born to die. | Фред Уизли.

Музыкальное сопровождение к главе:
- The Neighbourhood - The Beach
- Cigarettes After Sex - Apocalypse
- Halsey - You should be sad
- Arctic Monkeys - There'd Better Be A Mirrorball
_______________________________________________

Три часа в магловских тоннелях показались вечностью. Воздух был спёртым и пахлом сыростью, ржавчиной и чем-то ещё неуловимо затхлым. Под ногами хлюпала грязь, а с низкого потолка то и дело капала ледяная вода, заставляя всех вздрагивать. Они шли гуськом, пригнув головы, в кромешной тьме, которую разрывали лишь слабые огоньки от кончиков палочек. Эшли на носилках безмолвно покачивалась в такт шагам Сириуса и Римуса, её лицо в свете люминоса было мертвенно-бледным, но спокойным. Никто не разговаривал, экономя силы и прислушиваясь к каждому шороху, который многократно усиливался гулким эхом в тесном пространстве.

Когда Ригель наконец остановилась у едва заметной железной двери, покрытой слоем ржавчины и граффити, все вздохнули с облегчением.

- Вот и всё, - прошептала она, проводя палочкой по сложному узору у замочной скважины. Дверь бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в узкий, но уже чистый и сухой каменный коридор, слабо освещённый магическими светильниками.

Они вышли из-под земли в просторном, но пустом и пыльном подвале. Воздух здесь был уже другим - пахло деревом, старой магией и сухими травами.

- Фух, - выдохнул Рон, отряхивая с мантии комки засохшей грязи. - И вы по этому... акведуку развлекались? Весело должно быть. -

- Только по особым случаям, - сухо отвечал Тэо, уже проверяя защитные руны на стенах.

Поднявшись по узкой лестнице, они оказались в небольшом, но уютном холле. Стены были оклеены тёплыми обоями, на полу лежал потертый, но чистый ковёр, пахло свежей выпечкой - сработали заклятья чистоты, активирующиеся при возвращении хозяев.

Рон, осмотревшись, облегчённо выдохнул:

- Ну, хоть и маленький, но милый. Всего-то два этажа. Уютненько. -

Ригель и Тэо многозначительно переглянулись, и на их лицах появились идентичные, чуть самодовольные ухмылки.

- Ах да, - протянул Тэо с наигранной скромностью. - Совсем забыл. Скромное наше жилище. Всего ничего. Позвольте провести для вас небольшую экскурсию, дорогие гости. -

Он щёлкнул пальцами, и стена в конце холла бесшумно раздвинулась, открывая проход в огромную, светлую гостиную с высокими потолками и панорамными окнами, выходящими в ухоженный, хоть и подёрнутый зимней дремой сад. Рон от неожиданности даже подпрыгнул.

- Это... это же... - пробормотал он, вперившись в открывшееся пространство.

- Расширяемое пространство, - пояснила Ригель, наслаждаясь эффектом. - Внешне дом выглядит скромно, чтобы не привлекать внимания. Внутри... немного просторнее. -

Тэо вёл их дальше, щёлкал пальцами, и двери появлялись и исчезали, открывая то библиотеку в два этажа, то лабораторию, заставленную странными приборами, то оранжерею с экзотическими, светящимися растениями.

- Комната для медитаций... комната для тренировок... зимний сад... а это, - он остановился у ничем не примечательной двери, - наше любимое место. Подвал. -

Он распахнул дверь, и все увидели не тёмное, сырое помещение, а ещё один уютный холл, точь-в-точь похожий на тот, что был наверху, только без окон.

- Наш подвал на критический случай, - с лёгкой иронией в голосе объявил Тэо. - Полностью автономный. Своя система очистки воздуха, свои запасы воды и еды, своя маленькая электростанция, если что. Кухня, - он кивнул на открытую арку, за которой виднелось современное, хоть и компактное кухонное пространство. - Гостиная, - показал на другую арку. - И спальные комнаты. -

Он хлопнул в ладоши, и в стене напротив бесшумно выдвинулись несколько одинаковых дверей.

- Они появляются по мере необходимости. Сейчас вас... - он быстро пересчитал всех, - двенадцать человек. Значит, и комнат двенадцать. Ванная, кстати, в конце коридора. С джакузи. На всякий случай. -

Все стояли в лёгком ступоре, осматриваясь. Это был не подвал, а настоящий подземный бункер, обустроенный с комфортом пятизвёздочного отеля.

Фред, наконец опомнившись, свистнул.

- Ну вы даёте. А много у вас ещё таких... приколов в доме? -

Тэо повернулся к нему, и его ухмылка стала ещё шире и загадочнее.

- Уизли, - сказал он с лёгким поклоном. - Вам точно хватит. И даже останется. Добро пожаловать в сумасшедший дом Ноттов. Надеюсь, вам у нас понравится. По крайней мере, до того момента, пока вас не съедят живьём какие-нибудь из наших экспериментов. Шучу. Надеюсь. -

Он обвёл взглядом ошеломлённые лица и, довольный произведённым эффектом, повернулся к Сириусу и Римусу, осторожно опускавшим носилки с Эшли на диван в импровизированной гостиной.

- Так, с размещением разобрались. Теперь, полагаю, самое время провести медицинский осмотр и выяснить, какого чёрта произошло с нашей матушкой. -

***

Семь дней в доме в Уилтшире прошли в напряжённом, приглушённом ритме. Дом, казалось, подстраивался под настроение своих обитателей: коридоры стали уже и темнее, светильники горели приглушённым светом, а из кухни почти не доносился привычный гомон. Все старались не шуметь, говорили шёпотом, крадучись проходили мимо запертой двери спальни, где под действием мощных снотворных и восстановительных зелий спала Эшли.

Римус и Сириус дежурили у её постели посменно, их лица становились всё мрачнее и уставше с каждым днём. Ригель почти не отходила от двери, поднося еду и зелья, её собственное лицо осунулось и побледнело от бессонницы и тревоги. Даже Фред и Джордж вели себя непривычно тихо, занимаясь починкой и усовершенствованием защитных систем дома.

На седьмой день, ближе к вечеру, дверь в спальню наконец скрипнула. В проёме, опираясь о косяк, стояла Эшли.

Все замерли. Она была похожа на ходячий труп. Невероятно бледная, почти прозрачная кожа плотно обтягивала скулы, делая черты лица острыми и неестественными. Она страшно похудела, её некогда элегантная фигура теперь казалась хрупкой и ломкой. Тёмные, почти чёрные круги под глазами контрастировали с мертвенной белизной кожи. На её руках и шее виднелись свежие, розовые шрамы - следы от её собственных когтей и магических ожогов.

Она медленно, неуверенно перевела взгляд по сидящим в гостиной, её глаза были стеклянными и плохо фокусировались.

- Здравствуйте, - её голос прозвучал тихо, хрипло и безжизненно, как скрип ржавой двери.

Ригель, сидевшая рядом с Фредом, резко вскочила, чуть не опрокинув чашку с чаем.

- Мама! -

Сириус и Римус, дремавшие в креслах, мгновенно пришли в себя и бросились к ней.

- Эш, ты должна лежать! - начал было Сириус, но она слабо отмахнулась от него.

- Я... что произошло? - она попыталась сделать шаг и пошатнулась. Римус тут же подхватил её под руку, помогая дойти до свободного кресла у камина. Она опустилась в него, словно её ноги подкосились.

Все переглянулись. Молли, сидевшая с вязанием, замерла с поднятыми спицами.

- Эшли, дорогая... - начала она, но слова застряли у неё в горле.

Рассказал Сириус. Кратко, без лишних эмоций, глядя куда-то мимо неё. О нападении на Нору. О том, как Люсьен спровоцировал её. О её срыве, о кровавых слезах, о том, как она билась о защитный барьер. О том, как он влил в неё отвар. О том, как Нора сгорела дотла.

Эшли слушала, не перебивая. Её лицо оставалось непроницаемой маской, лишь пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла, побелели от напряжения.

Когда Сириус закончил, в гостиной повисла тяжёлая тишина.

- Ясно, - наконец прошептала Эшли, опуская голову. - Давно я этого не чувствовала. С последнего раза... почти двадцать лет прошло. - Она подняла на Сириуса взгляд, и в её глазах читалась не боль, а горькая, усталая ясность. - Ты им всё рассказал. -

Это был не вопрос, а констатация факта. Она догадалась.

Сириус молча кивнул, сжав кулаки.

Эшли тяжело вздохнула, и этот вздох показался ей невероятно трудным.

- И что же? Теперь вы все смотрите на меня и видите чудовище? - в её голосе прозвучала не злоба, а бесконечная, всепоглощающая усталость и горечь.

- Нет! - это вырвалось почти хором. Первой подскочила Ригель. - Нет, мама, никто так не думает! -

- Ты стала жертвой, Эшли, - тихо, но твёрдо сказал Римус, не отпуская её руку. - Жертвой ужасного проклятия и чудовищного расчёта. В этом нет твоей вины. -

- Мы все здесь, потому что мы семья, - добавила Молли, и её голос дрожал. - А семья не бросает своих в беде. Неважно, что там за... тварь сидит внутри. -

Эшли смотрела на них, и её ледяная маска начала давать трещины. В её глазах, таких уставших и пустых, появилось что-то похожее на недоумение, на попытку понять эту безусловную поддержку, к которой она так не привыкла.

И тогда это случилось снова. Из её глаз, медленно, по одной, покатились густые, тёмно-багровые слезы. Они оставляли на её смертельно бледной коже яркие, жуткие дорожки.

Она резко отдернула руку от Римуса и с силой провела пальцами по щекам, смазывая кровь, её лицо исказилось в гримасе стыда и отвращения.

- Простите, - прошептала она, пытаясь встать, чтобы убежать, спрятаться. - Простите меня за это... безобразие... -

Сириус опустился перед её креслом на колени, осторожно взяв её окровавленные руки в свои.

- Тихо, сестрёнка, тихо, - его голос был неожиданно мягким. - Никто не винит тебя. Но ты должна беречь силы. Тебе нельзя так... надрываться. Слишком часто. Понятно? Ты едва вернулась к нам. -

Эшли зажмурилась, пытаясь взять себя в руки, но кровавые слёзы продолжали течь, будто против её воли. Она была похожа на разбитую, беспомощную статую, из которой сочится жизнь.

Ригель, не в силах больше сдерживаться, подбежала и обняла её с другой стороны, не боясь испачкаться.

- Всё хорошо, мама, - бормотала она, прижимаясь щекой к её холодной щеке. - Всё хорошо. Мы вместе. Мы справимся. -

И впервые за долгие годы Эшли Нотт, всегда такая холодная и неукротимая, позволила себя обнять. Она не плакала, нет. Она просто сидела, зажмурившись, пока тёмные слёзы текли по её лицу, а её дети и те, кто стал ей семьёй, держали её, давая понять, что она не одна в своей борьбе с демоном, которого носила внутри с самого рождения.

***

Чай был выпит, первые, самые общие контуры плана набросаны. Напряжение последних дней и эмоциональная встряска начали брать своё. Эшли, сидевшая прямо и собранно всего несколько минут назад, вдруг вся обвисла, её веки тяжело опустились.

- Я, наверное, пойду, - тихо сказала она, её голос снова стал хриплым и слабым. Она попыталась подняться, но её тело не слушалось. - Извините. Силы... ещё не вернулись. -

Римус мгновенно оказался рядом, осторожно взяв её под локоть.

