себя ужасно. Завидовали, сплетничали, осуждали тебя, даже не пытаясь понять. - Она посмотрела на Ригель, и её взгляд был твёрдым. - То, что произошло с Уизли... это всё расставило по местам. Мы поняли, что мы все в одной лодке. И что ссориться из-за... ну, из-за всего этого, - она махнула рукой, словно отмахиваясь от прошлых обид, - просто глупо и саморазрушительно. -

Ригель смотрела на них, и чувствовала, как какая-то старая, застарелая трещина в душе потихоньку начинает затягиваться. Она видела искренность в их глазах. Это было не просто перемирие из вежливости. Это было настоящее осознание.

- Водой под мостом, - тихо сказала она, и это была не просто фраза, а настоящее чувство. - Я уже не помню, из-за чего мы ругались. -

Джинни выдохнула с таким облегчением, что, казалось, сбросила с плеч мешок с картошкой.

- Спасибо, - прошептала она. Потом, сделав шаг вперёд, неловко обняла Ригель. Объятие было коротким, немного скованным, но настоящим. - Мы будем рядом. Если что. Всегда. -

Гермиона тоже улыбнулась, и её улыбка была немного нервной, но тёплой.

- Да. И... извини за всё. По-настоящему. -

Лина, наблюдающая за этой сценой с видом учёного, изучающего редкий вид взаимодействующих организмов, мудро кивнула.

- Обида рассеивается, как туман под лучами утреннего солнца, - изрекла она. - Очень позитивное предзнаменование. Возможно, вас связала невидимая нить общей судьбы после совместно пережитой травмы. -

Все слегка растерялись от её комментария, но напряжение окончательно разрядилось. Гермиона даже фыркнула.

- Похоже на то, Лина. Похоже на то. -

- Ну, раз уж мы все тут собрались и признались друг другу в вечной дружбе, - Джинни снова стала похожа на самоуверенную гриффиндорку, - может, обсудим, что будем делать дальше? Потому что, я смотрю, Снейп уже строит планы на наш счёт. Видела, как он на нас смотрел за ужином? Как будто мы лично ему варенье в мантии вылили. -

- Он что-то знает, - мрачно подтвердила Гермиона. - Или догадывается. После истории с Малфоем... он будет особенно бдителен. -

- Пусть себе бдит, - Ригель неожиданно для себя самой почувствовала прилив старой, знакомой дерзости. Усталость никуда не делась, но её оттеснила необходимость действовать. - Мы не сделали ничего ужасного. Ну, почти ничего. А теперь у нас, - она обвела взглядом всех троих, - похоже, появилась своя команда. -

В её голосе прозвучала та самая сталь, что была у её матери. Та самая, что заставляла студентов замирать на её уроках. Гермиона и Джинни переглянулись, и в их глазах вспыхнул ответный огонёк. Даже Лина выглядела заинтересованно.

- Команда, - повторила Джинни, и её губы растянулись в ухмылке, очень похожей на фредовскую. - Мне нравится, как это звучит. -

- Тогда, - Гермиона достала из складок мантии свой знаменитый планёр и перо. - Давайте начнём с анализа. Что мы знаем? Что предполагаем? И как мы можем друг другу помочь? -

Она устроилась на ковре, и остальные, после секундного колебания, последовали её примеру. Ригель почувствовала, как последние остатки одиночества и тоски отступают, сменяясь странным, новым чувством принадлежности. Она была не одна. У неё были они. И это, возможно, было самым большим чудом за все эти безумные каникулы.

За окном окончательно стемнело, в гриффиндорской гостиной поутихли голоса, но в комнате пятерок на шестом курсе свет горел ещё долго. Там строили планы, делились опасениями и - впервые по-настоящему - начинали доверять друг другу. Война была уже не где-то там. Она была здесь. И они готовились дать ей отпор. Вместе.

***

Вечер следующего дня в гриффиндорской гостиной был таким же шумным и хаотичным, как и всегда. Рон и Джинни яростно спорили из-за последней партии в волшебные шахматы, Гермиона, нахмурившись, делала заметки на полях «Сборника самых хитроумных магических теорий», а Ригель и Лина, сидя в углу на подушках, пытались расшифровать странные символы, которые Лина обнаружила на обратной стороне обложки своего учебника по гаданию.

- Определённо, это следы нундинов, - уверенно заявила Лина, водя пальцем по причудливым завиткам. - Они используют невидимые чернила из лунного света и слёз русалок. Видишь, как они переливаются? -

Ригель, которая видела лишь потёртый пергамент, вежливо кивнула, чувствуя, как её веки отяжелели после долгого дня, полного напряжённых уроков и украдкой брошенных взглядов Снейпа. Воздух был густым от запаха жареных каштанов из камина и старого пергамента. Всё было... нормально. Слишком нормально, после того ада, что творился у них за стенами замка.

Идиллия длилась недолго.

Внезапно портрет Полной Дамы с грохотом распахнулся, словно по нему ударили тараном. В проёме, задыхаясь, стоял Гарри. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза огромными, стеклянными от шока и невыносимой боли. Одежда на нём была порвана и испачкана в грязи и... в чём-то тёмном, что заставляло сердце сжиматься от дурного предчувствия.

Все разговоры в гостиной разом оборвались. Шахматные фигуры замерли с поднятыми мечами. Гермиона уронила перо. Ригель почувствовала, как по её спине пробежал ледяной холодок.

- Гарри? - первым нарушил оглушительную тишину Рон, поднимаясь с пола. - Что случилось? Ты в порядке? -

Гарри не ответил. Он сделал несколько шагов вперёд, пошатнулся и чуть не упал. Его грудь судорожно вздымалась, будто он только что пробежал марафон.

- Он... он мёртв, - выдохнул он, и его голос был хриплым, разбитым, совершенно чужим. - Дамблдор... он мёртв. -

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и нереальные, как кошмарный сон. Никто не двинулся с места. Никто не смог издать ни звука. Казалось, сам замок затаил дыхание.

- Что? - прошептала наконец Гермиона, её лицо стало белым как мел. - Гарри, что ты говоришь? Это не смешно... -

- Я не шучу! - голос Гарри сорвался на крик, полный такой животной боли, что Ригель непроизвольно отпрянула. - Он мёртв! Его убил Снейп! Снейп убил его! Я всё видел! -

Он рухнул на ближайший диван, согнувшись пополам, и схватился за голову руками, будто пытаясь вырвать из неё ужасные образы. Его плечи тряслись.

По гостиной прокатился шёпот ужаса и неверия. Кто-то ахнул. Кто-то заплакал. Рон стоял как вкопанный, его рот был открыт, а глаза вытаращены.

- Расскажи всё, - тихо, но твёрдо сказала Ригель, подходя к Гарри и опускаясь на колени перед ним. Её собственные руки дрожали, но голос не подвёл. - С самого начала. Что произошло? -

Гарри с трудом поднял на неё глаза. В них плескалось море боли, гнева и полнейшей опустошённости.

- Мы с ним... мы ушли из замка, - начал он, и слова вырывались с трудом, прерываемые судорожными всхлопами. - Он сказал, что нам нужно найти один крестраж. Мы... мы отправились в пещеру. У моря. Там была какая-то тёмная магия... защита. Чтобы добраться до медальона, нужно было выпить это зелье... - он сглотнул, и его лицо исказилось от отвращения при воспоминании. - Оно заставляло вспоминать самое страшное... самое болезненное... Дамблдор пил его. Он мучился, слабел... но мы достали медальон. Фальшивый, как оказалось... Кто-то нас опередил. -

Он замолчал, пытаясь перевести дух. В гостиной было слышно, как трещат поленья в камине и чьё-то сдавленное рыдание.

- Мы вернулись в Хогсмид... и увидели Чёрную Метку над башней Астрономии. Мы поняли, что это ловушка. Полетели назад... на метлах. - Гарри закрыл глаза, словно снова видя эту картину. - Он был уже совсем слаб... еле держался. Мы приземлились на башне... а там... там уже были Пожиратели. Драко Малфой. И... Снейп. -

Он произнёс это имя с такой ненавистью, что воздух, казалось, зашипел.

- Малфой должен был убить Дамблдора... но не смог. Не смог! - Гарри с силой ударил кулаком по коленке. - А потом пришёл Снейп. Дамблдор... он умолял его... умолял, Чёрт возьми! - его голос снова сорвался. - А этот ублюдок... этот предатель... он просто поднял палочку и произнёс... «Авада Кедавра». Даже не дрогнул. Смотрел на него с ненавистью... и убил. Как щенка. -

Слёзы, наконец, хлынули из его глаз, беззвучные, яростные. Он не пытался их смахнуть.

- Я бросился за ним... хотел отомстить... но он отбросил меня, как назойливую муху. Сказал, что я ни на что не годен. Как мой отец. И ушёл. Ушёл вместе с ними. А я... я остался там. С ним. Мёртвым. -

Он закончил, и в гостиной воцарилась гробовая тишина. Даже плач прекратился. Все были парализованы ужасом и неверием. Альбус Дамблдор. Самый могущественный волшебник современности. Непобедимый. Мудрый. И... мёртвый. Убитый тем, кому он доверял больше всех.

Первой пришла в себя Гермиона. Её лицо было мокрым от слёз, но в её глазах горел холодный, ясный огонь.

- Снейп, - прошептала она, и в её голосе звучала не только боль, но и ледяная ярость. - Всё это время... он работал на Волан-де-Морта. Всё это время он водил нас за нос. -

- Но... но почему? - голос Рона дрожал. - Почему Дамблдор... он же доверял ему! -

- Он ошибся, - с горькой прямотой сказала Ригель. Её собственный голос звучал глухо и отстранённо, будто кто-то другой говорил её устами. - Все могут ошибаться. Даже он. -

Она поднялась с колен и отошла к камину, чувствуя, как её тело внезапно стало ватным и тяжёлым. Она смотрела на огонь, но видела не пламя, а лицо директора - доброе, с хитринкой в голубых глазах. Он всегда смотрел на неё не как на Нотт, не как на дочь врага, а просто как на ученицу. Иногда как на равную. И теперь его не было.

- Что нам теперь делать? - тихо, почти безнадёжно спросила Джинни. Она прижалась к Рону, ища утешения.

Гарри резко поднял голову. Слёзы на его щеках уже высохли, оставив после себя только соль и всепоглощающую, холодную ярость.

- Что делать? - он повторил, и его голос зазвучал с новой, пугающей силой. - Мы будем сражаться. Мы найдём все крестражи. Мы уничтожим Волан-де-Морта. И я лично убью Снейпа. Обещаю. -

В его словах не было юношеской бравады. Была лишь простая, неумолимая констатация факта. Это была клятва. И все, кто находился в гостиной, поняли это.

Тишина снова повисла в воздухе, но на этот раз она была другого качества: тяжёлой, насыщенной решимостью и горем, которое уже начало превращаться в топливо для мести.

Ригель отвернулась от камина и посмотрела на Гарри. На его сжатые кулаки, на его глаза, полные боли и ненависти. Она увидела в нём не мальчика, а солдата. Солдата, который только что потерял своего генерала и теперь должен был вести войну сам.

И она поняла, что её собственное горе, её собственные страхи и потери теперь отходили на второй план. Начиналось что-то большее. Что-то страшное и неизбежное.

Она сделала шаг вперёд, к центру комнаты, к ним всем. К Гарри, к Рону, к Гермионе, к Джинни, к Лине, которая смотрела на происходящее с непривычной для неё серьёзностью.

- Тогда мы начинаем сейчас, - сказала Ригель, и её голос притихшие гриффиндорцы услышали идеально. - С этого самого момента. Больше никаких отсрочек. Больше никаких иллюзий. -

Она обвела взглядом их лица - испуганные, решительные, полные слёз.

- Он убил его. Они убили его. И они придут за нами вслед. Так что да. Мы будем сражаться. Все вместе. -

Её слова не были громкими. Но они прозвучали как приговор. Как начало конца. И для всех собравшихся в этой комнате в тот вечер стало ясно - детство закончилось. Навсегда.

Ночь после того вечера была долгой и беспросветной. Ригель ворочалась на кровати, простыни спутывались в мокрый от пота комок, а за закрытыми веками плясали кошмары.

Ей снилась башня. Высокая, холодная, овеваемая ветром. Она бежала по винтовой лестнице, камни скользили под босыми ногами. Сверху доносились голоса - знакомые, искажённые ненавистью. Голос Снейпа, шипящий, как змея. Голос Драко, срывающийся на фальцет от страха. И тихий, спокойный голос Дамблдора, произносящий что-то, чего она не могла разобрать.

Она бежала изо всех сил, чувствуя, как лёгкие горят, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Она знала, что должна успеть. Должна остановить это.

