born to die. | Фред Уизли.

(Музыкальное сопровождение к главе:
- Lana Del Rey - Chemtrails Over The Country Club
- The Neighbourhood - Cherry Flavoured
- Cigarettes After Sex - Heavenly
- Chase Atlantic - Empty
- beabadoobee - Glue Song)
_______________________________________________

Эффект от "Розового рассвета" оказался устойчивее, чем кто-либо мог предположить. Прошла уже неделя, а Долорес Амбридж всё ещё напоминала переспелую фуксию, отчаянно пытающуюся вернуть себе былую бледность с помощью мощных отбеливающих зелий. Её ярость была почти осязаемой; она металась по замку, как раскалённая пуля, выискивая виновных, но тщетно. Филч с миссис Норрис прочёсывали коридоры с удвоенной энергией, но близнецы и их сообщники были осторожны. Успех операции сплотил Отряд Дамблдора, превратив его из сборища напуганных студентов в настоящее братство по оружию, скреплённое общей тайной и общим триумфом.

Этот триумф витал в воздухе Выручай-комнаты в тот вечер, когда Эшли Нотт снова стояла перед ними. На сей раз её лицо было ещё суровее, а взгляд пристальнее.

- Вы думаете, что совершили нечто выдающееся, - начала она без предисловий, её голос был низким и опасным. - Подпортили настроение одной вздорной чиновнице. Вы чувствуете себя героями. Победителями. - Она сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе. - Вы - идиоты. -

Улыбки моментально сползли с лиц.

- Ваша «победа» - это детская шалость по сравнению с тем, что ждёт вас там, за стенами Хогвартса. Там не будут играть с вами в кошки-мышки. Там не будут писать вам выговоры. Там вас будут резать. Вешать. пытать. И убивать. Молча и эффективно. И ваши розовые чернила вас не спасут. Пусть это и было смешно. -

Она прошлась перед шеренгой, вглядываясь в каждое лицо.

- Вы требуете настоящих заклинаний? Хотите перестать быть беспомощными ягнятами? Хорошо. Сегодня мы начнём учиться по-настоящему. Забудьте всё, чему вас учили на стандартной Защите. Теперь вы будете учиться выживать. А для этого нужно уметь не только защищаться, но и калечить. -

В воздухе повисло напряжённое молчание. Даже Фред и Джордж не шутили.

- Первое заклинание, которое вы должны освоить, - продолжила Эшли, - это не «Экспеллиармус». Это «Конфринго». Огненная вспышка. Быстро, болезненно, ослепляюще. Оно не убьёт, но даст вам драгоценные секунды, чтобы убежать или нанести решающий удар. Его сложно контролировать, ещё сложнее - направить точечно, чтобы не спалить всё вокруг. Но это ваш щит и ваш меч в одном флаконе. -

Она продемонстрировала. Лёгкий, почти небрежный взмах палочкой - и один из манекенов в углу вспыхнул ярким, но коротким пламенем, покрываясь чёрными подпалинами.

- Теперь вы. Разбейтесь на пары. Один атакует, второй пытается парировать щитом. Цель - не поджечь партнёра. Начинайте. -

Зал наполнился рокотом голосов и вспышками пламени. У многих получалось плохо: огонь вырывался неконтролируемыми потоками, кто-то поджёг край ковра (Эшли моментально потушила его ледяным «Глациусом»), у кого-то получались лишь жалкие искорки. Ригель, работая в паре с Фредом, с первого раза выдала мощную, но сконцентрированную вспышку, которая разбилась о его щит, осыпав искрами.

- Неплохо, Нотт, - бросила Эшли, проходя мимо. - Но слишком прямолинейно. Огонь это не стрела, это змея. Он должен быть непредсказуемым. - Она повернулась к Фреду. - А ты, Уизли, слишком полагаешься на стандартный щит. «Протего» не всегда сработает против огня высокой температуры. Нужно рассеивать энергию, а не принимать удар на себя. Покажи им, Ригель. -

Ригель кивнула и, не предупреждая, сделала ещё один выпад. Фред инстинктивно выбросил щит, но на этот раз она изменила траекторию в последний момент. Огненный шар ударил в пол перед ним, отскочил и обжёг ему край мантии.

- Вот видите? - сказала Эшли. - Мозги важнее силы. Все, остановились. Следующее заклинание. «Обскуро». Заклятие тьмы. Ослепляет противника, дезориентирует. Идеально для отступления или для того, чтобы скрыть свои действия. В бою каждая секунда слепоты противника - это ваша вечность. -

Она погрузила свой конец зала в непроглядную, густую мглу, из которой донёсся её голос:

- Теперь попробуйте найти своего партнёра и обезоружить его. Не сходя с места. -

Начался хаос. В кромешной тьме студенты натыкались друг на друга, роняли вещи, кричали. Ригель замерла на месте, затаив дыхание, стараясь слушать. Она услышала тяжёлое дыхание где-то слева - вероятно, Симус. Резкий выдох справа - Джинни. И... почти бесшумное движение прямо перед ней. Она инстинктивно отпрыгнула в сторону и почувствовала, как воздух рассекла чужая палочка.