- Давай я помогу тебе дойти. -

Она кивнула, слишком уставшая, чтобы противиться или делать вид, что справится сама. Опираясь на него, она медленно, почти волоча ноги, направилась к двери. На пороге она обернулась и бросила на всех короткий, усталый взгляд.

- Спокойной ночи. И... спасибо. -

Дверь закрылась за ними, и в гостиной на мгновение повисла тишина. Затем все стали расходиться. Кто в свои комнаты, кто на кухню за очередной кружкой чая, кто, как Сириус, остался у камина, уставившись на огонь с мрачным видом.

Вскоре в большой гостиной остались только Ригель и Фред. Она сидела, поджав ноги, и смотрела на догорающие угли, а он молча наблюдал за ней, давая ей побыть в тишине.

Наконец она поднялась и, словно на автомате, подошла к нему. Без слов она опустилась на диван рядом, прижалась боком к его плечу и уронила голову ему на грудь. Он тут же обнял её, его большая ладонь легла на её голову, пальцы нежно вплелись в её тёмные волосы.

- Всё хорошо, красавица, - прошептал он, чувствуя, как она вся напряжена. - Всё уже позади. -

- Это только начинается, Фред, - её голос прозвучал приглушённо, уткнувшись лицом в его свитер. - И мне страшно. Не за себя. За маму. За Тэо. За всех вас. Он... он не остановится. Он уничтожит всех, кто встанет у него на пути. -

- Эй, - он мягко заставил её поднять голову и посмотреть на себя. Его глаза в полумраке были серьёзными и тёплыми. - Ты забываешь, с кем имеешь дело. Со мной. С Джорджем. С твоим безумным дядькой. С твоим братом, который, я уверен, уже придумал как минимум пять способов подложить Люсьену свинью с помощью зубной пасты и перьевой ручки. Мы не лёгкая добыча, Ригель Нотт. Мы тот самый кошмар, который снится таким как он по ночам. -

Она слабо улыбнулась, но в её глазах всё ещё читалась тревога.

- Просто посиди со мной немного, ладно? - попросила она. - Не хочу быть одна. -

- Конечно, - он наклонился и поцеловал её в лоб. - Сколько захочешь. -

Они посидели ещё несколько минут в тишине, а потом он тихо начал рассказывать какую-то дурацкую историю про то, как они с Джорджем впервые попытались подменить конфеты у первокурсников на свои, и всё пошло не так, и в итоге весь Гриффиндор ходил с зелёными волосами неделю. Она слушала, и постепенно напряжение начало отпускать её плечи.

- Пойдём? - наконец предложил он, видя, что её глаза начинают слипаться.

Она кивнула и позволила ему поднять себя с дивана. Они молча прошли по коридору до её комнаты. Комната была уютной, тёплой, с большим окном, выходящим в сад, и книгами, разбросанными повсюду - точь-в-точь как в её комнате в Хогвартсе.

Фред закрыл дверь и прислонился к ней, наблюдая, как она снимает мантию и запускает пальцы в волосы, пытаясь распустить сложную причёску.

- Чёрт, никак не могу... - она пробормотала с досадой.

- Дай-ка, - он подошёл сзади и осторожно, своими неуклюжими, но удивительно ловкими пальцами принялся распутывать пряди, освобождая заколки. - У Джорджа всегда волосы вихрем, приходится практиковаться. -

Она закрыла глаза, позволяя ему это делать, чувствуя, как его прикосновения успокаивают её разгорячённые мысли. Наконец волосы рассыпались по её плечам.

- Спасибо, - прошептала она, оборачиваясь к нему.

Он улыбнулся и притянул её к себе, обняв за талию.

- Всегда к твоим услугам, красавица. -

Она обняла его в ответ, прижавшись к его груди, и они просто стояли так несколько минут, слушая биение сердец друг друга. Быстрое и тревожное у неё, ровное и успокаивающее у него.

- Оставайся, - тихо попросила она, не отпуская его.

- Я никуда и не собирался, - он ответил так же тихо, проводя рукой по её спине.

Он помог ей лечь, укрылся рядом и снова притянул её к себе, чтобы она лежала, прижавшись спиной к его груди, а его руки обнимали её. Он чувствовал, как её тело постепенно расслабляется в его объятиях, а дыхание становится ровным и глубоким.

- Спи, - прошептал он ей в волосы. - Я здесь. Я никуда не уйду. -

И только когда он услышал, что она заснула, его собственная улыбка медленно сползла с лица. Он прижался губами к её макушке и закрыл глаза, мысленно давая себе слово, что не позволит никому и никогда причинить боль этой удивительной, сильной и такой уязвимой девушке, что доверила ему свой покой. Даже если для этого придётся перевернуть с ног на голову весь волшебный мир.

***

Первый луч зимнего солнца прокрался в комнату, пробиваясь сквозь щель в тяжёлых шторах. Он золотой пыльцой упал на лицо Фреда, высветив рыжие ресницы, рассыпавшиеся веснушки на переносице и едва заметную белую полоску старого шрама на скуле.

Ригель проснулась раньше. Её сознание всплыло из глубин беспокойного, но всё же целительного сна, и первым, что она ощутила, было тепло. Тепло его тела, плотно прижатого к её спине, его рука, тяжёлая и уверенная на её талии, его ровное, глубокое дыхание у неё в волосах. Она не двигалась, боясь спугвать эту хрупкую, совершенную минуту покоя. Всё вчерашнее - боль, страх, кровавые слёзы матери - отступило, придавленное простым, физическим присутствием этого человека.

Она медленно, почти не дыша, перевернулась в его объятиях, чтобы увидеть его лицо. Во сне вся его привычная, наглая самоуверенность куда-то испарилась. Он выглядел моложе, почти беззащитным. Губы были слегка приоткрыты, рыжие волосы взъерошены и падали на лоб. Она смотрела, как поднимается и опускается его грудь, зачарованная этой простой, животной жизненной силой, которая, казалось, исходила от него даже когда он спал.

- Мой рыжий дурак, - подумала она с нежностью, которой бы никогда не призналась вслух. - Мой личный источник хаоса и тепла. -

Она проследила взглядом за лучом, скользившим по его щеке, и не удержалась. Её палец, легче пуха, коснулся его кожи, едва заметно проведя по шраму.

- Долго ещё будешь смотреть? - его голос был низким, хриплым от сна, и он не открывал глаз. Только губы дрогнули в едва уловимой улыбке.

Ригель фыркнула, но не отдернула руку.

- Наблюдаю. Изучаю объект в его естественной среде обитания. Спящим. Безобидным. Почти милым. -

- «Почти» тут лишнее, - он приоткрыл один глаз, и в его карей глубине тут же вспыхнул знакомый озорной огонёк. - Я всегда милый. Это моя базовая комплектация. -

Она рассмеялась и, наклонившись, оставила лёгкий, быстрый поцелуй на кончике его носа.

- Ладно, просыпайся, «милый». Сегодня, на секундочку, первый день нашей новой жизни в бегах. Надо придумать, как всех развлечь, чтобы не передушили друг друга от скуки. -

Фред наконец открыл оба глаза. Утреннее солнце заставило его прищуриться, но улыбка не сходила с его лица. Он не отпустил её, а, наоборот, притянул крепче к себе, так что она оказалась прижатой к его груди всей длиной тела.

- Развлечь - это моё второе имя, - проворчал он ей в губы, прежде чем поцеловать её.

Это был не стремительный, страстный поцелуй, какими часто были их поцелуи. Он был медленным, тёплым, ленивым и сладким, как утренний мёд. Поцелуй, который говорил не о страсти, а о принадлежности. О том, что несмотря ни на что, они здесь, вместе, и это главное.

Когда они наконец разомкнулись, Ригель снова уткнулась лицом в его шею, вдыхая знакомый запах пороха, древесины, мяты и чего-то неуловимо своего, уизлевского.

- Джорджу это точно не понравится, - пробормотала она, чувствуя, как вибрирует его грудь от беззвучного смеха.

- Джорджу не нравится, когда я доедаю последний блин, - парировал Фред, запуская пальцы в её волосы. - Его мнение по поводу того, как я целую свою девушку, меня волнует чуть менее, чем никак. Меньше, чем даже мнение пуфа о новой коллекции сумок. -

- Это Пэнси, - поправила его Ригель, улыбаясь.

- Какая разница? Все они на одно лицо. Как и все эти слизеринские принцы, которые томно вздыхают в её сторону. -

Они полежали так ещё несколько минут, пока за окном не послышалось настойчивое постукивание. Это Зигзи, видимо, пытался незаметно проникнуть в комнату, чтобы прибраться, но столкнулся с дополнительными защитными заклятьями, которые Тэо наверняка настроил на все спальни.

- Ладно, - со вздохом поднялась Ригель. - Время встречать новый день. И новую порту проблем. Держу пари, Тэо уже составил график дежурств по кухне и таблицу штрафов за неправильно заваренный чай. -

Фред с театральным стоном повалился на спину, закинув руки за голову.

- А я надеялся, мы тут притворимся больными и будем валяться в постели до самого вечера. У нас же есть оправдание: психологическая травма, шок, всё такое. -

- Ты - возможно, - Ригель уже натянула свой тёмный халат и снова стала похожа на собранную, немного колючую себя. - А мне надо проверить маму, и помешать Тэо превратить наш бункер в филиал слизеринского общежития с дресс-кодом и комендантским часом. -

Она наклонилась, чтобы подобрать с пола свою мантию, и Фред не удержался, шлёпнул её легко по заднице.

- Эй! -

- Просто проверяю бдительность, - он ухмыльнулся, уворачиваясь от полотенца, которым она метнула в него в ответ. - Ладно, ладно, я встаю! Не могу же я позволить тебе одной геройствовать. Кто же будет подшучивать над мрачным личиком Люпина и подкладывать Рону пугающие конфетки в карман? -

Они вдвоём вышли из комнаты, и сразу же на них обрушилась знакомая, хоть и приглушённая, суета. Из кухни доносился голос Молли, что-то бодро рассказывающей, и запах жареного бекона. Из гостиной приглушённые голоса Сириуса и Римуса. Воздух был наполнен тревожным, но уже не паническим ожиданием.

Перед дверью в главную спальню они ненадолго задержались. Ригель глубоко вздохнула, собираясь с духом.

- Готова? - тихо спросил Фред, его пальцы снова нашли её.

- Нет, - честно ответила она. - Но это не важно. -

Она толкнула дверь.

Комната была залита утренним светом. Эшли сидела в кровати, прислонившись к груде подушек. Она всё ещё была страшно бледной, и синяки под глазами казались ещё темнее при дневном свете. Но в её руках была чашка с паром, а не тот горький отвар, и она смотрела не в пустоту, а на Римуса, сидевшего на краю кровати и тихо о чём-то с ней разговаривающего.

Увидев их, она слабо улыбнулась.

- Входите, не стесняйтесь. Кажется, я пропустила утреннее собрание. -

- Всё в порядке, мам? - Ригель подошла ближе, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

- Жива-здорова, - ответила Эшли с лёгкой, усталой иронией. - Ну, относительно. Римус тут читает мне лекцию о необходимости полноценного питания и позитивного мышления. Прямо как миссис Уизли. -

- С Молли не поспоришь, - фыркнул Сириус, стоявший у окна. Он выглядел помятым, но более собранным, чем вчера. - Она уже внизу командует парадом и угрожает Артуру кастрюлей, если он попытается «усовершенствовать» её плиту. -

В дверях показалась Джинни с подносом, полным еды.

