born to die. | Фред Уизли.

(Музыкальное сопровождение к главе:
- The Neighbourhood - Daddy Issues
- Melanie Martinez - TEST ME
- Chase Atlantic - OHMAMI
_______________________________________________

Воздух в замке, ещё вчера наполненный предвкушением летних каникул, теперь был густым и спёртым, словно в затхлом склепе. На следующий день после бегства Дамблдора стены Большого зала были увешаны не гобеленами с подвигами волшебников, а новыми, отпечатанными на глянцевой бумаге указами, подписанными жирными, уродливыми буквами: «Долорес Джейн Амбридж, директор Хогвартса, Верховный Инквизитор».

Правила. Их было десятки. Они регулировали всё: от длины юбок у девочек («не выше десяти дюймов от пола») до громкости разговоров в коридорах («не громче, чем шепот библиотекаря»). Запрещались собрания более чем трёх человек, любые клубы по интересам, не утверждённые лично директором, и ношение «символики, могущей вызвать раскол» - под эту статью можно было подвести даже гриффиндорский шарф.

Но главным ударом стал Указ № 28, вывешенный прямо на дубовых дверях Зала: «Все школьные клубы, объединения, товарищества и прочие неформальные группировки распускаются. Любая внеурочная деятельность допускается только с письменного разрешения директора. Нарушение карается немедленным отчислением».

Завтрак в тот день проходил в гробовой тишине, нарушаемой лишь звяканьем ложек и приглушёнными всхлипами где-то со стороны Пуффендуя. Студенты перешёптывались, бросая испуганные взгляды на преподавательский стол, где на месте Дамблдора, в его высоком резном кресле, восседала она.

Долорес Амбридж сияла. Её розовое платье-мешок сменилось на строгий, но оттого не менее уродливый костюмный комплект из той же розовой ткани, с погонами и золотыми пуговицами. На её взбитых волосах красовалась небольшая, утыканная бриллиантами тиара, больше похожая на корону. Она ела свой омлет крошечными, жеманными кусочками, время от времени бросая на зал самодовольный, властный взгляд.

Ригель сидела с Тэо, Линой и Симусом, безуспешно пытаясь проглотить кусок тоста. Ком в горле стоял такой, что не лезло ничего.

- Ну что, - тихо прошипел Тэо, разглядывая новый указ, прилепленный к вазе с фруктами. - Поздравляю всех с вступлением в новую эру. Эру розового террора. Интересно, она и туалетную бумагу будет регулировать? «Не более трёх листов за раз, во избежание излишней расточительности»? -

- Не шути, - буркнула Ригель, с силой сжимая свою кружку с чаем. - Мне не до смеха. -

- А надо, - говорил Тэо. - Если перестанем смеяться, они победят. Официально. Мы просто обязаны шутить. Ещё громче и ещё похабнее. -

Внезапно Амбридж отложила вилку и поднялась. Ложка о бокал прозвучала, как похоронный колокол. Все разговоры мгновенно смолкли.

- Дорогие ученики! - её голос, усиленный заклинанием, зазвенел под сводами зала, сладкий и ядовитый. - В этот знаменательный день, когда Хогвартс вступает в новую эру порядка и дисциплины, я хочу заверить вас - моя дверь всегда открыта для тех, кто готов сотрудничать. Кто готов очистить нашу школу от скверны неподчинения и анархии. - Её глазки-бусинки скользнули по гриффиндорскому столу, задержавшись на Гарри, Гермионе, а затем на Ригель. - Однако тем, кто решит встать на путь противодействия... - она сделала театральную паузу, - ...придётся несладко. Новые времена требуют новых мер. И я готова их принять. Ради вашего же блага, разумеется. -

Она улыбнулась, показав мелкие, ровные зубки, и села обратно под одобрительный, подобострастный хлопок нескольких преподавателей-слизеринцев и оглушительную тишину со стороны остальных.

И тут случилось то, чего никто не ожидал.

Со стороны преподавательского стола раздался громкий, презрительный смех.

Все головы повернулись на звук. Смеялась Эшли Нотт. Она откинулась на спинку своего стула, закинув ногу на ногу, и смотрела на Амбридж с откровенным, неподдельным весельем.

- Что же это за новые меры, Долорес? - громко спросила Эшли, её голос, холодный и отточенный, резал тишину, как лезвие. - Вы собираетесь заставить их переписывать учебники до кровавых мозолей? Или, может, введёте уроки этикета для особо непокорных? Как, например, «Как правильно целовать туфлю начальству»? О, это было бы полезно. Особенно для некоторых членов штата. -

Амбридж налилась густым багровым румянцем. Её пальцы вцепились в край стола так, что костяшки побелели.

- Профессор Нотт, - просипела она, и её голосок потерял всю сладость, став тонким и злобным. - Вы, кажется, забываетесь. Вы находитесь в присутствии директора. -

- О, я прекрасно помню, кто где находится, - парировала Эшли, не меняя позы. - Просто мне всегда было интересно, каково это - носить корону, сшитую из министерского бардака. Тесновато, небось? Давит на мозги, которых и так негусто? -

В зале кто-то подавился соком, пытаясь скрыть смех. Амбридж вскочила на ноги. Её трясло от ярости.

- Это непозволительно! - выкрикнула она. - Я директор этой школы! И я не потерплю подобного неуважения! Вы забываете своё место, профессор! Более того - вы его лишаетесь! С этого момента вы уволены! Немедленно покиньте территорию Хогвартса! -

Тишина в зале стала абсолютной. Ригель застыла, вцепившись пальцами в край стола. Сердце бешено колотилось. Тэо выпрямился, его лицо стало каменным.

Эшли Нотт медленно поднялась. Её движение было плавным и смертельно опасным, как скольжение змеи перед ударом. Она не спеша достала из складок своих мантий небольшой, свернутый в трубку пергамент с красной министерской печатью.

