born to die. | Фред Уизли.

Музыкальное сопровождение к главе:
- chase atlantic - SWIM
- Монеточка - Последняя дискотека
- Cigarettes After Sex - Sweet
_______________________________________________

Воздух в гостиной Гриффиндорской башни был густым, как бульон из ботинок Филча, и пах настоечкой «От желтухи» из запасов мадам Помфри, которую близнецы щедро разбавили чем-то, отдаленно напоминающим апельсиновый сок, но с явными нотами бензина и тоски. После официального отбоя в башне остался лишь кворум отчаянных - те, кто считал, что лучший способ бороться с тиранией - это устроить ей аккустическую диверсию в виде неконтролируемого веселья.

Фред и Джордж, как главные инженеры апокалипсиса, соорудили на большом дубовом столе нечто среднее между барной стойкой и алтарем сатаниста-неудачника. В центре, гордо сверкая, красовалась самодельная бутыль с мутной жидкостью и криво прилепленной этикеткой: «Огненная слеза гиппогрифа. Не для слабых духом и тех, у кого есть планы на завтра». Вокруг в художественном беспорядке лежали пакеты с чипсами «со вкусом драконьей печени», подгоревшие кексы и леденцы, от которых шел легкий, но зловещий фиолетовый пар.

- Итак, дамы, господа и прочие неопознанные летающие объекты! - Фред, стоя на тумбочке, воздел закопченную кружку. - Поднимем наши скромные сосуды за… Джордж, за что поднимем? -

- За абсурд! - не задумываясь, рявкнул Джордж, размахивая каким-то подозрительным батоном вместо жезла. - За розовых жаб в розовых трусиках! За Дамблдора, который, черт побери, сейчас наверняка пьет что-то покрепче! И за нашу новую ясновидицу, чтобы она не наслала на нас порчу за то, что мы подмешали в пойло порох из хлопушек! -

Все дружно, хоть и не очень уверенно, чокнулись. Ригель сделала большой глоток. Жидкость ударила в голову с силой разъяренного гиппогрифа. Она скривилась, ощущая, как у нее медленно плавятся вкусовые рецепторы.

- Господи, это же чистый спирт, настоянный на слезах первокурсников и сапогах Филча! - выдохнула она, кашляя.

- Только лучшие рецепты из наших потайных запасов, красавица, - подмигнул Фред. - Выдерживается в носках Сириуса для придания той самой… брутальной нотки отчаяния. -

Тэо, развалясь в самом глубоком кресле у камина, с видом дегустатора дорогого вина на помойке, нюхал свою кружку.

- Вы знаете, - произнес он наконец, - в Слизерине мы пьем исключительно эльфийские настойки с лепестками лунного цвета. Они пахнут надеждой и предательством. А это… - он брезгливо ткнул пальцем в кружку, - пахнет тоской, бедностью и немытыми гривами единорогов. -

- Зато честно! - засмеялся Симус, уже изрядно набравший хмелю. - В отличие от вашего жеманного слизеринского сиропа, который пахнет старыми деньгами и мамиными слезами! -

Тэо лишь поднял бровь, с видом короля, которого оскорбили не по чину.

- Слезы, Финниган, - сказал он сладко, - имеют сложный букет, который твой неотесанный гриффиндорский нос никогда не оценит. А это… это пахнет отчаянием и плохими жизненными выборами. -

Несмотря на ворчание, он не ушел. И даже сделал еще один, совсем микроскопический глоток. Ригель улыбнулась. Ее брат, принц Слизерина, пил их ужасный самогон в логове врага. Война творила чудеса.

После второй кружки языки развязались окончательно. Шутки текли рекой, громкой и не очень чистой. Фред, с горящими глазами, предложил сыграть в «Правду или Действие».

- Классика хаоса! - возбужденно крикнул Ли Джордан. - Кому выпадет честь опозориться первым? -

Бутылка из-под «Слезы гиппогрифа», пущенная по кругу, указала на Симуса.

- Правда или действие, ирландец? - с хищной ухмылкой спросил Фред.

- Действие! - выпалил Симус, не раздумывая. - Я не трус! -

- Отлично! - глаза Фреда вспыхнули. - Иди в коридор и пропой серенаду первому портрету, который встретишь! Самую пафосную, на какую способен! С обязательным элементом стриптиза! -

Симус, пошатываясь, побрел к выходу. Через минуту из-за двери донесся его громкий, фальшивый и абсолютно бесстыжий вопль: «О, моя прелесть в золоченой раме! Твой взгляд суров, но я вижу страсть в твоих нарисованных глазах! Прими мою любовь и этот немного пьяный танец!». Раздался возмущенный визг. Судя по всему, портрету Полной Дамы стриптиз не понравился. Все в гостиной покатились со смеху, а Джордж упал на пол и начал биться в истерике.

Следующей жертвой стала Лина. Она выбрала правду.

- Так, Лина, - Джордж прищурился. - Правда: ты ведь влюблена в того зануду Захарию Смита? Признавайся! Мы видели, как ты срисовывала с него на парте! -

Лина покраснела как рак и пробормотала что-то невнятное про то, что у него «симпатичные, очень мужские уши», что было равносильно полному признанию. Все дружно заохали, заулюлюкали и начали швыряться в нее чипсами.

Бутылка снова закрутилась и указала на Ригель. Ее сердце екнуло. Судьбу вершил Фред.

- Нотт, - его голос прозвучал нарочито строго, но в глазах плясали чертики. - Выбирай. Правда… или то, что будет гораздо, гораздо веселее? -

Ригель чувствовала, что самогон ударил ей в голову. Мысли плыли, как неуправляемые плоты по бурной реке. Осторожность утонула где-то на дне второй кружки.

- Действие, - выдохнула она, поднимая подбородок с вызовом. - Я ничего не боюсь. -

- О, это мне нравится! - Фред широко улыбнулся. - Тогда… действие такое: ты должна подойти к окну, распахнуть его и прокричать во всю глотку: «Амбридж - старая, похотливая жаба в розовых кружевных трусиках! И у нее на попе родинка в виде крошечного розового бантика!». -

В комнате на секунду воцарилась гробовая тишина, а затем взорвалась таким грохотом смеха, что, казалось, с потолка посыпалась штукатурка. Даже Тэо фыркнул, и из его носа вылетела капля дорогого слизеринского виски.