- Мама сказала, что если профессор Нотт не съест всё до последней крошки, мы все будем неделю мыть полы в этом огромном доме зубными щётками, - объявила она с преувеличенной серьёзностью. - Так что, пожалуйста, проявите сознательность. -

Эшли взглянула на поднос, заставленный яичницей, тостами, беконом и овсянкой, и её бледное лицо слегка позеленело.

- Я... попробую, - неуверенно пообещала она.

Ригель поймала взгляд Римуса и увидела в нём ту же тревогу. Её мать всегда ела как птица, а сейчас ей и вовсе было не до еды.

- Ладно, - вмешался Сириус, видя её колебания. - Начни с чая. Остальное... как получится. - Он подошёл и забрал у Джинни поднос. - А ты, Джинни, иди-ка вниз, помоги своей матери усмирить этих дикарей. А то Фред и Джордж уже, наверное, пытаются сварить зелье из бекона и яиц. -

Джинни скривилась, но послушно удалилась. Ригель присела на свободный стул у кровати.

- Как ты себя чувствуешь? По-настоящему? -

- Как будто меня переехал гружёный гиппогриф, - честно призналась Эшли, отпивая глоток чая. - И потом ещё несколько раз проехался для верности. Но... лучше. Голова хоть немного прояснилась. -

Она помолчала, глядя на чашку.

- Сириус всё рассказал. Про... что было. И что вы все... - она запнулась, подбирая слова, - ...остались. -

- А куда нам деваться? - Ригель пожала плечами, стараясь говорить как можно более естественно. - Ты же наша. Куда ты туда и мы. Даже если ты начнешь превращаться в разъяренного адского зверя. Мы просто запасёмся попкорном и будем делать ставки. -

Эшли фыркнула, и в её глазах на секунду мелькнула тень привычной ей сухости.

- Мило с твоей стороны. Надеюсь, ставки будут в мою пользу. -

- Всегда, - твёрдо сказала Ригель.

Фред, стоявший всё это время в дверях, наблюдая за ними, наконец решил вставить свои пять кнатов.

- Кстати, о ставках. Мы с Джорджем как раз работаем над новой линией продуктов - «Защита от скуки во время вынужденного затворничества». Включает в себя взрывающиеся шашки, само помешивающуюся ложку для зелий и специальные очки, которые превращают лицо Снейпа в лицо симпатичного пушистика. Думаю, рынок созрел. -

Эшли подняла бровь.

- Уизли, если вы взорвёте мой дом, я лично превращу вас в тех самых пушистиков без возможности обратного превращения. -

- Обещаю, только мелкие, контролируемые взрывы, - с невозмутимым видом пообещал Фред. - Для атмосферы. -

В этот момент в комнату без стука влетел Тэо. Он был уже безупречно одет в тёмные, идеально сидящие штаны и простую чёрную водолазку, и пахло от него дорогим кофе и холодным зимним воздухом, будто он уже успел сходить на прогулку.

- Какая трогательная сцена, - прокомментировал он, окидывая всех критическим взглядом. - Все собрались у постели больной. Не хватает только священника и завещания. - Он подошёл к Эшли и без лишних слов приложил тыльную сторону ладони к её лбу, потом к её щекам. - Температура в норме. Цвет лица, конечно, всё ещё напоминает свежий труп, но для тебя это уже почти румянец. Пила ли она уже своё вонючее зелье? -

- Тэодор, - предупредила Эшли, но без настоящей злости.

- Что «Тэодор»? - он развел руками. - Я проявляю заботу. В отличие от некоторых, - он бросил взгляд на Ригель и Фреда, - кто занимается здесь непотребствами, пока ты мучаешься. -

- Мы не занимались... - начала было Ригель, но Тэо перебил её.

- Неважно. Я уже всё обошёл. Защита держится. Никаких следов проникновения. Люсьен, видимо, пока не сообразил, где мы. Или сообразил, но пока не решил, как подступиться. Так что у нас есть немного времени. - Он достал из кармана небольшой, сложенный в несколько раз листок пергамента.

Эшли снова опустилась на подушки, закрыв глаза. Казалось, эта короткая вспышка отняла у неё последние силы.

- Оставьте меня, пожалуйста. Ненадолго. Мне нужно... отдохнуть. -

Все молча переглянулись и, кивнув, стали выходить. Ригель задержалась у двери, бросив последний взгляд на свою мать. Та лежала неподвижно, но её пальцы судорожно сжимали край одеяла.

Внизу их уже ждал завтрак. Большой кухонный стол ломился от еды - явное дело рук Молли и, возможно, Гермионы. Артур с энтузиазмом разбирал какой-то странный магловский прибор, найденный, видимо, в кладовке, а Джордж что-то оживлённо объяснял Гарри и Рону, рисуя схему прямо на скатерти.

Фред сразу же направился к кофейнику, налил две полные чашки и протянул одну Ригель.

Внезапно дверь на кухню распахнулась, и на пороге появился Тэо. Он был всё так же безупречен и холоден. Все разговоры разом стихли. Он прошёл к столу, взял яблоко из вазы и, прежде чем развернуться и уйти, бросил короткую фразу:

- Защита на восточной стене нуждается в повторной починке. Кто-то неумелым заклятьем ослабил руны. Исправьте, пока я не нашёл виновного и не сделал из него брошь для своего плаща. -

Дверь закрылась за ним. Все переглянулись.

- Это был намёк? - тихо спросил Рон.

- Это был Тэо, - вздохнула Ригель. - В его мире это почти что извинения. -

Фред громко хлопнул себя по лбу.

- Так вот оно что! Я вчера вечером экспериментировал с новыми щитами, которые реагируют на настроение. Называется «Защита от хандры». Если кто-то подходит с плохим настроением, щит выплёвывает в него конфетку. -

Наступило краткое молчание.

- И? - спросила Гермиона с плохо скрываемым любопытством.

- Сработало на ура, - с гордостью сказал Фред. - Сириус подошёл хмурый и получил ириску прямо в лоб. Правда, он потом полчаса отдирал её от волос, но настроение у него действительно улучшилось. -

Ригель закатила глаза, но не смогла сдержать смешка. Война, Пожиратели, проклятие матери... но Фред и Джордж продолжали изобретать свои дурацкие штуки. Возможно, в этом и был их главный секрет выживания.

- Ладно, - сказала она, допивая кофе. - Пойду, проверю эти руны. А то наш дорогой брат в самом деле может кого-нибудь превратить в аксессуар. -

- Я с тобой, - тут же предложил Фред. - На всякий случай. Если щит вдруг решит, что у меня слишком весёлое настроение и выплюнет на меня что-нибудь несъедобное. -

Они вышли из кухни, оставив за спиной гомон голосов и запах еды. В коридоре было прохладно и тихо.

- Серьёзно, как ты? - спросил Фред, когда они отошли подальше.

- Сказала бы, что «нормально», но это будет ложью, - призналась Ригель. - Я как на качелях. То мне кажется, что мы со всем справимся, то накатывает такая жуть, что хочется залезть в кровать и не вылезать оттуда до конца войны. -

- Знакомое чувство, - он обнял её за плечи. - У меня после того, как Перси ушёл, тоже так было. Думал, вообще никогда перестать не смогу. А потом понял, что если я сдамся, то им всем это только на руку. Так что я решил просто делать то, что умею. Создавать хаос и заставлять людей улыбаться. Даже если для этого придётся швыряться в них ирисками. -

Она прислонилась к нему, слушая стук его сердца. Оно билось ровно и уверенно.

- Ты прав. Просто делать то, что умеешь. Я, например, умею быть стервозной занудой и всех строить. Может, мне пойти к Тэо в помощницы? -

- Только через мой труп, - засмеялся Фред. - Одна ты моя головная боль и отрада. Двух таких я не переживу. -

Они дошли до восточной стены. Ригель провела палочкой, выявляя узор защитных рун. Некоторые из них действительно потускнели, их сияние было неровным.

- Идиоты, - беззлобно пробормотала она. - Вплетать непроверенную магию в стабильную защиту... Вы хоть представляете, что могло бы произойти? -

- О, представляю, - с энтузиазмом сказал Фред. - Взрыв радужного цвета, который на несколько часов окрашивает всех в зелёный цвет и заставляет говорить рифмами. Мы как раз над этим работаем. -

Ригель вздохнула и принялась аккуратно, движение за движением, восстанавливать повреждённые участки. Фред стоял рядом и молча наблюдал, изредка подавая ей то флакон с усилителем, то кусок мела для прорисовки сложных символов.

Они работали в полной тишине несколько минут, и это молчание было удивительно комфортным. Не нужно было ничего говорить, не нужно было притворяться сильной или весёлой. Можно было просто быть.

Когда последняя руна вспыхнула ровным, уверенным светом, Ригель выпрямилась и отряхнула руки.

- Готово. Теперь хотя бы с этой стороны нас не съедят. -

- Отлично, - Фред снова обнял её. - Что дальше, командир? -

- Дальше, - она посмотрела на него с внезапной решимостью, - мы идём и находим моего идиота-брата и говорим ему, что если он ещё раз посмеет приказывать мне что-то делать в моём же доме, я лично перекрашу все его мантии в радужный цвет. А потом идём есть тот торт, что испекла Молли. Я видела, она его прятала в буфете. -

Фред рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по тихому коридору.

- Вот это план! Обожаю твой стратегический ум. Особенно про торт. -

Они пошли обратно, и на этот раз их шаги были увереннее.

Кухня в уилтширском доме гудела, как растревоженный улей, но на этот раз гул был не паническим, а деловым. Воздух пах не только едой, но и пергаментом, чернилами и лёгкой ноткой озона от магии. Гермиона разложила на столе несколько древних фолиантов, прихваченных из Гриммо. Гарри, сдвинув брови, водил пальцем по какой-то схеме, нарисованной прямо на деревянной столешнице.

- ...значит, нужно искать то, что было ему дорого. Что связано с его могуществом, с его бессмертием...-

Рон, набивая рот булочкой, мрачно хмыкнул:

- Легко сказать искать. Он же не оставил нам список с галочками. «Мой любивый крестраж - чашка с единорогами» -

- Рон, это серьёзно! - щёки Гермионы порозовели от возмущения. - Речь идёт о том, чтобы победить его! Навсегда! -

Ригель, стоявшая у плиты и помешивала какао для всех, прислушивалась к разговору, чувствуя знакомый холодок вдоль позвоночника. Крестражи. Сама мысль о том, что где-то разбросаны куски души самого Тёмного Лорда, была омерзительной и пугающей. Она собиралась вставить что-то своё, как вдруг раздался резкий, настойчивый стук в парадную дверь.

Все разом замолкли. Стук повторился. Не робкий, а уверенный, требовательный. Он не вязался с тишиной заснеженного уилтширского утра.

Сириус и Римус синхронно вскочили, палочки уже в руках. Артур нахмурился, отодвигая свой магловский прибор. Молли замерла с противнем в руках.

- Вы ждали кого-то? - тихо спросил Гарри, его рука тоже потянулась к карману.

