born to die. | Фред Уизли.

Музыкальное сопровождение к главе:
- Chase Atlantic - Heaven and Back
- Linkin Park - Numb
- Melanie Martinez - DEATH
- tomorrow x together - lonely boy
- Chase Atlantic - Numb to the Feeling
_______________________________________________

Телепортация в Нору была резкой и внезапной, как удар хлыста. Один миг - мрачные, высокие потолки особняка на Гриммо, пропахшие пылью и горем. Следующий - уютная, чуть тесноватая кухня, залитая тёплым светом и оглушённая привычным хаосом.

Ригель едва удержалась на ногах, её слегка подташнивало от смены обстановки. Тэо, стоявший рядом, брезгливо сморщил нос.

- Боже, здесь пахнет… выпечкой и счастьем, - пробормотал он. - Ужасно приторно. Мне потребуется минут пятнадцать, чтобы привыкнуть. -

Молли Уизли, не обращая внимания на его комментарий, с гордостью обвела рукой помещение.

- Ну, вот и дом! - объявила она так, будто они прибыли в роскошные апартаменты, а не в слегка покосившуюся, но уютную нору. - Не то что ваш угрювый особняк. Здесь всё своё, родное. Кухня - сердце дома! - Она указала на массивную плиту, с которой доносился божественный аромат. - Гостиная там, - кивок в сторону арочного проёма, из-за которого доносились возбуждённые голоса и смех. - А наверху спальни. Для вас с Тэо я приготовила комнату наверху, рядом с девочками. Эшли, дорогая, ты будешь в комнате Билла, он сейчас в Египте. Римус, ты, как обычно, в кабинете Артура, если не против. -

Она засуетилась, подхватив чемоданы, которые принёс Артур.

- Не вздумайте стесняться! Ходите, где хотите, берите, что нужно. Хотите помогайте на кухне, хотите отдыхайте. Только, ради всего святого, - она сделала грозное лицо, глядя на близнецов, которые уже что-то увлечённо шептались в углу, - без экспериментов на новой плите! Прошлый раз вы её чуть не взорвали! -

- Мы всего лишь хотели усовершенствовать скорость запекания, мама! - невинно возразил Фред.

- Для всеобщего блага! - подхватил Джордж.

Ригель стояла посреди этого шума и суеты, чувствуя себя чужеземкой, заброшенной на другую планету. Стены здесь будто дышали, жили, в них не было мрачной торжественности Блэков. Здесь всё кричало о жизни. Яркой, немного бестолковой, но настоящей. От этого стало одновременно легче и больнее. Слишком большой контраст.

- Я… я выйду, - тихо сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. - Подышу. -

Молли обернулась, её лицо выразило понимание.

- Конечно, дорогая. Только не заблудись. Озирайся - за домом поле, а дальше лес. -

Ригель кивнула и, не глядя ни на кого, выскользнула через заднюю дверь.

Воздух снаружи был свежим и прохладным, пахло скошенной травой, землёй и дымком из трубы. Она зажмурилась, вдыхая полной грудью, пытаясь вытеснить из лёгких запах пыли и смерти. Перед ней расстилалось большое поле, уходящее к тёмной полоске леса на горизонте. Она пошла, не разбирая дороги, просто вперёд, пока шум из дома не стал тише, а потом и вовсе исчез, сменившись шелестом травы и пением птиц.

Она шла долго, почти не думая, позволяя ногам нести себя куда угодно. Горе было тяжёлым камнем в груди, но здесь, под открытым небом, дышать было чуточку легче. Она нашла большой валун на краю поля и уселась на него, поджав ноги, и просто смотрела, как ветер гонит по небу облака.

Так её и застала Джинни. Спустя пару часов, подкравшись почти бесшумно, как охотник.

- Место занято? - тихо спросила она, останавливаясь в паре шагов.

Ригель вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей, и обернулась. Рыжеволосая девочка стояла, засунув руки в карманы своих поношенных джинсов, и смотрела на неё с непривычной серьёзностью.

- Всё в порядке, - пробормотала Ригель. - Земля ничья. -

Джинни медленно подошла и присела на корточки рядом с камнем, не садясь рядом.

- Мама волнуется. Ужин готов. Фред… - она запнулась, покраснела и поправилась, - ...все уже за столом сели. -

Наступила неловкая пауза. Джинни ковыряла палкой землю, избегая смотреть на Ригель.

- Слушай, я… - она начала и снова замолчала, с силой выдохнув. - Чёрт, это сложно. Я не умею такие речи говорить. -

Ригель молчала, давая ей время.

- Я хочу извиниться, - наконец выпалила Джинни, поднимая на неё глаза. В них читалась искренняя борьба. - За всё. За те года. За то, что мы с Гермионой… мы вели себя как последние стервы. Мы тебя ненавидели. Потому что ты была из Ноттов. Потому что ты была красивой. Потому что на тебя смотрел… - она снова запнулась, сглотнув. - Потому что мы были глупыми, завистливыми соплячками, которые думали, что мир крутится вокруг их принципов и их братьев. -

Она говорила быстро, сбивчиво, словно боялась, что её перебьют.

- Мы говорили ужасные вещи. Думали ещё хуже. А ты… ты просто была собой. И сейчас… после всего… - Джинни махнула рукой, словно указывая на всё произошедшее. - Я поняла, что была не права. Что нельзя судить человека только по его фамилии или по его прошлому. Ты сильная. Ты прошла через ад. И ты… ты не сломалась. А мы в это время сидели тут, в своём уютном гриффиндорском мирке, и строили из себя судей. Так что… прости. Если, конечно, можешь. Я пойму, если нет. -

Ригель смотрела на неё. На эту вспыльчивую, гордую девочку, которая сейчас выглядела такой юной и ранимой. В её словах не было фальши. Только стыд и искреннее сожаление.

Внезапно Ригель поняла, что не держит на неё зла. Всё это - школьные распри, зависть, глупые обиды - казалось таким мелким и незначительным на фоне той бездны горя, что поглотила её.

- Водой под мостом, Джинни, - тихо сказала она. - Я уже и не помню толком, о чём мы там ругались. -

Джинни подняла на неё глаза, полные надежды и недоверия.

- Правда? -

- Правда, - Ригель слабо улыбнулась. - По сравнению с тем, что сейчас творится… наши школьные склоки кажутся такими… неважными. -

Джинни выдохнула с таким облегчением, что будто сбросила с плеч мешок картошки.

- Спасибо, - прошептала она. Затем, после секундного колебания, она поднялась и неловко обняла Ригель за плечи. Та сначала замерла, а потом ответила на объятие. Короткое, неуверенное, но настоящее.

- Ладно, - Джинни отступила, смахнула с глаза непокорную прядь и снова стала похожа на самоуверенную гриффиндорку. - Теперь, когда мы разобрались с этим… Пойдём уже домой. А то Фред там уже извёлся весь, ходит из угла в угол, как голодный гиппогриф. Прикидывается, что проверяет, не завелись ли в щелях пиксики, но все всё понимают. -

Ригель фыркнула, и на душе стало ещё чуточку светлее.

- Он всегда такой драматичный. -

- О да, - Джинни закатила глаза, но улыбка выдавала её привязанность. - Весь в папу. Ну, так что? Готова вернуться в логово сумасшедших? -

Ригель посмотрела на тёмнеющее небо, на огоньки в окнах Норы, которые уже зажигались в сумерках. Там была её новая, странная, непредсказуемая семья. Её боль. И её, возможно, будущее.

- Да, - сказала она, спрыгивая с камня. - Пойдём. А то он и правда щели все обошарит. -

Джинни и Ригель вернулись в Нору, переступив порог кухни, где пахло жареной курицей, травами и тёплым хлебом. Воздух гудел от голосов, звона посуды и смеха. Того самого, что рождается скорее от нервного напряжения, чем от настоящего веселья.

И тут же, будто его кто-то вытолкнул из-за угла, появился Фред. Он буквально налетел на Ригель, обхватив её так, словно боялся, что она снова испарится.

- Думал, ты сбежала обратно в свой мрачный особняк, - прошептал он ей в волосы, и его голос был непривычно серьёзным, без намёка на привычную клоунаду.

Ригель позволила себе на секунду уткнуться лицом в его грудь, в грубую ткань свитера, впитав запах пороха, мятной жвачки и чего-то неуловимо своего, фредовского.

- Куда я денусь от такого гостеприимства? - слабая попытка сарказма сорвалась на полуслове, когда он отпустил её, чтобы посмотреть в лицо.

- О, ты ещё не видела и половины, - он наконец ухмыльнулся, и в уголках его глаз собрались знакомые лучики-морщинки. - Джордж уже планирует экскурсию по ванным комнатам с демонстрацией всех дыр в потолке, оставленных нашими экспериментами. -

Молли, стоявшая у плиты, фыркнула:

- Только попробуйте испортить мне ужин! Садитесь-садитесь, все, пока не остыло! -

Стол ломился. Было тесно, шумно и… живительно. Артур что-то оживлённо рассказывал Люпину о новом виде магловских резинок, тыкая в них вилкой. Рон и Гермиона спорили о чём-то, но без привычного огня, больше для вида. Тонкс пыталась помочь миссис Уизли, но только роняла ложку, от чего её волосы на секунду стали ярко-алыми от досады. Тэо, сидевший напротив, с убийственным видом гурмана изучал поданное рагу.

- Надеюсь, здесь нет твоих секретных ингредиентов? - бросила ему Ригель, опускаясь на стул рядом с Фредом.

- О нет, сестрёнка, я приберегаю их для особых случаев. Например, для завтрака, - он подмигнул, и Джордж, сидевший рядом, фыркнул в свою тарелку.

Эшли сидела во главе стола, рядом с Римусом. Она почти не притрагивалась к еде, лишь вращала в пальцах стакан с тыквенным соком. Её лицо было маской спокойствия, но Ригель, знавшая каждую её черту, видела - маска даёт трещины. Пальцы чуть дрожали. Взгляд был остекленевшим, устремлённым в одну точку на скатерти, будто она пыталась прожечь в ней дыру силой мысли.

Разговор за столом тек вяло, прерываясь неловкими паузами. Внезапно Эшли резко поднялась, задев локтем стакан. Он громко звякнул, заставив всех вздрогнуть.

- Всё в порядке? - мгновенно насторожился Люпин, положив руку ей на локоть.

Она отшатнулась от его прикосновения, будто обожглась.

- Воздуха мало. Духота. Выйду на минуту, - её голос прозвучал глухо, почти сипло.

- Я с тобой, - тут же предложил Римус, но она резко, почти отчаянно мотнула головой.

- Нет. Одна. Мне нужно… одной. Просто подышать. -

Она не стала ждать ответа, резко развернулась и почти выбежала из кухни. Хлопнула задняя дверь. Неловкая тишина повисла над столом.

Молли Уизли проводила её взглядом, и на её добром лице появилась лёгкая тревожная складка между бровей. Она перевела взгляд на Тэо и Ригель.

- Дорогие мои, с ней… с ней всё в порядке? - спросила она тихо, чтобы не слышали остальные. - Выглядела она… ну, очень уставшей. -

Тэо отложил вилку с театральным вздохом.