- Как жаль, Долорес, - сказала она с притворной грустью, разворачивая документ. - Но, видите ли, моё назначение на пост преподавателя Заклинаний утверждено лично министром. Вот документ. - Она протянула пергамент так, чтобы его видели все. - С печатью, подписями и всеми необходимыми формальностями. И, если я не ошибаюсь, - её голос стал ледяным, - даже Верховный Инквизитор не имеет права уволить преподавателя, утверждённого лично министром. Если только... - она сделала паузу, наслаждаясь моментом, - ...вы не собираетесь оспаривать решение самого Корнелиуса Фаджа? Может, и его тоже уволите? Займёте его кресло? Уверена, розовый цвет отлично будет смотреться в его кабинете. -

Амбридж стояла, как вкопанная. Её лицо из багрового стало землисто-серым. Она смотрела на документ, потом на насмешливое лицо Эшли, и было видно, как в её голове лихорадочно соображают шестерёнки, пытаясь найти выход. Но его не было.

- Я... я изучу этот вопрос, - выдохнула она наконец, её голос дрожал от бессильной ярости. - Но пока что... пока что вы остаётесь. Но предупреждаю - одно неверное движение, Нотт, всего одно... и я найду способ вас смести. Вымету вас из этого замка так, что вы забудете, как здесь пахнет. -

- Пахнет страхом и глупостью, - парировала Эшли, сворачивая пергамент. - Непередаваемый аромат. Но спасибо за предупреждение. Я буду настороже. - Она кивнула и, не торопясь, вышла из Зала, оставив Амбридж трястись от ярости перед всем школой.

Гул, поднявшийся после её ухода, был оглушительным. Ригель выдохнула, не понимая, смеяться ей или плакать. Тэо свистнул сквозь зубы.

- Вот это да, - прошептал он с неподдельным восхищением. - Наша мама. Даёт жару даже в апокалипсис. Я бы на её месте уже давно сдох от восторга. -

- Она сумасшедшая, - прошептала Ригель, но в её голосе звучала гордость.

- Гениальная сумасшедшая, - поправил Тэо. - Это другое. Надеюсь, она научит меня этому трюку с документом. У меня там парочка интересных бумажек на Малфоя припрятана. -

Но триумф был недолгим. Новые правила вступили в силу немедленно и со всей жестокостью. Отряд Инквизиции, возглавляемый Малфоем, теперь разгуливал по коридорам, как ему вздумается, выискивая малейший повод для наказания. Баллы снимались пачками, запреты сыпались как из рога изобилия.

Наступили самые мрачные дни в истории Хогвартса. И в этих условиях Ригель как никогда нуждалась в своей странной, разрозненной, но такой надёжной команде.

***

Однажды, после особенно унизительного обыска её вещей Отрядом Инквизиции (Малфой с наслаждением перерыл всё в её сундуке, «ища запрещённую литературу»), Ригель сидела в укромном уголке за библиотекой, стараясь не разрыдаться от злости и беспомощности. Она уже готова была пойти и нахулиганить что-нибудь действительно опасное, просто чтобы выплеснуть ярость.

Внезапно сзади раздался тихий свист. Она обернулась. Из-за угла высунулась рыжая голова Фреда.

- Эй, красавица. Выглядишь, будто тебя только что обобрали гоблины и заставили за это заплатить. -

- Почти угадал, - буркнула она, отворачиваясь. - Только гоблины были в слизеринских мантиях. -

- А, Малфой со своей свитой? - Фред подошёл ближе и плюхнулся рядом на пол, не обращая внимания на пыль. - Я слышал. Джордж уже готовит ответный удар. Нечто с участием его зубной щётки и очень липкого зелья. Но это не то, что тебе сейчас нужно. -

Он порылся в кармане и достал нечто, завёрнутое в носовой платок. Развернул. Внутри лежало несколько самодельных конфет в виде маленьких, идеально детализированных гранат.

- Это что? - настороженно спросила Ригель.

- «Гранаты ярости», - торжественно объявил Фред. - Моя новая разработка. Кидаешь одну - и она взрывается таким количеством безобидных, но очень ярких и громких искр, что на всё плохое настроение просто не остаётся места. Проверено на мне. Хочешь, покажу? -

Не дожидаясь ответа, он швырнул одну конфету в противоположную стену. Та с громким "Хлоп!" разорвалась, осыпав стену снопом ослепительных золотых и алых искр, которые медленно погасли, оставив после себя лёгкий запах жжёного сахара и серы.

Ригель невольно улыбнулась.

- Весело. -

- Вот именно, - Фред подал ей оставшиеся конфеты. - Держи. Только, чур, не кидать в людей. Особенно в тех, кто в розовом. Пока что. - Он подмигнул.

Она взяла конфеты. Их обёртки были тёплыми от его руки.

- Спасибо, Фред. -

- Всегда пожалуйста, - он потянулся и неожиданно, совсем легко, ткнул пальцем в её нахмуренный лоб. - И хватит уже хмуриться. От этого морщины. А ты ведь у нас красавица. - Он произнёс это так легко, так непринуждённо, что у Ригель перехватило дыхание.

Она посмотрела на него, на его веснушчатое, улыбающееся лицо, на искорки озорства в глазах, и почувствовала, как по её щекам разливается жар.

- Ты... - она запнулась.

- Я что? - он притворно удивился, но в его глазах читалось понимание.

- Ничего, - она опустила глаза, сжимая в ладони «гранаты». - Просто... спасибо. -

Он молча посидел с ней ещё несколько минут, а потом поднялся, отряхнулся.