- Никого, - коротко бросил Сириус, крадучись двинулся к выходу из кухни. - Римус, со мной. Остальные здесь. -

Но Ригель уже шла рядом с ним, её собственное сердце колотилось где-то в горле. Фред беззвучно встал за её плечом, его весёлое лицо стало сосредоточенным и острым.

Подойдя к тяжелой дубовой двери, Сириус жестом велел всем отойти в стороны и приставил палочку к замочной скважине, шепча заклинание на проверку. Его лицо вытянулось.

- Ничего не понимаю...Никакой тёмной ауры. Никакого обмана. Снаружи всего один человек. -

- Может, это сосед? - предположил Артур.

- У нас тут соседей на три мили нет,- прошептала Ригель.

Стук раздался снова, на этот раз с оттенком нетерпения.

Сириус с силой откинул щеколду и распахнул дверь.

В проёме, залитая зимним солнцем, стояла женщина. И все, кто видел её, на секунду застыли в немом потрясении.

Она была ослепительна. Длинные, цвета воронова крыла волосы спадали на плечи, оттеняя фарфоровую кожу и глаза такого яркого, почти неестественного голубого цвета, что они казались драгоценными камнями. Её лицо с высокими скулами, прямым носом и чувственными губами было поразительно красивым и... знакомым. На ней была длинная мантия из чёрного бархата, отороченная серебряным мехом, но надета она была небрежно, как плащ. Она стояла, слегка склонив голову набок, с лёгкой, язвительной ухмылкой на губах, оглядывая их всех с ног до головы.

- Наконец-то, - произнесла она. Голос был низким, хрипловатым и полным нескрываемого сарказма. - А я уже думала, вы тут все подохли с голоду. Приём гораздо теплее, чем я ожидала. Прямо как в старые добрые времена. -

И, не дожидаясь приглашения, она шагнула внутрь, бесцеремонно прошла мимо ошеломлённого Сириуса и оказалась в холле. От неё пахло морозным воздухом, дорогими духами с терпкими нотами пачули и чего-то ещё, электрического, опасного.

- Эшли здесь? - спросила она, сбрасывая мантию на ближайший стул с таким видом, будто делает это каждый день. - Передайте ей, что её нежно любимая золовка нанесла визит вежливости. Хотя, учитывая обстоятельства, вежливость это последнее, чего заслуживает мой чудовищный братец. -

Только теперь Сириус и Римус, кажется, опомнились. Они переглянулись, и в их глазах мелькнуло недоумение и проблеск чего-то давно забытого.

- Золовка? - переспросил Римус, нахмурившись. - Но у Люсьена нет... -

- Есть, - резко оборвала его женщина, её зелёные глаза сверкнули. - Просто ваш замечательный орден всегда отличался избирательной памятью. Выносить мозг всем подряд - это пожалуйста, а вот узнать, есть ли у главного негодяя родная сестра - это уже слишком сложно? Я Марисса. Марисса Янг. В девичестве, если что, Нотт. Та самая «позорная» сестра, которую предпочитали не упоминать в светских беседах. -

Ригель почувствовала, как у неё перехватывает дыхание. Она смотрела на эту женщину - на её глаза, на разрез губ, на дерзкую посадку головы - и видела в ней странное, искажённое зеркальное отражение своей матери. Тот же стальной стержень, та же ядовитая усмешка, но доведённая до абсолюта, до вызывающей, почти грубой откровенности.

- Как мы можем вам доверять? - твёрдо сказала Ригель, делая шаг вперёд. Фред тут же прикрыл её плечо, готовый в любой момент оттащить назад. - Вы его сестра. Вы должны быть на его стороне. -

Марисса громко рассмеялась. Этот смех был резким, безрадостным и бесконечно уставшим.

- О,милая, если бы ты знала, насколько ты ошибаешься. Его не любила даже наша родная мать, а уж про меня и говорить нечего. Была бы моя воля, я бы придушила его ещё в колыбели пелёнкой с родовым гербом. Сэкономила бы всем кучу нервов. -

Её слова повисли в воздухе, шокирующие своей прямой жестокостью.

- Я всё равно не пущу тебя к ней, - сказал Сириус. Его голос стал низким и опасным. - Она ранена. Она не в состоянии... -

- Ранена? - улыбка мгновенно сползла с лица Мариссы, сменившись мгновенной, животной тревогой. - Чем он её ранил? Что этот ублюдок сделал? -

В этот момент из глубине коридора донесся тихий, но чёткий голос:

- Впусти её,Сириус. -

В проёме, ведущем в спальни, стояла Эшли. Она по-прежнему была смертельно бледной и держалась за косяк, чтобы не упасть, но в её глазах горел знакомый огонь. Она смотрела на Мариссу без удивления, лишь с лёгкой усталой усмешкой.

- Привет, Марисса. Надолго вырвалась из своего французского убежища? -

Марисса, отбросив всю свою напускную браваду, одним движением оказалась рядом с ней. Она взяла Эшли за подбородок, внимательно, почти по-врачебному осмотрела её лицо, тёмные круги под глазами, следы исхудания.

- Бедная моя девочка, - прошептала она, и в её хрипловатом голосе внезапно прорвалась неподдельная нежность. - Этот конченый урод совсем мозги растерял. Добрался и до тебя. Я всегда знала, что его жажда власти и контроля доведёт до беды. -

И тогда она обняла Эшли. Нежно, но сильно, как будто пытаясь защитить её от всего мира. Эшли на мгновение замерла, затем её плечи расслабились, и она позволила себе ненадолго опереться на неё.

- Он всегда был тронутым, - пробормотала Марисса ей в волосы. - Ещё в Хогвартсе это было видно. Пока все мальчишки бегали за юбками и дрались на дуэлях, он составлял генеалогические древа и вычислял, кто достоин дышать с ним одним воздухом. -

Она отстранилась, держа Эшли за плечи.

- А это,должно быть, мои племянники? - её взгляд скользнул по Ригель и Тэо, который как раз появился в дверях кухни с выражением крайнего любопытства на лице. - Боже мой, в кого вы такие красавцы получились? В последний раз я видела вас, когда ты, - она ткнула пальцем в Тэо, - пытался взорвать фонтан в саду отца с помощью папиных дорогих сигар, а ты, - палец переместился на Ригель, - ревела в три ручья, потому что он тебе их не дал. Как время летит... Вы мне должны, кстати, за то, что я тогда вас от порки отцовским поясом отмазала. -

Тэо, обычно такой невозмутимый, смотрел на неё с открытым ртом. Ригель чувствовала, как по её щекам разливается краска. Эта женщина свалилась на них, как снег на голову, и переворачивала всё с ног на голову с какой-то пугающей лёгкостью.

- Погодите, - Сириус потер переносицу, явно чувствуя, что теряет нить происходящего. - Ты... Марисса? Та самая Марисса Нотт, что на втором курсе подложла слизеринцам в пудинг зелье, от которого они неделю говорили стихами? -

На лице Мариссы снова появилась та самая, опасная ухмылка.

- О, Блэк, ты помнишь! А я-то думала, вся твоя память ушла на запоминание глупых прозвищ для однокурсников. Да, это я. А Римус Люпин, кажется, тогда долго извинялся за то, что случайно испортил мой пергамент по зельеварению. Милый был мальчик. Тихий. -

Римус покраснел, как семнадцатилетний.

- Я...э... я тогда действительно очень переживал... -

- Расслабься, волчонок, я шучу, - Марисса махнула рукой. - Хотя нет, не шучу. Ты действительно испортил мой пергамент. Но я тебя простила. Потому что ты был милым. В отличие от моего брата и его прихвостней, которые как раз в то время начинали свои первые эксперименты с тёмными искусствами. -

Она снова повернулась к Эшли, её лицо стало серьёзным.

- Я знаю,что случилось. У меня свои источники. И я знаю, что он теперь ищет и тебя, и детей. Он перешёл все границы. И я здесь не для того, чтобы передать тебе его любовь и поклон. Я здесь, потому что пришло время выбрать сторону. И я выбираю свою. Ту, где не пытают женщин и детей ради призрачной власти. -

В её словах не было ни капли сомнения. Только холодная, выстраданная решимость.

Эшли медленно кивнула, глядя на неё с тем странным пониманием, которое всегда возникает между людьми, знавшими одну и ту же боль изнутри.

- Ну что ж, - тихо сказала Эшли. - Раз уж ты здесь... Добро пожаловать в наш сумасшедший дом, Марисса. Там как раз завтрак. И, кажется, назревает серьёзный разговор. -

Марисса Янг усмехнулась, и её зелёные глаза сверкнули в полумраке холла.

- Завтрак? Превосходно. Я как раз проголодалась. А потом поговорим о том, как мы будем мочить моего дорогого братца. У меня есть на примете пара... интересных идей. -

Кухня замерла в немой сцене. Даже Тэо, обычно такой язвительный и невозмутимый, смотрел на незнакомку с редким для него изумлением, застыв с чашкой кофе в руке. Воздух гудел от невысказанных вопросов.

Марисса, казалось, наслаждалась произведённым эффектом. Она обвела всех присутствующих медленным, оценивающим взглядом, её губы растянулись в самодовольной ухмылке.

- Ну что, проглотили языки? Или в этом доме не учат манерам? Я, конечно, понимаю, что визит родственницы это всегда стресс, особенно если эта родственница та самая «сорванная с цепи», но можно же и проявить немного радушия. Или мне надо было предварительно написать письмо с гербовой печатью? -

Тэо опомнился первым. Он поставил чашку со лёгким, но отчётливым щелчком.

- Простите наше невежество, - начал он с притворной сладостью, в которой, однако, чувствовалась сталь. - Мы просто не привыкли к тому, что на пороге нашего... убежища появляются давно забытые родственники с таким... театральным входом. Что, собственно, вы здесь забыли? И откуда вам вообще известно, где мы находимся? -

Марисса повернулась к нему, её голубые глаза сверкнули смесью удивления и одобрения.

- О, прямолинейность! Мне нравится. В отца, я смотрю. Ну что ж, отвечу тем же. Я здесь, дорогой племянник, потому что пришла защищать вашу мать. - Её голос потерял всю театральность и стал низким, серьёзным, почти опасным. - Когда они были в браке, я не могла этого делать. Люсьен выстроил вокруг неё такие стены, что подобраться было невозможно. Он ненавидел меня, я презирала его. Это была холодная война, и Эшли была полем боя, на которое мне вход был воспрещён. Но сейчас... - Она развела руками, и в этом жесте была какая-то хищная грация. - Сейчас всё изменилось. Он перешёл все границы. И я могу, наконец, сделать то, что должна была сделать давным-давно. -

Она перевела взгляд на Эшли, которая молча наблюдала за ней, прислонившись к косяку, и её выражение смягчилось.

- Она мне с первой же встречи понравилась. Эта хрупкая, огненная девочка из дома Блэков, которая смотрела на моего брата не с обожанием, а с вызовом. В ней была искра. Которую он, ублюдок, чуть не затушил. Но не смог. - Марисса сделала шаг вперёд, и её голос зазвучал с неумолимой уверенностью. - И поверьте, моя помощь вам необходима. Я сильнее Люсьена. Всегда была сильнее. Он прятался за фамильными реликвиями и интригами, а я... я просто работала. Изучала. Становилась лучше. Пока он играл в короля, я оттачивала клинок. -

В наступившей тишине её слова висели в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Даже Сириус, всегда готовый к сарказму, молчал, внимательно изучая её лицо.