Но когда она выскочила на площадку, было уже поздно.

Ярко-зелёная вспышка ослепила её. Она видела, как высокую, худую фигуру отбрасывает назад, как она медленно, почти изящно падает с парапета в чёрную бездну ночи.

И тишина. Оглушительная, звенящая тишина, которую нарушал только хриплый, надсадный звук её собственного дыхания.

Потом сцена сменилась. Она была не в Хогвартсе. Она была в уилтширском доме. В гостиной горел камин, пахло кофе и свежей выпечкой. Фред что-то рассказывал, размахивая руками, и все смеялись. Марисса подливала всем в чашки что-то крепкое из хрустального графина. Мать улыбалась, сидя рядом с Римусом.

И тут стены задрожали. С потолка посыпалась штукатурка. Из камина, вместо уютного огня, вырвался столб ядовитого зелёного пламени. И в центре пламени, медленно и уверенно, возникла фигура в чёрном плаще. Волан-де-Морт. Его безносое, змеиное лицо было обращено прямо на неё. Он поднял палочку...

Ригель проснулась с резким, глухим вскриком, сорвавшимся с её губ. Она села на кровати, сердце колотилось где-то в горле, а по спине струился холодный пот. В комнате было тихо. Только слышалось ровное дыхание спящих подруг. Лунный свет серебрил края штор.

Она сжала одеяло в белых костяшках пальцев, пытаясь отдышаться, прогнать прочь остатки кошмара. Но ощущение надвигающейся беды не отпускало. Оно висело в воздухе, густое и неумолимое, как смог.

Утро не принесло облегчения. Оно пришло серое, промозглое, с дождём, стучащим в стёкла. Завтрак в Большом зале проходил в гнетущей, приглушённой атмосфере. Студенты перешёптывались, бросая украдкой взгляды на преподавательский стол, где место Дамблдора пустовало, как зияющая рана. Профессор МакГонагалл сидела прямая, как палка, её лицо было высечено из камня, но в глазах читалась бездонная печаль.

Именно она поднялась, когда последние тарелки опустели. Её голос, усиленный заклинанием, прозвучал сухо и отрывисто, без намёка на эмоции, что было страшнее любого крика.

- У меня печальное известие, - начала она, и в зале мгновенно воцарилась мёртвая тишина. - Сегодня ночью мы потеряли не только нашего директора. - Она сделала небольшую паузу, давая словам достичь каждого угла зала. - Министр магии, Руфус Скримджер, был найден мёртвым в своём кабинете. -

Тишина взорвалась. Кто-то ахнул. Кто-то вскрикнул. По слизеринскому столу пробежал одобрительный гул.

МакГонагалл повысила голос, перекрывая шум.

- Официальная версия Министерства - смерть от естественных причин. - Её губы искривились в гримасе, ясно давая понять, что она думает об этой «официальной версии». - Однако у нас есть все основания полагать, что это был акт предательства и убийства. -

Она обвела зал суровым взглядом, и даже самые развязные слизеринцы притихли под её взглядом.

- Это означает, - продолжила она, и каждый её звук отдавался в натянутой, как струна, тишине, - что Министерство магии, по всей видимости, теперь полностью перешло под контроль лорда Волан-де-Морта и его последователей. -

Последние слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. Теперь это было не предположение, не слухи, не пугающая перспектива. Это был приговор. Факт.

Ригель сидела, онемев, сжимая в руке кусок хлеба, который вдруг стал на вкус как пепел. Она смотрела на МакГонагалл, но не видела её. Перед её глазами стояли образы из сна. Зелёный свет. Падающая фигура. И теперь смерть Скримджера. Министерство пало. Последний оплот, последняя иллюзия порядка рухнула.

Она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Теперь они были действительно одни. Хогвартс превращался не в убежище, а в осаждённую крепость. И стены этой крепости уже не казались такими надёжными.

Её взгляд самопроизвольно скользнул к преподавательскому столу. К Снейпу. Он сидел на своём месте, неподвижный, как изваяние. Его лицо было бесстрастной маской. Ни тени торжества, ни намёка на раскаяние. Просто... пустота. И это было страшнее всего.

Рядом с ней Гермиона тихо плакала, уткнувшись лицом в салфетку. Рон сидел бледный, с широко раскрытыми глазами, бессмысленно уставившись в свою тарелку. Гарри... Гарри смотрел прямо на Снейпа. Его лицо было искажено такой немой, всепоглощающей ненавистью, что было больно смотреть.

МакГонагалл ещё что-то говорила о мерах безопасности, о необходимости бдительности, о том, что занятия будут продолжаться в обычном режиме. Но Ригель уже не слышала. Слова сливались в монотонный гул, как шум прибоя.

Она думала о Фреде. О его магазинчике на Косом переулке. О том, что теперь любое место, связанное с сопротивлением, под угрозой. Она думала о матери, скрывающейся в уилтширском доме. О Мариссе. О Сириусе и Римусе.

Иллюзии не осталось. Война пришла по-настоящему. Не где-то на окраинах, не в виде слухов и намёков. Она была здесь. В Министерстве. В Хогвартсе. В их жизни.

Звонок с пары прозвучал как похоронный колокол. Студенты поднимались с мест молча, подавленно, не глядя друг на друга. Ригель механически последовала за другими к выходу, её ноги были ватными.

На пороге Зала она столкнулась с Тэо. Он шёл не из Зала, а из коридора, и на его обычно бесстрастном лице было странное, сосредоточенное выражение. Их взгляды встретились. Ни слова не было сказано. Но в его глазах она прочитала то же самое: понимание, холодную ярость и решимость. Он кивнул ей, коротко, почти незаметно, и растворился в толпе слизеринцев.

Этот молчаливый обгляд был красноречивее любых речей. Даже в Слизерине понимали - игра изменилась. Рухнули старые скрепы. Наступила новая эра. Эра, где не будет пощады.

Ригель вышла в коридор. Дождь стучал в высокие арочные окна, за которыми мир погрузился в серую, мутную пелену. Она прислонилась к холодной каменной стене, закрыла глаза и сделала глубокий, дрожащий вдох.

Страх был. Да, он был, холодный и липкий. Но вместе с ним пришло и что-то другое. Острое, как лезвие, чувство ясности. Враг был назван. Маски сброшены. Теперь не было места сомнениям, колебаниям, детским обидам.

Она открыла глаза и посмотрела на мокрые стёкла. Где-то там, за этими стенами, бушевала война. И теперь ей предстояло бушевать и здесь, внутри.

Она оттолкнулась от стены и пошла на урок, выпрямив плечи. Предстоящий день с его зельями, заклинаниями и пристальными взглядами Снейпа внезапно казался невыносимым. Но отступать было некуда.

Они все теперь были солдатами. И уроки были их оружием.

Вечер затянулся тягучей, тревожной мглой. После объявления о смерти Скримджера и падении Министерства в Хогвартсе воцарилась парализующая тишина, прерываемая лишь шепотками, полными страха. Ригель сидела на своей кровати в пустой спальне, зажав в руках два письма. Одно на потрёпанном пергаменте, испещрённое угловатым, энергичным почерком Фреда. Другое на плотной, дорогой бумаге, с чёткими, утончёнными линиями почерка матери.

Она перечитывала их снова и снова, как заклинание, как молитву, пытаясь найти в них опору в рушащемся мире.

Письмо Фреда было написано неделю назад, ещё до всей этой катастрофы. Оно пахло порохом, мятой и его бесшабашной ухмылкой. «...Джордж пытался подкрасить волосы новым зельем и стал похож на радужного единорога после попойки. Мама чуть не хватила удар. Клиенты в восторге, принимают его за нашу новую рекламную акцию. Скучаю по твоему язвительному комментарию по этому поводу. Вернись скорее, а то я совсем от рук отобьюсь...»

Она провела пальцами по этим строчкам, представляя его смех, его рыжие волосы, его глаза, полные озорства. Это был кусочек другого мира. Мира, который, казалось, рухнул за одни сутки.

Письмо матери было короче, суше, но в каждой строчке читалось напряжение. «...Всё спокойно. Защиты держатся. Марисса привезла новые ингредиенты для отвара. Чувствую себя стабильно. Не беспокойся. Сосредоточься на учёбе. Будь осторожна. Люблю.»

«Будь осторожна». Теперь эти слова звучали как зловещее пророчество.

Она отложила письма и потянулась за свежим, ещё пахнущим типографской краской, выпуском «Ежедневного пророка», который Гермиона принесла с утра. Картинки на первой полосе двигались с непривычной, почти истеричной быстротой.

«Новый указ Министерства: Регистрация всех маглорождëнных»
«Магия - для рождённых волшебниками! Маглорождëнные обвиняются в краже чародейской силы!»
«Первые аресты: когда закон на стороне порядка!»

Ригель сглотнула комок в горле. Фотографии испуганных людей, которых вели сквозь толпу сотрудники Министерства в новых, угрожающего вида мантиях. Лица «чистокровных» волшебников, искажённые презрением и злобой. Заголовки, кричащие о «справедливости» и «очищении» волшебного мира.

Её пальцы задрожали. Она отбросила газету, как будто она обожгла ей кожу. «Украденная магия». Эта безумная, чудовищная идея теперь стала законом. Законом, который поддерживало всё государство.

Страх, который она пыталась загнать внутрь, вырвался наружу, ледяным потоком затопив всё внутри. Это было не просто страшно. Это было по-настоящему, физически омерзительно. Её тошнило от осознания того, что где-то там, снаружи, людей хватали, судили и, вероятно, убивали за то, кем они родились. За то, что они были такими же волшебниками, как она.

Двери спальни скрипнули. Ригель вздрогнула и резко обернулась, инстинктивно хватая палочку.

В проёме стоял Тэо. Он был бледнее обычного, его безупречно уложенные волосы слегка растрепались, а в глазах, обычно полных скуки или сарказма, бушевала настоящая буря. Он молча вошёл, закрыл за собой дверь и прислонился к ней, скрестив руки на груди. Его взгляд упал на смятую газету на полу, и его губы исказились в беззвучной гримасе отвращения.

- Весёлое чтиво, не правда ли? - произнёс он наконец, и его голос был низким и опасным, без намёка на привычную иронию. - Наши новые повелители явно не лишены воображения. «Кража магии». Элегантно и просто. Как удар ножом в спину. -

Ригель не ответила. Она просто смотрела на него, чувствуя, как дрожь становится всё сильнее. Она видела не своего язвительного брата, а... союзника. Единственного человека в этих стенах, который понимал её страх до конца. Кто знал её происхождение. Кто знал правду.

- Мне страшно, Тэо, - выдохнула она, и её голос прозвучал тихо и беспомощно, совсем по-детски. - Мне так страшно, что я не могу дышать. -

Он оттолкнулся от двери и сделал несколько шагов вперёд. Он не пытался её обнять, утешить пустыми словами. Он остановился перед ней, смотря прямо в глаза.

- Знаешь, - начал он, и каждый его звук был отточен, как лезвие, - всю свою жизнь я презирал сентиментальность. Считал её слабостью. Глупой тратой времени. Но есть вещи, которые важнее цинизма. -

Он опустился на одно колено перед её кроватью, чтобы быть с ней на одном уровне. Его тёмные глаза горели серьёзностью, которую она видела в них лишь пару раз в жизни.

- Эта... мерзость, - он кивнул в сторону газеты, - она не коснётся тебя. Пока я жив. -

Ригель попыталась что-то сказать, но он резко поднял руку, останавливая её.

- Я не закончил. Ты моя сестра. Моя кровь. И пусть эта кровь не совсем чиста с их больной точки зрения, но для меня она значит больше, чем все их вырожденные родословные вместе взятые. - Он сделал паузу, вкладывая в каждое слово всю силу своей воли. - Я буду защищать тебя. До конца. Если им понадобится пройти через меня, чтобы добраться до тебя, пусть готовятся к тому, что я оставлю от них мокрое место. Я буду лгать для тебя. Буду убивать для тебя. Буду гореть в аду для тебя. Это не просьба и не предложение. Это клятва. -

Он говорил тихо, но с такой невероятной интенсивностью, что воздух вокруг, казалось, загустел и затрещал от магии. Это была не бравада. Это было холодное, расчётливое, бесповоротное обещание.

Ригель смотрела на него, и слёзы, наконец, выступили на её глазах, но теперь это были не слёзы страха, а слёзы безумного, всепоглощающего облегчения. В этом чудовищном новом мире, где всё перевернулось с ног на голову, у неё была хоть одна несокрушимая опора.