- Ладно, мне пора. Джордж без меня обязательно что-нибудь взорвёт не то. А ты... - он снова посмотрел на неё, и его взгляд стал серьёзным. - Держись, ладно? Мы ещё им покажем, где раки зимуют. И не только раков. -

Он ушёл, оставив её с конфетами в руках и с тёплым, сбивающим с толку чувством где-то под рёбрами. Это было куда лучше, чем любое зелье против плохого настроения.

***

Тэо, как всегда, был в курсе всего. Он подкараулил её вечером того же дня по дороге в гриффиндорскую башню, вынырнув из-за потайной двери, о которой, казалось, знал только он.

- Ну что, сестрёнка, - начал он, закидывая руки за голову. - Слышал, тебя сегодня наш рыжий рыцарь в сияющих доспехах отгладил. Подарил взрывных конфеток и сделал комплимент. Прогресс налицо. Скоро, глядишь, и до прогулок при луне дело дойдёт. Только предупреждаю, если он тебя хоть пальцем тронет без моего разрешения, я его лично трансфигурирую в садового гнома. С розовой бородой. -

Ригель фыркнула, пытаясь скрыть смущение.

- Отстань, Тэо. Никаких прогулок при луне не будет. -

- О, ещё как будет, - он закатил глаза. - Я же вижу, как ты на него смотришь. Прямо как Пэнси на меня - с обожанием и с надеждой на скорую кончину от переизбытка чувств. Ужасное зрелище. Лучше бы ты на него плевалась, как раньше. Это было куда здоровее. -

Они дошли до портрета Полной Дамы. Тэо вдруг остановился и стал серьёзным.

- Слушай, а если серьёзно... он вроде ничего парень. Для гриффиндорца. И для Уизли. И для того, у кого мозгов чуть больше, чем у тролля. Так что... - он запнулся, что было для него редкостью. - ...ну, ты поняла. Только, ради всего святого, не влюбляйся по уши. А то потом придётся меня от тебя отрывать. -

Он толкнул её в спину по направлению к портрету.

- И спрячь эти дурацкие конфеты. Если Амбридж найдёт, нам всем пиздец. А я ещё не закончил свой шедевр - портрет Снейпа в образе русалки. -

Ригель улыбнулась и пролезла в отверстие. В гостиной было шумно и тесно, но теперь этот шум не казался ей таким враждебным. Она засунула руку в карман, сжиная «гранаты» Фреда, и почувствовала прилив странной, почти безумной надежды.

Война продолжалась. Но теперь у неё было оружие против тьмы. И это оружие было смешным, рыжим и пахло порохом и мятой. И это было гораздо лучше, чем любое заклинание.

***

Новые указы появлялись на стенах Хогвартса с пугающей регулярностью, как ядовитые грибы после дождя. Каждое утро студенты, выходя из спален, с опаской оглядывали стены, ожидая нового удара по своей и без того урезанной свободе.

И вот однажды, на самом видном месте в гриффиндорской гостиной, рядом с портретом Полной Дамы, появился самый абсурдный и раздражающий указ за всё время:

«Приказ директора № 47

В целях предотвращения распутства, морального разложения и неподобающего поведения, запрещается:

1. Всякое общение между учениками противоположного пола вне рамок учебного процесса.
2. Совместное просиживание в библиотеке (разрешены только группы одного пола).
3. Передача записок, писем или сластей особам противоположного пола.
4. Прогулки по территории школы в смешанных парах или группах.

нарушение карается закрытыми работами и вычетом баллов с факультета.

да помогут нам все святые в установлении нравственности и чистоты!

Долорес амбридж, директор. »

Первой реакцией был шок. Затем раздался взрыв хохота, который быстро сменился возмущённым ропотом.

- Да она совсем съехала! - фыркнул Фред, тыча пальцем в пергамент. - «Передача сластей»! Боже, это гениально! Джордж, слышишь? Нам теперь нельзя тебе «Слизящие Слимы» передать! Придётся кидать через зал! -

- А как же квиддич? - возмутился Рон, красный как рак. - Мы что, теперь должны играть отдельно? Девушки против парней? Это же идиотизм! -

- Возможно, именно этого она и добивается, - мрачно заметила Гермиона. - Разделить нас. Посадить по разным углам. Чтобы мы не могли объединиться против неё. -

Ригель молча читала указ, и по её лицу расползалась ядовитая ухмылка. Она поймала взгляд Фреда, который стоял в паре метров от неё, зажатый невидимой стеной новых правил. Он поднял брови и сделал преувеличенно печальное лицо, затем подмигнул. Она ответила ему таким же быстрым, едва заметным подмигиванием. Запретный плод стал ещё слаще.

Тэо, проходивший мимо в компании Блеза Забини, остановился, прочёл указ и громко рассмеялся.

- Ну что, Забини, прощай. Наше прекрасная дружба повержена указом. Боюсь, мы не сможем больше вместе заучивать зелья. Людям подумается. -

- Ужасная потеря, - безразлично бросил Забини. - Как я теперь буду списывать? -

- Придётся тебе, мой друг, искать утешения в обществе Крэбба и Гойла. Хотя, - Тэо сладко улыбнулся, - постойте, а они какого пола? После последнего зелья Гойла я не уверен... -

Правило, конечно же, нарушалось всеми и сразу. Но оно создавало постоянное, давящее ощущение слежки. Отряд Инквизиции теперь с особым рвением выслеживал «смешанные парочки», и баллы сыпались с факультетов как из дырявого мешка.

***

Спасительным островком в этом море идиотизма оставались уроки Заклинаний. Кабинет Эшли Нотт стал чем-то вроде подпольного клуба, где можно было не только учиться, но и дышать полной грудью.

Очередное занятие было посвящено не боевым или защитным заклинаниям. После вводной лекции о теории управления магической энергией Эшли остановилась и обвела взглядом класс. На её лице играла редкая, лёгкая улыбка.