- Хорошо, - послышался одобрительный голос Эшли где-то совсем рядом. Тьма рассеялась. Ригель стояла лицом к лицу с матерью, которая держала палочку в боевой стойке. - Рефлексы работают. У большинства из вас - нет. Вы полагаетесь на глаза. На войне ваши глаза вас подведут. Доверяйте слуху. Осязанию. Инстинктам. Снова! -

Они тренировались до седьмого пота. «Конфринго», «Обскуро», вариации щитов, которые могли отражать не только заклятья, но и физические атаки. Эшли была безжалостным тренером. Она заставляла их повторять движения снова и снова, пока мышцы не горели огнём, а голова не гудела от концентрации.

- Достаточно, - наконец объявила она, когда даже самые выносливые - Гарри и Фред - уже еле стояли на ногах. - Вы всё ещё ужасны. Но уже не беспомощны. Домашнее задание: отрабатывать невербальное кастинг каждого из этих заклинаний. Я хочу, чтобы в следующий раз вы могли сделать это во сне. И помните - любое из этих заклинаний в руках дурака опаснее, чем в руках врага. Не подведите меня. -

После её ухода в комнате повисла усталая, но довольная тишина.

- Чёрт, - выдохнул Рон, плюхаясь на пол. - Я чувствую себя выжатым лимоном. Который ещё и подожгли и побили. -

- Зато теперь я знаю, как ослепить Малфоя, если он опять будет цепляться к Невиллу, - сказала Джинни, и в её голосе звучала усталая гордость.

- Это было потрясающе, - прошептала Гермиона, всё ещё перебирая в уме теорию невербального каста. - Но так опасно... Если кто-то узнает, чему она нас учит... -

- Тем больше причин не попадаться, - парировал Фред, облокачиваясь на Джорджа. - Право, Гермиона, ты иногда слишком занудна для собственного блага. -

- Я практична! - вспылила та.

- Спокойно, - вмешалась Ригель, поднимая руки. - Мы все на одной стороне. И мы все понимаем риски. - Она посмотрела на Фреда. - Спасибо, кстати. За прикрытие сегодня. -

- Всегда рад послужить, красавица, - он подмигнул, но потом стал серьёзным. - Хотя она права. То, что мы делаем с Амбридж - это детский лепет. То, чему учит нас твоя мать... это уже по-настоящему. -

Взгляд их встретился, и в нём было полное понимание. Они стояли на краю чего-то большого и страшного, и назад дороги уже не было.

На следующий день напряжение в замке достигло нового пика. Амбридж, всё ещё розовая, но уже не такая яркая, объявила о создании «Отряда инквизиции» - группы студентов из Слизерина, наделённых правом проверять других учащихся и выписывать наказания. Во главе отряда, конечно же, стоял Драко Малфой, который теперь разгуливал по коридорам с самодовольной ухмылкой и значком с буквой «И» на груди.

Именно он со своими прихвостнями - Крэббом и Гойлом - перекрыл им дорогу после ужина.

- Ну-ну-ну, что это у нас? - слащаво протянул Малфой, оглядывая группу гриффиндорцев - Ригель, Гарри, Рона и Гермиону. - Подозрительная компания. Не планировали ли вы чего-нибудь... против правил? -

- Отвали, Малфой, - буркнул Рон.

- О, угрозы! - притворно ужаснулся Драко. - Это карается вычетом баллов. И, возможно, детектором лжи. У меня есть подозрения, что вы причастны к тому ужасному преступлению против нашей дорогой профессора Амбридж. -

- Докажи, - бросила Ригель, холодно глядя на него.

- Не мне доказывать, Нотт, - он ядовито улыбнулся. - Тебе - оправдываться. Всем известно, что твоя мамочка учит вас не тому, что положено. Может, она и тебя научила каким-нибудь тёмным фокусам? -

Он сделал шаг вперёд, явно пытаясь запугать. Но Ригель не отступила. Вместо этого она тихо, так, чтобы слышал только он, прошептала:

- «Конфринго». -

Ни вспышки, ни звука. Но край мантии Малфоя вдруг задымился, и на нём появилось маленькое, аккуратное пятно обугленной ткани.

Драко ахнул и отпрыгнул, замахиваясь палочкой, но Ригель уже стояла с совершенно невинным видом.

- Что-то случилось, Малфой? - спросила она громко. - Кажется, ты поджёг себя. Неосторожно. Лучше бы правилам учился, а не по коридорам шлялся. -

Крэбб и Гойл тупо переглянулись. Малфой, багровея от злости и унижения, судорожно пытался сбить тлеющую ткань.

- Это ты! Я знаю, это ты! - прошипел он.

- Доказательства? - подняла бровь Гермиона. - Или у «инквизиции» теперь обвинения без доказательств? -

По коридору уже собирались зеваки. Увидев аудиторию, Малфой попытался взять себя в руки.

- Вы ещё пожалеете, - хмыкнул он, стараясь сохранить остатки достоинства. - Все вы. Особенно ты, Нотт. Твоей мамочке не всегда удастся тебя прикрывать. -

Он развернулся и ушёл, пиная под дых опешивших Крэбба и Гойла.

- Блистательно, - прошептал Гарри, когда они отошли. - Он теперь точно будет за тобой охотиться. -

- Пусть охотится, - пожала плечами Ригель, хотя внутри всё дрожало от адреналина. - Теперь я знаю, как поджарить ему хвост. -

Вечером она пришла в Выручай-комнату раньше всех. Эшли была уже там, проверяя заклинания на манекенах.