- Но... но тебя самого... - прошептала она. - Ты же чистокровный. Ты можешь просто... остаться в стороне. Будешь в безопасности. -

Тэо фыркнул, и в его ухмылке вернулась тень привычного презрения, но на этот раз оно было направлено не на неё.

- О, нет. Видишь ли, у меня появилось новое хобби. Называется «сводить с ума новых хозяев жизни». Мне кажется, защита моей сестры от их идиотских законов - это идеальное начало. Кроме того, - он поднялся, снова становясь высоким и недосягаемым, - быть «в безопасности» среди этой своры трусливых шакалов - это скучно до зубной боли. А я, как ты знаешь, терпеть не могу скуку. -

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.

- И, Ригель? - он обернулся, и в его глазах снова мелькнула искорка старого Тэо. - Если этот мой рыжий будущий шурин не справится со своей задачей защитника, ты дай знать. У меня есть пара... ну, очень неудачных зелий, которые так и ждут, чтобы их опробовали на ком-то важном. -

И с этими словами он вышел, оставив её одну с разбегающимися мыслями, письмами любимых людей и новой, хрупкой, но такой прочной надеждой в груди.

Страх никуда не делся. Он был всё так же огромен и реален. Но теперь он был не один. Его уравновешивала ярость. Ярость за себя, за всех, кого травили, и... странная, гордая благодарность к брату, который выбрал её сторону не потому, что должен был, а потому, что захотел.

Она подняла с пола газету, аккуратно разгладила смятые листы и сунула их в самый низ своего сундука. Потом взяла письмо Фреда, прижала его к груди и закрыла глаза, впервые за этот долгий день чувствуя, что может дышать полной грудью.

Битва только начиналась. Но она была не одна. И это меняло всё.

***

Следующие несколько дней в Хогвартсе напоминали жизнь внутри стеклянного шара, который вот-вот уронят на каменный пол. Напряжение нарастало с каждым часом, становясь почти осязаемым. Его можно было видеть в слишком быстрой походке студентов, перебегающих из класса в класс, в приглушенных разговорах, обрывающихся при появлении любого преподавателя в чёрных мантиях, в нервных взглядах, брошенных через плечо в длинных, темнеющих раньше времени коридорах.

Снейп, теперь носящий звание исполняющего обязанности директора, будто тень скользил по замку. Его появление в любой точке сопровождалось ледяным молчанием и потупленными взглядами. Он не делал ничего явно противозаконного, но сама его фигура, его тихие, шипящие распоряжения, его мантия, развевающаяся за ним как крылья огромной хищной птицы, всё это было постоянным напоминанием: замок больше не ваш. Он принадлежит тому, кто убил Дамблдора.

Поведение Пожирателей среди студентов, в особенности Малфоя, Крэбба и Гойла, стало откровенно наглым. Они уже не просто кидались оскорблениями и угрозами. Они блокировали коридоры, «проверяли» книги и сумки у учеников младших курсов, особенно тех, кто выглядел как возможные маглорождённые или «предатели крови». Один раз группа слизеринцев во главе с Пэнси Паркинсон чуть не устроила обыск в гриффиндорской гостиной под предлогом «поиска запрещённой литературы», и только внезапное появление призрака Почти Безголового Ника, начавшего нарочито громко и нудно рассказывать о своих злоключениях, отвлекло их и дало Гарри, Рону и Гермионе время спрятать карту Мародёров и другие компрометирующие вещи.

Ригель чувствовала себя как на пороховой бочке. Каждый урок под пристальным, недобрым взглядом Снейпа (чьи уроки больше походили на тренировки по применению запрещённых заклятий), был испытанием на прочность. Она отвечала на его провокационные вопросы с ледяной вежливостью, за что удостоилась пары дополнительных часов отработки за «неуважение к профессору». Тэо, сидевший сзади, каждый раз издавал тихий, одобрительный звук, когда ей удавалось поставить Кэрроу в тупик своим знанием предмета.

Но чаша терпения переполнилась в среду. На уроке зельеварения Снейп, обходя класс, остановился позади Ригель, которая как раз старательно измельчала корень мандрагоры.

- Мисс Нотт, - прошипел он так тихо, что услышала только она. - Какая удивительная метаморфоза. Ещё недавно вы демонстрировали столь... яркую преданность определённым идеалам. А теперь я вижу перед собой образец смирения. Или это просто маска? -

Ригель не обернулась, продолжая давить пестиком.

- Я просто следую указаниям, профессор. Как и все здесь. -

- О, нет, - его голос прозвучал ещё тише и ядовитее. - Не все. Некоторые упорствуют в своем... заблуждении. И за это им приходится платить. Порой самую высокую цену. - Он сделал паузу, давая словам просочиться в её сознание, как яд. - Ваша мать, я слышал, неважно себя чувствует. Очень жаль. Такая мощная волшебница. Жаль, что её сила направлена в такое... бесперспективное русло. -

Лёд пробежал по спине Ригель. Он знал. Он знал о состоянии матери. И он использовал это.

В тот же миг раздался громкий треск. Тэо, сидевший за соседним столом, «случайно» уронил на каменный пол стеклянную колбу с готовым зельем. Липкая, зелёная жидкость брызнула во все стороны, едкий дымок потянулся к потолку.

- О, простите, профессор! - воскликнул Тэо с самой невинной и расстроенной миной на свете. - Руки сами по себе. Видимо, от нервного напряжения. В замке стало так... неспокойно в последнее время. Прямо как в моём несчастном желудке после этой вспышки. -

Снейп медленно повернул голову в его сторону. Его чёрные глаза сузились до щелочек. Весь класс замер, затаив дыхание.

- Две недели запрета выходить из замка по выходным, мистер Нотт, - прошипел Снейп. - И приведите в порядок этот бардак. Сейчас же. -

- Конечно, профессор, - Тэо склонил голову в подобии поклона, но в его глазах читалось чистейшее, неподдельное издевательство.

Инцидент был исчерпан, но сообщение было доставлено. Снейп дал им понять, что они под прицелом. Лично.

После урока, в укромной нише на третьем этаже, Тэо выдохнул, прислонившись к холодной стене.

- Ну что, сестрёнка, - произнёс он, снимая с мантии засохший кусок зелья. - Пора, наверное, признать, что курортный сезон в Хогвартсе официально закрыт. Наш дорогой директор явно намерен сделать наше пребывание здесь максимально... насыщенным. -

- Он знает про маму, Тэо, - тихо сказала Ригель, всё ещё чувствуя тошнотворный холодок внутри. - Он угрожал ей. Косвенно, но угрожал. -

- О, он мастер намёков, чего уж там, - фыркнул Тэо. - Но это лишь цветочки. Я сегодня утром подслушал, как наш милый Малфой хвастался Крэббу и Гойлу, что скоро в школе наведут «новый порядок». С проверками на чистоту крови. С обязательными курсами Тёмных искусств для всех. С особым вниманием к... ну, ты поняла. -

Он посмотрел на неё, и вся его напускная легкость испарилась.

- Ригель, они начнут с тебя. Ты идеальная мишень. Дочь Люсьена Нотта, переметнувшаяся к гриффиндорам. Да ещё и связанная с Уизли, которые у них в чёрном списке под первым номером. Тебя просто разорвут на части ради забавы. -

Она знала, что он прав. Страх снова сжал её горло. Она представила себе эти «проверки». Унизительные допросы. Возможно, пытки. Снейп вряд ли станет её защищать. Наоборот.

- Что делать? - прошептала она, чувствуя себя потерянной.

- Убираться отсюда, - твёрдо заявил Тэо. - Пока есть возможность. Пока они не перекрыли все выходы. Пока не объявили тебя в розыск прямо здесь, в стенах замка. -

- Но куда? В Уилтшир? -

- Именно. Наш скромный фамильный склеп с его усиленной защитой сейчас самое безопасное место. Гораздо безопаснее, чем здесь, где в любой момент в спину может прилететь заклятие от какого-нибудь подлизы. -

Они быстро нашли Гарри, Рона и Гермиону в гриффиндорской гостиной. Те сидели в углу, мрачно изучая ту самую записку Р.А.Б., что была в фальшивом медальоне. Лица у всех троих были серьёзными и уставшими.

- Собирайте вещи, - без предисловий заявил Тэо, подходя к ним. - Мы уезжаем. Сегодня же. -

- Что? Куда? - поднял на него глаза Гарри. В его взгляде читалась готовность к бою, будто он ожидал новой угрозы.

- В Уилтшир. К моей матери, - пояснила Ригель. - Здесь больше не безопасно. Снейп только что намекнул, что скоро начнутся «проверки». Маглорождённых будут выявлять. И я стану первой в этом списке, не смотря на чистоту крови. -

Гермиона побледнела, её пальцы непроизвольно сжали край свитера.

- Но... как мы уйдём? Камины под наблюдением, пароль к Полной Даме Снейп наверняка сменил... -

- Есть способы, - перебил её Тэо. - Те, о которых наше дорогое руководство не знает. Тот самый путь, которым мы с сестрой иногда пользовались для... несанкционированных вылазок. -

- Мы не можем просто так взять и уйти! - воскликнул Рон. - А Гарри? Мы что, всё бросим? -

- Мы не бросаем, мы отступаем для перегруппировки, - парировал Тэо с холодной логикой. - Остаться здесь - значит попасть в ловушку. Возможно, навсегда. Снейп будет давить на вас через ваших друзей, через ваши слабости. Он уже начал. - Он кивнул в сторону Ригель. - Вы действительно хотите, чтобы следующей была, скажем, мисс Грейнджер? Или мисс Уизли? -

Рон сглотнул и посмотрел на Джинни, которая как раз подошла, привлечённая голосами.

- Что происходит? - спросила она, оглядев мрачные лица.

- Мы уезжаем, Джинни, - тихо сказал Гарри. Он поднялся, его лицо было напряжённым. - Тэо прав. Оставаться здесь - безумие. Но я поеду не с вами. -

- Что? - хором воскликнули Рон и Гермиона.

- Я должен вернуться к Дурслям, - сказал Гарри с той же неумолимой решимостью, что была в нём в ночь смерти Дамблдора. - Ненадолго. Пока мне ещё семнадцать не исполнилось, защита материнской крови действует. Это последнее место, где я в относительной безопасности. А оттуда... оттуда мы начнём настоящую охоту. За крестражами. -

- Но это же безумие! - всплеснула руками Гермиона. - Ты будешь один! Мы не можем тебя бросить! -

- Вы меня не бросаете, - твёрдо сказал Гарри. - Вы обеспечиваете мне тыл. Вы найдёте безопасное место, соберёте информацию, будете на связи. А я... я сделаю то, что должен. -

В его глазах горел огонь, который не допускал возражений. Это был уже не мальчик, а лидер, принявший тяжёлое решение.

Ригель смотрела на него и понимала. Он был прав. Его миссия была другой. Более опасной и более важной. И ему нужно было идти по своему пути.

- Хорошо, - неожиданно для всех сказала Джинни. Её голос дрожал, но был твёрдым. - Ты едешь к Дурслям. А мы в Уилтшир. Но это ненадолго. Мы будем на связи. Всегда. -

Она подошла к Гарри и обняла его крепко, коротко, по-деловому, но в этом объятии было столько силы и обещания, что у Ригель снова защемило сердце.

План был составлен быстро, почти молниеносно. Пока Гермиона и Рон бежали в спальни собирать самое необходимое (Гермиона, конечно, прихватила свою бездонную сумочку, уже набитую книгами), Тэо объяснял суть.

- Есть туннель. Старый, забытый. Он ведёт из Комнаты требований прямо в погреб «Свиноголового» в Хогсмиде. Оттуда мы сможем добраться до точки аппарирования. А оттуда прямиком в Уилтшир. -

- Комната требований? - уточнила Гермиона, возвращаясь с сумкой. - Но как мы в неё попадём? За нами наверняка следят! -

- Для этого и нужна моя гениальность, - с лёгким кокетством сказал Тэо. - Я уже всё продумал. Небольшая диверсия у кабинета Снейпа должна отвлечь внимание. А вы в это время пробирайтесь к коридору на седьмом этаже. Я встречу вас там. -

Диверсия оказалась изящной и простой. Пока Тэо где-то на втором этаже устроил небольшой, но вонючий взрыв какого-то зелья, пахнувшего тухлыми яйцами и жжёной резиной, по всему замку прокатился взволнованный гул. Студенты и преподаватели бросились к источнику шума. Воспользовавшись суматохой, Ригель, Гермиона, Рон и Джинни, накинув капюшоны, ринулись по пустым лестницам на седьмой этаж.

Тэо уже ждал их у знакомой стены, нервно постукивая пальцем по ноге.