- Ладно, с теорией покончили. Теперь практика. Но не та, что в учебниках, - она взмахнула палочкой, и на доске появилась тема: «Заклинания для поднятия боевого духа и морального разложения режима».

- Сегодня, - продолжила она, - мы будем учиться тому, что не принесёт вам славы на дуэлях, но, возможно, спасёт вашу психику. Иногда лучший ответ идиоту - не «Экспеллиармус», а хорошо поставленная шутка. -

Она продемонстрировала. Лёгкое движение палочкой, и с потолка на пустую парту посыпался дождь из разноцветных конфетти, которое, падая, складывалось в смешную рожицу.

- «Конфеттиус Ридикулус», - объявила Эшли. - Безвредно, весело, отлично отвлекает внимание. - Затем она щёлкнула пальцами,и мантия на ближайшем манекене вдруг ожила, закружилась в зажигательном танце, а потом снова замерла. - «Тангус Спонтанус». Для создания элементов неожиданности. -

Класс замер в восхищённом недоумении. Даже Гермиона смотрела, разинув рот, забыв о необходимости всё конспектировать.

- Ваша задача, - сказала Эшли, - не сила, а точность и креативность. Придумайте заклинание, которое заставит хоть кого-нибудь улыбнуться в это мрачное время. Работайте в парах. Да, - она добавила, заметив вопросительные взгляды, - в любых парах. В моём кабинете действуют мои правила. -

Воздух в классе мгновенно наполнился весёлым гомоном и вспышками безобидной, но очень яркой магии. Кто-то пытался заставить перья танцевать, кто-то чтобы чернильницы издавали смешные звуки. Фред и Джордж, объединив усилия, устроили небольшой фейерверк из искр, которые складывались в карикатурный портрет Амбридж с ослиными ушами.

Ригель, работая с Линой, изобретала заклинание, которое заставляло бы страницы учебника шелестеть, как будто они шепчут друг другу сплетни. Получалось пока плохо - учебник в основном чихал клубами пыли.

В разгар веселья один из пуффендуйцев, пухлый и вечно застенчивый ученик по имени Захария Смит, подошёл к Эшли, которая наблюдала за этим хаосом с редким выражением спокойной удовлетворённости.

- Профессор Нотт? - начал он, нервно переминаясь с ноги на ногу.

- Говори, Смит, - она повернулась к нему.

- Я просто хотел спросить... - он замявшись, покраснел. - Как вам удаётся всегда быть такой... такой крутой? Всех ставить на место, не бояться её... - он кивнул в сторону, имея в виду Амбридж. - Вот как нам стать такими же? -

Эшли посмотрела на него, и её улыбка стала немного странной: тёплой и немного грустной одновременно.

- Смит, - сказала она, положив руку ему на плечо. - Весь мой секрет в том, что я абсолютно не крутая. Я просто позволяю себе быть собой. И иногда этой самой себе позволяю повеселиться. - Она обвела рукой класс, где Симус Финниган только что случайно превратил свои волосы в подобие розового облака, а все вокруг хохотали. - Видите? Они не пытаются быть крутыми. Они просто делают то, что считают нужным. И иногда это самое сильное заклинание. Не старайтесь быть как я. Старайтесь быть собой. И разрешите себе иногда быть дураками. Это сводит с ума таких, как Амбридж, куда эффективнее, чем любое боевое заклинание. -

Захария Смит стоял с открытым ртом, переваривая услышанное. Потом он кивнул, и на его лице появилась нерешительная, но настоящая улыбка.

- Спасибо, профессор. -

- Не за что. А теперь иди и попробуй заколдовать чей-нибудь ботинок, чтобы он отбивал чечётку. Уверена, у тебя получится. -

Занятие закончилось под всеобщий смех и аплодисменты. Никто не освоил сложных заклинаний, но все вышли из кабинета с улыбками на лицах и с ощущением лёгкости. Они снова почувствовали себя не загнанными в угол учениками, а волшебниками, способными творить чудеса - пусть и маленькие, смешные, но свои.

Ригель выходила одной из последних. Она задержалась у двери, глядя, как Эшли стирает с доски тему урока.

- Мама? - тихо сказала она.

- А? - та обернулась.

- Спасибо. За сегодня. Это было... здорово. -

Эшли взглянула на дочь, и в её глазах мелькнуло что-то мягкое.

- Иногда, - сказала она, - нужно просто напомнить им, что магия это не только палки и камни. Это ещё и радость. Теперь беги. И... - она сделала паузу, - ...передай тому рыжему Уизли, что его фейерверк был хоть и примитивным, но довольно остроумным. -

Ригель вспыхнула и выскочила из кабинета, чувствуя, как по щекам разливается жар. Война продолжалась, но теперь у неё было новое оружие - смех. И это было самое опасное оружие из всех.

***

Амбиции Амбридж, подогретые безнаказанностью, росли как на дрожжах. Она уже не просто управляла школой - она наслаждалась процессом унижения тех, кто посмел ей перечить. И её взгляд всё чаще задерживался на профессоре Нотт.

Очередной ужин в Большом зале проходил в привычной гнетущей атмосфере. Студенты молча ковыряли еду, перешёптывались украдкой, бросая опасливые взгляды на преподавательский стол. Амбридж, восседая в кресле Дамблдора, словно жаба на троне, с наслаждением попивала чай из своего нового, ещё более аляповатого сервиза с розовыми котиками.

Внезапно она поставила чашку с громким стуком, привлекая всеобщее внимание. Ложка о бокал прозвучала, как похоронный звон.

- Дорогие ученики, уважаемые коллеги, - её сиплый голосок, усиленный «Сонурусом», зазвенел под сводами. - В рамках продолжающейся оптимизации учебного процесса и приведения его в соответствие с высочайшими стандартами Министерства, я вынуждена объявить о кадровых перестановках. -

Все замерли. Преподаватели перестали есть. Макгонагалл застыла с ножом и вилкой в руках, её лицо стало каменным.