- Мама, - начала Ригель, - Малфой. Он что-то подозревает. Про тебя. -

Эшли не обернулась, продолжая методично отрабатывать сложный посохом блок.

- Пусть подозревает. Он мальчишка с раздутым эго и папиными деньгами. Он не опасен. Опасны те, кто за ним стоит. -

- Но он теперь в «Отряде инквизиции»! Он может донести Амбридж! -

- И что? - наконец повернулась Эшли. - Амбридж не осмелится тронуть меня без железных доказательств. А у неё их нет. Ты волнуешься зря. - Она прищурилась. - Или тебя беспокоит что-то ещё? Тот факт, что ты наконец-то применила то, чему я учу, не на тренировке? -

Ригель опустила глаза.

- Он спровоцировал. -

- Всегда провоцируют. Вопрос в том, как ты реагируешь. Сегодня ты ответила. Не самой элегантно, но эффективно. Это хорошо. Но в следующий раз, - голос Эшли стал твёрдым, - думай о последствиях. Месть это сладкий десерт, но подавать его нужно холодным и тогда, когда это действительно больно ударит по врагу. Подпалина на мантии - это смешно, но не больно. -

- Что же мне было делать? - вспылила Ригель. - Стоять и улыбаться? -

- Вариантов всегда масса, - холодно парировала Эшли. - Можно было проигнорировать. Можно было нажаловаться Макгонагалл, формально он тебя задел. Можно было использовать «Обскуро» и уйти, пока он тыкает палкой в темноте. Ты выбрала самый эмоциональный и самый рискованный путь. В следующий раз выбери умный. -

Она повернулась к входящим студентам, давая понять, что разговор окончен. Ригель осталась стоять, чувствуя укол обиды и досады. Мать, как всегда, была права. И это бесило больше всего.

***

Тренировка в тот вечер была посвящена защите от ментальных атак и империусу. Эшли была особенно жёстка, заставляя их по очереди пытаться пробить друг другу простейшие ментальные барьеры.

- Они не станут тратить время на сложные заклятья, когда можно просто вломиться в ваш мозг как таран! - кричала она, когда очередной студент - на этот раз Захария Смит - валился на пол с кровью из носа после попытки пробить защиту Гермионы. - Ваш разум - ваша крепость! И вы должны защищать её так же яростно, как своё тело! -

Ригель, работая в паре с Фредом, с удивлением обнаружила, что его ментальные щиты на удивление прочны - видимо, годы создания хаоса и сокрытия секретов научили его защищать свои мысли.

- Ничего личного, красавица, - ухмыльнулся он, успешно отразив её попытку проникнуть в его сознание. - Но некоторые мысли слишком ценны, чтобы делиться. -

- Какие, например? - вызвалась она, снова атакуя.

- О, знаешь... - его щит дрогнул, и на секунду в её сознании мелькнул образ - она сама, смеющаяся, с растрёпанными волосами и сияющими глазами, на фоне взрывающихся на небе фейерверков. - ...вот такие. -

Она отшатнулась, словно обожжённая, разрывая ментальный контакт. Щёки пылали.

- Нечестно, - пробормотала она.

- А я и не играю честно, - парировал он, но его ухмылка была немного смущённой.

Эшли, наблюдавшая за ними, ничего не сказала, но на её губах играла едва заметная улыбка.

В конце занятия, когда все уже валились с ног, она собрала их вокруг.

- Вы сделали шаг вперёд. Маленький. Но важный. Теперь вы знаете, что такое настоящая угроза, а не школьная потасовка. Помните это чувство. Страх. Ярость. Решимость. Это ваше топливо. Теперь идите. И будьте готовы. Буря приближается. И хватит ли у вас сил устоять в ней - зависит только от вас. -

Она исчезла, оставив их в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием.

Фред подошёл к Ригель.

- Ну что, капитан? Готовишься к буре? - спросил он тихо.

- Я всегда готова, - ответила она, глядя ему прямо в глаза.

И впервые за долгое время она чувствовала, что это правда.

Конечно, продолжаю. Завязывается неожиданный союз на почве квиддича.

***

Прошла ещё одна неделя напряжённых тренировок, розовых отголосков скандала с Амбридж и постоянного чувства, что стены Хогвартса сжимаются всё теснее. «Отряд инквизиции» под предводительством Малфоя стал настоящим бедствием; они цеплялись к каждому пустяку, выискивая малейший повод для выговора или отъёма баллов. Атмосфера в замке стала напоминать прокисший суп: тяжёлая, удушливая и неприятная.

Именно в такой день, когда серое небо за окнами слизеринских окон казалось свинцовой крышкой гроба, Ригель решила сбежать от всех на поле для квиддича. Её собственная метла, верная «Стрела», казалась единственным другом, который не пытался что-то доказать, обвинить или потребовать. Она взмыла в холодный, разреженный воздух, заставляя ветер выть в ушах и выдувать из головы все тревожные мысли.