- Быстрее, - бросил он, не глядя на них. Он трижды прошёлся вдоль стены, яростно думая о чём-то, и на глазах у изумлённых Рона и Джинни в стене появилась та самая, знакомая Ригель и Гермионе дверь.

- Вау, - пробормотал Рон. - И вы знали об этом всё время? -

- Не всё время, - устало ответила Гермиона, проскальзывая внутрь.

Комната требований приняла вид знакомого им по занятиям О.Д. лабиринта с грудами хлама. Тэо, не теряя ни секунды, отодвинул большой старый комод, за которым скрывался низкий, тёмный лаз.

- Дамы вперёд, - с деланной галантностью произнёс он. - Только предупреждаю, там темно, пыльно и пахнет столетним пивным осадком. Романтика. -

Один за другим они нырнули в отверстие. Туннель оказался узким, сырым и бесконечно длинным. Они шли, согнувшись, в кромешной тьме, лишь кончики их палочек, освещённые заклинанием «Люмос», выхватывали из мрака покрытые плесенью стены и скользкий под ногами пол.

- Боже, я даже представить не могла, что в Хогвартсе есть такое, - донесся сзади голос Джинни, сдавленный от напряжения.

- О, это ещё цветочки, - отозвался голос Тэо, замыкающего шествие. - Есть туннель, который ведёт прямо в кричащую хижину. Им, кстати, пользуется наш общий знакомый, пушистый друг. Но это уже совсем другая история. -

Наконец, после бесконечно долгого пути, впереди забрезжил слабый свет и послышались приглушённые голоса. Туннель вывел их в небольшой, запылённый погреб, заставленный бочками. Воздух густо пах хмелем и влажным деревом.

- «Свиноголовый», - прошептал Тэо, осторожно выглядывая из-за бочки. - Старичок Аберфорт, хозяин, обычно не против таких вот дверей. Главное не попасться ему на глаза, когда он в дурном настроении. -

Им удалось проскользнуть через заднюю дверь паба и выйти на пустынную улочку Хогсмида. Ночь была холодной и звёздной. Воздух, чистый после затхлости туннеля, обжёг лёгкие.

- Ну, что ж, - Гарри обернулся к ним. Его лицо в лунном свете казалось высеченным из камня. - Здесь наши пути расходятся. -

Они стояли молча, не зная, что сказать. Слова казались пустыми и ненужными.

- Береги себя, Гарри, - наконец выдохнула Гермиона, и её голос дрогнул. - Пиши. Как только сможешь. -

- И не делай ничего глупого! - добавил Рон, пытаясь шутливым тоном скрыть ком в горле.

- Я постараюсь, - с тенью улыбки ответил Гарри. Он посмотрел на Джинни, и между ними промелькнуло целое море невысказанных слов. - До встречи. Скоро. -

Он отступил на шаг, взмахнул палочкой и исчез с тихим хлопком.

Тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Они остались одни. Пятеро против всего мира.

- Ну что, - нарушил молчание Тэо, протирая запотевшее стекло очков. - Теперь наша очередь. Все взялись крепче? Особенно ты, Уизли, ты, кажется, самый хлипкий. -

Рон что-то пробормотал недовольно, но взялся за руку Гермионы. Джинни обхватила запястье Ригель. Тэо положил руку ей на плечо.

- Мысленно представляйте себе гостиную в уилтширском доме, - скомандовал он. - Большой камин, зелёный диван, уродливую вазу с сухоцветами. Всё, что помните. Аппарируем на три. -

Раздался оглушительный, сдавливающий со всех сторон треск. Мир смялся в трубочку, вывернулся наизнанку. Ригель почувствовала, как Джинни вцепилась ей в руку так, что кости затрещали.

И вдруг тишина. Давление спало. Они стояли в знакомой, просторной гостиной с высокими потолками. В камине мирно потрескивали дрова. Пахло воском, старыми книгами и... жареной картошкой.

Из-за угла, держа в руке огромную поварёшку, выглянула Молли Уизли. Увидев их, она застыла на месте с широко раскрытыми глазами.

- Мама! - радостно крикнула Джинни.

- Рон! Гермиона! Ригель! - из кухни выскочил Сириус. За ним, более сдержанно, появился Римус.

Началась мгновенная, оглушительная какофония из вопросов, восклицаний и объятий. Молли, рыдая, прижимала к себе Рона и Джинни, потом Гермиону, потом снова Рона. Сириус хлопал Тэо по плечу, что-то громко выспрашивая. Римус помогал им снять мантии, его умные глаза внимательно изучали их испачканные, усталые лица.

И тут из глубине дома донесся знакомый, мерный, металлический скрежет.

Все разом замолкли. Ригель встретилась взглядом с Тэо. В его глазах читалась та же настороженность.

Скрежет прекратился. В дверном проёме, ведущем в зимний сад, появилась Эшли. Она выглядела... лучше. Не такой измождённой. В глазах был привычный огонь, а не стеклянная пустота. В руках она держала тот самый полированный брусок чёрного дерева.

- Дети, - произнесла она, и её голос звучал ровно, почти нормально. - Я чувствовала, что вы вернётесь сегодня. В воздухе витает... напряжение. - Её взгляд скользнул по Гермионе и Рону. - И, кажется, не одни. -

- Мама, - Ригель сделала шаг вперёд. - В Хогвартсе стало слишком опасно. Снейп... он... -

- Знаю, - Эшли кивнула, отставляя брусок на ближайшую полку. - Марисса поддерживает связь со своими источниками. Мы в курсе происходящего. Вы поступили правильно. - Она обвела взглядом всех собравшихся, и её взгляд стал твёрдым, командирским. - Значит, так. Теперь этот дом становится не только нашим убежищем. Он становится штабом. - Она посмотрела на Сириуса и Римуса. - Вы согласны? -

- Без вопросов, - немедленно откликнулся Сириус. Его глаза горели. - Наконец-то какое-то дело! -

- Тогда добро пожаловать, - Эшли позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. - Все в столовую. Молли, кажется, как раз приготовила ужин. А после... после нам нужно будет серьёзно поговорить. -

Они двинулись за ней, скидывая с себя груз страха и усталости. Они были здесь. Вместе. В безопасности. На время.

Ригель на мгновение задержалась, глядя на знакомые стены. Здесь пахло домом. Настоящим домом. Не Хогвартсом, не особняком Ноттов, а тем местом, где её ждали, где её защищали.

Она глубоко вздохнула и последовала за другими к столу, за которым уже гремели тарелки и раздавался голос Сириуса, требовавшего немедленно налить ему «чего-нибудь крепкого, чтобы отметить наше бегство от Снейповой тирании».

Война продолжалась. Но здесь, в этих стенах, у неё был тыл. И это придавало сил для будущих сражений.

***

Ужин в уилтширском доме прошёл шумно и нервно. Молли, стараясь заглушить всеобщую тревогу, завалила стол едой: жареная курица, горы пюре, тушёные овощи, тёплый хлеб и огромный яблочный пирог. Но еда стояла почти нетронутой. Рон и Джинни украдкой вытирали слезы, думая о Гарри, оставшемся один на один с Дурслями и надвигающейся угрозой. Гермиона, бледная, но собранная, методично ковыряла вилкой в тарелке, её ум уже просчитывал возможные сценарии. Сириус наливал себе виски всё чаще и чаще, а Римус тихо и безуспешно пытался его угомонить.

Тэо, сидевший напротив Ригель, ловил её взгляд и едва заметно поднимал бровь, словно говоря: «Ну и вечеринка». Ригель отвечала ему лёгким подёргиванием уголка губ. Эта их немая, годами отточенная связь была сейчас как никогда кстати - островок привычного сарказма в море хаоса.

Эшли почти не ела. Она сидела во главе стола, прямая и негнущаяся, как клинок, и наблюдала. Её взгляд скользил по каждому лицу, впитывая страх, горе, решимость. Она была хозяйкой этого убежища, и она чувствовала груз ответственности за каждого, кто сидел за её столом.

Когда Молли наконец убрала со стола почти полные тарелки с пирогом и поставила чайник, в доме вдруг стало тихо. Слишком тихо. Тихо, как перед грозой.

И гроза пришла. Не с неба, а с порога.

Воздух в гостиной сгустился и завихрился. Одна за другой в камине вспыхивали зелёные вспышки. Первым вывалился Кингсли Бруствер, огромный, внушительный, в ярко-оранжевой мантии, которая кричаще контрастировала с мрачной обстановкой дома. Он едва успел отряхнуться, как за ним последовала Нимфадора Тонкс - её волосы сегодня были цвета бледной мяты, а лицо осунулось от бессонницы и тревоги. Следом, с грохотом, похожим на падение мебельного гарнитура, появился Рубеус Хагрид, едва уместившись в каминной нише. Он был в своём знаменитом пальто из кротовых шкур и нахлобучивал на глаза утиральницу, смахнув слёзу.

И, наконец, с последней вспышкой, из огня возникла самая жуткая фигура - Аластор Грюм, Грозный Глаз. Его магический голубой глаз бешено вращался в глазнице, осматривая комнату, стены, потолок, каждого присутствующего, в то время как его нормальный глаз был пристально устремлён на Эшли.

- Эшли, - хрипло кивнул он своим скрипучим голосом. - Приём как всегда... гостеприимен. -

В доме повисла тяжёлая пауза. Все замерли, застигнутые врасплох этим внезапным советом высшего командования Ордена.

Первой опомнилась Молли.

- Чай? - предложила она, и её голос прозвучал неестественно высоко и нервно. - Я только что заварила... -

- Позже, Молли, позже, - отрезал Грюм, его магический глаз остановился на Тэо, изучающе обводя его контур. - Сначала дело. Срочное. - Он тяжёлой походкой подошёл к столу и упёрся в него костяшками пальцев. - У нас проблемы. Большие. -

- Это что-то новое, - мрачно пробормотал Сириус, отставляя стакан.

- Гарри, - без предисловий сказал Кингсли. Его глубокий, бархатный голос наполнил комнату, придавая словам зловещий вес. - Защита в доме Дурслей падает. Они знают это. Они ждут этого. Они окружили дом. Десятки Пожирателей. Возможно, сам Волан-де-Морт будет там. -

Рон побледнел как полотно. Гермиона вскрикнула и прикрыла рот рукой. Джинни крепче вцепилась в край стола.

- Он не может просто уйти оттуда сам, - продолжил Кингсли. - Полёт на метле, трансгреггия - всё это моментально будет замечено. Они срежут его на взлёте. Это будет не эвакуация. Это будет расстрел. -

- Что вы предлагаете? - спросила Эшли. Её голос был холоден и спокоен, но Ригель, сидевшая рядом, видела, как напряглись мышцы на её шее.

- Мы предлагаем единственный возможный вариант, - вступила Тонкс. Её обычно живое, подвижное лицо сейчас было серьёзным и острым. - Операцию «Семь Поттеров». -

В комнате повисло недоумённое молчание.

- Семь... что? - не понял Рон.

- Семь Поттеров, - разъяснил Грюм, и его голос скрипел, как ржавая дверь. - Мы используем Оборотное зелье. Шесть человек превратятся в Гарри. Семь партий вылетят одновременно с семи разных точек. Каждая с охраной. Они не будут знать, за кем гнаться. Это их разделит, запутает, даст нам шанс. -

Идея повисла в воздухе, такая же безумная, отчаянная и гениальная, как и всё, что придумывал Орден.

- Кто? - одним словом спросил Сириус. Его глаза горели. - Я полечу. Первым. -

- И я, - немедленно встрял Хагрид, вытирая лицо огромным платком. - Никто не повредит Гарри, пока я жив! -

- Я тоже, - сказала Тонкс.

- И я, - твёрдо заявил Римус.

- Считайте, что я уже в деле, - добавил Кингсли.

- Минуточку! - резко поднялась Эшли. Её лицо, наконец, утратило ледяное спокойствие. На нём появились краски гнева. - Вы предлагаете угнать моего несовершеннолетнего сына и мою дочь в самое пекло? Без моего согласия? Вы с ума сошли? -

- Мама, - начал Тэо, но она резко обернулась к нему.

- Молчи! Это не дискуссия в Хогвартсе, это не твои дурацкие проделки! Речь идёт о жизни и смерти! -

- Именно поэтому мы и здесь, Эшли, - спокойно, но настойчиво сказал Грюм. Его магический глаз остановился на ней. - Твой сын один из лучших пилотов на метле в своем возрасте. Он быстрый, дерзкий, непредсказуемый. Такие нам нужны. А твоя дочь... - глаз перекатился на Ригель, - ...умная, находчивая, и её связь с Уизли делает её логичным выбором для пары с одним из близнецов. Они знают друг друга. Они смогут работать слаженно. -

- Близнецы? - переспросила Ригель, и её сердце ёкнуло. - Фред и Джордж тоже будут участвовать? -

- Конечно, будут! - раздался новый голос из камина. С очередной вспышкой зелёного пламени в гостиной появились Фред и Джордж Уизли. Они были в своих потрёпанных кожаных куртках, и на их лицах играли ухмылки, хотя в глазах читалось напряжение. - Вы думали, мы пропустим такое веселье? - закончил Фред, его взгляд сразу же нашёл Ригель, и в нём мелькнуло что-то тёплое и обнадёживающее.