Ригель, подогретая алкоголем и всеобщим ажиотажем, с театральным поклоном поднялась и, немного пошатываясь, направилась к большому витражному окну. Она распахнула его, впустив в комнату порцию холодного ночного воздуха.

- Внимание, Хогвартс! - прохрипела она, сделав рупор из ладоней. И набрала побольше воздуха в легкие. - Долорес Амбридж - старая, похотливая жаба в розовых кружевных трусиках! И у нее на попе родинка в виде крошечного розового банти-и-ика! -

Ее голос, усиленный адреналином и «Слезой гиппогрифа», раскатился по спящему замку, эхом отразившись от башен. На секунду воцарилась тишина, а затем из темноты донесся возмущенный крик Аргуса Филча: «Я иду за вами, мерзавцы!» и испуганный визг миссис Норрис. В гостиной грянул оглушительный хохот. Ригель, сияя от гордости и хмельной отваги, вернулась на свое место, принимая похлопывания по плечам и восторженные возгласы.

- Браво! - Фред налил ей еще виски, его пальцы ненадолго коснулись ее руки, и от этого прикосновения по спине побежали мурашки. - Настоящая гриффиндорская дерзость! У тебя талант! Прямо как у нас! -

- Я всегда говорил, что в ней дремлет дикий, необузданный дух! - с напускной важностью провозгласил Джордж. - Просто ждал своего часа! -

Игра продолжалась. Выпивка лилась рекой. Ригель пила всё больше, стараясь не отставать от остальных, заглушая странную смесь восторга и тревоги. С каждой минутой она становилась всё громче, болтливее и всё менее устойчивой на ногах.

Она пересказала историю о том, как в третьем классе подменила зелье Снейпу на «Эликсир пышной шевелюры», после чего его волосы за одну ночь отросли до пояса и завязались в косички с бантиками. Рассказала про тайную библиотеку Ноттов, где хранились книги с заклинаниями, которые Министерство давно запретило, включая руководство по превращению врагов в садовых гномов. Она даже начала - к ужасу Тэо - импровизированную поэму о «великой и ужасной Амбридж», рифмуя «мороз» с «навозом» и «вопрос» с «донос».

- И её нос, как розовый бутон, - декламировала она, стоя на журнальном столике и едва не падая, - но в нём скрывается большой задо-о-о… задо… -

- Хуй? - подсказал Симус.

- Точно! - Ригель пошатнулась и чуть не слетела со стола, но ее вовремя подхватил Фред. Она повисла на его шее, беззаботно смеясь. - Ты меня спас, мой рыцарь в сияющих… в сияющих… чем ты там вообще сияешь? -

- Безбашенностью, красавица, и остатками взрывчатки под ногтями, - он ухмыльнулся, усаживая ее обратно на диван. - И, кажется, пора бы тебе сделать перерыв. -

- Никаких перерывов! - она попыталась встать, но мир закачался. - Я только разогреваюсь! Еще виски! Я должна дописать свою оду! Она должна узнать всю правду о своей… своей розовости и о бантике! -

Она потянулась за бутылкой, но ее рука дрогнула, и она чуть не опрокинула ее. Тэо, до этого момента молча наблюдавший за ее выступлением с выражением вежливого ужаса, наконец вмешался.

- Всё, - сказал он твёрдо, забирая у нее кружку. - Шоу окончено. Этой змее хватит яда на сегодня. Больше - и она начнет летать. -

- Я не змея! - возмутилась Ригель. - Я… я гриффиндорка! Почти! Я только что оскорбляла директора! С окна! Про ее бантик! -

- И сделала это блестяще, - парировал Тэо, с усилием поднимая ее с дивана. - Ты совершила подвиг. Но даже самым отважным героям нужен сон. Особенно когда они начинают путать слова и называть Фреда «мой блестящий огнедышащий дракончик с родинкой на… ну, ты поняла». -

- Я этого не говорила! - Ригель попыталась вырваться, но ее ноги подкосились, и она вся повисла на брате.

- Говорила, - хором подтвердили близнецы с абсолютно невозмутимыми лицами. - И это было поэтично. -

- Время отбытия ко сну, сестрёнка, - Тэо начал буквально тащить ее к лестнице, ведущей в женское крыло. - Пока ты не начала раздавать автографы или не вызвала случайно демона среднего размера. -

- Но я не закончила! - жалобно выла Ригель, пытаясь зацепиться за косяк двери.

- Закончишь утром, - безжалостно отцепил ее пальцы Тэо. - Если, конечно, утром ты вообще что-то помнить будешь. А я сильно сомневаюсь. -

Он затолкал ее на лестницу и строго посмотрел на нее снизу вверх.

- Марш в кровать. Если через пять минут ты не будешь спать, я расскажу всем ту историю про пони, зелье для роста волос и твою попытку стать королевой пони-шоу. -

Ригель, бормоча что-то невнятное про «тиранов», «заговор» и «розовых пони», всё же поплелась наверх. Тэо, тяжко вздохнув, вернулся к компании.

- С ней всё в порядке? - спросил Фред. В его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная тревога.

- О, более чем, - Тэо снова плюхнулся в кресло и с отвращением отпил из своей кружки. - Просто её подавленная гриффиндорская натура вырвалась на свободу после долгого заточения в слизеринском склепе. Как голодный гиппогриф на свободе. Теперь она будет бегать, кричать, петь похабные песни и гадить на ковер. Вы довольны, кстати. Вы её развратили до невозможности. -

- Мы её освободили от оков условностей, - пафосно поправил Джордж.

- То же самое, - буркнул Тэо.

Прошло минут пять. Шум в гостиной поутих, все немного выдохлись. Как вдруг на лестнице послышался подозрительный шорох, а затем появилась Ригель. Она стояла, пошатываясь, с растрёпанными волосами, стеклянным взглядом и в одном носке. На шее у нее красовался нарисованный фломастером галстук.

- Я не закончила! - торжественно провозгласила она, тыча пальцем в воздух.

Тишина в гостиной повисла на секунду, а затем взорвалась новым взрывом хохота. Ригель стояла на лестнице, величественная и абсолютно пьяная, в одном носке и с нарисованным фломастером галстуком на шее. Её взгляд был мутным, но полным непоколебимой решимости.

- Заявление! - объявила она, едва не срываясь со ступенек. - Я… я требую… реванша! Или… или продолжения банкета! Или того и другого! И чтоб этот… этот розовый тиран… - она сделала паузу, пытаясь собраться с мыслями, - …знал, что его бантик… он… он не останется без внимания! -

Фред, давясь смехом, поднялся ей навстречу.