И вдруг вся надменность с Мариссы спала, как маска. Её плечи опустились, и она снова посмотрела на Ригель и Тэо, но теперь её взгляд был полон неподдельной, почти материнской нежности и грусти.

- Боже, как же я по вам всем скучала, - выдохнула она, и её голос внезапно сорвался. - Вы даже не представляете. Знать, что где-то там, за морем, растут мои племянники, и я не могу вас видеть, не могу знать вас... это было хуже любого проклятия. -

Она стремительно закрыла расстояние между ними и, не дав им опомниться, схватила обоих в объятия. Её хватка была железной, почти болезненной. Ригель уткнулась носом в бархат её плеча, пахнущий морозом и дорогими духами, и почувствовала, как по её щеке скатывается предательская слеза. Тэо сначала застыл, ошеломлённый, но потом его руки медленно обняли её в ответ, и он даже не пытался скрыть своё потрясение.

- Какие же вы красивые, - прошептала Марисса, отстраняясь и беря их за подбородки, чтобы лучше разглядеть. - Точь-в-точь в мать. Твои глаза, - кивнула она Ригель, - твои чёртовы гордые блэковские скулы. А ты, - она повернулась к Тэо, - весь в отца, к счастью, только внешне. Внутри, я надеюсь, всё же больше от матери. -

Она вытерла глаза тыльной стороной ладони с таким яростным видом, будто злилась на собственную слабость, и снова окинула их оценивающим взглядом, но на этот раз с любопытством светской львицы.

- Ну так что, - спросила она, её голос снова приобрёл привычные насмешливые нотки. - Рассказывайте тётеньке всё. Есть ли у тебя кавалер, красавица? А у тебя, сердцеед, невеста? Или вы тут в осаде только и делаете, что готовятся к апокалипсису, забыв о простых человеческих радостях? -

Ригель почувствовала, как по её щекам разливается горячая краска. Её взгляд самопроизвольно, предательски метнулся в сторону Фреда, который стоял у стола, стараясь делать вид, что не прислушивается, но его уши были алыми.

Марисса поймала этот взгляд мгновенно. Её зелёные глаза сверкнули, и на её лице расцвела медленная, довольная улыбка.

- А-а-а... - протянула она с таким видом, будто только что разгадала величайшую тайну вселенной. - Рыжий Уизли. Ну что ж, вкус у тебя получше, чем у матери, должна признать. Тот хоть и был чертовски красив, но пустоголовый как пробка. А этот... - Она оценивающе посмотрела на Фреда, который теперь покраснел уже целиком. - В этом есть огонь. И искра безумия. Одобряю. -

Фред, поймав её взгляд, сделал вид, что раскланивается, но чуть не уронил со стола солонку.

- Всегда рад одобрению со стороны... э... опасной и загадочной родственницы моей девушки, - выпалил он, и Джордж, стоявший рядом, фыркнул в кулак.

- Прекратите, - пробормотала Ригель, желая провалиться сквозь землю.

- О, нет, ни за что! - Марисса засмеялась. - Я столько всего пропустила! Мне нужно срочно наверстывать. Так что, - она снова повернулась к Ригель, - когда всё это случилось? Как он добился твоего расположения? Камнями с неба? Взрывами? Признаниями в стиле «ты прекрасна как утренняя заря после удачного эксперимента»? -

- Марисса, - голос Эшли прозвучал устало, но твёрдо. - Оставь ребёнка в покое. У неё и так был непростой день. Неделя. Год. -

- Ладно, ладно, - Марисса подняла руки в знак капитуляции, но хитрая ухмылка не сходила с её лица. - Но имей в виду, - она снова указала пальцем на Ригель, - если понадобится помощь в выборе свадебного платья - пиши. У меня связи в самых лучших ателье Парижа и Милана. Я тебя соберу так, что все ахереют. Включая этого рыжего сорванца. -

- Свадебного... - начала Ригель, но голос у неё предательски сломался. Она посмотрела на Фреда, который смотрел на неё с таким обожанием и таким комичным ужасом одновременно, что она не выдержала и рассмеялась. Смех получился нервным, сдавленным, но это был смех. И он разрядил невероятное напряжение, висевшее в воздухе.

- Ну вот, уже лучше, - удовлетворённо произнесла Марисса. - Смех - лучшее лекарство. Прямо после крепкого алкоголя и грамотно применённого к врагу проклятия Круциатус. А теперь, - она потянулась, как кошка, и обвела взглядом стол, - кто-нибудь предложит тётеньке чашечку кофе? Или мне придётся самой всё здесь организовывать? Я хоть и сильная, но с утра ещё ничего не ела. А после трансгрессии аппетит просто зверский. -

Молли, наконец выйдя из ступора, встрепенулась.

- Боже мой, конечно, прошу прощения! Артур, подвинься, дай даме сесть! Гермиона, дорогая, налей ещё кофе! Рон, не чавкай! -

Началась привычная суета. Марисса устроилась во главе стола, как будто она всегда здесь сидела, и принялась за еду с таким аппетитом, будто только что вернулась не из заснеженного Уилтшира, а из многодневной осады.

- Так, - сказала она, отпив глоток кофе. - Теперь, когда формальности соблюдены, давайте перейдём к делу. Что у нас с защитой? Люсьен не дурак, он вас искать будет. И найдёт. Вопрос времени. -

- Защита выстроена, - немедленно отозвался Тэо, на его лице снова появилось привычное выражение холодной компетентности. - Дом стоит на месте силы, что даёт нам значительное преимущество. Периметр огорожен иллюзорными барьерами, система оповещения о проникновении, отводящие щиты. Всё, что можно было сделать, мы сделали. -

- Хорошо, - кивнула Марисса. - Но недостаточно. Люсьен знает старые ритуалы. Те, что не учат в Хогвартсе. Те, что используют саму кровь и кости земли. Ему не нужен будет прорыв. Он найдёт лазейку. Создаст её. - Она посмотрела на Эшли. - Он ведь уже пытался до тебя дотянуться? Через общее прошлое? Через ту... сущность? -

Эшли молча кивнула, её пальцы сжали край стола.

- Значит, нам нужно копать глубже, - заявила Марисса. - Не просто защищаться. А понять, что он задумал. Его следующий ход. Он мстителен. Он не просто так напал на Нору. Это был месседж. Тебе. - Она ткнула вилкой в сторону Эшли. - «Смотри, что я могу сделать с твоим новым домом. С твоими новыми друзьями». Значит, теперь он будет бить по тому, что тебе дорого. По детям. -

В кухне снова повисла тяжёлая тишина. Ригель почувствовала, как по спине пробежал холодок. Фред под столом нашёл её руку и сжал её.

- У нас есть кое-какая информация, - тихо сказал Гарри. Все взгляды обратились к нему. - Мы... мы думаем, что он может быть замешан в чём-то большем. В том, что делал Малфой в Хогвартсе. В том, что касается... Тёмного Лорда. -

Марисса замерла с куском тоста на полпути ко рту. Её лицо стало напряжённым, внимательным.

- Волан-де-Морт? - уточнила она, и в её голосе не было ни страха, лишь холодная, собранная ярость. - Это меняет дело. Тогда это уже не семейная склока. Это война. И мой брат решил в ней поучаствовать на стороне того, кто сулит ему больше власти. Типично. -

Она отложила тост и сложила руки на столе.

- Тогда слушайте все. И слушайте внимательно. Я знаю Люсьена как облупленного. Я знаю, как он думает. Я знаю его слабые места. Его тщеславие. Его страх оказаться не на высоте. Его патологическую потребность всё контролировать. - Её глаза горели. - Мы не будем ждать, пока он придёт к нам. Мы будем бить первыми. Мы будем бить по его планам. Мы будем сводить его с ума. -

Сириус медленно улыбнулся. Широкая, волчья улыбка, которая появлялась у него только тогда, когда пахло настоящей опасностью и настоящей битвой.

- О, мне это уже нравится. -

- Мне тоже, - неожиданно сказал Тэо. В его глазах вспыхнул тот самый, опасный блеск, который обычно появлялся перед особенно изощрённой пакостью.

- Значит, будет весело, - с мрачным удовлетворением заключил Фред.

- Весело? - Марисса усмехнулась. - Деточки, вам и не снилось, насколько это будет «весело». Но я обещаю одно: мы сделаем так, что мой дорогой братец пожалеет о дне, когда решил перейти дорогу своей бывшей жене. И своей сестре. -

Она обвела всех взглядом, и в её зелёных глазах плясали огоньки предвкушения.

- Ну что, команда? Готовы пошалить? -

В ответ ей повисло многозначительное молчание, которое было красноречивее любых клятв. Война пришла в их убежище. Но теперь у них было секретное оружие. Опасное, непредсказуемое и абсолютно безумное. Как и все они.

Марисса откинулась на спинку стула, с наслаждением потягивая кофе. Её зелёные глаза, казалось, впитывали каждую деталь кухни, каждого человека за столом, составляя молниеносные и безошибочные вычисления.

- Ну, на сегодня, думаю, стратегических совещаний хватит, - заявила она, ставя чашку с лёгким стуком. - Новобранцы выглядят измотанными, а мне нужно обсудить кое-что наедине с моей невесткой. Эшли, пройдёмся? Думаю, тебе не помешает размяться, а то ты вся закостенела. -

Эшли, которая, казалось, уже израсходовала все свои силы на этот короткий выход, молча кивнула. Она с трудом поднялась, опираясь на стол, и, кивнув остальным, направилась к двери. Марисса легко вскочила на ноги и последовала за ней, бросив на прощание:

- Остальные - не скучать. И, Уизли, - она указала пальцем на Фреда, - позаботься о моей племяннице. А то выглядит она так, будто вот-вот рухнет. -

Они вышли в длинный коридор, и Марисса, не говоря ни слова, взяла Эшли под локоть, безвозмездно принимая на себя часть её веса. Они молча дошли до небольшой гостиной на западной стороне дома - комнаты с тёмно-синими стенами, книжными полками до потолка и большим камином, в котором уже тлели угли.

Как только дверь закрылась, вся напускная бравада Мариссы испарилась. Она развернулась к Эшли, и её лицо стало серьёзным, почти суровым.

- Ну-ка, давай посмотрим на тебя без этих дурацких улыбок для толпы, - тихо сказала она, её хрипловатый голос потерял все нотки насмешки. - Боже правый, Эшли, я знала, что у него руки по локоть в крови, но чтобы до такого... -

Она не стала ждать ответа. Вместо этого она просто шагнула вперёд и обняла Эшли. Не театрально, а крепко, по-настоящему, так, что кости затрещали. Эшли на мгновение застыла, затем её тело обмякло, и она позволила голове упасть на плечо Мариссы. Она не плакала. Слёзы, казалось, давно уже высохли. Но её плечи слегка дрожали от напряжения и истощения.

- Я так беспокоилась, - прошептала Марисса ей в волосы. - Как только почуяла, что он начал активные поиски, как только до меня дошли слухи о нападении на Нору... Чёрт, я чуть с ума не сошла. Думала, опоздаю. -

Она отстранилась, держа Эшли за плечи, и пристально посмотрела ей в лицо, изучая каждую черту, каждую новую морщинку, каждый признак истощения.