- Это не веселье! - взорвалась Молли. Слёзы брызнули из её глаз. - Это мои мальчики! Все мои мальчики! Вы хотите, чтобы они все подставили себя под удар? Рон уже здесь, а теперь и вы... Нет! Я не позволю! -

- Молли, - мягко, но твёрдо сказал Артур, обнимая её за плечи. Он выглядел постаревшим и очень уставшим. - Они уже не мальчики. Они солдаты. Как и мы все. -

- Но это же Гарри! - рыдала Молли. - Они будут охотиться на него! На всех вас! -

- Именно поэтому это сработает, миссис Уизли, - сказала Гермиона, и её голос, хоть и тихий, был полон убеждённости. Она встала, обращаясь ко всем. - Они будут искать одного Гарри. Они ожидают одного Гарри. Семь целей собьют их с толку. Это гениально. -

- Это безумие! - воскликнула Эшли.

- Да, - согласился Грюм. Его обычный глаз наконец оторвался от Эшли и обвёл всех присутствующих. - Но это единственное доступное нам безумие. У нас нет армии, Молли. У нас нет Министерства. У нас есть только мы. И наша готовность рискнуть всем, чтобы спасти того, кто является нашей единственной надеждой. -

В наступившей тишине был слышен только прерывистый вздох Молли и потрескивание поленьев в камине. Ригель смотрела на Фреда. Он поймал её взгляд и подмигнул, словно говоря: «Ничего, справимся». И в этот момент её страх отступил, уступив место странному, холодному спокойствию. Он был прав. Другого выбора не было.

- Хорошо, - тихо, но чётко сказала она. Все взгляды устремились на неё. - Я в деле. Рассказывайте план. -

- Ригель! - попыталась возразить Эшли, но та уже не слушала.

- Тэо тоже летит, - заявила Ригель, бросая вызов матери взглядом. - Или я не участвую. -

Тэо, удивлённо подняв брови, потом медленно ухмыльнулся и кивнул.

- Кажется, меня только что добровольно записали в смертники. Как романтично. -

- Детали, - потребовал Грюм, разворачивая на столе потрёпанную карту юго-восточной Англии. - Слушайте все. Время на исходе. -

План был выверен до мелочей с военной точностью. Семь партий. Семь пар «Гарри и охранник».

1. Настоящий Гарри с Хагридом - на мотоцикле Сириуса, самом быстром и защищённом транспорте.
2. Гермиона с Кингсли - на метлах.
3. Рон с Тонкс - на метлах.
4. Фред с Джорджем - на метлах. (Близнецы настаивали на том, чтобы быть вместе, утверждая, что их «телепатическая связь» повысит шансы на выживание).
5. Мундунгус Флетчер (о котором с презрением упомянул Грюм) с Сириусом - на метлах.
6. Флёр Делакур с Биллом - на метлах. (Они должны были присоединиться прямо в доме Дурслей).
7. И седьмая пара: Ригель с Тэо - на метлах.

- Почему мы вместе? - уточнил Тэо. - Не то чтобы я жалуюсь на компанию сестрёнки, но тактически это неразумно. Два Нотта в одной связке слишком жирная мишень. -

- Именно поэтому, - хрипло усмехнулся Грюм. - Они не поверят, что мы поставим двух чистокровных, да ещё и из такой семьи, на одну цель. Они решат, что это отвлекающий манёвр. Или наоборот, ключевой. Это создаст дополнительную неразбериху. К тому же, - его магический глаз остановился на них обоих, - вы знаете друг друга как свои пять пальцев. Можете предугадывать движения. В воздухе это критично. -

Ригель кивнула. Логика была железной. Пусть и безумной.

Далее пошли технические детали. Точки сбора. Сигналы. Маршруты полёта, специально проложенные вдали от магловских поселений, но через зоны, где Пожиратели могли устроить засаду. Обсуждение защитных заклятий, которые будут наложены на каждого «Гарри». Споры о том, кто какую сторону будет прикрывать в полёте.

- Мы будем использовать Потухшее зелье для метел, - объяснял Джордж, явно наслаждаясь возможностью применить свои изобретения в таком масштабном деле. - Оно сделает их невидимыми на десять минут. Хватает, чтобы оторваться от погони или скрытно занять позицию. -

- А у нас есть что-то... ударное? - с деловым видом поинтересовалась Ригель. - Не просто защита, а то, что может их замедлить, ослепить, дезориентировать? -

Фред широко ухмыльнулся.

- О, красавица, я тебя обожаю! У нас как раз партия новых «Замедляющих гранат». При взрыве создают поле вязкого времени на несколько секунд. Всё, что в него попадает, движется как в киселе. Очень весело наблюдать. -

- Прекрасно, - без тени улыбки сказала Эшли. Она сидела, откинувшись на спинку стула, и смотрела на всех поверх сложенных рук. Кажется, она сдалась. Она понимала неизбежность этого плана. - Вы получите всё, что вам нужно. Зелья, свитки, всё, что есть в моих запасах. Но, - она подняла взгляд, и в её глазах вспыхнул стальной огонь, - если с моими детьми что-то случится, я лично найду каждого из вас на том свете и устрою там такую взбучку, что Волан-де-Морт покажется вам милым дедушкой. Ясно? -

В комнате на мгновение повисла напряжённая тишина. Даже Грюм выглядел впечатлённым.

- Честно предупреждена, - наконец пробормотал Сириус, ломая напряжение.

Обсуждение продолжилось, но уже на более спокойной ноте. Прорабатывались мельчайшие детали. Кингсли раздавал каждому по Запутывающему свитку на случай, если придётся отрываться и менять курс. Тонкс показывала жесты, которыми они будут общаться в полёте, если звуковые заклинания будут перехвачены.

Ригель слушала, впитывая каждое слово. Страх никуда не делся. Он сидел глубоко внутри, холодный и тяжёлый. Но его теснило другое чувство - решимость. Острая, как лезвие. Они делали что-то важное. Что-то реальное. Они не прятались. Они контратаковали.

Когда все детали были обсуждены и план утверждён, наступила неловкая пауза. Операция была назначена на завтра, на самое рассветное время, когда видимость ещё плохая, но ночная бдительность Пожирателей уже притупляется.

Один за одним гости начали уходить через камин. Кингсли ушёл координировать действия с другими членами Ордена. Грюм, хромая, удалился, пообещав вернуться перед вылетом. Хагрид, всхлипывая, исчез в зелёном пламени, прижимая к груди свой розовый зонтик.

Вскоре в гостиной остались только свои: Уизли, Люпин, Сириус и семья Нотт. Молчи, плача, обнимала по очереди Фреда, Джорджа и Рона, что-то шепча им на ухо. Артур молча стоял рядом, его лицо было серым и усталым.

Ригель отошла к окну, глядя на тёмный сад. За спиной послышались шаги. Она обернулась. Фред.

- Ну что, красавица, - сказал он тихо, без своей обычной ухмылки. - Готова к нашему первому свиданию в стиле «покажи мне Лондон с высоты птичьего полёта под шквальным огнём»? -

Она попыталась улыбнуться, но получилось криво.

- А ты? -

- Я? - он сделал шаг ближе. - Я готов к чему угодно, если ты там, на соседней метле. - Он посмотрел на неё, и в его глазах не было ни шутки, ни бравады. Только серьёзность и та самая бесшабашная храбрость, которая заставляла его бросаться в самое пекло. - Только пообещай мне одно. -

- Что? -

- Не делай ничего геройского. Лети, делай что говорят, и прижмись ко мне в конце. Договорились? -

Она посмотрела на него. На его веснушки, на его рыжие волосы, на его упрямый подбородок и почувствовала, как тот самый холодный ком страха внутри начинает понемногу таять.

- Договорились, Уизли, - прошептала она. - Только и ты тоже... будь осторожен. А то кто же будет меня дразнить? -

Он ухмыльнулся, и на мгновение стал похож на самого себя.

- Обязательство принял. Теперь и жить придётся. - Он наклонился и быстро, пока никто не видел, поцеловал её в щёку. - До завтра, Нотт. Спокойной ночи. Постарайся поспать. -

Он развернулся и пошёл к своим братьям, снова что-то громко и залихватски рассказывая, чтобы разрядить обстановку.

Ригель осталась у окна, прижав ладонь к тому месту на щеке, которое ещё хранило тепло его губ. Завтра. Всё решится завтра.

Она чувствовала на себе взгляд. Обернулась. На другом конце комнаты на неё смотрела мать. И в её глазах не было ни гнева, ни упрёка. Была только бесконечная тревога и та самая, запрятанная глубоко, неугасимая сила, которая всегда заставляла их семью выживать вопреки всему.

Ригель медленно кивнула ей. Эшли в ответ чуть заметно кивнула тоже.

Они были готовы.

***

Предрассветная мгла застилала сад дома, превращая деревья в зловещие, размытые силуэты. Воздух был холодным и влажным, пахнет дождём и тревогой. На лужайке, обычно пустынной, теперь толпились люди. Воздух гудел от приглушённых разговоров, шепота заклинаний и нервного смеха, который тут же обрывался.

Ригель стояла рядом с Тэо, сжимая в руках старую, но ухоженную гоночную метлу - одну из тех, что хранились в арсенале дома. Рядом с ними, стараясь выглядеть невозмутимыми, переминались с ноги на ногу Фред и Джордж. Фред подмигнул ей, но в его глазах читалось то же напряжение, что и у неё в животе - тугое, колючее.

Грюм, хромая, обходил строй, его магический глаз бешено вращался, проверяя последние детали.

- Запоминайте свои места! - его скрипучий голос резал предрассветную тишину. - По сигналу Кингсли взлёт. Держите строй. Не отставайте. Не геройствуйте. Ваша задача не сражаться, а отвлекать и уходить. Понятно? -

Все молча кивали. Ригель сглотнула комок в горле. Её пальцы в перчатках сжимали древко метлы так, что суставы побелели. Рядом Тэо, обычно такой язвительный, был мрачен и сосредоточен, его взгляд был устремлён куда-то вдаль, в точку на карте, которую они все теперь знали наизусть.

Из дома вышла Тонкс. Она несла небольшой деревянный ящик. В нём, в отдельных гнёздах, лежали шесть склянок с густым, переливающимся зельем. Оборотное зелье. От него исходил слабый, но неприятный запах горелой кожи и чего-то химического.

- По очереди, - тихо сказала она, останавливаясь перед первым в строю - Мундунгусом Флетчером, который нервно переминался с ноги на ногу и выглядел так, будто вот-вот бросится наутек.

Один за другим они подходили, зажимали нос и выпивали мерзкую жидкость. Превращение было стремительным и пугающим. Кости хрустели, тела изгибались, черты лиц расплывались и менялись. Через несколько секунд перед Ригель стояли шесть абсолютно одинаковых Гарри Поттеров - в растянутых свитерах, с помятыми джинсами и очками на носу. Только взгляды были разными - испуганными, решительными, яростными.

- Ого, какие мы одинаковые. - посмеялся Фред, глядя на брата.

- Ага, а до этого вы прям разные были. - цыкнул Тэо, закатывая глаза.

Рядом с Хагридом стоял настоящий Гарри, который уже заводил мотоцикл Сириуса. Мощный рык двигателя разорвал тишину.

- К местам! - скомандовал Грюм.

Ригель вскочила на метлу. Тэо сделал то же самое рядом. Она бросила последний взгляд на дом, на освещённое окно кухни, где стояла фигура матери. Она не махала. Просто стояла. И этого было достаточно.

- Поехали! -

Взметнулись в небо семь пар. Рев мотоцикла Сириуса, свист ветра в ушах, крики то ли от восторга, то ли от ужаса. Ригель рванула вверх, следом за Тэо, чья метла резко взмыла почти вертикально. Они заняли позицию в правом крыле импровизированного строя.

Первые несколько минут полёта были почти мирными. Холодный ветер бил в лицо, внизу проплывали тёмные поля и спящие деревни. Ригель даже на секунду позволила себе ощутить странный восторг от скорости, от свободы, от того, что они делают что-то настоящее.

Идиллию разорвали первые зелёные вспышки внизу.

- Внимание! Снизу! - проревел чей-то голос, едва различимый в свисте ветра.