- Твоё требование принято, о прекрасная и немного нетрезвая повелительница хаоса! - он сделал театральный поклон. - Но продолжение банкета требует подкрепления. А твои запасы, судя по всему, исчерпаны. -

- Врёшь! - с вызовом говорила Ригель, пытаясь сохранить равновесие. - У меня есть… стратегические запасы! В… в тайнике! Под… под лестницей! Там баночка с… с зельем, от которого волосы становятся фиолетовыми! Мы можем выпить его! Стать фиолетовыми! И устроить фиолетовую революцию! -

Тэо застонал, закинув руку на лоб.

- Боже, она теперь и про тайники трещит. Скоро расскажет, где я прячу свои любовные письма. Всё, я её усыпляю. - Он снова направился к ней, но на этот его опередил Фред.

- Фиолетовая революция - это сильно, - серьезно сказал он, подхватывая Ригель, которая начала сползать по перилам. - Но давай сначала обсудим детали. Сидя. А то ты сейчас устроишь революцию вниз головой. -

Он легко подхватил её на руки - она была удивительно лёгкой - и отнёс обратно на диван, укутав в сброшенный кем-то плед.

- Не хочу сидеть! - капризничала она, но уже слабее, усталость и алкогль наконец брали верх. - Хочу… хочу чтобы эта жаба… знала… -

- Она знает, - успокаивающе сказал Фред, усаживаясь рядом. - После твоего выкрика она наверняка уже проверяет, нет ли у неё того самого бантика. Весь Хогвартс теперь ищет. Ты добилась своего. -

Ригель уставилась на него мутными глазами.
 
- Правда? -

- Клянусь своей коллекцией взрывных конфет, - торжественно пообещал он.

Она что-то невнятно пробормотала, её веки начали слипаться. Голова бессильно упала ему на плечо.

- Ладно… тогда… хорошо… - её речь стала замедленной, слова путались. - Ты… ты хороший, Фред… даже если ты… рыжий… и пахнешь порохом… и… этим… самым… - она не закончила, её дыхание стало ровным и глубоким.

Она заснула.

В гостиной наступила тихая, умиротворённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине.

- Ну вот, - выдохнул Тэо, смотря на спящую сестру. - Представление окончено. Принцесса уснула на плече у гриффиндорского клоуна. Мама будет в восторге. Если, конечно, я ей расскажу. А я не расскажу. Потому что я дорожу своей жизнью. -

Фред не двигался, боясь потревожить её сон. Он смотрел на её расслабленное, беззащитное лицо, на разметавшиеся тёмные волосы, на дурацкий нарисованный галстук. И улыбался какой-то странной, мягкой улыбкой, которую Джордж видел у него крайне редко.

- Она всё-таки это сказала, - тихо прошептал Джордж брату, подмигивая.

- Что? - непонимающе спросил Фред.

- Про то, что ты пахнешь «этим самым». Это почти признание в любви. По её меркам. -

Фред фыркнул, но не стал ничего отрицать. Он просто сидел и смотрел, как огонь камина играет на её щеке.

Остальные, понимая, что самое интересное закончилось, начали потихоньку расходиться. Симус уже храпел в углу, обняв пустую бутылку. Лина и ещё пара девчонок, перешёптываясь и хихикая, поплелись наверх.

- Ну что, - Тэо поднялся и потянулся. - Я, пожалуй, отправлюсь в своё подземелье. Прежде чем меня тут запрут за нарушение комендантского часа. - Он посмотрел на Фреда и спящую Ригель. - Ты… э-э-э… проследишь за ней? Чтобы она не проснулась и не пошла искать того фиолетового зелья? А то она его на самом деле найдёт. И мы все проснёмся с волосами цвета баклажана. -

- Не волнуйся, - кивнул Фред. - Я тут. -

- Именно это и страшно. Ладно, - Тэо на секунду задержался, словно хотел что-то сказать, но лишь покачал головой и направился к выходу. - Спокойной ночи, рыцарь-сиделка. И… спасибо. -

Он скрылся за портретом. В гостиной остались только Фред, спящая Ригель, храпящий Симус и Джордж, который доедал последние чипсы.

- Романтично, - с полным ртом заметил Джордж. - Ты, она, спящий ирландец и я, поедающий остатки былого пиршества. Прямо как в сказках. -

- Заткнись, - беззлобно бросил Фред.

- Ладно, ладно, не буду мешать. - Джордж поднялся, отряхнулся. - Я наверх. Не делайте ничего, за что мне потом будет стыдно. Или делайте. Но потом расскажите. В деталях. -

Он ушёл, оставив их одних.

Фред сидел неподвижно, слушая её ровное дыхание. Он аккуратно поправил плед, смахнул прядь волос с её лица. Она что-то прошептала во сне и прижалась к нему сильнее.

- Фиолетовая революция, - тихо повторил он и рассмеялся про себя. - Обязательно. Как-нибудь. -

***

Утро ворвалось в сознание Ригель не лучом солнца, а тяжёлым, тупым молотом, который методично долбил по внутренней поверхности её черепа. Первым ощущением была всепоглощающая, тошнотворная сухость во рту, будто она всю ночь лизала пыльный ковёр в гостиной. Вторым - странная, навязчивая мелодия, вертевшаяся в голове: «…и у неё на попе родинка в виде крошечного розового бантика…»

Она медленно, с величайшей осторожностью открыла один глаз. Потом второй. Потолок гриффиндорской спальни плыл и покачивался, словно палуба корабля в шторм. Каждый скрип кровати, каждый вздох кого-то из спящих однокурсниц отзывался в висках раскалённой иглой.

Память возвращалась обрывками, как кадры дурного сна. Бутылка. Ужасная, обжигающая жидкость. Стриптиз Симуса. Её собственный голос, орущий что-то про бантик в ночи… Фред. Его плечо. Тёплое, твёрдое, пахнущее порохом и… безопасностью.

- О, нет, - прошептала она, ощущая, как жар стыда заливает её с головы до ног. Она не просто напилась. Она напилась до состояния разумного гиппогрифа, устроила цирк и уснула на Фреде Уизли. На Фреде Уизли!

С тихим стоном она натянула одеяло на голову, пытаясь исчезнуть, раствориться, телепортироваться куда угодно - хоть к самому Дамблдору в изгнание. Но реальность была неумолима. Её ждал день. День с уроками. С людьми. С необходимостью выйти из этой спальни.