- С мамой всё в порядке ровно настолько, насколько это возможно после того, как ты чуть не разнёс пол-Министерства и потеряла брата, - сказал он с присущей ему язвительной прямотой. - У неё бывает такое. Когда расходует слишком много сил на заклинания, да ещё и на такие… экстравагантные, её будто выключает. Ей нужно побыть одной. Где-нибудь подальше от людей, от шума, от всего этого. - Он широко взмахнул рукой, описывая их шумное застолье.

Ригель молча кивнула, подтверждая его слова. Внутри всё сжалось в холодный комок. Она знала это состояние матери. Тихий, холодный, абсолютный уход в себя. Это было страшнее любой истерики.

Фред под столом тёплой ладонью накрыл её сжатую в кулак руку.

- Она сильная, - тихо сказал он, и это прозвучало не как пустое утешение, а как констатация факта. - Она справится. Просто дайте ей время. -

Молли кивнула, всё ещё выглядея озабоченной, но немного успокоившись.

- Конечно, конечно… Просто… если что, вы знаете, где мы. -

Ужин продолжился, но общая атмосфера уже была безнадёжно испорчена. Радость была показной, разговоры через силу. Ригель ковыряла еду вилкой, не в силах проглотить ни куска. Мысли были там, за дверью, в сгущающихся сумерках, где её мать осталась наедине со своим горем и своей яростью.

***

Эшли шла, не разбирая дороги. Ноги сами несли её прочь от дома, от света окон, от давящего сочувствия чужих глаз. Она прошла через огород, мимо скрюченного яблоневого деревца, и углубилась в прохладную сень начинающегося леса.

Здесь пахло хвоей, влажной землёй и тишиной. Такая желанная, такая оглушительная тишина. Только шелест листьев под ногами да отдалённый крик какой-то ночной птицы.

Она шла, пока не нашла небольшой ручей, бегущий по камням. Здесь, в небольшой ложбинке, её наконец настигло всё, что она так яростно сдерживала.

Ноги подкосились. Она опустилась на колени на влажный мох, вцепившись пальцами в землю, и наконец разрешила себе то, чего не позволяла при всех. Беззвучные, сухие, выдирающие душу рыдания сотрясали её тело. Слёз не было. Они, казалось, выгорели дотла в Зале Пророчеств. Была только всепоглощающая, физическая боль утраты. Острая, как нож, воткнутый под рёбра.

Она кричала. Без звука. Просто открывала рот в немом вопле, и из груди вырывалось что-то тёмное и безысходное. Она била кулаками по земле, по корням деревьев, пока кожа на костяшках не содралась и не выступила кровь.

Он был мёртв. Сириус. Её Сириус. Её якорь, её безумный, непокорный брат, который всегда возвращался. Теперь он не вернётся. Никогда.

Перед глазами вставали картины. Его ухмылка, когда он подсовывал ей в сундук запрещённые журналы. Его лицо, озарённое огнём камина в Гриммо, когда он рассказывал очередную невероятную историю о своих злоключениях. Его объятия в тот день, когда она впервые сбежала от Люсьена, - крепкие, братские, полные обещания, что всё будет по-другому.

Обещания оказались пустыми.

Ярость, холодная и всепоглощающая, снова накатила на неё, сменив отчаяние. Ярость на Люсьена. На Волан-де-Морта. На весь этот несправедливый, жестокий мир, который раз за разом отнимал у неё тех, кого она любила.

- Я уничтожу вас, - прошипела она в темноту, и её голос прозвучал хрипло и чуждо. - Клянусь, я уничтожу вас всех. -

Она не знала, сколько просидела так, минуту или час. Но постепенно дрожь утихла. Сознание, затуманенное болью, начало проясняться. Она почувствовала холодную влагу мха сквозь ткань мантии, боль в содранных костяшках пальцев.

Она медленно поднялась на ноги, отряхнула руки. Действуя на автомате, она провела палочкой по ссадинам, шепча заклинание для остановки крови. Боль притупилась, оставив лишь лёгкое пульсирующее напоминание.

Она была одна. В темноте. С своей болью и своей клятвой.

И это было её крещение. Крещение огнём и пеплом. Из него она вышла не сломленной, а закалённой. Острой, как клинок, и холодной, как лёд.

Сделав последний глубокий вдох ночного воздуха, она повернулась и пошла обратно к дому. К своей новой, временной крепости. К своим детям. К войне, которая только начиналась.

А в доме её ждали. И за столом, среди полупустых тарелок и притихших разговоров, Ригель почувствовала лёгкое движение воздуха и поняла - мама вернулась. Она не обернулась. Просто сжала под столом руку Фреда, и он сжал её в ответ. Крепко. По-гриффиндорски. Как обещал.

Тяжёлая дверь Норы закрылась за Эшли с тихим щелчком, окончательно отсекая прохладу ночи и запах леса. Она остановилась в прихожей, прислонившись лбом к прохладной деревянной панели, давая глазам привыкнуть к тёплому свету. Шум из кухни стал тише. Ужин явно подходил к концу.

Она слышала сдержанные голоса, звяканье посуды, которую моют, и вдруг сдавленный, а потом нарастающий смех. Смех Фреда. Такой живой, такой беззаботный, что он резанул по нервам, как по струнам. На секунду ей показалось, что она снова в Гриммо, и Сириус заливается своим хрипловатым, счастливым хохотом где-то наверху...

Она резко выпрямилась, оттолкнувшись от стены. Нет. Не сейчас. Нельзя.

Когда она вошла на кухню, все притихли. Молли, вытиравшая тарелку, замерла с тряпкой в руке. Римус, сидевший за столом с чашкой чая, поднял на неё встревоженный взгляд. Тэо, развалившийся на стуле и лениво перекидывавшийся с Джорджем какими-то замечаниями, умолк на полуслове. Даже Фред, только что смеявшийся, застыл с глуповатой улыбкой на лице.

Эшли прошла через кухню, словно сквозь строй.

- Всё в порядке, - сказала она голосом, в котором не дрогнуло ни одной нотки. - Просто немного воздуха. -

Она не стала смотреть ни на кого, направилась к буфету, налила себе воды из кувшина. Рука не дрожала. Выпила залпом, почувствовав, как холодная влага разливается внутри, гася остатки внутреннего пожара.

- Эшли... - начал Римус, поднимаясь.

- Я сказала всё в порядке, Римус, - она оборвала его, поставив стакан со стуком. - Не надо этой трепотни. -

Она, наконец, обвела взглядом комнату, и её взгляд упал на Ригель. Та сидела, прижавшись плечом к Фреду, и смотрела на мать с немым вопросом в глазах. В её позе, в том, как она искала опору в другом человеке, было что-то новое, хрупкое и взрослое одновременно.

- Ты что смотришь, как на привидение? - Эшли позволила себе лёгкую, почти что привычную ухмылку. - Успокойся, я не собираюсь взрывать кухню Молли. Пока что. -

Молли нервно рассмеялась.

- О,дорогая, после того, что вытворяли эти двое, - она кивнула на близнецов, - мне уже ничто не страшно. -

Фред, почувствовав, что напряжение немного спало, решил вставить свои пять кнатов.

- Мы скромничаем,мама. Наши скромные таланты меркнут перед величием профессора Нотт. Вы бы видели, что она вытворяла с... -

Он запнулся, поняв, что ломится в открытую дверь. В комнате снова повисло неловкое молчание. Все снова вспомнили, где и при каких обстоятельствах они видели «величие» Эшли.

Но на этот раз она сама подхватила его слова.

- ...с недвижимостью Министерства?Да, это было эффектно. Жаль, не нашлось достойных зрителей. - Она повернулась к Молли. - Спасибо за ужин. И за гостеприимство. Я, пожалуй, пойду наверх. Нужно проверить кое-какие бумаги. -

Она двинулась к выходу, но на полпути остановилась и обернулась к Ригель.

- Ты ко мне, или остаёшься? - спросила она так, будто предлагала выбрать конфету из коробки.

Ригель на секунду замялась, чувствуя, как рука Фреда непроизвольно сжимает её под столом.

- Я...я потом приду, - сказала она. - Если что... -

- Как знаешь, - Эшли кивнула, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на понимание. - Только не задерживайся до утра. Не хочу посылать кого-нибудь на поиски с привязным носом. - Она бросила взгляд на Фреда, и в нём читался немой вопрос: - А ты-то здесь при чём? -

Фред, к его чести, не смутился, лишь широко улыбнулся.

- Не волнуйтесь,профессор, я её в обиду не дам. Обещаю вернуть в целости и сохранности. Ну, почти в целости. -

Эшли фыркнула. Звук, максимально приближенный к нормальному.

- Твои обещания меня как-то не успокаивают,Уизли. - И, не став развивать тему, вышла из кухни.

Её уход снова оставил после себя вакуум. Первой его нарушила Молли.

- Ну что, кто хочет чаю? Или, может, все уже устали? -

Общее движение за столом показало, что устали все. Начинался неспешный, тягучий ритуал отхода ко сну. Артур потянулся за «Ежедневным пророком», который всё это время лежал нетронутым. Гермиона зевнула, прикрыв рот ладонью. Рон что-то шептал Джинни, та кивала.

Ригель почувствовала, как Фред тихо трогает её за локоть.

- Пошли? - спросил он шёпотом. - На свежий воздух. Немного. Если хочешь. -

Она хотела. Очень хотела вырваться из этой давящей атмосферы всеобщей заботы и скорби. Кивнула.

Они выскользнули через заднюю дверь, пока Молли разбирала посуду, а Римус о чём-то тихо говорил с Тонкс. Ночь встретила их прохладой и густым, бархатным мраком, в котором тонули края сада. Воздух был свежим и пахёл дождём.

Фред повёл её не к полю, а в сторону старого, полуразвалившегося сарая, где хранились садовые инструменты и прочий хлам. Там, за углом, стояла старая, видавшая виды деревянная скамья.

- Наше секретное место, - объявил он, смахивая с неё пыль рукавом. - Здесь Джордж и я планировали наши первые великие деяния. И курили втихаря сушёные листья с клумбы. Не советую, кстати, противно. -

Она села, он устроился рядом, так близко, что их плечи соприкасались. Несколько минут они просто молчали, глядя на тёмные очертания леса.

- Как ты? - наконец спросил он, и его голос в тишине прозвучал громче, чем обычно.

- Плохо, - честно ответила Ригель. - Пусто. И в то же время так больно, что кажется, вот-вот взорвёшься. -

- Да, - он просто согласился. - Так и есть. С Джорджем мы после... после того, как Перси ушёл, чуть не перегрызлись насмерть. Казалось, всё рушится. А потом поняли, что если будем драться друг с другом, то им это только на руку. Всем этим ублюдкам. - Он сделал паузу. - Твоя мать... она сильная. Чёрт, какая же она сильная. Я бы на её месте, наверное, уже сжёг пол-Лондона. -

- Она так и сделает, если её не остановить, - мрачно заметила Ригель. - Она не умеет горевать тихо. Только яростно. -

- Может, это и правильно, - пожал плечами Фред. - Сириус... он бы одобрил. Он всегда был за яркие жесты. -

При упоминании дяди у Ригель снова сжалось горло. Она закрыла глаза. «Я не могу поверить,что его нет. Всё время кажется, что вот-вот он появится из-за угла с этой своей дурацкой ухмылкой и скажет что-нибудь ужасно неуместное».