Она не тренировала сложные пируэты или броски. Она просто летала. Быстро, почти опасно, проносясь мимо трибун, касаясь рукой старых флагов, ныряя вниз к самой земле и в последний момент выравниваясь. Это был чистый, животный полёт, бегство от самой себя и от всего этого безумия.

Она уже собиралась идти на посадку, заметив одинокую фигурку, бредущую по краю поля, когда та окликнула её.

- Эй, Нотт! -

Голос был знакомым, с характерной уизлиевской хрипотцой, но без привычной язвительности. Ригель снизила скорость и приземлилась в паре метров от Джинни. Та стояла, засунув руки в карманы мантии, и смотрела на неё не с вызовом, а с каким-то странным, нерешительным выражением.

- Что, Уизли? - спросила Ригель, опираясь на метлу. - Пришла посмеяться над моим одиночеством? Или Малфой поручил проверить, не нарушаю ли я «правила полётов над учебной территорией»? -

- Заткнись, - буркнула Джинни, но без злобы. Она помолчала, будто собираясь с мыслями, и выдохнула: - Я... я хочу спросить кое о чём. О квиддиче. -

Ригель подняла бровь.

- Спроси у Поттера. Он у вас теперь капитан. -

- Гарри... - Джинни поморщилась. - Гарри хорош, но он... он честный. Он верит в честную игру. А я... - она сжала кулаки, - ...я хочу играть грязнее. Эффективнее. Как ты. -

Последние слова были выдавлены сквозь зубы, словно стоило ей невероятных усилий.

Ригель смотрела на неё, пытаясь понять, где подвох.

- И что, по-твоему, я делала что-то особенное? Летала и подрезала соперников? - она язвительно усмехнулась.

- Да! - выпалила Джинни. - Именно это! Ты не просто летала, ты... ты давила. Психологически. Ты всегда оказывалась там, где тебя не ждали. Ты делала такие манёвры, от которых у Вуда волосы дыбом вставали. И ты не боялась идти на жёсткий контакт. Мне это... мне это нужно. Команде это нужно. Мы проигрываем слизеринцам, потому что они играют грязно, а мы пытаемся играть честно! Я хочу знать, как ты это делала. -

Ригель молчала, изучая лицо младшей Уизли. В её глазах горел не просто спортивный азарт. Горела та самая «голодность», о которой Ригель когда-то сказала Гарри. Жажда победы любой ценой.

- Ладно, - наконец сказала Ригель, взваливая метлу на плечо. - Показывай, что умеешь. Пройдись по моему следу. Покажи свою лучшую скорость. -

Джинни, выглядевшая удивлённой, что её не послали подальше, моментально вскочила на свою метлу - новенькую «Звезду-комету 260» - и взмыла в воздух. Она была быстрой и гибкой, её стиль был отточенным, типично уизлиевским - с налётом отчаянной бравады.

Ригель наблюдала за ней несколько минут, затем взлетела рядом.

- Неплохо, - прокричала она, чтобы перекрыть ветер. - Но слишком предсказуемо. Ты летишь по самой короткой траектории, как тебя и учили. Все тебя ждут. Смотри. -

Ригель рванула вперёд, но не по прямой к воображаемым воротам, а резко вниз, слева у самой земли, прошлась змейкой между старыми брёвнами, ограждающими поле, и только затем, набрав скорость на вираже, выстрелила к цели.

- Видишь? Длиннее путь, но ты появляешься с той стороны, откуда тебя не ждут. Вратарь уже сгруппировался на обычную траекторию, а ты уже здесь. -

Джинни, смотревшая на неё с раскрытым ртом, медленно кивнула.

- А контакт? Как не бояться столкновения? -

- А ты не избегай его, - сказала Ригель, подлетая ближе. - Иди на него. Но не лоб в лоб. Немного отведи метлу в последний момент. Пусть это выглядит как случайность. Будь жёстче. Уверенней. Они почувствуют твою неуверенность и будут давить. Покажи, что ты готова идти до конца, и они сами отступят. Вот, смотри. -

Она показала несколько приёмов: как подрезать, не нарушая правил, как блокировать соперника корпусом, как использовать потоки воздуха и тени от трибун, чтобы оставаться менее заметной.

Джинни ловила каждое слово, повторяла манёвры, сначала неуклюже, потом всё увереннее. Они провели на поле почти час, и за это время что-то между ними сдвинулось. Исчезла враждебность, осталось лишь сосредоточенное, почти профессиональное отношение двух спортсменок.

- Спасибо, - запыхавшись, сказала Джинни, приземляясь. - Это... это действительно полезно. -

- Да ладно, - Ригель пожала плечами, отводя взгляд. - Просто не рассказывай никому, что я тебе помогала. Особенно своим братьям. Рон сдохнет от зависти, а близнецы... близнецы начнут меня подкалывать до конца семестра. -

Уголки губ Джинни дрогнули в подобии улыбки.

- Договорились. - Она помолчала, затем добавила тише: - И... насчёт того, что было раньше... - она замолчала, не в силах договорить.

- Забудь, - отрезала Ригель. - На поле свои законы. Вне поля - свои. Не будем их смешивать. -

Она развернулась, чтобы уйти, но Джинни снова окликнула её.

- Эй, Нотт! А... удачи. Там. С тем, чем вы занимаетесь. -

Ригель обернулась и кивнула. Это было не примирение. Это было что-то вроде перемирия. Шаг вперёд. Маленький, но важный.