Собрав всю свою волю в кулак - а его оказалось до обидного мало - Ригель отбросила одеяло и поднялась. Мир закружился, в животе заурчало что-то зловещее. Она была всё ещё в одежде с прошлого вечера, помятой и пропахшей дымом и тем самым зельем. На её шее красовался криво нарисованный фломастером галстук.

Стоило ей сделать первый шаг к выходу, как дверь спальни распахнулась, и на пороге возникла Лина. Она выглядела свежо, бодро и чертовски довольной.

- О, смотрите, кто к нам вернулся с того света! - весело провозгласила она. - Как себя чувствует наша ночная соловьиха, распевавшая серенады розовым бантикам? -

Ригель просто пробормотала что-то невнятное и попыталась проскользнуть мимо, но Лина преградила ей путь.

- Не так быстро! Фред просил передать. - Она сделала многозначительную паузу, наслаждаясь моментом. - Говорит: «Если голова раскалывается - это не страшно. Страшно, если бы она молчала. Ты была великолепна». И передал это. - Лина сунула ей в руку небольшой свёрток.

Ригель развернула его дрожащими пальцами. Внутри лежало пару «Леденцов от похмелья» от Уизли и записка: «Для самой отважной революционерки. P.S. Твой галстук очень идёт к глазам. Не смывай».

Она судорожно сунула леденец в рот. Он оказался на удивление эффективным - тупая боль в висках чуть отступила, уступая место лишь лёгкой пульсации. Гораздо хуже была пульсация стыда.

Выбравшись из спальни в общую гостиную, она обнаружила, что там царит непривычная тишина. Несколько гриффиндорцев смотрели на неё с плохо скрываемыми ухмылками. Кто-то подавил смешок. Ригель потупила взгляд и ринулась к выходу, чувствуя себя как на позорном столбе.

Её целью было добраться до кухни, раздобыть у домовых эльфов кружку крепчайшего кофе и, возможно, спрятаться там до конца учебного года. Но судьба, а точнее, её личный демон в облике брата, приготовила ей другую участь.

Она уже почти добралась до потайного входа за портретом с фруктами, как из-за поворота, словно из-под земли, вырос Тэо. Он выглядел безупречно + мантия идеально сидела на плечах, волосы были уложены с небрежной элегантностью, а на лице играла та самая сладкая, ядовитая улыбка, которая предвещала лишь одно: немедленную и безжалостную стёб-атаку.

- Ну-ну-ну, - протянул он, оглядывая её с ног до головы с видом искушенного критика, рассматривающего неудачную поделку. - Что это у нас? Утренний выход Призрака Комнаты Позора? Или это новый перформанс - «Ригель Нотт после гриффиндорской гулянки: падение и попытка подняться»? -

Ригель попыталась было пробормотать «отстань» и пройти мимо, но Тэо легко встал у неё на пути.

- Куда так спешишь, сестрёнка? - его голос был полон фальшивой заботы. - На поиски своего потерянного достоинства? Или, может, на свидание с тем, на чьём мускулистом плече ты провела столь романтическую ночь? Он, кстати, уже тут похаживал, спрашивал о твоём самочувствии. Такой заботливый. Прямо как настоящий жених. Я чуть не умилился. -

- Тэо, ради всего святого… - простонала она, чувствуя, как подкашиваются ноги. Голова снова заныла с новой силой.

- О, я ради всего святого! - подхватил он. - Я, можно сказать, твой ангел-хранитель. Только что отговорил Пэнси Паркинсон организовать охоту на ведьму, которая порочит высокое звание слизеринки своими пьяными криками о бантиках. Пришлось сказать, что ты участвуешь в секретном эксперименте профессора Снейпа по изучению влияния гриффиндорского алкоголя на мозговую деятельность. Кажется, она даже поверила. -

Он сделал паузу, чтобы посмотреть, как она переваривает эту информацию, и его ухмылка стала ещё шире.

- Кстати, о бантиках. У меня тут возникла сугубо теоретический вопрос. А он… то есть, эта родинка… она именно в виде бантика? Или больше похожа на, скажем, розовый гриб? Или на маленькое сердечко? Детали важны. Для истории. Для будущих поколений. Чтобы они знали, какой подвиг совершила их предтеча. -

Ригель закрыла лицо руками.

- Я умру. Прямо сейчас. Здесь, в этом коридоре. -

- Не смей, - тут же сказал Тэо. - Мама убьёт меня, если ты умрёшь, не рассказав сначала, о чём вы там шептались с рыжим, пока засыпала. Он что, стишки читал? Признавался в любви? Предлагал вместе сбежать и открыть лавку взрывных конфет? Я всё хочу детали! Мне же нужно как-то оправдывать твой моральный облик перед самим собой! -

К ним уже начали присоединяться другие студенты, идущие на завтрак. Услышав последнюю фразу Тэо, они замедляли шаг, стараясь не пропустить ни слова.

- Тэодор, я тебя умоляю… - её голос был полон настоящего, неподдельного страдания.

- Ладно, ладно, - сжалился он, наконец. - Вижу, ты ещё не в форме для полноценной беседы. Но это ненадолго. - Он вытащил из кармана маленький пузырёк с мутной жидкостью. - Держи. Моё собственное зелье. «Утро после». Гарантированно снимает все последствия, кроме чувства глубокого стыда и позора. Его ничто не возьмёт. -

Она с благодарностью выхватила пузырёк и залпом выпила. Зелье было противным на вкус, но почти мгновенно тяжёлая пелена стала спадать с сознания, а тошнота отступила.

- Спасибо, - выдохнула она, уже почти по-человечески.

- Не за что, - Тэо великодушно махнул рукой. - Просто помни: ты мне теперь обязана. И когда я решусь на тот самый побег с Пэнси и мне понадобится отвлекающий манёвр в виде, скажем, нашествия летающих свиней в Большом зале - ты не посмеешь отказать. -

Он обнял её за плечи с братской нежностью и повёл в сторону Большого Зала.