- Он бы точно что-нибудь сказал, - Фред хмыкнул. - Например, спросил бы, почему я до сих пор тебя не поцеловал, раз мы сидим в таком романтичном месте. -

Воздух между ними наэлектризовался. Ригель открыла глаза и посмотрела на него. В темноте его лицо было почти неразличимо, только смутный силуэт да блеск глаз.

- И что бы ты ему ответил? - спросила она, и её собственный голос прозвучал тише шепота.

- А что я могу ответить мёртвому? - он притворно вздохнул. - Пришлось бы подчиниться. Из уважения. -

Он медленно, давая ей время отстраниться, наклонился к ней. Его пальцы осторожно коснулись её щеки, отводя прядь волос. И тогда она сама закрыла последнее расстояние между ними.

Этот поцелуй был не таким, как на башне, стремительным и ошеломляющим. Он был медленным, тёплым, горьковатым от слёз, которые она наконец разрешила себе пролить, и бесконечно нежным. В нём была боль, была тоска, но была и надежда. Тонкая, как паутинка, но живая.

Когда они наконец разомкнулись, она была вся мокрая от слёз, а он не отпускал её, прижимая к себе и гладя её спину через тонкую ткань свитера.

- Всё будет хорошо, красавица, - бормотал он ей в волосы. - Я обещаю. Мы соорудим такую петарду в его честь, что небо вздрогнет. Он бы обалдел. -

Она рассмеялась сквозь слёзы, и это было самое искреннее чувство за весь этот бесконечный день.

- Он бы точно обалдел. И потребовал бы сделать её ещё больше. -

- Будет ему ещё больше, - пообещал Фред. - Самая большая. Во всём мире. -

Они сидели так ещё долго, не говоря ни слова, просто слушая, как бьются их сердца - одно в унисон другому, - и глядя на звёзды, которые один за другим зажигались в тёмном-тёмном небе над Норой. Над их новым, временным, но уже таким нужным домом.

Они вернулись в дом, притихшие, прижавшиеся друг к другу, как два перепуганных штормом птенца. В гостиной, несмотря на поздний час, всё ещё горел свет и слышались приглушённые голоса. На потертом диване, развалясь с видом полнейшего безразличия, сидел Тэо. Джордж занимал кресло-качалку, а Джинни, свернувшись калачиком на ковре у камина, что-то лениво чертила палочкой в воздухе, и призрачные, переливающиеся узоры медленно таяли в пространстве.

Тэо первым поднял на них взгляд. Его глаза, обычно подёрнутые дымкой скуки или сарказма, теперь были настороженно-внимательными. Он скользнул взглядом по их спутанным волосам, по заплаканному лицу Ригель, по тому, как её пальцы всё ещё цеплялись за рукав Фреда.

- Ну что, Уизли, - протянул он, не меняя позы, - неужели ты настолько плохо целуешься, что довёл мою сестру до слёз? Или это новый, изощрённый гриффиндорский метод соблазнения? Сначала довести до истерики, а потом предложить платок? -

Джордж фыркнул, чуть не свалившись с кресла. Джинни подавила смешок.

Ригель ощутила, как по её щекам разливается жар. Она высвободила свою руку из руки Фреда, но он тут же перехватил её, не давая отдалиться.

- Он как раз целуется очень даже неплохо, - буркнула она, отводя глаза и садясь на свободный край дивана. - Это я просто… вспомнила кое-что. -

- Ага, понятно, - Тэо поднял бровь, делая многозначительную паузу. - «Кое-что». Очень информативно. Я уже представляю мемориальную доску: «На этом месте Фред Уизли целовал Ригель Нотт так хорошо, что она вспомнила всю таблицу зелий второго курса и расплакалась от умиления». -

- Заткнись, Тэо, - беззлобно бросила Ригель, подбирая ноги под себя. - Или я расскажу Пэнси, что ты хранишь под подушкой её засушенный цветок с первого бала. -

Тэо притворно содрогнулся.

- Ты же не посмеешь. Это стратегический запас для чёрного дня. Или для очень скучной лекции по истории магии. -

Джордж, наконец перестав трястись от беззвучного смеха, выдохнул:

- Ладно,ладно, хватит вам перепалки. Предлагаю перейти к более важным вопросам. Например, что будем делать с этим самым… кое-чем? - он кивнул в сторону Ригель и Фреда.

- Мы ничего не будем делать, - Фред плюхнулся на ковер рядом с Джинни, отчего та вскрикнула и отползла в сторону. - Мы будем продолжать в том же духе. Целоваться, ссориться, снова целоваться. Стандартная программа. -

- О, боже, - застонала Джинни, закатывая глаза. - Только не делайте этого при мне. У меня от ваших сладких взглядов уже зубы ноют. -

- Не бойся, сестрёнка, - Фред подмигнул ей. - Мы будем практиковаться втайне. Как и все великие первооткрыватели. В заброшенных классах, за зеркалом Еиналеж… -

-…и обязательно сообщим тебе все пикантные подробности, - закончил за него Джордж. - В красках. С рисунками. -

Тэо наблюдал за этой перепалкой с видом учёного, изучающего редкий вид обезьян. На его губах играла всё та же привычная полупрезрительная усмешка, но в глазах читалось некое подобие одобрения.

- Знаете, - начал он, растягивая слова, - глядя на вас, этих… неукротимых оптимистов в пижамах, я начинаю понимать, почему Сириус так любил тут бывать. - Он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Здесь, несмотря на всю эту удушающую атмосферу семейного счастья и домашних пирогов, есть некая… заразительная безнадёжность. Вы как таблетка от депрессии, которая сама вызывает лёгкое головокружение и желание немедленно что-нибудь взорвать. -

Он тяжко вздохнул и с театральным усилием поднялся с дивана.

- Что ж,видимо, мне придётся с этим смириться. Вы не такие уж и ужасные. Для стаи гиперактивных, плохо воспитанных грифами, вы ещё более-менее сносны. - Он прошёлся взглядом по всем собравшимся. - Но если кто-то из вас, - его взгляд остановился на Фреде, - причинит ей боль… настоящую боль… я найду способ превратить вашу драгоценную Нору в подобие вулкана. И это будет не метафора. -

Угроза висела в воздухе, тяжёлая и вполне реальная. Но произнесена она была с таким привычным для Тэо сочетанием скуки и лёгкого презрения, что даже прозвучала почти как комплимент.

Фред посмотрел на него серьёзно, вся его привычная клоунада куда-то испарилась.

- Не придётся, - сказал он просто. - Это я тебе обещаю. -

Тэо держал его взгляд несколько секунд, а потом кивнул – коротко, почти невидимо.

- Отлично. Тогда, полагаю, мне пора. Мне нужно проверить, не сварился ли мой последний эксперимент в тайнике под лестницей. Спокойной ночи, недотёпы. Постарайтесь не спалить дом до моего пробуждения. -

Он вышел из гостиной, оставив за собой лёгкий шлейф дорогих духов и всеобщее лёгкое недоумение.

Джинни первая нарушила тишину.

- Боже,он всегда такой… драматичный? -

- О,это он ещё сдержанно себя вёл, - вздохнула Ригель. - Обычно он сопровождает такие речи ещё и визуальными эффектами. Как-то раз он вызвал из кончика палочки миниатюрного дымного демона, который прокричал свои угрозы и испарился. Мама потом полдня выветривала запах серы. -

Джордж рассмеялся.

- Мне он нравится! Настоящий артист. Мы с Фредом могли бы многому у него научиться. -

- Только не надо, - взмолилась Джинни. - Иначе вы станете невыносимыми вдвойне. -

Они посидели ещё немного, болтая о всякой ерунде - о прошедших СОВ, о новых пакостях Амбридж, о том, удастся ли Гарри когда-нибудь набраться смелости и пригласить Чжоу Чанг на свидание. Разговор был лёгким, почти бессмысленным, но именно таким, какой был нужен - он не давал уму уйти в тёмные уголки памяти, заполняя пространство между ними тёплым, живым гудением.

Ригель слушала, изредка вставляя реплики, и чувствовала, как тяжёлый камень в груди понемногу становится меньше. Он никуда не делся, нет. Но теперь на него давили ещё четыре живых, тёплых, дышащих существа, не давая раздавить её окончательно.

Фред, словно чувствуя её настроение, время от времени касался её руки, не привлекая внимания, просто чтобы напомнить, что он здесь. Джордж подкалывал их, но уже без прежней едкости, скорее по привычке. Джинни зевала во весь рот и в конце концов повалилась на бок, уткнувшись лицом в подушку.

- Ладно, - Фред наконец поднялся, потянулся так, что у него хрустнули кости. - Пора и честь знать. А то мама утром устроит допрос с пристрастием, почему мы все спим в гостиной, как бродячие пушистики. -

Джинни что-то неразборчиво пробормотала в подушку. Джордж с трудом поднял её на ноги и, поддерживая, повёл наверх, бормоча что-то об «неблагодарных младших сестрёнках, которые не могут сами дойти до кровати».

Ригель и Фред остались одни в гостиной. Огонь в камине догорал, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены.

- Ну что, - тихо сказал Фред. - Проводить тебя? Или ты боишься, что я воспользуюсь моментом и похищу тебя в своё логово? -

- Твоё логово, если я не ошибаюсь, сейчас делится с Джорджем, а оттуда пахнет носками и порохом, - фыркнула Ригель, поднимаясь. - Так что нет, спасибо, я как-нибудь сама. -

- Как знаешь, - он сделал преувеличенно печальное лицо. - А я уже было настроился на романтичные похождения по тёмному коридору. -

Они поднялись по скрипучей лестнице. На площадке второго этажа он остановился перед дверью в комнату девочек.

Он посмотрел на неё, и в его глазах не было ни намёка на шутку. Только та самая, немного ошарашивающая своей прямотой фредовская искренность.

Она потянулась и поцеловала его в щёку.

- Спокойной ночи, Фред. -

- Спокойной, красавица. -

Она зашла в комнату. Джинни уже мирно посапывала в своей кровати. Гермиона, сидя у окна с книгой, подняла на неё вопрошающий взгляд. Ригель просто покачала головой. Не сейчас. Слишком устала, слишком переполнена впечатлениями.

Она разделась, надела длинную ночнушку и забралась под одеяло. Комната была прохладной, пахло древесиной и сушёными травами, которые Молли развешивала по углам.

Лёжа в темноте, она слушала, как за стеной скрипнет половица. Наверное, Фред пошёл к себе. Где-то снизу доносился приглушённый голос Артура. Дом жил. Дышал. И она была его частью. Пока что.

Мысль о завтрашнем дне уже не казалась такой пугающей. Потому что завтра будет не одна. Завтра будет эта сумасшедшая, шумная, надоедливая, но такая живая семья. И Фред. И Тэо, который где-то тут, за стеной, наверняка строит коварные планы мести всему миру.

Она перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, которая пахла свежестью и солнцем. И впервые за долгое время уснула почти сразу, без кошмаров, под равномерное дыхание Джинни и далёкий, убаюкивающий скрип старого дома.