Ад начался мгновенно.

С неба, словно из ниоткуда, на них обрушились десятки чёрных фигур на метлах. Пожиратели. Их маски черепов блестели в предрассветных сумерках, палочки испускали смертоносные зелёные и красные лучи.

Воздух наполнился огнём и грохотом. Заклятия свистели мимо ушей, пахну озоном и смертью. Строй мгновенно распался. Каждая пара метнулась в свою сторону, увлекая за собой часть преследователей.

- Держись ближе! - крикнул Тэо, резко бросая метлу вправо и уворачиваясь от ярко-красного луча.

Ригель последовала за ним, её сердце колотилось где-то в горле. Она оглянулась. Всё небо было усеяно сражающимися фигурами. Где-то вдали мотоцикл Сириуса петлял, отстреливаясь яркими вспышками защитных чар, за ним гналась целая стая Пожирателей. Другая пара - кажется, Рон и Тонкс - нырнули вниз, к крышам какого-то городка, пытаясь оторваться в узких улочках.

Внезапно пространство перед ними буквально разорвалось от мощного взрыва. Ригель на мгновение ослепла и оглохла. Её метлу подбросило взрывной волной, она кувыркнулась в воздухе, едва удерживаясь за древко.

- Ригель! - Голос Тэо прозвучал как будто из-под воды.Она тряхнула головой, пытаясь вернуть зрение. В глазах плясали разноцветные пятна.

- Я тут! - крикнула она в ответ, выравнивая метлу.

В этот момент из клубов дыма вынырнули три Пожирателя. Их палочки были направлены прямо на неё.

- Вот она! Одна из них! - просипел один из них.

Одновременно выстрелили три заклятья. Ригель инстинктивно рванула метлу на себя, уходя в почти вертикальный подъём. Два луча пролетели мимо, ослепительно яркие. Третий, багровый, чиркнул по её левой ноге.

Боль, острая и жгучая, пронзила её. Она вскрикнула, и пальцы на мгновение разжались. Метла под ней дёрнулась, стала неуправляемой. Ещё один луч, на этот раз зелёный, просвистел в сантиметрах от её головы.

И тогда случилось самое страшное. Древко её метлы, перебитое тем первым взрывом или заклятьем, с громким треском переломилось пополам.

Она почувствовала, как опора уходит из-под ног. Невесомость. Тишина, оглушительная после грохота боя. Небо и земля поменялись местами. Она падала.

Мыслей не было. Был только всепоглощающий, животный ужас. Она беспомощно замахала руками, пытаясь схватиться за воздух. Ветер свистел в ушах, земля стремительно неслась навстречу.

- Всё, - промелькнуло в голове. - Конец. -

И вдруг сильнейший рывок. Её так резко дёрнуло вверх, что хрустнула шея. Чьи-то стальные пальцы впились ей в предплечье, до боли, почти до кости. Падение прекратилось. Она болталась в воздухе, как марионетка, на одной руке.

Задрав голову, она увидела Тэо. Он лежал на метле животом, насколько это было возможно, вытянувшись в струну. Его лицо было искажено нечеловеческим усилием, зубы оскалены в гримасе. Он держал её одной рукой, а другой изо всех сил пытался стабилизировать метлу, которая заходила ходуном под двойной тяжестью.

- Держись! - проревел он, и его голос сорвался на хрип.

Она беспомощно повисла, чувствуя, как его пальцы сжались. Рана на ноге горела огнём. Сверху на них пикировали ещё двое Пожирателей.

Тэо, не отпуская её, резко дёрнул метлу в сторону, уворачиваясь от очередного заклятья. Они пролетели под брюхом другого «Гарри» - кажется, это был Фред с Джорджем. Близнецы летели плотно друг к другу, отстреливаясь во все стороны какими-то взрывающимися шариками, которые оставляли в воздухе облака разноцветного дыма.

- Тэо! Сюда! - крикнул Джордж, указывая вниз, на густую рощу.

Тэо, не раздумывая, ринулся вниз. Он тащил её за собой, как трофей. Ветки хлестали их по лицу и рукам, царапая кожу. Они врезались в гущу деревьев, и Тэо, наконец, отпустил её руку. Она грузно рухнула на мягкую подстилку из мха и прошлогодней листвы, больно ударившись о землю.

Тэо повалился рядом, дыша как загнанный зверь. Его метла, воткнувшись в землю, трещала и дымилась.

Некоторое время они просто лежали, слушая, как над их головами, сквозь кроны деревьев, проносится ад - крики, взрывы, свист заклятий.

- Твоя... нога... - наконец выдохнул Тэо, поднимаясь на локти.

Ригель села и посмотрела на свою ногу. Шина на джинсах была разорвана, под ней зиял глубокий порез, из которого сочилась тёмная кровь. Боль была дикой.

- Пустяки, - сквозь зубы процедила она, сдирая кусок ткани с подола своей мантии и пытаясь перевязать рану. Руки дрожали.

Тэо молча отстранил её руки и сам туго затянул импровизированный жгут. Его пальцы были удивительно точными и быстрыми, несмотря на дрожь от перенапряжения.

- Спасибо, - тихо сказала она, когда он закончил.

Он лишь кивнул, его глаза бегали по верхушкам деревьев, оценивая обстановку.

Грохот над головой начал стихать. Бой перемещался куда-то дальше. Слышны были лишь отдельные, отдалённые выкрики и взрывы.

- Надо выбираться, - прошептал Тэо. - Они могут начать прочёсывать лес. -

Он помог ей подняться. Она опёрлась на него, волоча больную ногу. Его метла была безнадёжно испорчена.

- Куда? - спросила она, чувствуя, как по спине бегут мурашки от беспомощности.

- В сторону, - он указал вглубь леса. - Пока не ясно, где мы. Нужно найти укрытие и понять, что делать дальше. -

Они заковыляли прочь от того места, где приземлились, углубляясь в чащу. Каждый шорох, каждый хруст ветки заставлял их вздрагивать. Ригель кусала губу, стараясь не стонать от боли. Тэо шёл впереди, расчищая путь, его палочка была наготове.

Через несколько минут они вышли на небольшую поляну. И тут Тэо резко остановился, заставив её чуть не упасть.

- Смотри, - тихо сказал он, указывая пальцем.

На противоположной стороне поляны, прислонившись к старому дубу, сидел Джордж Уизли. Он был один. Его лицо было страшно бледным, почти белым. А там, где должно было быть его левое ухо, зияла ужасная, дымящаяся рана. Кровь текла по его шее, заливая плечо и куртку. Он сидел, беззвучно шевеля губами, и смотрел в пустоту широко раскрытыми, ничего не видящими глазами.

Рядом с ним, на земле, лежала отрезанная мочка уха.

Ригель ахнула, едва сдерживая рвотный позыв. Тэо, побледнев, ринулся вперёд.

- Джордж! Ты как? -

Джордж медленно повернул к нему голову. В его глазах не было осознания.

- Фред? - прошептал он хрипло. - Фред, а я... я как-то странно себя чувствую... -

Тэо, не теряя ни секунды, сорвал с себя шарф и прижал его к окровавленному виску Джорджа.

- Держись, Уизли. Всё будет хорошо. Где Фред? Где твой брат? -

- Улетел... - пробормотал Джордж, и его глаза закатились. - За мной гнались... Он их отвлекал... Сказал, чтобы я держался... а я... я не понял, что это было... так быстро... -

Он замолчал, его дыхание стало прерывистым.

В этот момент с неба, сбиваясь с ног, свалился Сириус. Его одежда была порвана, лицо в саже, но он был цел.

- Чёрт возьми! - выругался он, увидев Джорджа. - Ранен? Насколько плохо? -

- Ухо... отсечено, - коротко доложил Тэо, не отрывая рук от раны. - Шок. Потеря крови. Нужен эпиксир, сейчас же. -

Сириус, не раздумывая, сунул руку во внутренний карман и вытащил маленький пузырёк. Он влил зелье в полуоткрытый рот Джорджа. Тот вздрогнул, кашлянул, и цвет лица чуть-чуть улучшился. Кровотечение замедлилось.

- Где остальные? - быстро спросила Ригель, озираясь по сторонам. Лес снова погрузился в зловещую тишину. Боя больше не было слышно.

Сириус покачал головой, его лицо было мрачным.

- Не знаю. Все разбежались. Я видел, как мотоцикл Хагрида уходил на север, за ним целая орда. Кингсли с Гермионой, кажется, ушли на запад... - Он замолчал, и в его глазах появилась тень. - Я видел Грюма. Он... он падал. -

Холодный ужас сковал Ригель.

- Мёртв? -

- Не знаю. Не думаю, что выжить после такого падения возможно... - Сириус с силой выдохнул. - Проклятые ублюдки. Они были готовы. Они ждали нас. -

Они стояли в лесу, трое уцелевших и один раненый, и слушали тишину. Она была страшнее любого грохота. Где-то там, в небе, могли быть мёртвые их друзья. Их соратники. Грозный Глаз...

Внезапно где-то совсем близко хрустнула ветка.

Все трое вздрогнули и синхронно наставили палочки в сторону звука.

Из-за деревьев, спотыкаясь и тяжело дыша, появился Артур Уизли. Его лицо было искажено гримасой ужаса.

- Джордж! - закричал он, увидев сына. Он бросился к нему, упал на колени и обхватил его голову руками. - Сынок! Что они с тобой сделали? -

- Пап... - прошептал Джордж, и в его глазах наконец появился проблеск осознания. - У меня... что-то с ухом... -

- Ничего, сынок, ничего... - забормотал Артур, снимая с себя мантию и укрывая Джорджа. - Всё будет хорошо... Всё будет... -

Он поднял глаза на Сириуса, и в них читалась бесконечная благодарность и боль.

- Мы нашли вас по следам... Молли с Биллом и Флёр идут сзади... Фред... Фред цел. Он приземлился в пяти милях отсюда, он ищет Джорджа... -

Облегчение, острое и болезненное, волной накатило на Ригель. Фред жив. Она бессильно опустилась на землю, чувствуя, как дрожь пробирает всё её тело.

Вскоре из чащи появились остальные. Молли, рыдая, припала к Джорджу. Билл и Флёр, выглядевшие потрёпанными, но невредимыми, помогали Артуру поднять брата.

И, наконец, из-за деревьев выбежал Фред. Его лицо было грязным, в царапинах, один глаз заплыл, но он был жив. Увидев Джорджа и страшную рану на его голове, он замер на месте, и всё его бравада куда-то испарилась.

- Джордж... - выдохнул он, и его голос сорвался. - Прости... я не смог... -

- Заткнись, - слабо улыбнулся Джордж, пытаясь поднять руку. - Теперь я... более обтекаемый... для полётов... -

Фред фыркнул, что-то среднее между смехом и рыданием, и бросился к брату, схватив его в объятия.

Ригель смотрела на них, и слёзы, наконец, потекли по её щекам. Слёзы боли, страха, облегчения и горя. Горя по Грозному Глазу. По тому, что они проиграли этот бой.

Тэо молча опустился рядом с ней на корточки и положил руку ей на плечо. Его пальцы были холодными, но крепкими.

- Он спас тебя, - тихо сказала она, не глядя на него.

- Да, - так же тихо ответил он. - А ты чуть не угробила себя, пытаясь сделать геройский кульбит. В следующий раз просто пригни голову, ладно? -

Она рассмеялась сквозь слёзы, и это был горький, надломленный звук.

Сириус, стоявший поодаль, смотрел на небо, на проясняющийся восток.

- Надо двигаться. Они могут вернуться с подкреплением. - Он посмотрел на них всех - грязных, окровавленных, покалеченных, но живых. - Операция провалена. Но мы живы. И Гарри... - он перевёл взгляд на Артура, - Гарри удалось увести? -

Артур, поддерживая Джорджа, мрачно кивнул.

- Хагрид только что связался через тайный канал. Они ранены, но живы. Добрались до безопасного дома. Один из «Гарри» - тот, что с Мундунгусом, - был убит. Остальные... остальные вроде бы целы. -

Тишина снова повисла в лесу, на этот раз тяжёлая и скорбная. Они заплатили высокую цену. Очень высокую.

- Значит, - медленно проговорила Ригель, с трудом поднимаясь на ноги и опираясь на Тэо. - Значит, мы возвращаемся домой. -

- Да, - сказал Сириус. Его глаза были стальными. - Мы возвращаемся домой. -

***

Возвращение в уилтширский дом было больше похоже на отступление разбитой армии. Они появлялись в камине гостиной по одному, обожжённые, окровавленные, в разорванной одежде. Первым вывалился Сириус, почти сразу же бросившийся помогать Артуру и Биллу, которые несли между собой потерявшего сознание Джорджа. Молли, рыдая, уже бежала им навстречу. За ними последовали Фред, скрюченный от боли за брата, и Флёр, чья безупречная красота была запятнана копотью.