- А теперь пошли завтракать. Тебе нужно подкрепиться. Впереди же великие дела. Кто знает, может, сегодня ты решишь прокричать что-нибудь уже про саму себя? Например: «У Ригель Нотт на лбу родинка в виде крошечного, но очень дерзкого гриффиндорского льва!». Будет эпично. Я даже фломастер принес. -

***

Последний месяц учебного года в Хогвартсе напоминал не школу магии, а филиал Азкабана, переоборудованный под библиотеку. Воздух был густым от запаха пота, страха и старого пергамента. Даже в самых укромных уголках замка, куда ещё недавно доносился смех и шепот о розовых бантиках, теперь царила гробовая тишина, нарушаемая лишь лихорадочным шелестом страниц и сдавленными вздохами отчаяния.

СОВ. Эти три буквы висели над пятым курсом дамокловым мечом. Стандартизированные оценки волшебства превратились не просто в экзамены, а в нечто мифическое и пугающее, финальный барьер между детством и взрослой жизнью, между беспечностью и суровой реальностью, которая ждала за стенами Хогвартса.

Для Ригель подготовка к СОВ стала навязчивой идеей, почти манией. Она зарылась в книги с такой яростью, что, казалось, собиралась не сдать экзамены, а физически победить их. Стеллажи в гриффиндорской гостиной были завалены её конспектами, испещрёнными яростными пометками и диаграммами, которые она чертила с точностью до миллиметра. Она повторяла заклинания во сне, бормотала ингредиенты зелий за завтраком и однажды чуть не «Экспеллиармусом» не отправила в стену Джорджа, когда тот нечаянно подкрался к ней сзади с предложением «перекусить чем-нибудь взрывным».

Её обычная дерзость куда-то испарилась, сменившись нервной, собранной концентрацией. Даже Фред и Джордж, обычно главные поставщики хаоса, притихли и вели себя почти прилично, лишь изредка подкидывая ей «Конфетки для концентрации» или «Шоколадные лягушки с добавлением мозговой активности» (последние, впрочем, имели побочный эффект в виде временного зелёного свечения кожи, от чего Ригель пришлось отказаться).

Однажды вечером, за неделю до первого экзамена, Фред застал её в пустом классе. Она сидела, уткнувшись лбом в раскрытый учебник по истории магии, и её плечи мелко дрожали от усталости и подавленных слёз.

- Эй, - тихо сказал он, подходя ближе. - Уже который день тебя не видно. Ты тут одна с Гоблинскими восстаниями воюешь? -

Она не ответила, лишь сжала пальцы на пергаменте так, что костяшки побелели.

- Я ничего не помню, - выдохнула она, и её голос прозвучал сдавленно и устало. - Все эти даты, имена, причины… У меня в голове каша. Я всё перепутаю. Я провалюсь. -

Фред присел рядом на стол, свесив ноги.

- Слушай, - начал он, его голос потерял привычную шутливую нотку. - Это же всего лишь экзамены. Не конец света. -

- Для тебя нет! - вспыхнула она, поднимая на него воспалённые от недосыпа глаза. - Ты… ты и Джордж хоть со своими взрывателями куда-нибудь устроитесь! А я… - она замолчала, снова уткнувшись в книгу. - Мне нужно доказать, что я не… что я не он. Что я не как он. -

Она не назвала имя, но Фред понял. Понял всё.

Он молча протянул руку и закрыл учебник.

- Хватит, - сказал он твёрдо. - Сегодня ты отдыхаешь. -

- Не могу! - попыталась она возразить, но он уже тянул её за руку, поднимая с места.

- Можешь. Пойдём. -

Он привёл её не в гостиную, а на крышу Западной башни. Воздух здесь был прохладным и чистым, пахло ночными цветами и свободой. Внизу тёмным бархатом раскинулись окрестности Хогвартса, усеянные огоньками светлячков.

- Смотри, - сказал Фред, обнимая её за плечи и поворачивая к виду. - Весь мир. Он не начинается и не заканчивается на СОВ. Что бы там ни случилось, - он посмотрел на неё, и в его глазах горела не привычная озорная искорка, а что-то более тёплое и надёжное, - ты останешься той, кто выиграл Турнир Трёх Волшебников. Той, кто орет из окон про бантики. Той, кто заставляет меня… - он запнулся, - …заставляет меня тащить её на крышу вместо того, чтобы самому готовиться к зельеварению. -

Она молчала, глядя на огни, и чувствовала, как тяжёлый камень тревоги понемногу размягчается в её груди.

- Я боюсь, - тихо призналась она.

- И я, - неожиданно сказал он. - Все боятся. Даже Перси, я уверен, прямо сейчас где-то рвёт на себе волосы. Но мы справимся. Потому что мы - это мы. А мы, как известно, - он снова обрёл свою ухмылку, - чертовски крутые. -

Она рассмеялась, и этот смех прозвучал неожиданно легко и свободно.

Следующая неделя пролетела в бешеном ритме. Экзамены начались. Большой зал был превращён в строгий, бездушный экзаменационный центр. Столы были расставлены на большом расстоянии друг от друга, за каждым сидел угрюмый, сосредоточенный ученик. В воздухе висел запах нервного пота и чернил.

Ригель писала, стискивая зубы. Теория заклинаний, история магии, травология… Каждый день - новый ад. Она выходила из Зала с мокрыми от напряжения ладонями и пустой головой, не в силах вспомнить, что же она только что написала.

***

Экзамен закончился. Ригель вышла из Большого зала, чувствуя себя абсолютно опустошённой. Руки дрожали, в глазах стояли слёзы. Впереди была ещё церемония объявления результатов, но самое страшное было позади.

В коридоре её ждала Лина, бледная, но улыбающаяся.

- Ну что? - спросила Ригель.

- Не знаю, - честно призналась Лина. - Кажется, я в трансе писала. Но, кажется, неплохо. А ты? -

- Я… - Ригель хотела сказать «не знаю», но вдруг поняла, что это не так. Она знала. Она сделала всё, что могла. - Я справилась, - сказала она просто.

И в этот момент из-за угла высыпала ватага гриффиндорцев во главе с близнецами. Фред, не говоря ни слова, подхватил её на руки и раскрутил.

- Свобода! - заорал он на весь коридор. - Выжили! Теперь можно снова заниматься важными вещами! Взрывать, шутить и выяснять насчёт того бантика! -

Ригель, смеясь и протестуя, обняла его за шею. СОВ был позади. Что бы ни показали эти дурацкие свитки с результатами, жизнь продолжалась. А в этой жизни были друзья, рыжие безумцы и обещание фиолетовой революции. И это было куда важнее, чем любая оценка.