***

Утро в Норе началось с привычного хаоса, пахнувшего жареным беконом, свежим хлебом и громкими голосами Уизли. Ригель спустилась вниз одной из последних, всё ещё чувствуя на себе тяжёлое одеяло сна и остатки вчерашней эмоциональной бури. Кухня гудела, как растревоженный улей: Рон и Джордж о чём-то спорили, перебрасываясь кусочками тоста, Артур с увлечением разбирал какой-то очередной магловский прибор, а Гермиона, хмурясь, читала свежий выпуск «Ежедневного пророка».

Эшли сидела за столом, отгороженная от всего этого шума невидимой стеной. Она держала в руках кружку с чаем, но, казалось, забыла о её существовании. Её взгляд был устремлён куда-то в пространство за окном, где по мокрой от росы траве бродил куриный призрак. Лицо её было не просто бледным, оно было прозрачным, почти восковым, с синеватыми тенями под глазами, резко контрастирующими с тёмными волосами.

Тонкс, чьи волосы сегодня были тусклого, мышиного цвета, что сразу выдавало её подавленное настроение, положила руку ей на лоб с материнской заботливостью, которую не смогла скрыть.

- Эш, да ты просто ледяная! - воскликнула она, нахмурившись. - И выглядишь… извини, но ты выглядишь ужасно. Как после недели в обнимку с пожирателем скверны. Ничего не болит? -

Эшли медленно отвела её руку, движение её было точным и безэмоциональным, как у хирурга.

- Последствия маленького представления в Министерстве, - ответила она голосом, лишённым всяких интонаций. - Мой организм не привык к таким… резким перепадам. Отдал всё и теперь требует своё. Через пару дней пройдёт. Не драматизируй, Тонкс. -

Молли, ставя на стол тарелку с омлетом, окинула её критическим взглядом, полным хозяйственной тревоги.

- Дорогая, ты ещё и похудеть успела! - забеспокоилась она. - Совсем щёчки впали. Это же непорядок! Надо срочно восстанавливать силы. Артур, не трогай эту штуковину и передай мне бекон. Эшли, скушай хотя бы яичницу. Или кашу? Я могу сварить кашу с мёдом, очень питательно! -

На Эшли обрушился весь груз материнской заботы Молли Уизли - такой искренней, такой навязчивой и такой чужой в данный момент.

- Я правда в порядке, Молли, - сказала Эшли, и её губы растянулись в чёткую, отрепетированную улыбку, которая не дотянулась до глаз. Они оставались холодными и пустыми. - Просто нужно время. Чая мне вполне достаточно. Спасибо за заботу. -

Она отпила глоток из кружки, демонстративно, но Ригель заметила, как едва слышно сглотнула, будто чай был с прогорклым привкусом.

- Может, всё-таки стоит посмотреть зелье? - тихо предложил Люпин, сидевший рядом. В его голосе сквозила тревога, которую он пытался скрыть. - Мадам Помфри прислала нам кое-что на случай… ну, на случай всего. -

- Не нужны мне её зелья, Римус, - отрезала Эшли, и в её голосе впервые прозвучали стальные нотки. - Я сама знаю, что мне нужно. А нужно мне… тишины. И немного пространства. -

Она отодвинула стул, встала. Движение было плавным, но каким-то механическим, лишённым привычной для неё грации.

- Не беспокойтесь обо мне. Пожалуйста. Продолжайте ваш завтрак. -

И, не дав никому возможности возразить, она развернулась и вышла из кухни. Её уход оставил за собой неловкую, приглушённую тишину. Даже Рон перестал жевать.

- Но она же… - начала Гермиона, но замолчала, поймав предостерегающий взгляд Люпина.

- Дайте ей время, - тихо сказал он, отодвигая свою тарелку. - Она не из тех, кого можно заставить говорить или лечиться, когда она этого не хочет. -

- Но она же вся на нервах! - не унималась Тонкс, беспокойно теребя край своей мантии. - Я её такой никогда не видела. Даже после самых жёстких миссий в Ордене. Это похоже на… на слом. -

- Это не слом, - неожиданно твёрдо сказала Ригель. Все взгляды устремились на неё. - Это… перезагрузка. Она всегда так делает. Когда происходит что-то слишком сильное, она уходит в себя, отключает всё лишнее. Как компьютер. - Она сморщилась, вспомнив магловский термин, услышанный от отца. - Потом, когда переработает, вернётся. Обычная. -

- Надеюсь, ты права, - пробормотал Фред, намазывая масло на тост с удвоенной энергией, чтобы разрядить обстановку. - Потому что если она «перезагрузится» и решит, что нашему сараю не хватает ещё одного входа… мне за него потом отвечать. -

Джордж фыркнул, но без особого веселья.

- Главное, чтобы она не перезагрузилась в режим «тотальное уничтожение». А то мы останемся без дома. И без завтраков. -

Шутка повисла в воздухе и упала, не достигнув цели. Над столом снова повисло тяжёлое молчание, нарушаемое лишь тиканьем часов и треском дров в плит.

Ригель отодвинула свою тарелку. Аппетит пропал окончательно. Она видела, как напряглись плечи Люпина, как Тонкс беспокойно перебирала салфетку. Они все видели. Видели эту ледяную пустоту в её глазах, эту неестественную бледность, это усилие, с которым она держалась. И все понимали, что «через пару дней» ничего не пройдёт. Рана была слишком глубокой, и залатать её омлетом и заботливыми словами было невозможно.

Она была одна в своей боли, запертая в ледяной скорлупе, которую построила вокруг себя, и никакая сила в мире, казалось, не могла её оттуда достать.

Тяжелая, неловкая тишина после ухода Эшли медленно рассасывалась, вытесняемая нарочито громкими звуками завтрака. Рон с удвоенной силой принялся уплетать яичницу, Джордж что-то оживлённо, но слишком громко рассказывал Артуру о новом плане по подрыву авторитета Амбридж, Гермиона уткнулась в «Пророка», делая вид, что полностью поглощена статьёй о новых правилах ношения мантий.

Но напряжение витало в воздухе, густое и осязаемое, как запах гари после неудачного эксперимента.

Ригель отпила глоток холодного чая, чувствуя, как комок в горле не желает проходить. Она ловила на себе взгляды. Быстрые, полные непрошеной жалости и любопытства. Они будто ощупывали её, пытаясь понять, не треснула ли и она, не собирается ли последовать примеру матери.

Фред, сидевший рядом, под столом нащупал её руку и сжал её. Не с целью утешить, а скорее как якорь - крепко, по-деловому. Я здесь. Всё под контролем.

Внезапно с верхнего этажа донёсся приглушённый, но отчётливый звук: сухой, лающий кашель. Он прорвал гул голосов и заставил всех замерть на секунду. Люпин резко поднял голову, его лицо вытянулось.

Тонкс встревоженно посмотрела на потолок.

- Это она? -

- Звучит так, будто кто-то пытается выкашлять лёгкое, - мрачно констатировал Джордж, откладывая вилку.

Люпин уже вставал из-за стола, его стул громко заскрипел по полу.

- Я проверю. -

- Римус, подожди, - остановила его Молли, жестом предлагая остаться на месте. - Если она сказала, что хочет побыть одна… Лучше не лезть. -

- Но она больна! - в голосе Люпина впервые прозвучало отчаяние, которое он, видимо, сдерживал всё это время.

- Она не больна, - тихо, но чётко сказала Ригель. Все снова посмотрели на неё. - Это не простуда. Это… магическое истощение. И нервное. Она не будет принимать помощь. Только злиться будет. -

Она знала это по себе. По тому, как после особенно жёстких схваток на Турнире или после ночных кошмаров она забивалась в самый дальний угол комнаты и рычала на любого, кто пытался приблизиться, даже на Тэо. Такая же ярость, обращённая внутрь себя, такая же потребность в полном одиночестве, чтобы зализать раны без посторонних глаз.

Люпин медленно опустился обратно на стул, сжав кулаки на коленях. Он понимал. Они все понимали, что сила Эшли всегда была её главным щитом и её главной уязвимостью.

Завтрак продолжался, но уже без намёка на прежнюю, пусть и натянутую, лёгкость. Каждый поглощал свою еду, уткнувшись в тарелку, избегая смотреть друг на друга.

Первым не выдержал Артур. Он откашлялся, отложил свою магловскую безделушку и посмотрел на Ригель с мягкой, отцовской серьезностью.

- Ригель, дорогая, - начал он осторожно. - Мы все здесь… мы все на твоей стороне. И на стороне твоей матери. Если вам что-то нужно - что угодно… Зелья, книги, просто поговорить… Вы знаете, где мы. -

Ригель кивнула, чувствуя, как по щекам снова предательски ползут горячие следы. Она смахнула их тыльной стороной ладони с таким яростным видом, будто хотела стереть сами воспоминания.

- Спасибо, мистер Уизли. Мы… мы знаем. -

- Артур, - поправил он её мягко. - Для друзей моих детей всегда Артур. -

В этот момент на кухню влетел Тэо. Он выглядел свежим и отдохнувшим, словно провёл ночь в спа-салоне, а не в доме, полном скорбящих. Его волосы были идеально уложены, мантия сидела безупречно. Он окинул взглядом притихшую компанию и сладко зевнул.

- Какая унылая атмосфера, - констатировал он, подходя к буфету и наливая себе кофе. - Прямо как на похоронах. Хотя, если вдуматься, так оно и есть. Вы хоть немного повеселиться пытались? Или только сидели и хлюпали носами в тарелки? -

- Тэодор! - возмутилась Молли, но в её голосе слышалось скорее облегчение от того, что кто-то нарушил тягостное молчание.

- Что? Я всего лишь констатирую факт, - он повернулся к ним, опёршись о столешницу. - Сириус ненавидел уныние. Он бы сейчас станцевал на этом столе джигу и заставил бы всех петь похабные песни. А вы тут сидите, как на поминках. Он этого не одобрил бы. -

Неожиданно с ним согласился Фред.

- Он прав. Дядя Сириус точно бы нас за это прибил. - Он встал и потянулся. - Так что предлагаю почтить его память правильно. Джордж, ты со мной? Мы сейчас принесём тот самый запас «Огненной слезы», что он припрятал в сарае ещё на прошлое Рождество. Выпьем за него. Как он любил - громко, дерзко и с размахом. -

Тэо, потягивая кофе, язвительно ухмыльнулся:

- О, наконец-то адекватное предложение. Только, умоляю, без заунывных тостов. Сириус терпеть не мог эту слащавую патетику. -

Джордж уже направился к двери, как вдруг она сама распахнулась со скрипом, куда более громким, чем обычно.

В проёме, озарённый светом из прихожей, стоял он.

Сириус Блэк.

Вид у него был, мягко говоря, ужасающий. Мантия висела лохмотьями, будто её рвали когтями или зубами. Лицо покрывала слоями грязь и запёкшаяся кровь из ссадины на виске. Он был бледен как смерть, под глазами - фиолетовые, ввалившиеся тени. Он опирался о косяк, дыша тяжело и прерывисто, но в его глазах, уставших и воспалённых, горел знакомый до слёз огонёк: дерзкий, живой, непокорённый.