***

Этот странный союз не остался незамеченным. На следующей тренировке гриффиндорской команды Гарри Поттер с удивлением наблюдал, как Джинни отрабатывает новые, неожиданно жёсткие и хитрые манёвры.

- Откуда это? - спросил он после тренировки, когда они собирали мячи.

Джинни пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо.

- Сама придумала. Просто... подумала, что нужно быть жёстче. -

- Это гениально, - искренне восхитился Гарри. - Малфой в следующий матч просто обделается. -

Джинни лишь ухмыльнулась в ответ.

А вечером, в гостиной Гриффиндора, Фред, растянувшись на ковре у камина, бросил Ригель многозначительный взгляд.

- Слушай, а Джинни чего это сегодня такая... боевая была на тренировке? Словно маленький вампирёнок на метле. Не ты ли её, часом, надоумила, о наш тёмный гуру? -

Ригель, не отрываясь от книги, сделала вид, что не слышит.

- О, смотри-ка, игнорирует, - фыркнул Джордж, подключаясь к разговору. - Значит, точно ты. Ну ничего, секретничайте. Мы и сами всё выведаем. У нас свои методы. -

- У вас методы - подслушивать в женской раздевалке, - парировала Ригель, перелистывая страницу.

- Ой, клевета! - возмутился Фред, прикладывая руку к сердцу. - Мы только один раз! И то ради науки! -

Все засмеялись. Даже Ригель не смогла сдержать улыбку. Атмосфера в гостиной была тёплой, почти домашней. И впервые за долгое время Ригель почувствовала, что может быть, просто может быть, она начинает здесь приживаться. Не как изгой, не как дочь Пожирателя, а как... часть чего-то большего. Странная, колючая, неудобная часть, но часть. Пусть и спустя 5 лет.

Позже, когда она поднималась в спальню, её догнала Джинни.

- Эй, - та протянула ей смятый бумажный пакет. - От мамы. Она испекла печенье и велела передать «бедной девочке, которая, наверное, голодает без нормальной еды». Не спрашивай. У неё свои тараканы в голове. -

Ригель взяла пакет. От него пахло маслом, шоколадом и... чем-то неуловимо своим, домашним.

- Скажи ей... скажи спасибо, - пробормотала она, чувствуя неловкость.

- Сама скажешь, если выживешь, - Джинни брезгливо сморщила нос. - Она, кажется, решила, что ты моя новая лучшая подруга. Готовься к нашествию вязаных носков и пирогов. -

С этими словами она развернулась и ушла, оставив Ригель стоять с пакетом тёплого печенья и с новым, странным чувством в груди. Это не была дружба. Это было что-то другое. Перемирие. Признание. Возможно, даже начало уважения.

И это было почти так же страшно, как и любое заклинание Тёмных искусств. Потому что это означало, что ей есть что терять.

***

Декабрь в Хогвартсе сжал замок в ледяной кулак. Свинцовое небо не просветлялось ни на час, сыпало колючей изморозью, замораживая слёзы на щеках и превращая каменные коридоры в ледяные пещеры. Ригель, привыкшая к холоду и дискомфорту, на этот раз проигрывала войну с погодой.

Она слишком часто улетала на поле, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь не адреналином, а физическим истощением. Летала до седьмого пота, до онемения пальцев, до того момента, когда лёгкие начинали гореть огнём на ледяном воздухе. Возвращалась мокрая, продрогшая до костей, отказываясь признаться даже самой себе, что ей плохо. Слишком много гордости, слишком много упрямства - фамильные черты, доведённые до абсурда.

Развязка наступила после особенно жёсткой тренировки с Джинни. Та, воодушевлённая успехами, не хотела останавливаться, даже когда пошёл мокрый, пронизывающий снег. Ригель, не желая сдаваться первой, летела сквозь снежную пелену, чувствуя, как холод проникает под кожу, в мышцы, в самое нутро. К вечеру у неё запершило в горле, а к ночи она заснула с таким чувством, будто глотала битое стекло.

Утро началось с огня. Всё тело горело, каждое движение отзывалось тупой болью в костях, а в голове гудело, словно там поселился рой разъярённых шмелей. Сделать вид, что всё в порядке, не удалось даже ей. Лина, потягиваясь на соседней кровати, встревоженно ахнула:

- Ригель, да ты вся красная! Как рак! -

- Отстань, - прохрипела та, пытаясь подняться. Мир поплыл, и она снова рухнула на подушку.

В итоге мадам Помфри, вызванная паникующей Линой, забрала её в лазарет с температурой под сорок и начинающимся бронхитом. Диагноз был поставлен с привычной суровой точностью.

- Перенапряжение, переохлаждение и полное отсутствие здравого смысла, - бубнила она, укутывая Ригель в гору одеял и суя в руку пузырёк с отвратительно дымящимся зельем. - Пить. Сразу. И не возмущаться. Вы, спортсменки, все безмозглые. Думаете, магия сделает вас неуязвимыми? Ошибаетесь! -

Лазарет встретил её знакомым запахом антисептиков, сушёной лаванды и тихой, гнетущей скукой. Её положили в отдельную палату - то ли из-за статуса чемпионки, то ли чтобы оградить остальных пациентов от её скверного характера. Первые сутки пролетели в жарком бреду. Ей мерещились драконы, ледяные воды озера, красные глаза отца. Она металась на постели, сбрасывала одеяла, и мадам Помфри приходилось возвращаться, чтобы снова её укутать и дать очередную порцию жаропонижающего.