***

Холодный ночной воздух Астрономической башни был острым и чистым, как лезвие ножа. Он обжигал лёгкие, смывая остатки дневной духоты, тревог и запаха пергамента. Выше звёзд, выше всех запретов и указов Амбридж, выше собственных страхов. Здесь, под бархатным, усыпанным алмазами небом, можно было на секунду забыть, что внизу, в каменных стенах, кипела своя, маленькая и такая серьёзная война.

Ригель стояла, опершись локтями о холодный парапет, и смотрела в бездну. Огни Хогвартса казались такими далёкими и незначительными с этой высоты. Словно кто-то рассыпал горсть светлячков у подножия гигантской тёмной скалы. Где-то там, в одной из этих светящихся точек, Гермиона зазубривала последние даты Гоблинских восстаний, а Макгонагалл снимала баллы с какого-нибудь незадачливого слизеринца. А здесь, наверху, пахло свободой и бесконечностью.

Шум шагов на винтовой лестнице заставил её вздрогнуть и обернуться. Из темноты вынырнула знакомая высокая фигура.

- Уизли, - мысленно вздохнула она с облегчением, которое тут же попыталась загнать поглубже. - Конечно, Уизли. Кому ещё шастать по башням после отбоя? -

Фред появился на площадке, запыхавшийся, с растрёпанными ветром рыжими волосами и с двумя подозрительно дымящимися кружками в руках.

- Ну, здрасьте, - начал он, его голос прозвучал непривычно громко в ночной тишине. - А я уже думал, ты насовсем сбежала в общество призраков. Они, кстати, очень обидчивые. Ручаюсь, Бин уже сочиняет эпическую поэму о твоём пренебрежении к его обществу. -

Ригель фыркнула, отодвигаясь по парапету, чтобы дать ему место.

- Была бы не прочь. У него, по крайней мере, вопросы попроще. Не то что у некоторых. - Она кивнула на кружки. - Это что? Опять твоя «Слеза гиппогрифа»? Я, кажется, ещё не отошла от прошлой порции. -

- О, нет! - Фред сделал вид, что обиделся. - Это совершенно новый, усовершенствованный рецепт! «Вздох феникса»! Гарантированно согревает душу и не оставляет похмелья. Ну, почти. - Он протянул ей одну из кружек.

Она взяла её, с наслаждением чувствуя, как тепло растекается по закоченевшим пальцам.

- «Почти» это как? -

- Ну, может, слегка щиплет язык и заставляет видеть радужные круги. Но это же мелочи! Зато каков эффект! - Он сделал большой глоток и удовлетворённо выдохнул. - Проверено на Джордже. Он полчаса пытался поймать невидимого херувима, который, по его словам, шептал ему комплименты на древнегреческом. В общем, весело было. -

Они стояли молча, плечом к плечу, потягивая странный напиток и глядя на тёмный силуэт Запретного леса.

- Как думаешь, - нарушил молчание Фред, - если я сброшу отсюда одну из этих кружек, она долетит до кабинета Амбридж? Ну, чисто символически. В знак протеста против… всего этого. - Он широко взмахнул рукой.

- Сомневаюсь, - улыбнулась Ригель. - Скорее, прилетит по голове какому-нибудь несчастному пуффендуйцу, который вышел подышать. И у него будет ещё один повод ненавидеть гриффиндорцев. И меня в частности. -

- Пустяки! - отмахнулся Фред. - Мы потом извинимся. Подарим ему что-нибудь взрывающееся. Все сразу простят. Проверено. -

Он снова замолчал, и на этот раз тишина затянулась чуть дольше.

- Эй, Уизли, - сказала она вдруг, сама не зная, зачем это делает.

- А? - он повернулся к ней.

- Скажи честно. Если бы ты мог что-то во мне изменить… ну, прямо сейчас, одним взмахом палочки… что бы это было? -

Фред поднял бровь, явно заинтригованный.

- Хм. Сложный вопрос. Дай подумать. - Он сделал вид, что серьёзно размышляет. - Может быть… заставить тебя перестать хмурить брови, когда ты злишься? А то скоро морщины будут, как у старого профессора Бинса. Или… заставить твои волосы всегда лежать идеально, даже после полёта на метле в ураган? Это было бы полезно для твоего имиджа неприступной и идеальной чемпионки. -

Она толкнула его в плечо.

- Серьёзно! -

- Я абсолютно серьёзен! - засмеялся он. - Имидж - это всё! А если серьёзно… - Его улыбка немного потухла. - Ничего. -

Ригель скептически хмыкнула.

- Да ладно. Ничего? Ни одной черточки? Ни одной дурацкой привычки? Ты же постоянно надо мной подтруниваешь. -

- Подтруниваю - да, - согласился он. - Но это потому, что твои дурацкие привычки чертовски милые. Нет, - он покачал головой. - Меня всё устраивает. Даже твоя маниакальная любовь всё контролировать и эта твоя язвительность, которая может срезать с ног даже горного тролля. Это… ты. -

Он сказал это так просто и искренне, что у Ригель перехватило дыхание. Она отпила глоток своего «Вздоха феникса», чтобы скрыть смущение.

- Ну хорошо, - не сдавалась она. - Допустим, сейчас всё устраивает. А через пять лет? Лет через десять? Что тогда? Что во мне будет тебе бесить? -

Фред задумался на секунду, глядя куда-то поверх её головы в звёздное небо.

- Через пять лет? - переспросил он, и его голос притих. - Тогда, наверное, я бы изменил твою фамилию. -

Воздух перестал поступать в лёгкие. Ригель замерла. Он не отводил взгляда, не улыбался, не пытался сгладить остроту момента шуткой.

И тогда она поняла. Поняла, что это не очередная его шутка.

Она поставила кружку на парапет. Рука не дрожала.

- Уизли, - начала она, и её голос прозвучал хрипло, но твёрдо. - Это… самый дурацкий и самый лучший комплимент, который мне когда-либо говорили. -

Он не ответил. Просто смотрел, затаив дыхание.

И тогда она закрыла расстояние между ними. Всего полшага. Подняла голову. И поцеловала его.

Это было столкновение. Столкновение двух стихий. Его губы были обветренными и немного сладкими от напитка. Он ответил ей сразу, без колебаний, обвив руками её талию и притянув к себе так сильно, что кружка с «Вздохом феникса» с грохотом полетела вниз. Но им было плевать.

Они разомкнулись одновременно, запыхавшиеся.