Амбридж сладостно улыбнулась, её взгляд упал на Эшли, которая с равнодушным видом намазывала масло на хлеб.

- Профессор Нотт, - начала она, и в её голосе зазвенела фальшивая, ядовитая почтительность. - Ваши методы преподавания Заклинаний... вызывают вопросы. Вы игнорируете утверждённые министерством учебные планы, уделяете чрезмерное внимание практическим, порой... опасным аспектам магии, и, что самое главное, вы не прививаете ученикам дух смирения и послушания, столь необходимый в наше неспокойное время. -

Эшли медленно подняла глаза от хлеба. Она не выглядела ни удивлённой, ни разгневанной. Скорее, скучающе-заинтересованной, как учёный, наблюдающий за странным поведением подопытного насекомого.

- Уволить вас, к сожалению, я не могу, - продолжила Амбридж, делая вид, что сожалеет. - Министерские контракты, знаете ли... Но я не могу допустить, чтобы вы и дальше травили умы наших детей неподобающими идеями. С завтрашнего дня вы освобождены от обязанностей преподавателя Заклинаний. -

В зале повисла гробовая тишина. Ригель застыла, сжимая в руке нож. Тэо перестал перебирать виноград на своей тарелке.

- Ваш новый пост, - Амбридж выдержала паузу для большего эффекта, - преподаватель Прорицаний. Кабинет на седьмом этаже к вашим услугам. Я уверена, ваша... богатая фантазия... отлично подойдёт для разглядывания хрустальных шаров и толкования чайных листьев. А что касается Заклинаний, - она сладко улыбнулась, - этим предметом я займусь лично. Уверена, я смогу донести до учеников истинную, проверенную теорию. -

Она закончила и с наслаждением обвела взглядом зал, ожидая взрыва ярости, слёз или хотя бы возмущённых возгласов.

Эшли Нотт медленно отложила нож. Она не встала. Она просто откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и уставилась на Амбридж с лёгкой, почти дружеской улыбкой.

- О, конечно, Долорес, - её голос прозвучал на удивление мягко и даже с долей энтузиазма. - С превеликим удовольствием. Прорицания - это как раз то, что мне нужно. Я уже чувствую, как во мне просыпается дар. Прямо сейчас, например. -

Она прищурилась, сделав вид, что вглядывается в невидимую дистанцию. Весь зал, затаив дыхание, следил за ней.

- Я вижу... я вижу огромную, раздутую от самомнения фигуру в розовом, - начала она с мечтательной интонацией настоящей провидицы. - О, сила... сила предвидения усиливается! Я вижу, как эта фигура плывёт по коридорам, сея вокруг себя страх и нелепые указы... Но что это? - Она приложила палец к виску, изображая сосредоточенность. - Тёмные тучи сгущаются над ней... Тучи всеобщего презрения и отвращения. И я ясно вижу... очень ясно... -

Эшли сделала драматическую паузу, глядя прямо на Амбридж, которая уже начала краснеть.

- ...что очень скоро вы лопнете от собственной значимости. Буквально. Ваш кардиган, - она с наслаждением произнесла это слово, - разлетится на такие мелкие, розовые клочья, что их будут находить по всей Шотведии. Это будет... эпично. Почти поэтично. Так что спасибо за новое назначение, Долорес. Оно позволит мне быть в самой гуще предстоящих... событий. -

Она закончила и снова взялась за свой хлеб, как будто только что сообщила о прогнозе погоды.

Наступила оглушительная тишина, а затем её прорвал один-единственный, сдержанный, но отчётливый смех. Послышался ещё один. Чей-то неудачно подавленный хихоньк перешёл в кашель. Уголки рта Макгонагалл дёрнулись вверх, и она срочно поднесла к губам салфетку.

Лицо Амбридж из розового стало пунцовым, затем багровым. Она открыла и закрыла рот, как рыба на берегу, но не смогла издать ни звука. Её собственное оружие - абсурд и бюрократия - было обращено против неё с таким изяществом и язвительностью, что парировать было нечем.

- Вы... вы... - просипела она наконец.

- Я только что изложила своё первое пророчество в новом качестве, - вежливо парировала Эшли. - Как и положено преподавателю Прорицаний. С завтрашнего дня, как вы и сказали, я приступаю к обязанностям. Обещаю, мои уроки будут... незабываемыми. -

С этими словами она встала, кивнула ошеломлённому залу и вышла из Большого зала, оставив за собой взрыв сдержанного смеха, восхищённых шёпотов и одну трясущуюся от ярости Верховную Инквизиторшу, которая в бессильной злобе швырнула свою чашку с чаем на пол, облив розовым сиропом свои новые туфли.

Ригель смотрела вслед матери, и её переполняла странная смесь гордости, ужаса и дикого веселья.

***

Гостиная Гриффиндорской башни в тот вечер гудела, как растревоженный улей. После ужина все собрались у камина, обсуждая скандальное назначение Эшли Нотт и её блистательный ответ Амбридж. Воздух был густым от запаха горящих дров, горячего шоколада и возбуждённых голосов.

- Вы видели её лицо? - хохотал Симус Финниган, чуть не проливая свой какао. - Я думал, она сейчас реально лопнет, как предсказала Нотт! Будто в неё насосом накачали! -

- Это было гениально! - восторженно добавила Лина. - «Ваш кардиган разлетится по всей Шотландии»! Я чуть не поперхнулась пудингом! -

- Она просто взяла и превратила её же дурацкое наказание в оружие, - с неподдельным уважением в голосе произнесла Гермиона. - Это высший пилотаж. Абсолютное мастерство словесного фехтования. -

- Мастерство? - фыркнул Рон, набивая рот печеньем. - Это же просто стёб. Жёсткий, беспощадный стёб. Лучший, что я слышал за всю жизнь! -

Ригель сидела, забившись в угол большого дивана, и слушала все эти восторги с лёгким смущением и огромной гордостью. Она старалась делать вид, что изучает узор на своём свитере, но улыбка никак не сходила с её лица.