- Это чью память вы там почитать собираетесь? - прохрипел он, и его голос скрипел, как ржавая дверь. - Свою, что ли? Потому что я, кажется, ещё не давал на то согласия. -

Время на кухне замерло. Секунда. Две. Тарелка с тостами выскользнула из рук Молли и с грохотом разбилась о пол, но никто даже не вздрогнул. Все смотрели на призрака, явившегося с того света.

Ригель застыла, её глаза расширились до предела, в них плеснуло дикое, неверящее смятение. Потом по лицу разлилось тепло, сменившее ледяное оцепенение. Слёзы хлынули ручьём, беззвучно, смывая вчерашнюю подводку и сегодняшнее отчаяние.

- Дядя… - это был не голос, а хриплый выдох, полный такой надежды, что больно было слушать.

Она сорвалась с места, сметая стул на пути. Через мгновение она вцепилась в него с такой силой, что он, слабый и измождённый, пошатнулся и едва не рухнул на пол, но удержался, обняв её за плечи.

- Эй, эй, полегче, племяшка, - он хрипло рассмеялся, и смех перешёл в приступ сухого, надсадного кашля. - Кости и так едва держатся. Сломаешь последнее, что осталось. -

Но она не отпускала, вцепившись пальцами в его грязную, рваную мантию, трясясь в беззвучных рыданиях. Её тело выгибалось от силы этих рыданий, смывая всю боль, весь ужас, всю пустоту последних суток.

- Я думала… мы все думали… -

- Знаю, знаю, - он гладил её по волосам, а сам смотрел поверх её головы на остальных, застывших в ступоре. - Не справиться так легко со мной, детки. Меня в Азкабане-то не смогли удержать, а тут какая-то дурацкая арка… -

Тут с верхнего этажа, привлечённая грохотом и притихшими голосами, послышались шаги. На лестнице появилась Эшли. Она была ещё бледнее, чем утром, в простом тёмном халате, и её лицо выражало чистейшее, беспросветное раздражение.

- Что у вас тут за шум? - её голос прозвучал хрипло и устало. - Устраиваете бега на помеле по кухне? Я пытаюсь… - Она замолкла, её взгляд скользнул по фигуре в дверях, облепленной её дочерью.

Сначала на её лице не было ничего, кроме привычной усталой маски. Потом глаза медленно, мучительно медленно, пошли широко. Брови поползли вверх. Губы разомкнулись в беззвучном вопросе. Она замерла на месте, упёршись взглядом в Сириуса, будто пытаясь силой мысли развеять мираж.

- У меня что, уже галлюцинации начались? - она прошептала наконец, и в её голосе прозвучала несвойственная ей растерянность. - Совсем уже крыша поехала… Старость, что ли, дает о себе знать… -

- Если это старость, то я, выходит, тоже старею, - глухо проговорил Люпин, первый найдя в себе силы пошевелиться. Он сделал шаг вперёд, его лицо было искажено борьбой между надеждой и недоверием. - Потому что я тоже его вижу. -

- Он самый, целый и невредимый. Ну, почти, - Сириус попытался развести руки в характерном жесте, но одна из них была всё ещё зажата в объятиях Ригель.

Эшли медленно, как во сне, спустилась на последнюю ступеньку. Она не сводила с него глаз, её пальцы судорожно сжали перила.

- Как? - односложно выдохнула она.

- Длинная история, Эш. Очень длинная и чертовски неприятная, - Сириус вздохнул, и его плечи опустились под тяжестью невысказанного. - Если вкратце - эта чёртова арка была не совсем смертельной. Скорее… порталом. В очень мерзкое место. Но, как видишь, не на тот свет. -

Он сделал паузу, глядя на неё, на её исхудавшее, осунувшееся лицо, на тени под глазами.

- Я вернулся, сестрёнка. Пообещал же. Никуда я не делся. -

И тогда с Эшли случилось то, чего не видел, наверное, никто и никогда. Ледяная броня, скованность, вся её железная выдержка - всё это разом испарилось. Она стремительно, почти бегом, преодолела оставшееся расстояние между ними. И бросилась на него.

Сириус, не ожидавший такого, ахнул от неожиданности и сделал шаг назад, едва удерживая равновесие под натиском двух женщин, вцепившихся в него.

- Эй-ей! - он снова закашлялся, но теперь уже со смешком. - Осторожнее! Я же хрупкий, меня там чуть не разобрали на запчасти! Ты меня сейчас придушишь в объятиях, вот будет ирония судьбы - выжить в зале смерти и погибнуть от сестриной любви! -

Но Эшли не отпускала. Она вцепилась в него так же сильно, как и Ригель, её плечи тряслись. Судорожные, беззвучные рыдания вырывались наружу - те самые, что она не позволила себе раньше.

- Ты… ублюдок… - она прошипела ему в грудь, её голос был сдавленным и мокрым от слёз. - Ползучий ублюдок… Как ты мог? Как ты мог так нас напугать? -

- О, традиционно, - он по-прежнему шутил, но его рука легла на её затылок, прижимая к себе. - В этом моя специальность. -

По кухне прокатился вздох облегчения, такой громкий и дружный, что, казалось, сдуло всю давящую тяжесть прошлого дня. Молли Уизли первая бросилась вперёд, размахивая носовым платком.

- Сириус! Господи, да как же так! Да ты садись немедленно! Артур, помоги ему! Рон, принеси воды! Гермиона, беги за бальзамом и бинтами! Фред, Джордж, не стойте как идиоты, протрите стул! -

Началась привычная суматоха, но теперь она была светлой, радостной, полной жизни. Стол заскрипел, за ним засуетились, зазвенела посуда.

Ригель, наконец, разжала объятия, отступив на шаг и смахивая с лица слёзы, смех и ещё раз слёзы. Она смотрела на мать, которая всё ещё не отпускала Сириуса, на его грязное, уставшее, но живое лицо, и чувствовала, как по ней разливается тёплая, всепоглощающая волна облегчения.

Фред подошёл к ней и молча обнял за плечи, прижимая к себе. Его ухмылка была самой искренней и счастливой за все эти дни.

- Ну что, красавица, - прошептал он ей на ухо. - Говорил же, будет веселее. Вот тебе и петарда. Настоящая, сириусовская. -

Тэо, наблюдавший за всей сценой с своим обычным видом стороннего наблюдателя, наконец, отпил последний глоток кофе и поставил кружку со щелчком.

- Ну, вот видите, - произнёс он с лёгкой насмешкой. - А вы хоронили. Я же говорил, что это преждевременно. Теперь, полагаю, можно и позавтракать нормально. А то у меня от всех этих нервов желудок сводит. -

Но по тому, как он отвернулся, чтобы скрыть непроизвольную улыбку, было ясно - и он счастлив. Бесконечно счастлив.

Сириуса усадили на стул, засыпая вопросами. Он отмахивался, пытаясь шутить, но было видно, что он на пределе. Его руки дрожали, когда он взял стакан с водой из рук Молли.

- Позже, ребята, позже, - он отпил и поморщился. - Сначала нужно прийти в себя. И, ради всего святого, вымойтесь. А то я там, в тех краях, и не такое видел, но ваш вид меня, пожалуй, добьёт окончательно. -

Эшли, наконец, отпустила его и отступила, всё ещё не веря своим глазам. Она смотрела на него, на его живую, говорящую, гримасничающую плоть, и медленно, очень медленно, по её лицу расползлась улыбка. Настоящая, не сдержанная, не горькая, светлая и чистая, как у той девчонки, что когда-то смеялась с ним на астрономической башне.

- Ладно, - выдохнула она, и её голос снова приобрёл привычные стальные нотки, но теперь в них слышалась лёгкость. - Раз так… Молли, есть что-нибудь покрепче чая? Кажется, сегодня у нас всё-таки повод выпить. -

Тишина на кухне длилась ровно три секунды. Потом её разорвал голос Эшли. Он был тихим, но таким острым, что воздух, казалось, зазвенел.

- Письма, - произнесла она, не сводя с Сириуса взгляда, в котором бушевала смесь ярости, облегчения и нового, нарастающего возмущения. - Эти… душераздирающие, прощальные письма. Это к чему было, а? Репетиция собственных похорон? Особенно та часть, где ты завещал мне «дать шанс Римусу». Это было особенно трогательно. -

Сириус, с наслаждением жующий кусок бекона, который сунула ему Молли, поморщился.

- А, это. - Он махнул рукой, стараясь сделать вид, что это ерунда. - Ну, знаешь… Чувствовал, что шансы вернуться пятьдесят на пятьдесят. Решил подстраховаться. На всякий пожарный. Чтобы потом не было обидно, что чего-то недоговорили. - Он посмотрел на Ригель, и его взгляд смягчился. - И квартиру я действительно на тебя переоформил. Всё законно. Теперь ты, племяшка, официально хозяйка самого мрачного особняка в Лондоне. Поздравляю. Можешь выкинуть оттуда все эти уродливые портреты и устроить там… не знаю… приют для брошенных гиппогрифов. Или склад для взрывчатки Уизли. Будет весело. -

- Сириус! - взвизгнула Молли, но в её голосе уже слышались смешинки.

Ригель не знала, смеяться ей или плакать. Она сжала в кармане смятый листок с его письмом, чувствуя, как по щекам снова катятся предательские слёзы, но на этот раз от смешного облегчения.

- Ты идиот, - выдохнула она, но улыбка никак не сходила с её лица. - Полный, безнадёжный идиот. -

- Наследственное, - говорил он с полным ртом. - Спроси у своей матери. -

В этот момент Эшли снова закашлялась. Тот самый, сухой, раздирающий кашель, который не предвещал ничего хорошего. Она отвернулась, прикрывая рот платком, её плечи содрогнулись.

Сириус перестал жевать. Его шутливое выражение лица сменилось мгновенной, ёмкой тревогой. Он пристально посмотрел на сестру, его глаза сузились, выискивая знакомые, тревожные признаки.

- У тебя опять начинается? - спросил он тихо, отодвигая тарелку. Весь его напускной балагурский тон испарился, осталась только голая, братская забота.

Эшли, откашлявшись, выпрямилась, стараясь вернуть себе прежнюю холодную невозмутимость. Но тень усталости на лице была слишком явной.

- Всё в порядке, - отрезала она, слишком резко, слишком быстро. - Просто перенапряглась. В Министерстве. -

- В Министерстве, - Сириус медленно повторил, его взгляд скользнул по остальным обитателям кухни, задерживаясь на бледном лице Люпина, на испачканной сажей форме Кингсли. - А что там, собственно, произошло после моего… ухода в мир иной? Кроме всеобщих рыданий и раздачи прощальных писем. -

Наступила короткая, неловкая пауза. Все переглянулись. Рассказывать было нечего приятного.

- Э-э-э… - начал Артур, нервно поправляя очки.

- Профессор Нотт немного… вышла из себя, - деликатно подобрала слова Тонкс, её волосы на секунду стали ядовито-зелёными.

- Блэк. Официально я опять Блэк. - поправила Нимфадору Эшли.