Тэо появился предпоследним, тяжело дыша, с пустыми глазами. Он инстинктивно обернулся, ожидая увидеть за собой сестру, но камин оставался пустым ещё несколько секунд, пока с последней вспышкой не возник окровавленный Хагрид.

Тишина. Тэо замер, его взгляд метнулся по лицам.

- Ригель? - его голос прозвучал хрипло и неестественно громко в внезапно наступившей тишине.

Все остановились, переглядываясь. Фред, опустившийся на колени рядом с Джорджем, резко поднял голову.

- Она же была с тобой! Я видел, как вы падали вместе! -

- Я поймал её, мы приземлились... - Тэо говорил быстро, сбивчиво, его глаза бегали, пытаясь воссоздать картину. - Мы нашли Джорджа... потом все побежали к точке трансгрессии... Я был прямо перед ней... Я шагнул в огонь... Я был уверен, что она за мной! -

Холодная волна ужаса накатила на всех. Эшли, стоявшая в дверном проёме с охапкой чистых бинтов, замерла. Её лицо, обычно бесстрастное, стало абсолютно пустым.

- Она не прошла, - констатировала она ледяным тоном, и это прозвучало как приговор.

В доме повисла гробовая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием раненого Джорджа.

- Нет! - крикнул Тэо, и его голос сорвался на визг. Он рванулся обратно к камину, хватая пригоршню пороха. - Я возвращаюсь за ней! -

Сириус схватил его за плечо, грубо оттаскивая.

- Безумец! Ты не знаешь, куда возвращаешься! Там могут быть ещё Пожиратели! Это ловушка! -

- Отпусти! - взревел Тэо, пытаясь вырваться. - Я её бросил! Я её бросил! -

В этот момент вперёд шагнула Марисса. Её лицо было серьёзным, в руках она держала небольшое овальное зеркало в серебряной оправе.

- Все успокоиться! - её голос, низкий и властный, прорезал истерику. - Тэо, прекрати вырываться. Сириус, отпусти его. Сначала посмотрим, где она, прежде чем бросаться в слепую. -

Все замерли, уставившись на неё. Марисса подошла к Эшли.

- Дай мне что-нибудь её. Быстро. -

Эшли, не говоря ни слова, сорвала с собственной шеи шёлковый шарф - тот самый, что Ригель брала утром, жалуясь на холод. Руки её не дрожали, но движения были резкими, механическими. Марисса прижала шарф к обратной стороне зеркала и что-то быстро и неразборчиво прошептала на древнем, гортанном языке.

Поверхность зеркала задрожала, помутнела, а затем прояснилась, показав не статичную картинку, а живое, движущееся изображение, словно они смотрели в окно в другой мир.

То, что они увидели, заставило кровь стынуть в жилах.

Ригель бежала. Бежала по тёмному, густому лесу, спотыкаясь о корни и ветки, судорожно хватая ртом воздух. Её лицо было искажено гримасой чистого, животного ужаса. Она оборачивалась, её глаза, огромные и тёмные, блестели в отсветах заклятий. А за ней, в двадцати метрах, гнались пятеро Пожирателей Смерти. Их маски черепов ухмылялись в лунном свете, палочки испускали в её спину кроваво-красные и ядовито-зелёные лучи.

- Боже правый... - прошептала Молли, закрывая рот рукой.

Один из красных лучей чиркнул по её плечу. Ткань мантии вспыхнула и почернела. Ригель вскрикнула, и они все увидели, как по её плечу тут же размазывается алая полоса - старый, не заживший до конца шрам разошёлся от удара. Она споткнулась, её хромота стала ещё заметнее - рана на ноге тоже открылась и кровоточила, замедляя её.

- Они играют с ней... - сдавленно прошипел Фред, вцепившись в спинку кресла так, что пальцы побелели. - Гонят, как дичь... -

Эшли стояла не двигаясь, словно высеченная изо льда. Только её глаза, прикованные к зеркалу, горели холодным, бесконечным пламенем ярости.

В зеркале Ригель споткнулась о корень и тяжело рухнула на землю. Она попыталась подняться, оттолкнуться, но силы оставили её. Она лежала на спине, беззащитная, глядя на приближающиеся фигуры Пожирателей, поднимавших палочки для последнего, решающего удара.

И в этот миг пространство рядом с ней исказилось. С громким хлопком, разорвавшим тишину леса, возник Тэо. Он не ждал, не спрашивал, не слушал вопли Сириуса и Артура. Он видел цель в зеркале и метнулся к ней, рискуя всем.

Он на мгновение заслонил её собой, его палочка описала в воздухе сложную дугу, выбросив грубый, но мощный защитный барьер, который на секунду ослепил преследователей. Он наклонился, чтобы схватить её, чтобы трансгрессировать обратно.

И в этот момент из-за ствола дерева вышла шестая фигура. Пожиратель, которого они не заметили. Он был медлителен, словно ждал своего момента. Его палочка плавно поднялась.

- Нет! - крикнули хором в гостиной.

Ядовито-зелёный луч пронзил пространство. Тэо, уже схвативший Ригель, резко дёрнулся, пытаясь увернуться. Заклятие не попало в смертельную точку. Оно чиркнуло по его левой руке, выше локтя.

В зеркале было видно, как ткань его рукава мгновенно почернела и прогорела, а на коже проступила ужасная, дымящаяся рана. Его лицо исказилось от боли, но он не отпустил сестру. Он сжал её ещё крепче, и в следующее мгновение они оба исчезли с оглушительным хлопком, оставив на земле лишь клочья дыма и разочарованных Пожирателей.

В гостиной уилтширского дома раздался новый, оглушительный хлопок. Тэо и Ригель, сцепившись в один комок, вывалились из ничего прямо на персидский ковёр.

Они лежали без движения. Ригель, без сознания, бледная, вся в крови и грязи. Тэо, сжав зубы от боли, его правая рука всё ещё мертвой хваткой впилась в её плечо, а левая, с ужасным обожжённым шрамом, безвольно лежала на полу.

На секунду все замолкли, парализованные увиденным.

Первой пришла в себя Эшли. Она рухнула на колени рядом с детьми, её руки потянулись к ним, проверяя пульс, откидывая волосы с лиц.

- Живы, - выдохнула она, и её голос впервые за вечер дрогнул. - Оба живы. -

Поднялась невероятная суматоха. Сириус и Артур бросились к Тэо, пытаясь аккуратно разжать его пальцы. Молли и Флёр к Ригель, переворачивая её на спину. Фред стоял как вкопанный, смотря на брата и его окровавленную руку, а потом на бледное лицо Ригель.

Марисса медленно опустила зеркало. Её лицо было суровым.

- Кто-нибудь, принесите мой чёрный чемодан. Там сильнодействующие антидоты и мази для ожогов от тёмных заклятий. И быстро! - её приказ заставил всех встрепенуться и броситься выполнять его.

В доме снова воцарился хаос, но на этот раз хаос спасения. Они были ранены, они были в шоке, они потеряли одного из своих величайших воинов. Но двое их детей, их будущее, были здесь. Они вернулись. Ценой страшных ран, ценой невероятного риска - но они вернулись.

И пока они были вместе, у них оставалась надежда. И ярость. Та самая, холодная и беспощадная ярость, что светилась в глазах Эшли Нотт, пока она стирала кровь с лица своей дочери.

***

Неделя в уилтширском доме пролетела в странном, тягучем вихре боли, тревоги и вынужденного бездействия. Воздух по-прежнему был густ от запахов лечебных зелий и сушёных трав, но к ним теперь примешивались ароматы свежей выпечки и цветов - нарочито яркие, почти вызывающие, как попытка заткнуть собой гнетущую тишину.

Раны затягивались, но шрамы - как физические, так и душевные - оставались свежими и болезненными. Джордж, придя в себя, отшучивался ещё язвительнее обычного, но в его глазах, когда он думал, что на него не смотрят, стояла пустота. Тэо носил руку на перевязи, его сарказм стал ещё ядовитее, а взгляд острее. Он почти не отходил от Ригель, будто боясь, что она снова исчезнет.

Ригель же была тенью самой себя. Она почти не говорила, целыми днями могла сидеть у окна в гостиной, укутавшись в плед, и смотреть в сад. Ночью её мучили кошмары, и по дому разносились её приглушённые вскрики. Только присутствие Фреда, который упорно сидел рядом, разговаривал о чём-то бессмысленном или просто молча держал её руку, казалось, немного возвращало её к жизни.

Именно в этой атмосфере вымученного спокойствия и гротескной нормальности Билл и Флёр объявили о своём решении.

Они сделали это за ужином. Флёр, сиявшая даже сквозь пелену всеобщей подавленности, обвела взглядом всех собравшихся и положила свою изящную руку на руку Билла.

- Nous avons pris une décision, - начала она, и её голос прозвучал твёрдо и мелодично. - Мы с Биллом... мы хотим пожениться. Скоро. Очень скоро. И мы будем жить в моём доме. В «Ракушке». -

В наступившей тишине было слышно, как за окном щёлкает садовая сова.

- Дорогие, это... неожиданно, - первой нашла слова Молли, её лицо выражало смесь радости и ужаса. - Но разве сейчас подходящее время? Всё такое нестабильное, опасное... И так далеко от всех! -

- Именно поэтому, мама, - мягко, но настойчиво перебил её Билл. Его лицо, изуродованное шрамами, сейчас выглядело спокойным и решительным. - «Ракушку» знают немногие. Она стоит особняком, защищена старыми, сильными чарами моей невесты, - он с нежностью посмотрел на Флёр, - и далеко от всех основных точек конфликта. Это одно из самых безопасных мест сейчас. И мы не хотим ждать. Мы не знаем, что будет завтра. Мы хотим быть вместе. Официально. Пока есть возможность. -

- Но подготовка... гости... - растерянно пробормотала Молли.

- Никаких гостей, - покачала головой Флёр. - Только семья. Только самые близкие. В саду у «Ракушки». Это будет маленькая, очень личная свадьба. - Она перевела взгляд на Ригель, и её глаза смягчились. - Et, Ригель... я хочу, чтобы ты была моей подружкой невесты. -

Ригель вздрогнула, будто от толчка. Все взгляды устремились на неё.

- Я? - выдохнула она. - Но... почему? -

- Потому что ты была первой, - сказала Флёр просто. - Первой, кто принял меня здесь не как «чужеземную диковинку» или «невесту Билла». А просто как Флёр. Ты была со мной добра, когда другие... не очень. Для меня это много значит. -

В глазах Ригель что-то дрогнуло. Она молча кивнула, не в силах найти слова. Этот простой, искренний жест тронул её гораздо глубже, чем все попытки развеселить её за последнюю неделю.

- Я думаю, это прекрасная идея, - неожиданно сказала Эшли. Все взгляды устремились на неё. Она сидела прямо, её пальцы сложены вокруг чашки с чаем. - В такое время нам как никогда нужны точки света. Поводы для радости. Пусть и маленькие. И «Ракушка»... хорошее место. Уединённое. -

- Точно! - подхватил Фред, ловя настроение. Он обнял за плечи Ригель, сидевшую рядом. - Мы устроим им самый безумный мальчишник на побережье! Ну, или девичник. Или всё вместе. С учётом обстоятельств. -

- Я приготовлю торт, - тут же оживилась Молли, её материнский инстинкт пересилил тревогу. - И канапе! О, Артур, нам нужно срочно найти где-нибудь шампанское! И как мы все туда доберёмся? -

Напряжение в столовой стало понемногу рассеиваться, вытесняемое суетливыми планами. Даже Джордж слабо улыбнулся:

- Только, пожалуйста, без взрывающегося торта. Моя нервная система не выдержит. -

Следующие несколько дней дом преобразился. Мрачная крепость стала похожа на муравейник, готовящийся к празднику. Молли и Артур, вооружившись каталогами и списками, исчезали в камине, возвращаясь с охапками тканей, продуктами и, чудом добытым, ящиком шампанского. Фред и Джордж, забыв на время о своих ранах, взяли на себя подготовку «сюрпризов» для молодых - их идеи становились всё более абсурдными и оттого забавными.

Ригель, к всеобщему удивлению, тоже постепенно оживала, углубляясь в водоворот подготовки. Флёр забирала её на целые дни в «Ракушку» - уединённый, похожий на жемчужину дом на скалистом побережье. Они выбирали цветы, придумывали украшения для волос, репетировали небольшой танец. Эта простая, нормальная деятельность, солёный морской воздух и безграничная благодарность Флёр, казалось, понемногу вытягивали её из оцепенения.