- Сколько? - спросила она прямо, без предисловий. - Сколько веса ты потеряла? Не ври мне. -

Эшли отвела взгляд, её губы искривились в горькой усмешке.

- Около пятнадцати. Возможно, больше. Я не взвешивалась. -

Марисса громко, по-французски выругалась, закатив глаза к потолку.

- Пятнадцать кило! Да ты от себя почти ничего не оставила! Он что, морил тебя голодом в этом своём проклятом особняке? -

- Нет. Просто... не было сил есть. А потом... та тварь внутри питается всем сама. В том числе и мной. -

Марисса покачала головой, её лицо выражало смесь ярости и глубочайшей жалости. Она взяла Эшли за руки - слишком худые, почти прозрачные, с проступающими венами - и сжала их.

- Слушай меня, - сказала она твёрдо. - Мне жаль, что так получилось. Жаль, что я не придушила его раньше. Жаль, что ты прошла через этот ад. Но сейчас мы это исправим. У меня есть кое-что. Сильнодействующее тонизирующее зелье. Не официальное, не из аптеки Скользкого переулка. Его варит одна старая цыганка в Пиренеях. Оно даст тебе силы, ускорит восстановление, вернёт аппетит. -

В глазах Эшли мелькнула надежда, быстро задавленная привычной осторожностью.

- Цена? У всего, что даёт силу, есть цена. -

- О, будь уверена, - Марисса язвительно ухмыльнулась. - Следующие пару ночей у тебя будут... очень весёлые. Будешь видеть сны такие, что голова кругом пойдёт. Яркие, дикие, иногда кошмарные. Твоё подсознание вылезет наружу, всё, что ты давила в себе годами. Это плата за ускоренное восстановление. Зелье вытягивает силы не только из трав, но и из глубины твоей же психики. Готова ли ты к этому? -

Эшли задумалась всего на секунду. Она посмотрела на свои исхудавшие руки, на отражение в тёмном стекле окна: бледное лицо с огромными глазами, лицо призрака.

- Я уже устала видеть в зеркале труп, - тихо сказала она. - Что такое пара кошмаров по сравнению с этим? Давай своё зелье, Марисса. -

- Вот это я понимаю! - одобрительно хлопнула её по плечу Марисса, и снова стала похожа на себя: решительную и бесшабашную. - Не бойся, я буду рядом. Если что, разбужу. А теперь присаживайся, я принесу его. Оно, предупреждаю, на вкус как будто драконья моча, смешанная с полынью, но эффект того стоит. -

Пока Марисса рылась в своей бездонной бархатной сумочке, Эшли опустилась в кресло у камина, сгорбившись, как будто с неё сняли невидимый груз. Присутствие Мариссы было странным, оглушительным, но... нужным. Как удар хлыста, который заставляет онемевшие конечности снова чувствовать боль, а значит, и жизнь.

***

Тем временем на кухне атмосфера медленно возвращалась к подобию нормальности. Артур с энтузиазмом показывал Мариссину бархатную сумочку Гермионе, пытаясь понять, не является ли она тоже замаскированным магловским прибором. Рон, наконец, доел свою пятую булку с маслом. Сириус и Римус о чём-то тихо совещались в углу.

Фред неотступно следовал за Ригель, которая, отойдя от первоначального шока, пыталась навести порядок на столе, переставляя тарелки с чисто маниакальным упорством.

- Эй, успокойся, - тихо сказал он, ловя её руку, сжимавшую солонку так, что костяшки побелели. - Всё в порядке. Она своя. В смысле, сумасшедшая, но своя. -

- Она... она знает, Фред, - прошептала Ригель, не глядя на него. - Про нас. И она это... одобряет. Моя тётя. Кровная родственница. Это так странно. -

- А что, кто-то должен был не одобрить? - Фред притворно удивился, поднимая брови. - Да я же мечта любого тестя! Образец порядочности и благонадёжности! Ну, ладно, может, не благонадёжности, но уж порядочности точно. -

Ригель фыркнула, и напряжение наконец начало отпускать её плечи.

- Порядочности?Тот, кто на втором курсе подменил все трусы в общежитии Слизерина на разрастающиеся? -

- Они же розовые стали! И с кружевами! - возразил Фред с достоинством. - Я прививал им чувство прекрасного! Это благотворительность, а не хулиганство! -

Он обнял её за талию и притянул к себе, игнорируя присутствие других.

- А если серьёзно,то какая разница, что она думает? Мне вот твоя мама, в общем-то, тоже не сразу обрадовалась. Считала меня «недостаточно серьёзным и перспективным для её дочери». Прямо как на собеседовании на работу. -

- Она просто боялась, что ты меня бросишь, - Ригель наконец расслабилась и прислонилась к нему. - Или взорвёшь. Или и то, и другое одновременно. -

- Ну, я же не бросил, - он поцеловал её в висок. - И пока не взорвал. Если не считать того раза с зельем для волос, но то был несчастный случай! Я же не знал, что оно сработает наоборот и твои волосы вместо того, чтобы стать кудрявыми, начнут дымиться и искриться. -

- Я неделю ходила с угольным фильтром на голове! Снейп думал, что я решила вступить в ряды его личных пехотинцев и покрасилась в цвет своей грешной души! -

Они оба рассмеялись, и этот смех был таким нужным, таким очищающим. Джордж, проходя мимо с подносом грязной посуды, покачал головой.

- Боже, опять эти любовные вздохи. У вас там уже свой мирок образовался? Можно к вам присоединиться? А то я тут среди обычных смертных начинаю скучать. -

- Тебе нужно сначала получить допуск, - серьёзно сказал Фред. - Сдать экзамен на знание всех моих лучших шуток и пройти проверку на устойчивость к её сарказму. -

- О, я готов! - Джордж встал по стойке «смирно». - Вопросы задавайте, господа экзаменаторы! -

Тэо, наблюдавший за этой сценой, с лёгкой брезгливостью поднял бровь.

- Пожалуйста,только без меня. У меня и так уже переизбыток семейной любви на сегодня. Мне нужно пойти и... я не знаю, почистить совесть. Или хотя бы ботинки. Что-то менее эмоционально затратное. -

Но он не ушёл. Он прислонился к притолоке и смотрел, как его сестра смеётся, прижавшись к своему рыжему охраннику. И на его обычно язвительном лице появилось что-то похожее на удовлетворение. Даже на счастье.

Дверь в гостиную отворилась с лёгким скрипом, и в проёме появилась Марисса. Она выглядела слегка уставшей, но довольной, как кот, слизавший сливки.

- Ну, влила в неё своё зельице, - объявила она, сбрасывая на ближайший пуфик бархатные перчатки. - Теперь спит как убитая. Хотя, - её взгляд стал серьёзным, - сны будут тяжёлые. Зелье вытягивает всё наружу. Кошмары, страхи, подавленные воспоминания... Кто-то должен посидеть с ней. На всякий случай. -

Она обвела взглядом комнату, и её глаза остановились на Римусе. Тот уже поднялся с кресла, не дожидаясь прямого указания. Он лишь молча кивнул, его лицо было напряжённым и сосредоточенным, и направился к двери, не задавая лишних вопросов.

Марисса проследила за ним взглядом, полным странной смеси одобрения и любопытства.

- Насколько они близки? - тихо, так, чтобы слышал только Сириус, спросила она, кивая в сторону удаляющейся фигуры Люпина.

Сириус хмыкнул, наливая себе в кружку что-то крепкое из походной фляги.

- Достаточно, чтобы он добровольно пошёл бы на авантюру спасения её из лап твоего брата года три назад. И достаточно, чтобы сейчас сидеть у её постели, пока она борется со своими демонами. Дальше не мне судить. -

Марисса медленно кивнула, что-то вычисляя про себя.

В этот момент из коридора, ведущего в спальни, появились Билл и Флёр. Они выглядели отдохнувшими, хоть и немного потерянными в новом пространстве. Флёр, увидев незнакомую женщину, вежливо улыбнулась.

- Bonjour, - произнесла она своим мелодичным голосом, кивая Мариссе.

Глаза тёти Ригель и Тэо вспыхнули неподдельным интересом. На её лице расцвела широкая, радостная улыбка.

- Ah, enfin! Un peu de grâce et de beauté dans этом логове унылых британцев! - парировала она на беглом, безупречном французском, делая изящный жест рукой. - Enchantée, ma chère. Марисса Янг. А вы, я полагаю, та самая вейла, пленившая сердце старшего Уизли? -

Флёр, слегка ошарашенная таким стремительным погружением в родную речь, на секунду замялась, но затем её лицо тоже озарилось счастливой улыбкой.

- Oui, c'est moi! Флёр Делакур. И я очень рада встретить здесь кого-то, кто говорит на языке цивилизации, - она с лёгким вызовом бросила взгляд на Билла, который лишь покорно вздохнул.

- О, не обращайте на них внимания, - Марисса махнула рукой в сторону остальных обитателей кухн. - Они милые в своей... деревенской простоте. Мы с вами должны держаться вместе. Как два редких цветка в саду сорняков. -

Тэо, наблюдавший за этой сценой с выражением глубокого отвращения на лице, громко цыкнул.

- Прекрасно. Теперь в доме официально шестеро французов. Идиллии конец. -

Молли, разливавшая чай, нахмурилась.

- Шестеро? Дорогой, но здесь же только мадам Янг и Флёр говорят по-французски. -

Тэо посмотрел на неё с жалостью и превосходством.

- Миссис Уизли, моя мать выросла в семье, где французский был языком аристократии и считался обязательным. Ригель и я знаем его с пелёнок. Сириус, я уверен, тоже не забыл, несмотря на все свои старания. Так что да, шестеро. Целая подпольная ячейка. Теперь они могут затевать заговоры прямо у вас под носом, а вы даже не догадаетесь. -

Фред, до этого момента с интересом наблюдавший за диалогом двух красавиц, повернулся к Ригель с комично-возмущённым лицом.

- Постой-постой, красавица, - он ухватил её за локоть. - И ты тоже владеешь этим... языком любви и пассиков? И всё это время молчала? Я же при тебе пытался объяснить тому французскому поставщику, что нам нужно не «шер-ами», а взрывная жевательная резинка! Я тыкал пальцем в каталог и мычал, как тюлень! Ты могла бы помочь! -

Ригель приподняла одну бровь, стараясь сохранять невозмутимость, но в уголках её губ играла предательская улыбка.

- Ты не спрашивал, - парировала она, зеркаля его интонацию. - А смотреть на твои мучения было чертовски забавно. Особенно когда ты пытался изобразить взрыв жестами. Это было... выразительно. -

- Предательница! - Фред схватился за сердце с театральным стоном. - Я открыл тебе все свои тайны! Все секреты «Уизли-Уизли»! А ты скрывала от меня такое могучее оружие! -

Ригель фыркнула.

- Французский... Он мне в повседневной жизни редко нужен. Разве что для чтения оригинальных гримуаров и чтобы понимать, о чём моя тётя говорит с Флёр за нашей спиной. -

Она бросила взгляд на Мариссу и Флёр, которые, сойдясь в углу, оживлённо о чём-то щебетали, периодически бросая на окружающих оценивающие взгляды и заливаясь сдержанным смехом.