- «Вышла из себя» это мягко сказано, - не выдержал Джордж. Его глаза горели смесью ужаса и восхищения. - Она там устроила… ну… апокалипсис в миниатюре. Лично для Пожирателей. Стеллажи летели, пол трескался, дементоры испарялись как утренний туман… Это было эпично. -

- Она превратилась в машину для тотального уничтожения, - проще и мрачнее всех резюмировал Фред. - Красиво, страшно и очень, очень эффективно. -

Сириус слушал, не перебивая. Его лицо было непроницаемым. Когда Фред закончил, он медленно кивнул, будто услышал то, что и ожидал.

- Понятно, - он снова перевёл взгляд на Эшли, который сидела, сжав губы и смотря в окно. - Значит, так. Ничего удивительного. Твой, слава Богу, уже бывший муж полный мудак. Он всегда знал, на какие кнопки нажимать. - Он тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, смахивая усталость и грязь. - Ради всего святого, Эш, пей свои отвары. Я же знаю, ты их забросила. Не геройствуй. -

В кухне снова повис вопрос. На этот раз его озвучила Гермиона, не в силах сдержать любопытство:

- Какие отвары? Профессор, вы больны? Что случилось в Министерстве? Почему вы так себя вели? -

Эшли и Сириус обменялись одним-единственным взглядом. Быстрым, почти мгновенным, но несущим в себе целую вселенную общего прошлого, общих болей и секретов, о которых не рассказывали никому.

- Ничего серьёзного, - почти хором отрезали они. Сириус первым отвёл глаза, сделав вид, что снова заинтересовался беконом.

- Просто… старая история, - добавила Эшли, её голос снова приобрёл тот самый, ледяной и отстранённый оттенок, который отгораживал её от всех. - Очень неприятная и совершенно неинтересная для посторонних. -

- Но… - не унималась Гермиона.

- Мисс Грейнджер, - голос Эшли стал острым, как лезвие. - Есть темы, которые мы с моим братом предпочитаем не обсуждать за завтраком. Или вообще. Это одна из них. Точка. -

Наступила мёртвая тишина. Даже Молли не нашлась, что сказать. Тэо, наблюдавший за всей сценой с присущим ему циничным интересом, наконец, нарушил её.

- О, таинственные семейные секреты, - протянул он, сладко зевнув. - Как трогательно. Прямо как в плохом романе. Ну, раз уж интрига раскрыта не будет, может, перейдём к более насущным вопросам? Например, что мы будем делать с тем фактом, что наш воскресший покойник пахнет, как выгребная яма после дождя, и явно нуждается в ванне, еде и примерно сутках беспробудного сна? -

Сириус фыркнул, но с облегчением ухватился за эту тему.

- А вот это, Нотт-младший, уже дельное предложение. - Он с трудом поднялся со стула, кряхтя, как старик. - Ванна. Сейчас. И чтобы горячая. А потом спать. - Он сделал шаг и пошатнулся. Люпин и Артур мгновенно оказались рядом, чтобы поддержать его.

- Давайте-ка, Сириус, - мягко сказал Люпин. - Я помогу. -

Эшли тоже поднялась.

- Я тоже. Надо посмотреть эти… царапины, - она сказала это таким тоном, будто собиралась не перевязывать раны, а проводить допрос с пристрастием.

Сириус покачал головой, но улыбнулся - устало, но по-настоящему.

- Ну вот, опять двойная опека. Как в старые добрые. Ничего не меняется. -

Они медленно, ковыляя, двинулись к выходу из кухни. Проходя мимо Ригель, Сириус остановился и потрепал её по волосам.

- Не отпускай его, - кивнул он в сторону Фреда, который тут же покраснел до корней волос. - Рыжие - они как талисманы на удачу. Проверено. - И, не дав ей опомниться, поплёлся дальше, опираясь на Люпина.

Ригель застыла с горящими щеками. Фред откашлялся, делая вид, что невероятно заинтересован потолком.

***

Тишина в ванной комнате на втором этаже Норы была густой и звенящей, нарушаемой лишь плеском воды и тяжёлым дыханием Сириуса. Он сидел на краю старой эмалированной ванны, согнувшись, пока Эшли с холодной, хирургической точностью обрабатывала длинную, воспалённую царапину на его спине. Вата, смоченная в каком-то едком, пахнущем полынью и чем-то металлическим антисептике, больно щипала, но он молчал, стиснув зубы.

- Глупость несусветная, - сквозь зубы процедила Эшли, её пальцы, несмотря на кажущуюся грубость, были удивительно ловкими и точными. - Лезть вперёд, как одержимый, подставляясь под заклинание этой сумасшедшей карги. Ты что, совсем забыл, что такое элементарная тактика? Или твой мозг окончательно атрофировался за годы погонь за юбками? -

- А ты стала прямо душкой, Эш, - хрипло парировал Сириус, вздрагивая от очередного прикосновения. - Неужто Люсьен хоть чему-то полезному тебя научил? Или это остаточные явления от материнской опеки? -

Он рассчитывал на ответную колкость, но вместо этого получил долгое, тяжёлое молчание. Эшли отложила использованную вату, взяла бинт и принялась накладывать повязку, её движения стали резче, почти механическими.

- Эй, - Сириус обернулся к ней, игнорируя боль в растянутых мышцах. - Что-то случилось? Кроме моего феерического провала в загробный мир и обратно. -

- Всё в порядке, - буркнула она, слишком быстро, слишком отстранённо.

Сириус прищурился, изучая её профиль в тусклом свете лампы. Бледность, нездоровый блеск в глазах, лёгкая дрожь в кончиках пальцев, которую она пыталась подавить.

- Как давно? - спросил он тихо, без всяких предисловий.

Эшли замерла на секунду, затем с силой оторвала полоску лейкопластыря.

- Не понимаю, о чём ты. -

- Не ври мне, Эшли, - его голос потерял всю привычную балагуристость, стал низким и серьёзным. - Я же тебя знаю. Как давно ты перестала пить отвары? -

Она резко выдохнула, отступив на шаг и скрестив руки на груди. Её взгляд стал острым, оборонительным.

- С того момента, как разорвала все связи с этим ублюдком. Кровный договор аннулирован, помнишь? Он больше не держит его на привязи. А я… я не собиралась больше быть его ручной зверюшкой. Думала, справлюсь сама. -

Сириус смотрел на неё с безжалостной прямотой, и в его глазах читалось не осуждение, а старая, знакомая тревога.

- И как, справляешься? Судя по рассказам о твоём выступлении в Министерстве, не очень. «Катаклизмо», Эшли? Серьёзно? Это же заклинание последнего рубежа! Ты что, совсем охренела? -

- Они убили тебя! - её голос сорвался на шёпот, полный такой ярости, что по коже побежали мурашки. - Он стоял и улыбался, Сириус! Смотрел, как я схожу с ума, и улыбался! А эта тварь… Беллатриса… визжала от восторга! Что, по-твоему, я должна была делать? Предложить им чаю и печенье?! -

- Нет! - он рявкнул, ударив кулаком по краю ванны, и она громко звякнула. - Ты должна была думать! О детях! О тех, кто остался! Ты чуть не угробила себя вчистую! И всё ради чего? Ради минутной слабости? Ради того, чтобы дать ему ещё одну победу? -

- Это не слабость! - она кричала уже почти шёпотом, чтобы их не услышали внизу. - Это я! Та, кем меня сделали! Та, кем я родилась! Проклятая Блэк с демоном в крови! И он знал это! Знает! И использует это против меня с самого начала! -

Она тяжело дышала, её грудь вздымалась, а глаза горели лихорадочным блеском. Сириус молча смотрел на неё, и вся его злость куда-то испарилась, сменившись старой, въевшейся болью.

- Им нужно знать, Эш, - тихо сказал он. - Римусу. Ригель. Тэо. Они не испугаются. Они… -

- Нет! - она резко мотнула головой, и в её глазах мелькнул настоящий, животный страх. - Никогда. Они будут смотреть на меня как на монстра. Как на бомбу, которая может рвануть в любую минуту. Я и так почти уничтожила их доверие к себе. Я не переживу их страха. Или, что хуже, их жалости. -

Она отвернулась, уставившись в потрескавшуюся плитку на стене.

- Во время брака… он держал это под контролем. Кровный договор обязывал его подавлять вспышки. Его тёмная магия была достаточно сильна, чтобы сдерживать мою. Я почти забыла, каково это, чувствовать эту… эту тварь у себя под кожей, готовую вырваться наружу от малейшей провокации. - Она сглотнула. - А теперь он свободен. И я тоже. И он просыпается. -

Сириус тяжело вздохнул, потирая переносицу.

- Первая стадия - ты ещё слышишь нас. Вторая - глаза краснеют, и ты уже не можешь остановиться без помощи. Третья… - он не договорил, но они оба знали, что будет на третьей стадии. Полная потеря себя, необратимая трансформация и неминуемая смерть.

- Я не выходила на третью, - прошептала Эшли, обнимая себя за плечи. - Ни разу. Потому что ты всегда был рядом. Ты останавливал. -

- А теперь я вернулся, - твёрдо сказал он. - И мы найдём способ. Без Люсьена. Ты не одна в этой борьбе, сестрёнка. Никогда не была. -

Она не ответила, лишь кивнула, сжав губы. Воздух между ними снова натянулся, но теперь он был наполнен не враждой, а тяжёлым, общим пониманием.

- Ладно, - Сириус с трудом поднялся, опираясь на раковину. - Хватит на сегодня разборок. Мне нужно часов двенадцать сна, а тебе тот самый отвар. Сейчас же. Я не хочу видеть, как ты превращаешься в того самого демона посреди гостеприимной кухни Уизли. Миссис Уизли такого не переживёт. -

Уголки губ Эшли дёрнулись в подобии улыбки.

- У неё уже семеро своих. Она ко всему привыкла. -

- Никто не привыкает к тебе, Эшли Блэк, - Сириус хрипло рассмеялся и, ковыляя, направился к двери. - В этом твоё главное проклятие и твоё главное достоинство. А теперь вари своё зелье. И чтобы я не чувствовал его запаха. Ненавижу эту горькую бурду. -

Он вышел, оставив её одну в маленькой, пропахшей лекарствами и старым домом ванной. Эшли закрыла глаза, прислонившись лбом к прохладному зеркалу. Битва была отложена, но не окончена. Демон под кожей затих, усыплённый присутствием брата, но он был ещё там. И она знала - следующая битва будет ещё страшнее.

***

Внизу, на кухне, атмосфера наконец-то начала походить на что-то человеческое. Ригель, отодвинув свою тарелку, смотрела, как Фред и Джордж пытаются объяснить Артуру принцип действия своего нового «Защитного щита для волос» - устройства, которое должно было отражать любое заклинание, направленное на причёску владельца.

- Видишь ли, - с важным видом вещал Фред, размахивая каким-то винтиком, - это особенно актуально в свете последних событий. Никто не застрахован от внезапной атаки на свою шевелюру. А с нашим устройством ты будешь знать, что твои волосы в полной безопасности! -

- Но… но ведь это же бриллиант! - воскликнул Артур, его глаза загорелись таким неподдельным восторгом, что Ригель не смогла сдержать улыбки. - Это же можно адаптировать для защиты от… от всего! Машины, например! Представьте, если бы все машины были защищены от…-

- Папа, нет, - взмолился Рон. - Только не снова про машины. -

Тэо, наблюдавший за этим с высоты своего слизеринского величия, сидя на подоконнике, изрёк:

- Я, пожалуй, запатентую идею щита для мозгов. Особенно для некоторых присутствующих. Кажется, их атакуют ежесекундно и с катастрофическими последствиями. -

В этот момент на кухню вернулся Сириус, опираясь на косяк. Он был чист, переодет в заёмные штаны и свитер Артура, которые сидели на нём мешковато, но уже гораздо меньше напоминал воскресшего покойника.