Накануне свадьбы, вечером, Тэо нашёл её в библиотеке, где она пыталась завязать бант на подарочной коробке для Билла и Флёр. У него на лице играла привычная ухмылка.

- Ну что, сестрёнка, готовишься к завтрашнему выступлению в роли подружки невесты в роскошных апартаментах у моря? Только предупреждаю, если ты расплачешься от умиления, я тебя при всех засмею. -

Она посмотрела на него, и в её глазах впервые за неделю мелькнул знакомый огонёк.

- А ты готов играть роль страдающего от скуки брата на краю света? С твоим-то лицом это будет несложно. -

- О, я мастерски изображаю страдание, - он грациозно опустился в кресло напротив, поглаживая свою перевязанную руку. - Особенно когда мне больно. Это придаёт образу глубину. Или когда я тоскую по цивилизации в этом ракушечном захолустье. -

Они помолчали. За окном слышался смех Фреда и Джорджа, споривших о чём-то в саду.

- Страшно, - вдруг тихо сказала Ригель, откладывая коробку. - После всего... радоваться. Ехать так далеко. Как будто ничего и не случилось. -

Тэо потерял ухмылку. Его взгляд стал серьёзным.

- Это не «как будто». Это вопреки. Именно потому, что случилось, мы и должны это делать. Плевать им в глаза своей радостью. Это наша маленькая победа. А что до дали... - он пожал плечами, - тем лучше. Воздух сменится. И вид на океан, говорят, лечит душу. Проверим на практике. -

Она кивнула, понимая его. Это был их способ бороться. Их способ говорить жизни «да», когда смерть была так близка.

Утро свадьбы выдалось на удивление ясным и солнечным. Сад у «Ракушки», украшенный стараниями близнецов и заботой самой Флёр, выглядел волшебно. Скромная каменная арка была увита диким виноградом и живыми цветами, привезёнными из Франции. Стояло всего несколько стульев для самых близких. Слышен был шум прибоя и крики чаек.

Когда под импровизированный «свадебный марш», который наигрывал на старинном пианино один из кузенов Флёр, появилась невеста, у всех перехватило дыхание. На ней не было пышного платья - только простое платье цвета слоновой кости, подчёркивающее её неземную красоту. Но она сияла так, что затмевала и солнце, и море. Билл, глядя на неё, забыл дышать. Его шрамы на лице казались сейчас не уродством, а отметинами воина, достойного такой невесты.

Ригель, стоявшая рядом с Флёр в простом, но элегантном платье лавандового цвета, чувствовала странное спокойствие. Здесь, в этом месте, так далеко от всего, казалось, что война и правда где-то далеко.

Церемония была короткой и трогательной. Даже Тэо не отпускал колкостей, а Сириус смахивал скупую мужскую слезу. Когда Билл поцеловал Флёр, раздались тихие аплодисменты, заглушаемые рокотом океана.

И вот тут, в этот самый момент, когда казалось, что кусочек счастья всё-таки возможен, Ригель почувствовала это первой.

Она стояла рядом с Джинни, держа в руках букет Флёр, и улыбка только начала появляться на её лице. И вдруг ледяной укол в самом основании позвоночника. Тот самый, знакомый ужас. Она резко обернулась, её глаза метнулись к дому, к скалам, к линии горизонта.

Тэо, стоявший напротив, тут же поймал её взгляд. Его улыбка исчезла. Он кивнул, почти незаметно. Он тоже почувствовал.

Воздух сгустился. Крики чаек разом смолкли, будто их кто-то выключил.

И тогда со стороны скал, нарушая рокот океана, раздался громкий, чёткий хлопок. А за ним ещё один. И ещё.

Трансгрессия. Кто-то появился прямо у границ владений. Не один.

Все замерли. Улыбки сползли с лиц. Билл инстинктивно прикрыл собой Флёр. Сириус и Римус синхронно достали палочки.

Свадьба кончилась. Война, казалось, нашла их и здесь, на краю света.

Ледяная тишина, наступившая после хлопков трансгрессии, длилась всего мгновение. Её разорвал резкий, командный голос Элли:

- В дом! Все в дом, сейчас же! -

Не нужно было повторять дважды. Свадебное оцепенение мгновенно испарилось, сменившись вышколенной реакцией на угрозу. Гости, ещё секунду назад умилявшиеся, бросились к двери «Ракушки». Артур и Сириус почти силой втолкнули внутрь Молли и плачущих от испуга подружек Флёр. Билл, не выпуская руку жены, резко отступил к порогу, прикрывая её собой.

Ригель отступила на шаг, её пальцы инстинктивно сжали воздух, где должна была быть палочка. Но на ней было всего лишь лёгкое платье. Взгляд метнулся к дому, где осталось оружие, но расстояние было слишком велико.

И тогда она вспомнила. Недавно изученное, сложное заклинание быстрой смены экипировки, которое она отрабатывала с Мариссой «на всякий случай». Сейчас этот случай настал.

Она резко выбросила руки вперёд, как будто сбрасывая с себя невидимые оковы, и прошептала слова заклинания. Воздух вокруг неё затрепетал, заструился. Платье лавандового цвета распалось на мириады светящихся частиц и исчезло. Вместо него на ней появилась практичная, тёмная кожаная куртка, прочные штаны и ботинки - её тренировочная форма. В руке материализовалась её палочка. Всё заняло меньше двух секунд.

Рядом раздался одобрительный свист Фреда, но ему тут же заткнули рот Джордж и Рон, затаскивая его в дом.

- Молодец, - коротко бросила Марисса, уже стоявшая в полной боевой готовности, её собственная палочка была наготове. - Теперь отходи! -

Но отступать было уже некуда. По периметру сада, прямо сквозь мощные защитные чары «Ракушки», один за другим появлялись фигуры в чёрных мантиях и масках. Их было человек десять. Они двигались медленно, уверенно, как хищники, знающие, что добыча в ловушке. Защита поместья, казалось, не оказывала им никакого сопротивления.

- Как они... - начал было Сириус, но его слова застряли в горле.

Центральная фигура сделал шаг вперёд. Он был без маски. Люсьен Нотт. Его холодное, отточенное лицо было спокойно. Он ленивым взглядом обвёл собравшихся, словно оценивая обстановку на званом ужине. Его глаза скользнули по Биллу, прикрывающему Флёр, по Сириусу и Римусу с готовыми палочками, по перепуганным женщинам в дверях, и наконец остановились на Ригель в её новой, боевой форме. На его губах играла лёгкая, презрительная усмешка.

- Какое трогательное зрелище, - его голос, тихий и чёткий, резал воздух острее любого крика. - Семейное торжество. Жаль, что непрошенные гости всегда портят всё веселье. -

Он сделал ещё шаг, и его пальцы легли на его собственную палочку.

И тут вперёд вышла Марисса. Она не стала в стойку, не подняла палочку в угрозе. Она просто вышла, как выходят на дуэль, с невозмутимым спокойствием на лице. Её бархатное платье казалось нелепым на фоне мантий Пожирателей, но её осанка, её взгляд делали его доспехами.

- Брат, - произнесла она, и в этом одном слове прозвучала целая гамма чувств - презрение, усталость, горькое разочарование. - Я всегда знала, что у тебя дурной вкус, но являться на свадьбу без приглашения? Это уже дно. -

Люсьен замер. Его уверенность на мгновение дрогнула. Он узнал её. Его глаза сузились, в них мелькнуло неподдельное изумление, быстро сменившееся ледяной яростью.

- Марисса, - прошипел он. - Старая болезнь. Я думал, ты сгнила где-то в своём французском убежище. -

- Разочарую, - парировала она с лёгкой ухмылкой. - Я лишь хорошею с возрастом. А вот ты, я смотрю, окончательно скатился в дешёвый театр злодейства. Эти маски... это же просто смешно. Снимай эту мишуру, Люсьен. Давай поговорим как взрослые люди. Или ты боишься остаться со мной один на один? -

Это был вызов. Чистейшей воды. И Люсьен, с его болезненным тщеславием, не мог не принять его. Он медленно кивнул своим людям, жестом приказывая оставаться на месте.

- Хочешь поговорить, сестра? - его голос стал сладким и опасным. - Хорошо. Давай поговорим. Тет-а-тет. -

Он взмахнул палочкой, и пространство между ними содрогнулось. Воздух загустел, засверкал радужными переливами - он создал импровизированную арену, отсекая себя и Мариссу от остальных. Звуки снаружи - шум океана, испуганные возгласы - стали приглушёнными, как из-за толстого стекла.

- Что она делает? - в ужасе прошептала Ригель, чувствуя, как Тэо хватает её за локоть, не давая броситься вперёд.

- Она отвлекает его, - сквозь зубы процедил Сириус. - Даёт нам время. Черт возьми, она сумасшедшая... -

Внутри сияющего купола уже началось. Не было никаких предупредительных выпадов, никаких театральных монологов. Атака Люсьена была молниеносной и смертоносной - тонкий, тёмный луч, шипящий ненавистью, рванулся к Мариссе.

Но Мариссы на месте уже не было. Она не отскочила, не блокировала удар. Она просто... растворилась в воздухе и появилась сбоку от брата, её палочка описала изящную дугу. Не атаку, а нечто иное. Воздух вокруг Люсьена сгустился, пытаясь сжать его, сковать движения.

Он фыркнул, легко рассеяв давление щитом, и контратаковал веером огненных игл. Марисса парировала их одним широким движением, создав перед собой зеркальную стену, от которой иглы отскочили и рассеялись.

Это было не похоже на обычную дуэль. Это было сражение не на грубой силе, а на хитрости, на скорости, на тонком знании магии. Люсьен бросал мощные, раздавливающие заклятья, которые выворачивали землю и заставляли содрогаться защитный купол. Марисса же использовала обходные манёвры, иллюзии, контрзаклинания, которые разряжали его атаки, перенаправляли их, заставляли его тратить силы впустую. Она была тенью, неуловимой и ядовитой.

- Она изматывает его, - с внезапным пониманием прошептал Римус. - Она знает его слабость. Он ненавидит, когда им манипулируют. -

Люсьен действительно начал терять самообладание. Его атаки стали более яростными, но менее точными. Он рычал что-то сквозь зубы, его идеальная причёска растрепалась.

- Хватит прятаться! - взревел он, в ярости швырнув в неё заклятье, которое должно было разорвать на атомы всё на своём пути.

Марисса на этот раз не стала уворачиваться. Она остановилась, твёрдо встав на ноги, и подняла палочку. Но не для защиты. Она что-то быстро и тихо прошептала, и навстречу смертоносному потоку энергии из кончика её палочки вырвался не яркий луч, а нечто вроде чёрной, мерцающей дыры. Она поглотила атаку Люсьена без единого звука, как болото поглощает камень.

И в этот миг его защита на долю секунды дрогнула. Он не ожидал такого.

Этого мгновения хватило.

Марисса совершила последнее, молниеносное движение. Её палочка дрогнула. Не было ни вспышки, ни грохота. Люсьен просто застыл на месте с широко раскрытыми от изумления глазами. Его собственное палочка выскользнула из ослабевших пальцев и упала на траву. Затем он медленно, как подкошенное дерево, рухнул на колени, а потом и на бок, без сознания.

Бой окончился так же внезапно, как и начался.

Сияющий купол вокруг них исчез с тихим шелестом. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая только шумом прибоя. Пожиратели, оставшиеся снаружи, замерли в нерешительности, глядя на поверженного лидера.

Марисса стояла над телом брата, дыша ровно и глубоко. На её лице не было ни торжества, ни злорадства. Только глубокая, бездонная усталость. Она медленно повернулась к оставшимся Пожирателям.

- Уносите его, - сказала она тихо, но так, что её было слышно каждому. - И передайте всем, кто послал вас. Этот дом находится под моей защитой. Следующего, кто посмеет сюда явиться с дурными намерениями, я не просто усыплю. Я разберу на молекулы. Вам понятно? -

Пожиратели молча кивнули, не решаясь даже пошевелиться. Двое из них осторожно подошли, подхватили тело Люсьена и, не глядя ни на кого, один за другим исчезли с теми же хлопками трансгрессии. Остальные последовали за ними.

Через мгновение сад снова был пуст. Только примятная трава, далёкий шум океана и запах озона напоминали о только что произошедшем кошмаре.

Марисса повернулась и пошла обратно к дому. Её походка была твёрдой, но плечи слегка опущены. Она остановилась перед онемевшими зрителями, её взгляд скользнул по их лицам.

- Всё, - просто сказала она. - Разобралась. Можете продолжать праздник. -
_______________________________________________