- Боюсь, это не к добру, - мрачно заметил Джордж, подходя к ним. - Две такие женщины, объединившиеся... Мир не выдержит. Они сейчас решат, что нам всем нужно срочно переодеться и сделать укладку. -

- О, не сомневайся, - просиял Фред, мгновенно переключившись. - Я уже чувствую, как моя шевелюра трепещет в ожидании преображения. Ригель, дорогая, спроси у них, нет ли у них на примете зелья для придания волосам большего... бунтарского духа? -

- Твоим волосам и так хватает бунтарского духа, - возразила Ригель. - Они живут своей отдельной, независимой от твоей головы жизнью. -

- Это не жизнь, это анархия! - возмутился Фред. - А я, между прочим, хочу стиль! Хочу шик! Хочу, чтобы Пэнси Паркинсон рыдала от зависти! -

Тэо, подслушав разговор, фыркнул.

- Уизли, единственное, что заставит Пэнси Паркинсон рыдать, - это если ты вдруг станешь богатым, знатным и перестанешь взрывать её туалет. Но так как это маловероятно, советую тебе смириться со своей участью бедного, но весёлого рыжего парня. -

Ригель почувствовала, как на неё накатывает волна усталости. н
Не физической, а той глубокой, что просачивается в кости после эмоциональных горок. Весь этот день, от появления Мариссы до тяжёлого разговора с матерью, выдался слишком насыщенным.

- Кажется, мне нужно пять минут тишины. Или десяти, - подумала она, отставляя свою чашку. Она обвела взглядом кухню: Фред с Джорджем что-то яростно чертили на салфетке, явно планируя новую пакость, Тэо с невозмутимым видом подливал мадам Янг коньяк, а та щебетала с Флёр, жестикулируя изящными руками.

- Да, определённо, пора валить, - решила она.

- Ладно, команда, - громко объявила Ригель, поднимаясь. - Я немного прилягу. Голова раскалывается после всего этого. -

Марисса тут же оторвалась от разговора с Флёр. Её зелёные глаза блеснули хитрой искоркой. Она поймала взгляд Ригель и сделала многозначительную паузу.

- Ах да, твоя комната, - протянула она с лёгкой, игривой ухмылкой. - Кстати, я там кое-что для тебя припрятала. Небольшой... подарок. Надеюсь, оценишь. - И она подмигнула, оставляя за собой шлейф интриги.

Ригель нахмурилась. Что ещё за подарок? Марисса явно наслаждалась своей ролью таинственной благодетельницы. С недоверчивым вздохом она вышла из кухни и поднялась по лестнице.

Дверь в её комнату была приоткрыта. Она толкнула её и замерла на пороге.

На кровати, на аккуратно застеленном покрывале, лежала гитара.

Не новая, блестящая и пахнущая лаком, а старая, видавшая виды. Корпус из тёмного дерева был исхлёстан мелкими царапинами, гриф отполирован до блеска тысячами прикосновений. Ригель узнала её мгновенно. Сердце ёкнуло, сжимаясь то ли от боли, то ли от щемящей нежности.

Это была мамина гитара. Та самая, на которой Эшли учила её играть в те редкие, украдкой выкроенные минуты, когда Люсьена не было дома. Те тайные уроки в самой дальней комнате особняка Ноттов, с занавешенными окнами и приглушённым смехом. Когда пальцы не слушались, бренчали по струнам, а мама, сбросив на время ледяную маску профессора, терпеливо поправляла её постановку руки и тихо напевала старые мелодии. Это было их маленькое, никому не ведомое тайное общество. Общество двух заговорщиц против унылого, давящего мира.

Ригель медленно подошла и присела на край кровати. Пальцы сами потянулись к инструменту, коснулись шершавых струн. Она взяла гитару на колени, ощутив её привычный, уютный вес. Пахло деревом, лаком и чем-то неуловимо родным: мамиными духами, старыми книгами, воспоминаниями.

Она не играла давно. Годами. После развода родителей, после всего того кошмара, гитара куда-то исчезла. Ригель думала, её выбросили или сожгли вместе с другими намёками на «неподобающее» прошлое Эшли.

Но вот она. В её руках. Привезённая, отданная Мариссой. Как она её нашла? Как выкрала из-под носа у Люсьена? Это было похоже на чудо.

Ригель закрыла глаза, пытаясь вспомнить. Пальцы сами нашли первые аккорды - неуверенные, робкие. Зазвучала тихая, грустная мелодия, одна из тех, что играла Эшли. Простая, но проникающая прямо в душу. Пальцы спотыкались, струны дребезжали, но мышечная память понемногу возвращалась. Она играла, полностью отрешившись от всего, погрузившись в себя и в звуки, которые уносили её далеко-далеко, в то безопасное прошлое, где единственными проблемами были непослушные аккорды.

Прошло минут пятнадцать, может, больше. Она уже начала разбирать более сложный перебор, полностью уйдя в процесс, когда дверь скрипнула.

Ригель вздрогнула и обернулась. В проёме стоял Фред, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. На его лице играла знакомая ухмылка, но в глазах читалось что-то тёплое, понимающее.

- Что? - с вызовом спросила Ригель, опуская гитару.

- Соскучился, - заявил он просто, как о чём-то само собой разумеющемся.

- Мы виделись двадцать минут назад, - напомнила она, поднимая бровь.

- Для меня это как вечность, - без тени смущения парировал он, делая шаг вперёд. - Ты же знаешь, я плохо переношу одиночество. Особенно когда знаю, что где-то тут бродит моя любимая гроза в законе, а я её не достаю. Я начал нервно ходить из угла в угол. Джордж уже грозился привязать меня к стулу. -

Он подошёл ближе, его взгляд скользнул с её лица на гитару. Любопытство зажглось в его глазах.

- Это что ещё такое? - спросил он, указывая подбородком на инструмент. - Не знал, что ты музицируешь. Это твоё новое хобби? Собираешься затмить странствующих бардов? Или это секретное оружие? Гитара, которая стреляет огненными шарами? Если да, то я твой первый фанат. -

Вместо ответа на его болтовню на лице Ригель расцвела медленная, загадочная, почти дерзкая улыбка. В её глазах вспыхнули те самые озорные искорки, которые сводили Фреда с ума. Она не стала ничего объяснять. Не стала рассказывать про маму, про тайные уроки, про подарок Мариссы.

Она просто снова взяла гитару, увереннее упёрлась корпусом в колено, провела пальцами по струнам, настраивая их. Потом посмотрела на него, всё так же улыбаясь, и заиграла.

Но это была уже не та грустная, ностальгическая мелодия. Зазвучал быстрый, ритмичный, наглый мотив. Узнаваемый, бунтарский, с явным намёком. Фред застыл с открытым ртом, узнав его почти мгновенно. Это была одна из тех мелодий, что они с Джорджем насвистывали, бегая по коридорам Хогвартса, творя хаос.

Ригель играла её с преувеличенным пафосом, притворно закатывая глаза и кивая в такт, и в её исполнении знакомая хулиганская тема звучала то ли насмешливо, то ли как самое искреннее признание.

Фред рассмеялся. Громко, заразительно, от всего сердца. Он повалился на кровать рядом с ней, закинул руки за голову и стал слушать, барабаня пальцами по одеялу в такт. Он не спрашивал больше ни о чём. Он просто смотрел на неё. На её сосредоточенное лицо, на ловкие пальцы, на эту её новую, неожиданную грань, и его ухмылка становилась всё шире и глупее.

А Ригель играла. Играла для него. Потому что иногда гитара может сказать гораздо больше, чем слова. А уж её гитара в её руках и вовсе могла устроить настоящий переполох.

Последний аккорд прозвенел в тишине комнаты, слегка дребезжа, и затих. Ригель замерла на секунду, пальцы всё ещё лежали на струнах, будто не желая отпускать музыку. Потом она выдохнула - глубоко, с облегчением, - и откинула со лба тёмную прядь, которая выбилась во время игры.

Фред свистнул, не скрывая восхищения. Не театрального, а самого что ни на есть настоящего. Он медленно хлопал, сидя на краю кровати, и в его глазах светилось нечто большее, чем просто одобрение.

- Ну ты даёшь, Нотт! - его голос был низким и тёплым. - И где это ты только прятала такой талант? Это ж надо, все эти годы притворялась, что твоё главное хобби - язвить преподавателям и смотреть свысока на нас, простых смертных. А у самой такие пальцы... - он причмокнул, делая уморительно-вожделенное лицо, но взгляд его оставался серьёзным и мягким.

Ригель фыркнула, стараясь скрыть довольную улыбку, и аккуратно отставила гитару в сторону.

- Просто есть вещи, которые не афишируешь, когда твоя фамилия Нотт, - сказала она, поворачиваясь к нему. - Не принято у нас показывать слабости. А музыка... она всегда считалась чем-то несерьёзным. Для души. -

- Ну, у тебя-то она точно не чёрная, - Фред протянул к ней руки, ладонями вверх, в безмолвном приглашении. - Она у тебя вся в рыжих веснушках и взрывных конфетах. Иди сюда. -

Она сделала несколько шагов и позволила ему взять себя за руки. Он потянул её к себе, и она опустилась к нему на колени, приняв немного неудобную, но привычную позу. Колени упёрлись в матрас по бокам от его бёдер, а её руки легли ему на плечи. Она чувствовала лёгкое смущение от его пристального взгляда, от внезапной откровенности.

- Вот видишь, - прошептал он, его большие тёплые ладони легли на её талию, большие пальцы принялись рисовать на её спине едва заметные, успокаивающие круги. - А ещё говоришь, что не милая. Сейчас ты просто олицетворение милоты. Вся такая смущённая и румяная. -

- Перестань, - буркнула она, пытаясь отвести взгляд, но он поймал её подбородок пальцами, не сжимая, а лишь мягко удерживая, и заставил посмотреть на себя.

- Ни за что. Это моё право - говорить комплименты своей девушке. Особенно когда они настолько заслуженные. - Он притянул её ближе, и его лоб коснулся её лба. Они замерли так на мгновение, дыша одним воздухом. Он поцеловал её. Сначала легко, почти нежно, просто прикоснувшись губами к её губам. Потом глубже, увереннее, и она ответила ему, забыв о смущении.

Её руки сами собой поднялись и вцепились в его рыжие волосы, слегка растрёпанные и такие мягкие на ощупь. Он издал одобрительный горловой звук, и его руки скользнули с её талии ниже, обхватив её, помогая ей устроиться удобнее, притягивая так близко, что между ними не осталось и намёка на расстояние.

Он оторвался от её губ, и его поцелуи, тёплые и влажные, принялись кочевать по её лицу.

- Ты самая дерзкая, - он поцеловал левую бровь. - Самая умная, - кончик носа. - Самая красивая, - правую скулу. - И самая... чёрт, Ригель, просто самая-самая, - он закончил у неё на шее, прямо ниже уха, заставив её вздрогнуть и издать тихий, сдавленный вздох. Его пальцы медленно поднялись по её спине, едва касаясь кожи под краем свитера.

- Фред... - её голос прозвучал хрипло, и она сама удивилась этому звуку.

- Что, красавица? - он поднял на неё глаза, и в них плясали озорные чёртики. Одна его рука осталась на её спине, а другая поднялась, чтобы коснуться её щеки, провести большим пальцем по её скуле.

- Просто... заткнись уже, - она прошептала и сама замолкла его поцелуем, вложив в него всё, что не могла сказать словами.