- Ну что, - прохрипел он, - кто-нибудь ещё умер, пока я отсутствовал? Или можно приступить к нормальной жизни? Например, к поеданию чего-нибудь, что не бекон? -

Молли тут же встрепенулась.

- Сириус! Садись немедленно! Я как раз собиралась ставить пирог! Яблочный, твой любимый! -

- Только если в нём будет достаточно алкоголя, чтобы забыть прошедшие пару суток, - пробурчал он, опускаясь на стул рядом с Ригель.

Фред немедленно подсел ближе.

- Так, сэр, - начал он с деловым видом. - Пока вы принимали ванну, мы с Джорджем кое-что обсудили. Ваше возвращение из царства мёртвых - это не просто чудо, это отличный маркетинговый ход! Представьте: «Набор юного воскрешенца»! Туда входит макет арки, бутафорская кровь, инструкция «Как эффектно вернуться на собственные похороны» и… -

- …и немедленный запрет от Министерства, - закончил за него Джордж. - Но игра стоит свеч! -

Сириус смотрел на них с тем выражением, которое обычно возникает при виде особенно причудливого вида насекомого.

- Вы с ума сошли, - констатировал он. - Окончательно и бесповоротно. И я вами горжусь. Но нет. Моё воскрешение не будет использовано в ваших жалких коммерческих целях. Это мой личный, частный апокалипсис. -

Ригель толкнула его плечом.

- Не слушай их. Они уже третье утро пытаются придумать, как заработать на истории с Турниром. Дошли до того, что предлагали продавать «Настоящие когти настоящего дракона» - на поверку оказались обработанными когтями гиппогрифа. -

- Это был стратегический ход! - возмутился Фред. - Гиппогрифы вымирающий вид! Мы поднимали продажи! -

- Вы поднимали цены на поддельные сувениры, - уточнил Тэо, не отрываясь от своего журнала. - И, должен сказать, весьма успешно. Я сам купил один такой коготь для Пэнси. Она теперь молится на него. Жалкое зрелище, но забавное. -

Все замолчали, услышав на лестнице шаги. На кухню спустилась Эшли. Она тоже успела переодеться и принять душ. Влажные тёмные волосы были собраны в небрежный хвост, на лице больше не было и следов слёз или ярости - только привычная, слегка надменная маска. Но Ригель, знавшая её лучше других, заметила лёгкую неестественную замедленность в движениях и едва уловимую горечь, скривившую уголки её губ. Она молча подошла к плите, где стоял заварочный чайник, и насыпала в чашку не чай, а какую-то тёмную, горько пахнущую смесь из маленького мешочка, доставленного, видимо, из Гриммо.

Сириус следил за ней взглядом, но ничего не сказал. Молли хотела что-то предложить, но встретив его почти незаметный отрицательный жест, умолкла.

Эшли, почувствовав всеобщее внимание, обернулась. Её взгляд скользнул по лицам.

- Что? - спросила она с лёгкой издёвкой. - Никогда не видели, как варят зелье от мигрени? Или вы надеялись на что-то более экзотическое? Например, на эликсир для превращения в русалку? -

- Я бы попробовал, - немедленно отозвался Фред. - Если он даёт рыбьи жабры. Я всегда мечтал дышать под водой. Это открыло бы новые горизонты для хулиганства. -

- Увы, - Эшли помешала ложечкой в чашке, и воздух запахло мятой и чем-то горьким. - Только от мигрени. Скучно и практично. -

Она отпила глоток и поморщилась, но лицо её постепенно стало расслабляться, напряжение в плечах спало. Ригель наблюдала за этим, и кусок пирога, который ей сунула Молли, застрял в горле. Она что-то скрывала. Что-то большое и страшное. И Сириус был в курсе.

Тэо, следивший за сестрой с присущей ему проницательностью, вдруг спрыгнул с подоконника и подошёл к ней.

- А у тебя, сестрёнка, - начал Тэо с притворной невинностью, - кстати, сегодня вид куда более человеческий, чем после того знаменательного вечера, когда ты решила выпить с нами. До сих пор помню, как ты орала про бантики в окно. Шекспир бы заплакал от зависти. Или умер бы повторно. Сложно сказать. -

Ригель покраснела и швырнула в него подушкой с дивана, которая пролетела мимо и сбила со стола банку с мукой. Облако белой пыли окутало Тэо.

- Я тебя убью! - пообещала она, но без реальной злобы.

- Дети, - вздохнула Эшли, ставя чашку с отваром. - Прекратите. Ригель, тебе пятнадцать, нечего напиваться до состояния, когда ты начинаешь разрисовывать себя фломастерами и выкрикивать комплименты директору. Веди себя прилично. -

Римус фыркнул в свою кружку, а Сириус громко рассмеялся, хлопнув рукой по столу.

- О, боги, Эш, да ты сама в тринадцать лет налакалась огневиски больше, чем мы с Джеймсом за всю седьмую осень! Помнишь, ты потом три часа объясняла портрету сэра Бальтазара основы магической этики, а он плевался краской от возмущения! Я это красочно помню! Римус, подтверди! -

Люпин, пойманный врасплох с полным ртом пирога, закашлялся, пытаясь скрыть смех.

- Э-э-э… - он сглотнул, покраснев. - Дело было тёмное. И огневиски тогда был… крепче. -

- Ничего подобного не было! - возмутилась Эшли, но на её щеках выступил румянец. - Ты всё выдумываешь, Сириус! -

- Выдумываю? - Сириус приподнялся на локте, его глаза весело сверкали. - А как же твоя попытка зачаровать мамину тиару, чтобы она пела неприличные песни на рождественском приёме? После трёх стопок того самого «лимонада»? О, это было эпично! «О, дайте мне мужа с толстым кошельком…» - он начал фальшиво подпевать.

- Сириус Орион Блэк, замолчи сию же секунду! - Эшли схватила со стола яблоко, прицеливаясь в него.

- Видишь? - Сириус увернулся, смеясь. - Начинается! Наследственное! Ригель, смотри на маму и учись, как надо культурно отдыхать. Только, пожалуйста, без тиар. У нас тут и так еды мало. -

Все разразились смехом, даже Эшли не смогла сдержать улыбку, опуская яблоко. Ригель смотрела на эту сцену, и тёплое чувство разлилось по груди, оттесняя остатки тяжёлых мыслей. Эти люди, их шумная, бесцеремонная любовь были лучшим лекарством.

- Ладно, ладно, - сдалась Эшли, поднимая руки. - Признаю, юность была бурной. Но это не оправдание для моей дочери. Так что, мисс, - она строго посмотрела на Ригель, - никакого больше алкоголя. Или я лично займусь твоим образованием. И поверь, после моих лекций о вреде алкоголя ты будешь молиться на воду. -

- Обещаю, - фыркнула Ригель, но кивнула. - Только если Фред не будет подсовывать мне свои новые разработки. -

- Эй! - возмутился Фред. - Мои разработки безвредны! Ну, почти. Или… не все. Ладно, некоторые вызывают временную зелёную пигментацию кожи, но это же смешно! -

- Именно так и начинается путь к хаосу, - с пафосом произнёс Тэо, отряхивая муку с плеча. - Сначала безобидная зелёная кожа, а там, глядишь, уже кричишь про бантики с крыши. Я как старший брат обязан пресекать это на корню. Так что все сомнительные зелья через меня. На предмет контроля качества. И для вдохновения. -

Джордж подмигнул ему.

- Договорились. Как насчёт «Конфетки для поцелуев», от которой язык на минуту становится радужным? Очень романтично. -

- Обсудим, - с полным серьёза видом ответил Тэо. - Пэнси обожает радугу. -

Ригель закатила глаза, но не могла не смеяться. Фред обнял её за плечи, притянув к себе.

- Не волнуйся, я придумаю что-нибудь совсем безопасное. Например, зелье, которое заставляет твои волосы переливаться всеми цветами радуги только по воскресеньям. Скромно и со вкусом. -

- Ты совсем сумасшедший, Уизли. -

- Это не недостаток, а стиль жизни, Нотт. -

Сириус смотрел на них, и его улыбка стала мягче, почти задумчивой.

- Ну что, - произнёс он, обводя взглядом собравшихся. - Похоже, жизнь налаживается. Даже несмотря на призраков в прошлом, идиотов в настоящем и совершенно непредсказуемое будущее. Главное держаться вместе. И по возможности не взрывать ничего крупнее сарая. -

- Обещаем постараться, - хором ответили близнецы с такими невинными лицами, что стало сразу ясно - взорвут обязательно, и что-то намного крупнее.

Эшли покачала головой, но в её глазах уже не было прежней ледяной стены. Была усталость, была боль, но сквозь них пробивалась привычная ей решимость. Жить. Бороться. Защищать своих.

- Ладно, - сказала она, допивая свой горький отвар. - Раз уж мы все здесь собрались и никто пока не умер… Молли, этот пирог так и манит меня совершить преступление против фигуры. Подавайте же, а то эти оборванцы всё сметут. -

Смех снова заполнил кухню, и на этот раз он был лёгким и безоблачным. За окном светило солнце, пахло яблоками и корицей, а где-то там, во внешнем мире, их поджидали опасности, война и потери. Но здесь и сейчас, в этой тесной, шумной кухне, пахнущей домом, они были просто семьёй. Странной, надломленной, но не сломленной. И это было главное.

***

Воздух в саду Норы был густым и сладким, пахнущим скошенной травой, нагретой солнцем землёй и дымком откуда-то издалека, возможно, Артур снова что-то поджигал в сарае. Ригель вышла из дома, чувствуя, как её виски пульсируют от нахлынувших эмоций. Не потому, что хотела прогуляться, а потому, что внутри всё ещё бушевало странное, неуместное варево: дикое, пьянящее облегчение от возвращения Сириуса, щемящая боль от его «прощальных» писем и колючая, безумная радость от того, что Фред вот здесь, его рука всё так же твёрдо и уверенно лежит на её плече.

Она шла, не разбирая дороги, просто вперёд, вдоль изгороди, где буйно росла живая изгородь, сминаемая под ногами сухие стебли полыни и мяты. Из открытых окон дома доносились обрывки спора - Сириус что-то горячо доказывал на повышенных тонах, - и оглушительный грохот, за которым последовал радостный вопль. Наверняка близнецы уже приступили к демонстрации своего нового летнего «сюрприза».

Мысли путались, перескакивая с одного на другое. Письмо. Эти дурацкие, прекрасные, раздирающие душу слова. «…ты самое светлое и безумное, что случилось со мной…» Чёрт, он всегда умел влепить так, что перехватывало дыхание. И этот идиотский постскриптум про документы. Она хозяйка Гриммо. Абсурд.

И тут же воспоминание о его объятиях на кухне. О том, как он пахнет теперь - мылом, потом и жизнью, а не пылью и горем. Как его смех, хриплый и надсадный, резал слух, но был самым лучшим звуком на свете.