На вторые сутки жар спал, сменившись разбитостью и тоскливой слабостью. Ригель лежала, уставившись в потолок, и слушала, как за окном воет ветер. Одиночество, от которого она так отчаянно бежала, настигло её здесь, в этой стерильной комнате.

Дверь скрипнула. На пороге, закутанный в дорогой шарф цвета слизеринских акцентов, стоял Тэо. В руках он держал огромный, безвкусный букет из чёрных роз, которые шипели и покушались укусить за палец любого, кто приближался.

- Ну-ну, леди болезнь, - произнёс он, входя и с наслаждением оглядывая её бледное, осунувшееся лицо. - Как ощущения? На грани бытия? Уже видишь свет в конце тоннеля? Только, пожалуйста, не говори, что он розовый и от него пахнет Амбридж. Это уже слишком даже для твоего больного воображения. -

- Иди к чёрту, Тэо, - хрипло выдохнула она, но углы её губ дрогнули.

- Уже был, не понравилось, - он поставил букет на тумбочку, и одна из роз злобно щёлкнула зубами в его сторону. - Пришёл проведать свою единственную, любимую, хоть и невероятно глупую сестрёнку. Летать в метель - это сильно, Ри. Даже я, при всём моём желании вывести тебя из равновесия, до такого не додумался бы. -

- Я тренировалась, - пробормотала она, отворачиваясь к стене.

- Тренировалась отходить в мир иной, - вздыхал он, устраиваясь в кресле рядом с кроватью с видом короля, восседавшего на троне. - Мама в ярости, кстати. Говорит, что это всё моё дурное влияние. Мол, это я тебя надоумил проверять, насколько прочен лёд на Чёрном озере прыжками с метлы. Хотя идея, надо признать, блестящая. Жаль, ты до неё не додумалась. -

- Отстань, - она закрыла глаза, но ему, как всегда, не было дела до её просьб.

- Ладно, ладно, не буду мучить. Хотя заслужила. Так, слушай сюда. - Он наклонился ближе, понизив голос. - Новости с фронта. Наша розовая подружка всё ещё слегка переливается персиковым оттенком. Очень идёт к её характеру. Малфой ходит мрачнее тучи - видимо, отец приснился ему в алом бикини. А Поттер и его свита что-то активно шепчутся в углах. Пахнет новой авантюрой. Без тебя, ясное дело. Не хватает ещё, чтобы ты, горячая, разнесла пол-замка. -

- Я не горячая, - огрызнулась она.

- Ага, конечно. Просто у тебя личный адвокат - сама бацилла. Кстати, о дурацких идеях. - Он вытащил из кармана мантии маленький свёрток. - Держи. От брата с любовью. -

Она нехотя развернула бумагу. Внутри лежал изящный серебряный амулет в виде стилизованной метлы.

- Это что? -

- Защита от дураков. Точнее, от тебя самой. - Он ухмыльнулся. - Как только температура твоего тела поднимается выше разумных пределов, он начинает... ммм... мягко говоря, вибрировать. Невыносимо. Чтобы у тебя было меньше шансов заработать воспаление лёгких в следующий раз. Моя собственная разработка. Назвал «Термометр для самоубийц». -

Ригель сжала амулет в ладони. Металл был прохладным и гладким.

- Спасибо, - пробормотала она, снова глядя в потолок.

- Не за что. Просто выздоравливай к Новому году. Мне нужна помощница на одном дельце. Планируем подложить Снейпу в ботинок не просто шипучку, а целую взрывную конфету с эффектом перекрашивания волос в цвета флага Болгарии. Будет эпично. -

- Он тебя убьёт. -

- О, это будет достойная смерть. - Тэо поднялся, отряхиваясь. - Ладно, мне пора. У меня свидание с Пэнси. Она всё ещё надеется, что я верю в её внезапную любовь к моей персоне после того, как я случайно подменил её зелье для волос на разработанное мной средство для роста бородавок. Милая, наивная дурочка. Лежи, не дергайся. И не вздумай помереть - испортишь мне всю статистику. -

Он вышел, оставив после себя запах дорогих духов и лёгкий хаос. Ригель снова осталась одна, но теперь одиночество было не таким давящим.

Следующим посетителем стала, к её удивлению, Эшли Нотт. Она вошла бесшумно, как тень, её лицо было привычно непроницаемым, но в глазах читалась та самая ярость, о которой говорил Тэо.

- Ну что, - начала она без предисловий, останавливаясь у кровати. - Достигла просветления? Поняла, что геройские подвиги хороши на турнире, а в обычной жизни приводят к постели в лазарете? -

- Мама, я просто... -

- Замолчи, - отрезала Эшли. - Я не для нотаций. Хотя они тебе нужны. Я принесла это. - Она поставила на тумбочку изящную серебряную фляжку. - Болеутоляющее и жаропонижающее. Моё собственное. Без той дряни, что даёт Помфри. И... - она запнулась, что было для неё редкостью, - ...бульон. Куриный. С овощами. -

Ригель смотрела на фляжку, потом на мать. В горле встал ком.