Он рассмеялся прямо у неё в губах, счастливый и немного наглый, и снова притянул её к себе. Его руки скользнули под её свитер, коснулись оголённой кожи на спине, и она вздрогнула от контраста его горячих ладоней и прохладного воздуха в комнате. Он снова переключился на её шею, а потом вернулся к губам, будто не мог решить, где вкуснее. Она запрокинула голову, давая ему больший доступ, и пальцы её вцепились в ткань его свитера на плечах.

- Знаешь, что? - он выдохнул ей в губы, его дыхание сбилось.

- Что? - она едва могла говорить, её собственное дыхание было прерывистым.

- Я буду требовать концерты каждый день, - прошептал он, касаясь её носа своим. - Утром, чтобы просыпаться под твою игру, и вечером, чтобы засыпать. И никаких отговорок. -

Она хотела ответить какой-то колкостью, но он снова поцеловал её, и все слова потеряли смысл. Оставалось только это: его руки, согревающие её кожу, его губы, вырисовывающие на её шее немые признания, его смех, смешивающийся с её собственным дыханием, и тихий скрип кровати под их весом. Мир сузился до границ этой комнаты, до пространства между двумя телами, нашедшими, наконец, точку опоры друг в друге.

Его губы снова нашли еë, но теперь это был уже не порыв, а медленное, глубокое исследование, как будто он хотел запомнить вкус ее дыхания, форму каждого вздоха. Ригель ответила ему с такой же неторопливой уверенностью, ее пальцы разжали хватку на его плечах и принялись мягко бродить по его спине, ощущая под тонкой тканью свитера напряжение мышц, игру лопаток при каждом движении.

Одной рукой он продолжал поддерживать ее за спину, а другая медленно, почти лениво поднялась к ее шее, большим пальцем проводя по линии челюсти, затем опустилась к ключице, задерживаясь в ямочке у ее основания. Каждое прикосновение было вопросом, и каждым вздохом, каждым лёгким движением она отвечала «да».

- Ты дрожишь, - прошептал он, отрываясь на сантиметр, его дыхание горячим веером касалось ее губ.

- Это не от холода, - так же тихо призналась она, и ее собственные пальцы нашли край его свитера, проскользнули под него, коснувшись горячей кожи на его боку. Он резко вдохнул от неожиданности, и уголки ее губ дрогнули в улыбке.

- Мстительная, - с фальшивым упреком пробормотал он и, наклонив голову, принялся целовать ее шею уже с новой силой, найдя то чувствительное место чуть ниже уха, от которого у нее потемнело в глазах и ноги ослабели. Она инстинктивно прижалась к нему всем телом, ищущая опору, и почувствовала, как учащенно забилось его сердце где-то под ребрами, ровно в такт ее собственному.

Его руки скользнули ниже, обхватили ее за бедра и приподняли, переставляя, укладывая на кровать так, чтобы она оказалась под ним, утопая в складках простыни. Он не отпускал ее ни на секунду, его вес, обрушившийся на нее, был не тяжестью, а надежностью, желанным якорем. Он смотрел на нее сверху, его рыжие волосы падали на лоб, а в зеленых глазах плясали отблески закатного солнца, пробивавшегося сквозь окно.

- Вот так лучше, - его голос стал еще ниже, почти хриплым. - Теперь ты вся моя. И никуда не денешься. -

Она не спорила. Вместо ответа ее руки обвили его шею, пальцы снова вплелись в его волосы, и она потянула его к себе, навстречу новому поцелую - медленному, сладкому, бесконечному. Он ответил ей с таким же старанием, одна его рука поддерживала ее голову, пальцы ласкали ее висок, а другая лежала на ее боку, большой палец совершал гипнотизирующие круги чуть ниже груди.

Он оторвался, чтобы перевести дух, и его взгляд упал на ее губы, запекшиеся и покрасневшие от его поцелуев.

- Боже, ты такая красивая, - вырвалось у него, и в его голосе не было привычной шутливости, только чистое, неподдельное благоговение. Он склонился и снова поцеловал ее, но на этот раз нежно-нежно, как будто боясь повредить.

Его губы двинулись дальше, оставляя влажный, горячий след на ее подбородке, на горле. Он остановился у ворота ее свитера, его пальцы нашли край ткани.

- Можно? - он прошептал ей в кожу, его дыхание обжигало.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и сама помогла ему, слегка приподнявшись. Он стянул свитер через голову, и он бесшумно упал на пол. В комнате было прохладно, и кожа тут же покрылась мурашками. Но его взгляд был горячим, как прикосновение.

- Вот и все, - прошептал он, его руки легли на ее талию, пальцы растопырились, почти смыкаясь на ее спине. - Никого, Нотт. Только ты и я. -

Он снова опустился на нее, и на этот раз кожа касалась кожи. Грудь к груди, живот к животу. Она ахнула от контраста прохладного воздуха и его обжигающего тела поверх нее. Его губы нашли ее грудь, целуя через тонкую ткань лифчика, и она выгнулась, впиваясь пальцами в его плечи.

- Фред... - его имя снова стало стоном, мольбой, признанием.

- Я здесь, - он поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. - Я всегда здесь. С тобой. -

И в его взгляде не было ни шутки, ни насмешки, только та самая пугающая и прекрасная искренность, которую она училась принимать. Она потянулась и поцеловала его сама, вкладывая в этот поцелуй все свое доверие, всю свою боль, всю надежду, которую он в ней разжег.

Они забыли о времени, о мире за стенами её комнаты. Остались только шепот, прерывистое дыхание, скрип кровати и тихий стон, сорвавшийся с ее губ, когда его пальцы нашли застежку на ее джинсах. Он снова остановился, вопрошая взглядом.

И снова она кивнула, глядя прямо в его зеленые глаза, такие серьезные и бесконечно любимые. В этот момент для нее не существовало ничего, кроме него. Ни прошлого, ни будущего. Только настоящее. Только этот миг, эта комната, этот рыжий мальчик, который видел ее настоящую и любил именно такую.

Он медленно, почти благоговейно расстегнул застежку. Джинсы оказались узкими, и он помог ей снять их, его руки скользили по ее ногам, от щиколоток до бедер, и каждый сантиметр кожи под его пальцами словно оживал, загораясь крошечными искрами. В комнате стало тихо, слышен был только их прерывистое дыхание и шелест ткани о кожу.

Он откинулся, чтобы снять свою футболку, и на мгновение она увидела его при свете заката - рыжеволосого, веснушчатого, с глазами, полными такого обожания, что у нее перехватило дыхание. Он был таким живым, таким настоящим, таким ее.

Он вернулся к ней, и теперь уже ничто не разделяло их. Кожа к коже, сердце к сердцу. Он опустил голову и поцеловал ее в ключицу, затем чуть ниже, его губы обжигающе нежными касаниями исследовали каждую веснушку, каждую клеточку. Его руки скользили по ее бокам, лаская, согревая, и она закрыла глаза, полностью отдаваясь ощущениям.

- Открой глаза, - тихо попросил он. - Пожалуйста. Я хочу видеть тебя. -

Она повиновалась. Его лицо было совсем близко, и в его взгляде она читала все - и страсть, и нежность, и легкую неуверенность, которую он тщательно скрывал за напускной бравадой. Она прикоснулась к его щеке, проводя пальцем по линии скулы.

- Я здесь, - прошептала она, повторяя его же слова. - С тобой. -

Он с благодарностью прижался к ее ладони, а затем его губы снова нашли ее. Его рука медленно скользнула вниз по ее животу, и она инстинктивно напряглась, а затем выдохнула, когда его пальцы коснулись самого сокровенного, самого горячего и влажного места. Он не спешил, его прикосновения были нежными, давая ей время привыкнуть, согласиться, захотеть большего.

- Хорошо? - он спросил, прерывая поцелуй, его лоб снова прижался к ее лбу.

Она могла только кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Ее тело, всегда такое напряженное и закрытое, теперь плавилось под его руками, отзываясь на каждое движение, каждый жест. Он что-то тихо прошептал ей на ухо, какое-то глупое, ласковое прозвище, от которого она фыркнула сквозь слезы и желание, и он рассмеялся в ответ, счастливый, что смог ее рассмешить даже здесь, даже сейчас.

Его пальцы двигались медленно, вырисовывая невидимые узоры, находя те ритмы и точки, которые заставляли ее выгибаться, а пальцы впиваться в простыни. Мир сузился до его прикосновений, до его дыхания на ее коже, до тихих, ободряющих слов, которые он продолжал шептать.

- Я... я не могу больше... - выдохнула она, когда волна удовольствия стала слишком интенсивной, почти пугающей.

- Можешь, - он уверенно прошептал в ответ, не останавливаясь. - Ты все можешь. Ты же Ригель Нотт. -

И это странное сочетание его нежности и упоминания ее фамилии, символа силы и жесткости, стало последней каплей. Она сдалась, позволив волне накрыть себя с головой, закричав его имя в тишину комнаты, в подушку, в его плечо, к которому прижалась лицом, когда он притянул ее к себе, держа, пока ее тело трепетало в его руках.

Она лежала, пытаясь отдышаться, чувствуя, как бьется его сердце под ее щекой. Он не отпускал ее, одна его рука все так же лежала у нее на спине, а другой он гладил ее волосы.

- Ничего себе, - наконец выдохнула она, и ее голос прозвучал хрипло и неузнаваемо.

Он рассмеялся, тихо, счастливо.

- Это ты ничего себе, - поправил он ее. - Ты... невероятная. -

Он перевернулся на бок, уложив ее рядом с собой, и они лежали лицом к лицу, ноги их переплелись, руки продолжали касаться друг друга, как будто боясь потерять связь. Он смотрел на нее, и в его взгляде было столько нежности, что у нее снова защемило сердце.

- Ты в порядке? - он спросил, его пальцы отодвинули с ее лица влажные пряди волос.

Она кивнула.

- Больше, чем в порядке. -

Он улыбнулся, и его улыбка была самой красивой вещью, которую она видела. Он наклонился и поцеловал ее в нос, затем в губы. Коротко, мягко, по-домашнему.

- Я тебя люблю, - вырвалось у него вдруг, тихо и серьезно, без тени его обычного озорства. - Я знаю, что это, наверное, глупо говорить сейчас, но... я люблю тебя. Очень. -

Она замерла, глядя на него. Эти слова висели в воздухе между ними, такие же хрупкие и настоящие, как и все, что происходило в этой комнате. Она не ответила сразу. Она не могла. Вместо этого она притянула его к себе и поцеловала так, как никогда раньше - медленно, глубоко, передавая ему без слов все, что чувствовала, но чего еще не могла произнести вслух. Благодарность. Доверие. Принадлежность. И да, возможно, ту самую любовь, о которой он сказал.

Когда они наконец разъединились, он смотрел на нее с пониманием и надеждой.

- Никуда я не тороплюсь, - прошептал он. - У нас есть время. -

Она кивнула и прижалась к его груди, слушая, как бьется его сердце - ровно, громко, успокаивающе. За окном окончательно стемнело, и комната погрузилась в мягкие сумерки. Где-то внизу, этажом ниже, слышались приглушенные голоса и смех его братьев, доносился запах готовящегося ужина. А здесь, в его комнате, пахло им: мылом, конфетами, кожей и чем-то еще, что было однозначно их. Они лежали, сплетясь, в тишине, не нуждаясь в словах. Просто быть вместе было больше, чем достаточно.
_______________________________________________