- Вау, - выдохнул он, и его дыхание спёрло. - Это… это даже лучше, чем я представлял. А я представлял очень много. И очень подробно. -

Ригель рассмеялась, коротко, счастливо.

- Молчи, Уизли. Просто помолчи. -

И он послушался. Он просто стоял, держа её в объятиях.

- Знаешь, - сказал он наконец. - Я, кажется, серьёзно в тебя влюблён. Вот так, с ног до головы. Со всеми твоими колючками, сарказмом и этой твоей дурацкой, прекрасной силой. Если что. -

Она откинула голову назад, чтобы посмотреть ему в лицо.

- Я знаю. Я тоже. Кажется, я влюблена в тебя, рыжий безумец. И это, наверное, самое страшное и самое лучшее, что со мной происходило. -

Он снова поцеловал её, на этот раз мягче, нежнее, но с той же самой, непоколебимой уверенностью. Его пальцы запутались в её волосах, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Когда они наконец разомкнулись, оба дышали так, словно только что пролетели на метле через весь замок.

- Знаешь, - выдохнул Фред, всё ещё не отпуская её талию, - я сейчас, наверное, громче кричал, чем на трибунах квиддича. Только внутри себя. -

Ригель рассмеялась, прижимаясь лбом к его плечу.

- Я почти слышала. У тебя там, должно быть, настоящий хаос. -

- О, ты даже не представляешь. Джордж точно теперь будет всю ночь допрашивать меня взглядом. -

- Пусть попробует. Скажешь, что это был научный эксперимент. Изучение влияния лунного света на… на что-нибудь очень важное. -

- На способность целоваться? - подсказал Фред с притворной серьёзностью.

- Именно. Очень важная научная работа. Для журнала «Современный Волшебник». -

Они снова замолчали, но теперь тишина между ними была наполнена новыми смыслами. Она чувствовала, как бьётся его сердце - быстро-быстро, в унисон с её собственным.

- Эй, - тихо сказала она. - А что, если… что, если я передумаю? Через те самые пять лет? -

Фред откинулся назад, чтобы посмотреть ей в глаза. Его взгляд был тёплым и уверенным.

- Тогда я просто напомню тебе про этот вечер. Про разбитую кружку. Про то, как ты стояла тут, вся такая серьёзная и прекрасная, и спрашивала про фамилию. А потом, - он хищно ухмыльнулся, - я, возможно, придумаю какое-нибудь хитрое зелье, которое заставит тебя передумать обратно. -

- Это шантаж, Уизли. -

- Нет, это стратегическое планирование. Мы с Джорджем этому учились. Ненадолго. Пока профессор Бини не уснул. -

Она снова рассмеялась, и это чувство было таким лёгким и естественным, будто они всегда стояли вот так, на вершине мира, смеясь над всем на свете.

Внезапно с нижних этажей донёсся отдалённый, но яростный крик Аргуса Филча.

- Слышите? Кто-то опять разбил вазу с цветами! Я вас найду, мерзавцы! Я… -

Голос удалялся, растворяясь в лае миссис Норрис.

Фред и Ригель переглянулись.

- Наше алиби? - поднял бровь Фред.

- Мы были здесь всё время. Говорили о… астрономии. -

- Очень увлечённо говорили. С элементами физического эксперимента. -

Он снова притянул её к себе, и она не сопротивлялась. Холодный камень парапета упирался ей в спину, но от его тепла было не холодно.

- Знаешь, что? - прошептала она ему в губы.

- Что? -

- Мне всё равно, что там внизу. Пусть себе воют. -

- Вот это правильный настрой, - он одобрительно кивнул. - Кстати, о воющих… - Он достал из кармана мантии маленький, похожий на конфетку, предмет. - Оставшаяся «Граната настроения». На случай, если вдруг станет слишком скучно. -

Она взяла конфету, повертела в пальцах.

- А что будет, если я её брошу сейчас? -

- О, это будет эпично! Вся башня озарится розовым светом, и заиграет марш… хотя нет, лучше не надо. Филча точно прибежит с целой армией портретов. -

- Жалко, - с искренним сожалением сказала Ригель и сунула конфету в свой карман. - Придержу на чёрный день. -

- Мудрое решение. Как у настоящей Уизли. -

Он произнёс это так естественно, что она даже не сразу поняла. Потом щёки снова запылали.

- Ты это специально? -

- Возможно. Просто тренируюсь. Чтобы привыкнуть. -

Он посмотрел на неё, и в его глазах не было ни намёка на шутку. Только тёплая, непоколебимая уверенность и что-то ещё… что-то такое, от чего перехватывало дыхание.

- Ладно, - выдохнула она, отводя взгляд на звёзды. - Пожалуй, пора спускаться. А то Джордж и правда начнёт волноваться. -

- Пусть волнуется. Ему полезно. Но ты права. - Он вздохнул с преувеличенной грустью. - Придётся возвращаться в мир, где правят указы, СОВы и розовые жабы. -

Он отпустил её, но пальцы его ещё секунду скользнули по её ладони, будто не желая отпускать.

Она покачала головой, но улыбка не сходила с её лица. Спуск вниз по винтовой лестнице казался теперь не возвращением в клетку, а всего лишь паузой. Небольшой паузой перед тем, как всё начнётся по-настоящему.

И когда они вышли в холодный, пустой коридор, и Фред, оглянувшись по сторонам, на прощанье быстро поцеловал её в щёку, она не отпрянула. Она просто стояла и смотрела ему вслед, пока его силуэт не растворился в темноте.

Потом сунула руку в карман, сжала там тёплую «Гранату настроения» и улыбнулась самой себе. Самой себе - Ригель Нотт, которая только что назначила свидание на астрономической башне. Ригель Нотт, у которой от одного взгляда рыжего безумца перехватывало дыхание.

И это было страшно. И чертовски здорово.

***

Вечер на Астрономической башне снова застал Ригель у парапета, но на этот раз не одну. Тень отделилась от грубой каменной стены, и Тэо прислонился к ней рядом, молча протягивая ей кружку дымящегося какао - без странных добавок, без взрывного эффекта, просто тёплое, сладкое какао, пахнущее детством и уютом.

- Я слышал, тут творится нечто эпическое, - начал он без предисловий, его голос был непривычно мягким. - По замку ползут слухи, что Барнабас Брайт в своём гобелене аж подмигнул от изумления. -

Ригель взяла кружку, чувствуя, как тепло разливается по ладоням. Она не смотрела на брата, уставившись на тёмный контур Запретного леса.