- Спасибо, - прошептала она.

- Не за что, - Эшли отвернулась, делая вид, что поправляет занавеску на окне. - Ты моя дочь. И моя ответственность. Даже если ты упрямая, безмозглая дура, которая не может отличить здоровый азарт от мазохизма. Выздоравливай. Мне нужна ты в строю, а не на больничной койке. Ордену ты нужна. Мне ты нужна. Поняла? -

- Да, - кивнула Ригель, чувствуя, как предательские слёзы подступают к глазам. Она быстро смахнула их.

- Хорошо, - Эшли повернулась к двери. - И Ригель? - Она остановилась на пороге. - В следующий раз, когда захочешь летать в метель - возьми меня с собой. По крайней мере, будет кому тащить твою замёрзшую задницу обратно. -

Дверь закрылась. Ригель взяла фляжку. Она была тёплой. Она отпила глоток. Зелье было горьким, но с послевкусием мёда и мяты. Бульон пах как дом. Как тот, которого у неё никогда по-настоящему не было.

Вечером лазарет снова ожил. Первыми ворвались Фред и Джордж. Они влетели в палату с таким шумом, будто собирались её разнести.

- Так-так, кто у нас тут прилёг отдохнуть? - громко объявил Фред, водружая на тумбочку огромную корзину, из которой доносилось подозрительное шипение и позвякивание.

- Наша любимая гроза слизеринцев и головная боль Амбридж! - подхватил Джордж. - Мы принесли гостинцев! - Он вытащил из кармана несколько разноцветных пакетиков. - «Лихорадочные леденцы»! Рассасываешь - и температура падает ровно на столько, чтобы сойти за здорового и сбежать отсюда! Правда, потом подскакивает вдвое выше. Но это мелочи! -

- И «Соплевзрыватели»! - добавил Фред. - Для поднятия настроения. Кидаешь в воду - и они взрываются разноцветной слизью! Проверено на Симусе - он чуть не вызвал потоп в гостиной. -

Ригель смотрела на них, и смех, хриплый и болезненный, вырвался у неё из груди.

- Вы с ума сошли? Помфри вас убьёт! -

- Она уже пыталась, - парировал Джордж. - Мы ей подсунули «Невозможный попкорн» - тот, что взрывается прямо во рту. Она теперь с нами на Вы. Но оно того стоило. -

Они уселись на кровати, забросав её подушками и рассказами о последних событиях. О том, как Амбридж пыталась ввести «декрет о регулировании смеха», но его саботировали, устроив массовую икоту на уроке зельеварения. О том, как Малфой получил по заслугам - кто-то подменил его лак для волос на зелье, превращающее волосы в подобие слизеринской водоросли. О том, как тренируется Отряд Дамблдора в её отсутствие.

- Скучаем без тебя, красавица, - сказал Фред, уже без привычной клоунады. Его пальцы случайно коснулись её руки, и она почувствовала, как по коже пробежали мурашки. - Гермиона слишком правильная, а Гарри слишком... героический. Не хватает твоей ехидной жилки. -

- Вернусь скоро, - пообещала она, и это прозвучало почти как клятва.

- Смотри, - он подмигнул. - А то мы тут без тебя совсем разболтаемся. Может, и влюбиться во что-нибудь приличное. -

Джордж фыркнул.

- В него уже все девушки потока влюблены. Он стал невыносим. Хвастается, что ухаживает за больной. -

- А разве не так? - Фред притворно удивился.

- Ухаживайте лучше за своей лабораторией, - огрызнулась Ригель, но без злости. - А то взорвёте что-нибудь серьёзное. -

- Обещаем, - хором ответили они и, одарив её ещё парой похабных шуток и пакетиком «Лечащих конфет» (от которых, по их словам, проходило всё, кроме глупости), ретировались.

Тишина после их ухода показалась ещё громче. Но теперь она была наполнена эхом их смеха, треском взрывающихся конфет и тёплым, странным чувством, что где-то там, за стенами лазарета, её ждут.

Последней, уже перед самым отбоем, пришла Джинни. Она заглянула в палату осторожно, с каким-то подносом.

- Привет, - сказала она нерешительно. - Мама передала. Говорит, больным нужно усиленное питание. - На подносе дымился огромный кусок мясного пирога, несколько кексов и ещё одна бутылка тыквенного сока.

- Спасибо, - устало улыбнулась Ригель. - Твоя мама решила, что я умираю от голода? -

- Она решила, что ты слишком худая и что профессор Нотт морит тебя голодом, - поправила Джинни, ставя поднос на тумбочку. - А ещё она сказала, что ты... ничего такая. Для слизеринки. - Это прозвучало как высшая похвала от миссис Уизли.