Она шла быстрее, пытаясь убежать от этой каши в голове, вдохнуть полной грудью, очистить лёгкие от запаха больницы, зелий и старого страха.

И не заметила, как день начал меркнуть.

Сначала стало просто тихо. Стрекозы замолчали разом. Даже шум из дома куда-то отполз, словно кто-то выдернул шнур из розетки. Воздух стал тяжёлым, спёртым, им стало трудно дышать. По коже побежали мурашки. Не от жары, а от чего-то другого. Знакомого и до жути отвратного.

Ригель замедлила шаг, насторожившись. Рука сама потянулась к карману, где лежала палочка.

И тогда пришёл холод.

Он накатил волной, противоестественный и пронизывающий, выжигая изнутри всё тепло, всю ту недавнюю радость, всё облегчение. В горле перехватило. В ушах зазвенело. Из ближайшей рощицы, из тени раскалённых на солнце деревьев, выползла фигура.

Высокая, худая, закутанная в гниющие лохмотья, которые не должны были существовать в этот летний день. Лица не было видно, только скрюченные, чешуйчатые руки, протянутые вперёд, и тот звук… тот самый звук, который нельзя было забыть. Хриплый, захлёбывающийся вдох, словно существо тонуло в невидимой воде и пыталось сделать последний глоток воздуха перед смертью.

Дементор.

Сердце Ригель упало, а потом заколотилось с такой силой, что больно отдало в висках. Не здесь. Не сейчас. Не после всего этого.

Она отступила, спина ударилась о шершавый ствол старого дуба. Ледяной ужас сковал конечности. Из памяти полезли наружу самые тёмные, самые страшные картинки. Холодные мраморные полы поместья Ноттов. Глаза отца, полные ледяного презрения. Боль в ладони, где выжигали слова клейма. И Сириус… Сириус, падающий в арку… его широко раскрытые от удивления глаза…

«Нет, - яростно подумала она, сжимая палочку так, что пальцы онемели. - Нет, он жив. Он жив, чёрт возьми! Он дома, он ест пирог и издевается над Уизли!»

Но дементору было плевать на её ярость. Он плыл к ней, неспешно, неотвратимо, всасывая в себя остатки счастья, надежды, забирая тепло, оставляя после себя лишь ледяную, всепоглощающую пустоту.

Ригель попыталась вспомнить. Вспомнить что-то хорошее. Тёплое. Сильное. Фреда. Его ухмылку. Его дурацкие шутки. Его поцелуй вчера в саду… Но мысли путались, ускользали, как скользкие рыбёшки, а на их место лезли только крики, боль, страх.

- Экспекто патронум, - отчаянно прошептала она, но палочка в её руке лишь дёрнулась, выбросив жалкую искорку, которая тут же погасла в сгущающемся мраке. - Экспекто патронум! -

Дементор был уже совсем близко. Ледяное дыхание коснулось её лица, и на её коже выступила испарина, мгновенно леденя. Она почувствовала, как подкашиваются ноги. Сознание поплыло. Где-то глубоко внутри что-то звенело – чей-то крик, может быть, её собственный.

И тогда в голове, ясно и чётко, как удар колокола, возникло не воспоминание, а ощущение. Не картинка, а чувство. Тёплый свитер, надетый прохладным вечером. Стук дождя по крыше. Запах маминого бульона. И голос Сириуса, нежный, каким она слышала его лишь пару раз в жизни: «Всё хорошо, племяшка. Я здесь. Всё хорошо».

Это было тихое, уютное, абсолютное чувство дома. Защищённости. Того, что всё будет хорошо, потому что ты не один.

Ригель выдохнула. И выкрикнула.

- Экспекто патронум! -

Из кончика её палочки хлынул не ослепительный поток, как у Гарри, и не яростная мощь, как у матери, а быстрый, стремительный, живой серебряный свет. Он сформировался в ту самую ласочку - юркую, весёлую, с умной мордочкой и длинным гибким телом.

Ласка пронеслась между Ригель и дементором, оставляя за собой искрящийся след. Она не была грозной. Не была большой. Но от неё исходила такая мощная, безудержная энергия жизни, такой чистый, ничем не омрачённый свет, что дементор отшатнулся. Его протянутые руки дёрнулись, он издал тот самый, противный, захлёбывающийся звук, но теперь в нём слышалась ярость и досада.

Ласка кувыркнулась в воздухе, сделала ещё один круг, и дементор, не выдержав её присутствия, попятился, его форма расплылась, превратилась в тень и отступила назад, вглубь леса, растворяясь в летних сумерках.

Холод отступил так же внезапно, как и навалился. Воздух снова стал тёплым и густым, наполненным запахами летнего вечера. Слышимость вернулась - откуда-то издалека донёсся лай собаки, а из Норы - приглушённый взрыв и радостные вопли.

Ригель стояла, прислонившись к дереву, и тяжело дышала. Ласка, выполнив свою работу, повиляла в воздухе словно хвостиком, посмотрела на неё своими блестящими бусинками-глазами и растворилась, оставив после себя лишь лёгкое серебристое сияние и ощущение тепла.

Ноги подкосились, и она медленно сползла по створу на сухую, тёплую землю. Дрожь проходила по телу мелкими, частыми волнами, но это была дрожь не от страха, а от выброса адреналина, от победы.

- Вот чёрт, - выдохнула она, запрокидывая голову на шершавую кору. - Вот же сука… -

Тварь не должна была быть здесь. Вокруг Норы всегда были мощные защитные чары. Охранные заклятья. Кто-то… что-то… пропустило его. Или намеренно впустило.

Мысли путались. Она сжала палочку, чувствуя, как сила постепенно возвращается в тело.

Быстрые шаги по сухой траве заставили её вздрогнуть и вскочить на ноги, приняв оборонительную позу. Из сумерек вынырнула знакомая высокая фигура.

- Ригель? -

Фред. Он бежал без мантии, в одной растянутой футболке, лицо было бледным и перекошенным от беспокойства, на лбу блестели капельки пота.

- Ты здесь? Я услышал… мне показалось… - он запнулся, увидев её, и резко выдохнул, остановившись в паре шагов. Его глаза выхватили всё: её бледность, дрожащие руки, примятую траву вокруг, остатки серебряного сияния в воздухе. - Что случилось? Ты в порядке? -

- Дементор, - коротко бросила она, всё ещё пытаясь отдышаться. - Был тут один. Уже ретировался. -

Лицо Фреда стало жёстким. Все следы привычной легкомысленности сдуло одним махом.

- Где? - его голос стал низким и опасным.

- Ушёл. В лес. - Она махнула рукой в ту сторону. - Мой патронус его… спугнул. -

Он посмотрел на неё, и в его глазах читалось что-то новое - не просто беспокойство, а холодная, целенаправленная ярость.

- Ты уверена, что с тобой всё в порядке? - он сделал шаг вперёд, его руки поднялись, словно он хотел её обнять, но не решался.

- Да, - кивнула она, и голос наконец послушался её. - Да, просто… напугалась немного. -

- «Немного», - он фыркнул, но без тени насмешки. - Да ты вся трясёшься. - Он всё же решился, положил руку ей на локоть. Его пальцы были тёплыми и влажными от бега. - Пошли домой. Сейчас же. -

- Подожди, - она схватила его за рукав. - Фред, как он тут оказался? Здесь же чары… Твой отец… он же ставил защиту. -

- Не сработало, - его лицо стало мрачным. - Или кто-то их обошёл. Это уже не случайность. Это… - он замолчал, сжав губы.

- Это предупреждение, - тихо закончила она за него.

Он молча кивнул, его взгляд скользнул по лесу, выискивая в темноте движение, угрозу. Потом он обернулся к ней, и его выражение смягчилось.

- Ладно, хватит на сегодня приключений. Твой лимит исчерпан. Пойдём, я тебе лимонад сделаю. С тройной порцией зелья от нервов. Моей собственной разработки. Гарантирую, забудешь обо всём на свете. Ну, или начнёшь видеть розовых фламинго. В любом случае, веселее будет. -

Он пытался шутить, но в его глазах всё ещё читалась непроходящая тревога. Он взял её за руку, и его пальцы сомкнулись вокруг её ладони твёрдо, почти болезненно, будто он боялся, что она исчезнет, если разожмёт руку.

Они пошли обратно к дому, к светящимся окнам Норы. Ригель шла, чувствуя, как дрожь понемногу отступает, сменяясь странной, холодной уверенностью. Это было не просто нападение. Это была атака. Целенаправленная и расчётливая. Кто-то знал, где они. Кто-то знал, что именно её слабое место.

И этот кто-то играл с ними. Играл грубо и жестоко.

Фред, словно чувствуя её мрачные мысли, крепче сжал её руку.

- Эй, - тихо сказал он. - Ничего. Мы с Джорджем уже кое-что придумали. На случай непрошеных гостей. Завтра всё здесь будет усеяно такими сюрпризами, что любая тварь в чёрном балахоне десять раз подумает, прежде чем сунуть сюда свой синюшный нос. -

- Взрывными? - уточнила Ригель, чувствуя, как уголки губ непроизвольно поднимаются.

- Ну а как же иначе? - он подмигнул ей, и в его глазах снова вспыхнули знакомые озорные огоньки. - Самые что ни на есть громкие и бесполезные. Любимый вид оружия Уизли. -

Они уже почти дошли до калитки, когда из распахнутой двери дома выскочил Тэо. Он был в лёгких льняных штанах и рубашке с закатанными до локтей рукавами, его обычно безупречно уложенные волосы были растрёпаны, а на лице застыла редкая для него эмоция - неподдельная тревога.

- А вот и наши странники, - произнёс он, окидывая их взглядом с ног до головы. Его глаза задержались на её бледном лице, на том, как она всё ещё непроизвольно вздрагивала. - Что, гулянка не задалась? Или ты, Уизли, наконец-то показал ей свои летние сонеты? Говорил же, не надо. -

- Дементор, - снова коротко бросила Ригель, проходя мимо него в дом.

Все следы насмешливости с лица Тэо исчезли. Он застыл на месте, его брови поползли вверх.

- Повтори, а? - попросил он слишком спокойным тоном.

- Был один. На опушке. Ригель его отбила, - ответил за неё Фред, его рука всё ещё не отпускала её. - Чары не сработали. -

Тэо медленно повернулся и посмотрел в сторону леса. Его лицо стало холодным и нечитаемым, каким оно бывало, когда он обдумывал особенно изощрённую месть.

- Интересно, - протянул он наконец. - Очень, очень интересно. - Он повернулся к ним, и на его губах играла та самая, опасная улыбка. - Похоже, игра начинается. И, кажется, нам прислали правила. Очень… нетривиальные. -

Он повернулся и исчез в доме, оставив их на пороге в тёплом, густом сумраке летнего вечера.

Фред и Ригель переглянулись.

- Ты понял что-нибудь? - спросила она.

- Только то, что кому-то очень скоро сильно не поздоровится, - ответил Фред. - А пока… лимонад. Или что-то покрепче. Выбирай. -

Она выбрала лимонад.

_______________________________________________

Буду рада вашим отзывам.🩵