- Нет, вы просто представьте, - философски изрёк Джордж, развалившись на ковре перед камином. - Все её боятся. Все дрожат. А эта женщина приходит и в открытую, при всём честном народе, предсказывает директору взрыв от жадности. Это не просто круто. Это... это легендарно. -

Фред, до этого момента молча наблюдавший за дискуссией, вдруг поднялся с кресла и подошёл к дивану. Он без лишних слов уселся на подлокотник рядом с Ригель, свесив ногу.

- Ну что, - тихо сказал он, наклонившись к ней так, что его рыжие волосы почти касались её щеки. Его голос был настолько тихим, что слышала только она. - Довольна? Твоя мама только что официально стала самым культовым преподавателем за всю историю Хогвартса. Заткнула даже Люпина с его боггартами. -

Ригель пожала плечами, стараясь сохранить невозмутимость.

- Она просто... не любит, когда ей указывают. -

- Не любит - это слабо сказано, - фыркнул Фред. - Она устраивает апокалипсис с сарказмом вместо всадников. - Он помолчал, глядя на огонь в камине, а потом повернулся к ней, и его взгляд стал серьёзным, без привычной озорной искорки. - Твоя мать... она огненная женщина. В прямом и переносном смысле. Теперь я точно понимаю, в кого ты такая. -

Ригель замерла, почувствовав, как кровь ударила в лицо.

- Какая «такая»? - выдохнула она, хотя прекрасно поняла, что он имеет в виду.

Фред ухмыльнулся, и озорство вернулось в его глаза, но теперь оно было смешано с чем-то тёплым и искренним.

- Ну, красивая, конечно, - он отвёл взгляд, сделав вид, что заинтересовался игрой теней на стене. - Это очевидно, как то, что слизеринцы проиграют нам в квиддич. Но я не об этом. Весёлая. И саркастичная до мозга костей. Раньше я думал, это ты сама по себе такая колючая. А теперь вижу - это фамильное. Наследственное. И знаешь что? - Он снова посмотрел на неё, и его улыбка стала мягче. - Мне это в тебе нравится. Очень. -

Он произнёс это так просто и прямо, что у Ригель перехватило дыхание. В ушах зазвенело, а шумная гостиная вдруг отдалилась, превратившись в смутный гул где-то на заднем плане. Она могла различать только его лицо, освещённое огнём камина, и его слова, висящие в воздухе между ними.

Она не нашлась, что ответить. Просто смотрела на него, чувствуя, как глупая, счастливая улыбка расползается по её лицу вопреки всем попыткам сохранить хоть каплю достоинства.

К счастью, её спас Джордж, бросивший в Фреда диванную подушку.

- Эй, ты там чего приуныл? Помоги лучше придумать, как мы будем праздновать низвержение розового ига! Я думаю, нужно что-то с фейерверками. Много фейерверков. -

- И чтобы все они были розового цвета, - тут же подхватил Фред, легко возвращаясь в привычную роль балагура. Он спрыгнул с подлокотника и принялся ожесточённо лупить брата ответной подушкой. - Чтобы она видела их из своего кабинета и рыдала от бессильной ярости! -

Внимание переключилось на них, но короткий момент, витавший в воздухе между Фредом и Ригель, никуда не делся. Он повис тёплым, дрожащим маревом, обещанием чего-то большего.

Позже, когда все уже расходились по спальням, Фред, проходя мимо, наклонился к Ригель и тихо, так что снова услышала только она, пробормотал:

- Кстати, о наследственности... Можешь передать своей огненной маме, что её новый фанат в восторге. И что он надеется, что её дочь унаследовала не только сарказм, но и её бесстрашие. -

И прежде чем она успела что-то ответить, он исчез на лестнице, ведущей в мужскую половину, оставив её одну с бешено колотящимся сердцем и с новой, ещё более безумной надеждой, которая грела изнутри куда лучше любого камина.

***

Воздух в классе Прорицаний на седьмом этаже был густым, сладковатым и дурманящим. Пахло пылью, старой древесиной, воском от никогда не гаснущих свечей и чем-то ещё. Терпким, пряным, что щекотало ноздри и слегка кружило голову. Комната была заставлена круглыми столиками, завешана портьерами с выцветшими астрологическими символами, а с низкого потолка свисали медные подвижные конструкции, тихо позванивавшие при малейшем движении воздуха.

Студенты, сбившиеся в кучку у входа, перешёптывались, озираясь с явным недоверием. Переход с ярких, наполненных магией уроков Заклинаний в это затхлое, полумрачное царство мистики ощущался как путешествие в другой мир. Гораздо более скучный и подозрительный.

Дверь сзади них бесшумно распахнулась, пропуская Эшли Нотт. Она вошла не как гость, а как хозяйка, захватившая чужую территорию. Её чёрные мантии резко контрастировали с уютным бардаком кабинета. Она обвела взглядом комнату, её нос чуть сморщился от запаха ладана.

- Ну что, - её голос, привыкший резать сталь фактов, прозвучал особенно громко в этой обстановке таинственных шёпотов. - Добро пожаловать в лавку старьёвщика с претензией на познание вселенских тайн. Садитесь куда хотите. Только предупреждаю: если с этого потолка на вас упадёт паук размером с вашу голову - не вините меня. Вините предыдущего арендатора, сифилитическую старуху Трелони, которая явно забыла здесь не только свои очки, но и элементарные санитарные нормы. -

Несколько девочек из Когтеврана непроизвольно попятились, косясь на тёмные углы. Тэо, растянувшись у окна, лениво поднял руку.