- Слухи обычно преувеличивают, - пробормотала она.

- О, в этом я не сомневаюсь, - Тэо отпил из своей кружки. - Наверняка они уже договорились до того, что вы вдвоём планируете сбросить Амбридж с этой башни с помощью гигантской рогатки. Хотя, - он задумчиво повёл бровью, - идея не лишена изящества. -

Он помолчал, давая ей время собраться с мыслями. Воздух вибрировал от невысказанного.

- Мы… мы начали встречаться. С Фредом, - выдохнула она наконец, слова прозвучали громко в ночной тишине, словно признание в страшном преступлении.

Тишина затянулась. Ригель сжала кружку так, что пальцы побелели, готовясь к сарказму, к язвительной шутке, к десятку вопросов о его умственных способностях.

Но вместо этого Тэо медленно поставил свою кружку на камень и повернулся к ней. Его лицо, обычно искажённое маской насмешки или скуки, было странно серьёзным.

- Ну вот, - произнёс он тихо, и в его голосе не было ни капли привычного стёба. - Моя младшенькая. Уже совсем взрослая. -

Он сделал шаг вперёд и обнял её. Обнял крепко, по-братски, по-настоящему, так, что кружка с какао едва не выпала у неё из рук. Она замерла, ошеломлённая, привыкнув к его колкостям, а не к такой внезапной, обезоруживающей нежности.

- Слушай меня, Ри, - его голос прозвучал прямо у неё уха, тихий и очень чёткий. - Пусть я и не очень-то жалую этих… особ, - он чуть поморщился, подбирая слово, - и их вечный карнавал. Но. - Он отстранился, взяв её за плечи, и посмотрел прямо в глаза. - Я видел, как он на тебя смотрит. И не тогда, когда все смотрят. А украдкой. Когда думает, что никто не видит. И в его глазах нет ни шутки, ни расчёта. Только… он. Фред Уизли. Со всей своей дурацкой, оголтелой искренностью. -

Он вздохнул, и в его вздохе слышалась целая история - старшего брата, который всегда ёрничал и защищал одновременно.

- Так что да. Пусть он и рыжий. Пусть он и гриффиндорец. Пусть от него пахнет порохом и глупостью. Но я надеюсь… я действительно надеюсь, что ты будешь счастлива. С ним. Потому что ты заслуживаешь именно этого. Не удобного, не правильного, а того, кто будет смотреть на тебя именно так. -

Ригель стояла, не в силах вымолвить ни слова. Комок в горле мешал дышать. Она кивнула, быстро, счастливо, чувствуя, как по щекам катятся предательские слёзы, которые она даже не пыталась смахнуть.

- Спасибо, Тэ, - прошептала она хрипло.

- Не за что, - он снова принял свой привычный небрежный вид, отпустив её плечи и делая глоток какао. - Просто помни: если он когда-нибудь, я имею в виду когда-нибудь, причинит тебе боль, его рыжая голова будет с большим треском венчать нашу фамильную витрину в виде нового экспоната. Рядом с чучелом гиппогрифа. Это не угроза. Это обещание. -

Она рассмеялась сквозь слёзы, вытирая лицо рукавом мантии.

- Я передам. -

- Не сомневаюсь. - Он снова облокотился о парапет, и они стояли молча, плечом к плечу, допивая своё какао под холодными звёздами. Двое Ноттов, таких разных, таких чужих для этого замка, и таких родных в этот момент друг для друга.

Молчание повисло между ними снова, но на этот раз оно было тёплым и комфортным. Тэо допил своё какао и поставил кружку на камень с таким видом, будто это изысканный бокал эльфийского вина.

- Знаешь, - начал он снова, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки лёгкого ёрничанья, но без привычной язвительности. - Мама, кстати, будет в бешеном восторге. Нет, серьёзно. -

Ригель фыркнула, чувствуя, как напряжение окончательно уходит.

- Она придет с инспекцией. Устроит ему допрос с пристрастием. Со всеми этими своими взглядами и молчаливыми паузами, от которых даже Пожиратели сознаются во всём. -

- О, будь уверена, - Тэо сладко улыбнулся. - Я лично обеспечу её всеми необходимыми… э-э-э… компрометирующими материалами. Расскажу, как он на пятом курсе пытался превратить свой бутерброд в лягушку, а вместо этого у него получилось нечто, что три дня преследовало Снейпа по замку, квакая у него под носом. Очень мило и трогательно. Показывает характер. -

- Тэодор! -

- Что? Я же на твоей стороне! Демонстрирую его… творческий потенциал и нестандартное мышление. Мама это оценит. -

Он подмигнул ей, и она не смогла сдержать улыбку. Этот идиот. Её любимый идиот-брат.

Он снова обнял её за плечи, коротко и по-братски.

- Не грузи себя. Живи. Делай то, что считаешь нужным. А если кто-то - кто-то - попытается тебе помешать или сделать больно… - его голос снова приобрёл ту опасную, стальную нотку, - …они будут иметь дело со мной. И, полагаю, с целой армией взбешённых Уизли, что, признаю, звучит как кошмарный сон, но в данной ситуации весьма обнадёживает. -

Ригель прислонилась к его плечу, чувствуя, как нарастающая усталость наконец накрывает её с головой. Адреналин от признания, от поцелуя, от этой странной ночи - всё уходило, оставляя приятную, спокойную пустоту.

- Я, наверное, пойду, - выдохнула она. - Превращаться в тыкву. -

- Разрешено, - кивнул Тэо, отпуская её. - Только чур, без побегов в полночь. А то твой принц на белом… э-э-э… на рыжей метле будет расстроен. -

Она толкнула его в плечо, но уже смеясь.

- Идиот. -

- Гордый носитель этого звания. Спокойной ночи, сестрёнка. - Он повернулся к лестнице, но на последней ступеньке задержался. - И, Ри… - он обернулся, и его лицо вновь стало серьёзным. - Я правда за тебя рад. -

И прежде чем она успела что-то ответить, он скрылся в темноте винтовой лестницы, оставив её одну с тёплой кружкой в руках и с новым, тёплым чувством где-то под рёбрами. Мир всё ещё был полон розовых жаб, экзаменов и войн. Но теперь в нём было на одного союзника больше. И этот союзник, несмотря на все свои дурацкие шутки и слизеринские замашки, был одним из самых надёжных людей в её жизни.

_______________________________________________