- Вопрос, профессор. А если паук окажется размером с голову Гойла? Это считается предзнаменованием или просто неудачным стечением обстоятельств? -

- Это, мистер Нотт, будет считаться ценной добычей для вашего следующего зелья, - парировала Эшли, смахивая пыль с ближайшего столика. - Но пока можете расслабить свои извилины. Сегодня мы будем заниматься не поиском говорящих насекомых, а вот этим. - Она провела рукой по воздуху, и на каждом столе материализовалось по небольшому, плоскому чёрному блюду, наполненному мелким, почти невесомым серебристым песком.

- Кто знает, что это? - спросила она, обводя взглядом класс.

Гермиона, сидевшая с Гарри и Роном, тут же выпрямилась, готовая выдать заученную с учебника цитату, но Эшли тут же остановила её взглядом.

- Без цитат, мисс Грейнджер. Своими словами. Ощущениями. -

- Это... песок ясновидения? - неуверенно предположила Лина. - Из долины Снов в Перу? -

- Близко, - кивнула Эшли. - Но не угадали. Это пепел. Пепел спящего феникса. Собранный в ту секунду, когда он возрождается из пламени. Он не горит, но помнит огонь. Помнит цикл - смерть и возрождение. И он куда более откровенен, чем чайная гуща, в которой вы обычно пытаетесь разглядеть своё бледное будущее. -

Она подошла к центральному столу и легонько ткнула палочкой в свою тарелку с пеплом. Тот затрепетал, заструился и медленно поднялся в воздух, образуя сложные, постоянно меняющиеся узоры - то спирали, то кольца, то неясные лики.

- В своё время я ненавидела Прорицания всей душой, - сказала Эшли, следя за танцем пепла. - Мне, привыкшей к чётким формулам и мгновенному результату, всё это казалось бредом сивой кобылы. Но я училась всегда хорошо. Даже тому, что презирала. Потому что любое знание - это оружие. Даже самое дурацкое. А тут... тут главное не смотреть, а видеть. Не слушать, а слышать. Не логика, а интуиция. Для вас, зашоренных учебниками, это будет сложнее, чем любое заклинание. -

Пепел перед ней вдруг сложился в идеально чёткий символ - глаз в треугольнике. Эшли на мгновение замерла, её лицо стало непроницаемым. Затем она резко взмахнула палочкой, и пепел опал обратно на блюдо.

- Ладно, хватит лирики. Практика. Ваша задача - заставить пепел двигаться. Не палочкой. Силой мысли. Желания. Сконцентрируйтесь на вопросе, который вас волнует. На самом деле волнует, а не на том, «когда я найду золотой галеон». Пепел чувствует фальшь. Он её не любит. Начинайте. -

В классе воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь скрипом стульев и сдержанными вздохами. Студенты уставились на свои блюдца, стараясь изо всех сил. У большинства пепел не шевелился. У кого-то дёргался, как судорожная рыба на берегу. Рон, покраснев от натуги, добился лишь того, что несколько крупинок подпрыгнули и рассыпались по столу.

- Поттер, ты пытаешься запустить двигатель, а не задать вопрос, - заметила Эшли, проходя мимо. - Расслабься. Или твое будущее так и останется в виде пыли на мантии. -

- Я пытаюсь, - пробормотал Гарри, - но ничего не происходит. -

- Потому что ты ждёшь фанфар и пророчества. А начинается всё с малого. С намёка. С тени. -

Ригель сидела чуть поодаль, сжав в кулаках край мантии. Она смотрела на свой пепел, стараясь сосредоточиться. В голову лезли дурацкие мысли - о Фреде, о его словах в гостиной, о взгляде, который он бросил ей сегодня утром. Она сгребла их в кучу и попыталась выкинуть из головы. «Серьёзный вопрос. Нужен серьёзный вопрос». Она думала об Отряде Дамблдора. О безопасности. О том, что ждёт их всех впереди.

И тогда пепел на её блюдце дрогнул. Сначала едва заметно, потом сильнее. Он сдвинулся с места, пополз к краю, оставляя за собой тонкие, паутинообразные линии. Он не формировал ничего понятного - просто хаотичные штрихи, но они были живее, чем у других.

- Неплохо, Нотт, - голос Элли прозвучал прямо у неё над ухом. Та стояла рядом, наблюдая. - Уже что-то. Но слишком много контроля. Ты пытаешься его направлять. Перестань. Позволь ему вести. Задай вопрос и отпусти. -

Ригель кивнула, чувствуя, как потеют ладони. Она снова попыталась, на этот раз представив не вопрос, а ощущение - тот самый холодный страх, который сковал её на кладбище. Страх, смешанный с яростью.

Пепел взметнулся вверх, закрутился в маленький вихрь и снова упал, сложившись в нечто, отдалённо напоминающее клыкастую пасть.

- Интересно, - произнесла Эшли задумчиво. - Очень... эмоционально. Но бесформенно. Страх - плохой советчик для ясновидения. Он искажает картину. Попробуй что-то более... светлое. -

Светлое? С этим в её жизни было туго. Ригель сжала губы. Внезапно в памяти всплыл образ - неожиданный и яркий. Сириус, кружащий её в саду в Уилтшире. Его смех. Чувство полёта и полной безопасности. Она зацепилась за это воспоминание, позволила ему заполнить себя.

Пепел снова зашевелился. На этот раз его движение было плавным, волнообразным. Он растекался по блюдцу, образуя сложные, витиеватые узоры, похожие на морозные рисунки на стекле.

- Вот, - одобрительно кивнула Эшли. - Уже лучше. Теперь попробуй задать вопрос, не теряя этого ощущения. -

«Что меня ждёт?» - подумала Ригель, стараясь удержать в памяти тот миг счастья.

Пепел дрогнул и начал формировать новый узор. Сначала наметился круг, затем внутри него - что-то вроде птицы с расправленными крыльями. Но изображение было нечётким, расплывчатым.

- Символ свободы, - прокомментировала Эшли. - Или полёта. Или того и другого. Но ему не хватает... деталей. Контекста. - Она повернулась к классу. - Все, остановитесь. Достаточно на сегодня. Пепел устал, а вы и подавно. -

Она вернулась к своему столу и снова ткнула палочкой в своё блюдце. Пепёл взметнулся мгновенно, послушный и энергичный. Он кружился, сплетаясь в сложные, почти архитектурные структуры.

- Смотрите, - сказала Эшли, не отрывая глаз от танцующих частиц. - Вот как это делается, когда вы не боретесь с самим собой. -

Все замерли, наблюдая. Пепел складывался в башню, пронзённую молнией, затем башня рассыпалась, превращаясь в стаю летящих птиц. Птицы слились в единый поток, который вытянулся и принял форму... сердца, пронзённого стрелой. Но стрела была не обычной - она напоминала перо.

Эшли замерла. Её лицо, обычно такое непроницаемое, выразило крайнее удивление.

- Ну надо же, - прошептала она, и в её голосе прозвучала неподдельная ирония, смешанная с изумлением. - Старое дело... и успех. И любовь. И всё это в одном флаконе. Как буквально. -

Пепел медленно опал, оставив на чёрной поверхности идеально чёткий символ: то самое пронзённое стрелой-пером сердце.

В классе повисла тишина. Даже Тэо перестал ёрничать и смотрел на мать с интересом.

- Профессор, - робко подняла руку одна из когтевранок. - А что это значит? -

Эшли очнулась от своих мыслей и смахнула пепел с блюдца резким движением.

- Это значит, мисс Пенсивиль, что вселенная обладает дурным чувством юмора и любит повторяться. А теперь ко мне. Все по очереди. Показывайте, что у вас получилось, а я помогу это расшифровать. Если, конечно, там есть что расшифровывать. -

Она обошла все столы, комментируя «предсказания» с убийственной прямотой. Рону, у которого пепел сложился в нечто, отдалённо напоминающее прыгающий мяч, она сказала: «Вас ждёт травма на почве спорта. Будьте осторожнее с клюшками». Гарри, у которого получилась смазанная тень со щупальцами, она окинула долгим взглядом и произнесла: «Вас ждёт встреча со старым врагом. Но вы это и так знали». Гермионе, чей пепел выстроился в ровные, геометрические фигуры, она улыбнулась: «Вас ждёт успех в академической сфере. Шоковая новость».

Когда она подошла к Ригель, та показала на свой расплывчатый рисунок птицы в круге.

- Свобода, - коротко сказала Эшли. - Но не даром. Её придётся отвоёвывать. И, судя по размытости контуров, цена будет высокой. Но оно того стоит. - Она посмотрела на дочь поверх блюдца. - Ты сильнее, чем думаешь. Просто помни об этом. -

Последним был Тэо. Он всё это время лениво водил пальцем над своим пеплом, не особо стараясь. В результате у него получилась довольно чёткая, ухмыляющаяся рожица с острыми клыками.

- Мистер Нотт, - Эшли подняла бровь. - Похоже, тебя ждёт встреча с кем-то очень весёлым и очень опасным. Или ты сам станешь этим кем-то. В любом случае, советую прикупить побольше взрывчатки. Для настроения. -

Тэо сладко улыбнулся.

- Спасибо, профессор. Я так и сделаю. -

Звонок с урока прозвучал как избавление. Студенты повалили к выходу, обсуждая увиденное. Ригель задержалась, помогая матери собирать блюдца.

- Спасибо, - тихо сказала она. - За урок. И... за предсказание. -

Эшли взглянула на неё, и в её глазах мелькнуло что-то сложное.

- Не благодари. Это всего лишь песок. Он может ошибаться. - Она повернулась к окну, за которым медленно садилось солнце. - Но... иногда он бывает прав. Так что держись за своё «лёгкое» воспоминание, звездочка. Впереди зима. И она будет долгой. И я сейчас не о времени года. -

Ригель кивнула и вышла, оставив мать одну в полумраке кабинета, где в воздухе всё ещё витал пряный запах пепла спящего феникса и тайны, которые она так яростно отрицала, но которые, похоже, знала лучше многих.

На выходе её поджидал Фред. Он прислонился к косяку двери, перекидывая с руки на руку какой-то блестящий предмет.

- Ну что, ясновидица, - ухмыльнулся он. - Узнала ли ты в своём магическом песочке, что тебя ждёт сегодня вечером? -

- А что? - насторожилась Ригель.

- А то, - он подмигнул ей, - что тебя ждёт незабываемая экскурсия в заброшенное крыло на пятом этаже. Говорят, там водятся привидения, которые обожают рассказывать похабные анекдоты. Как раз твой уровень. -

Ригель фыркнула, но не смогла сдержать улыбку. Предсказание её матери о свободе и борьбе вдруг стало казаться не таким уж и пугающим. Особенно если на этом пути будут встречаться рыжие забияки с похабными приведениями.

- Идёт, - сказала она. - Только если эти приведения не в розовых бантиках. С одним таким приведением я уже навоевалась. -

- Обещаю, - засмеялся Фред, предлагая ей руку. - Только самые проверенные, годами насиженные призраки с кристальной репутацией. -

И они пошли по коридору - ясновидица, ещё не знающая своего будущего, и взрывник, готовый это будущее взорвать к чёртовой матери, чтобы построить на его месте что-то новое. И более весёлое.

_______________________________________________