- Передай ей, что я тронута до слёз. -

- Сама передашь, - Джинни села на край кровати. - Как ты? -

- Выживу. Судя по всему, мне это на роду написано. -

- Слушай, насчёт тренировок... - Джинни замявшись, - ...спасибо. Гарри заметил. Сказал, что я стала... опаснее. -

- Ты и была опасной, - пожала плечами Ригель. - Просто теперь научилась это направлять в нужное русло. -

- Да уж, - Джинни усмехнулась. - Ладно, не буду тебя утомлять. Выздоравливай. Без тебя скучно. Некому язвительно комментировать мои промахи. -

- Постараюсь. -

Джинни ушла, и Ригель осталась одна в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине. Она взяла кусок пирога. Он был тёплым, вкусным и пах тем самым уютом, которого ей так не хватало в детстве.

Она откинулась на подушки, глядя на подарки, разложенные на тумбочке: шипящие розы Тэо, взрывные леденцы близнецов, зелье матери, пирог от миссис Уизли. Её окружали не просто вещи. Её окружали доказательства. Доказательства того, что она больше не одна. Что у неё есть семья - странная, разрозненная, собранная из обломков войн и предательств, но семья. И есть друзья - безумные, верные, готовые на любую глупость ради неё.

За окном завывала метель, заметая замок и лес. Но здесь, в этой тёплой комнате, пахло бульоном, пирогом и надеждой. И ради этого, решила Ригель, можно было пережить ещё десяток болезней. И даже лекции Амбридж. Почти.

***

Поезд «Хогвартс-Экспресс» шипел и пыхтел у перрона, выпуская клубы белого пара в морозный воздух. Последние дни декабря кусались особенно зло, и студенты, закутанные в шарфы и мантии, толпились у вагонов, прощаясь, смеясь и обмениваясь подарками.

Ригель, закутанная в тёплый плащ поверх мантии, с чемоданом в одной руке и футляром для метлы в другой, чувствовала себя значительно лучше, но всё ещё немного ослабленной после болезни. Рядом с ней, безупречный и невозмутимый даже в этой предпраздничной сутолоке, стоял Тэо. Он уже успел упаковать свои вещи в расшитый серебром дорожный несессер и теперь с лёгкой усмешкой наблюдал, как Симус Финниган пытается запихнуть в дверь вагона явно перегруженный чемодан, из которого доносилось подозрительное позвякивание.

- Уверен, что тебе хватит места в купе, Финниган? - прокомментировал Тэо. - Или ты планируешь ехать на крыше, привязав себя к трубе? Очень по-гриффиндорски, надо сказать. -

Симус, красный от натуги, что-то неразборчиво пробормотал в ответ и исчез в проёме двери вместе с чемоданом.

- Трогательная забота о ближнем, - сухо заметила Ригель, поправляя сумку на плече.

- Всегда рад помочь, - парировал Тэо, его взгляд скользнул по толпе, выискивая знакомые лица. - А вот и твои фанаты. -

К ним пробивались Фред и Джордж, легко лавируя между группами студентов. Фред нёс в руках небольшой, ярко упакованный свёрток.

- Ну что, счастливого пути, наши северные змейки, - объявил Джордж, хлопая Тэо по плечу. - Не скучайте по нам там, в своих слизеринских склепах. -

- Постараемся, - с лёгкой ухмылкой ответил Тэо. - У нас там, знаешь ли, своя программа: чтение древних фолиантов, созерцание портретов предков и традиционное поджигание ёлки... случайно, конечно. -

- Звучит жутко весело, - фыркнул Фред. Его внимание было приковано к Ригель. - Как самочувствие, красавица? Готова к рождественскому застою? -

- Готова ко всему, что не пахнет зельем Помфри, - ответила она, и ему показалось, что её щёки порозовели не только от мороза.

- Точно, - он протянул ей свёрток. - Держи. Не открывай, пока не доедешь. Маленький подарочек на дорожку. Чтобы не забывала, что есть в жизни вещи поважнее, чем мрачные семейные собрания. -

Она взяла свёрток. Он был лёгким и слегка вибрировал.

- Бомба? - уточнила она с подозрением.

- Подарочная, - поправил он, и его глаза смеялись. - С искрами и конфетти. В общем, мы тут с мамой поговорили... - Фред сделал паузу, внезапно немного смутившись, что было для него крайне неестественно. - Она сказала, что, если вы передумаете... вы знаете, насчёт тихого семейного праздника... наши двери всегда открыты. У нас будет индейка, пудинг, который стреляет хлопушками, и, возможно, живая ёлка, если мы не успеем её случайно поджечь. Места хватит всем. -

В этот момент к группе подошла Эшли, закутанная в элегантную мантию из тёмного бархата. Она услышала последнюю фразу и её лицо, обычно непроницаемое, смягчилось на долю секунды.

- Это очень мило с вашей стороны, Фред, - сказала она, и её голос прозвучал неожиданно тёпло. - Передай матери, что мы тронуты. Но в этом году... в этом году нам действительно нужно побыть одним. Семьёй. Нас ждут дела, которые нельзя отложить. -

Она посмотрела на Ригель, и между ними пробежало молчаливое понимание. Эти «дела» наверняка были связаны с безопасностью, с Орденом, с тем, что творилось во внешнем мире.

Фред кивнул, не настаивая, но в его глазах мелькнуло разочарование.

- Конечно, профессор. Как скажете. Ну, в общем... вы знаете, где мы живём. - Он обернулся к Ригель, и его взгляд стал серьёзным. - Береги себя, ладно? Выздоравливай окончательно. И... счастливого Рождества. -

Он сделал шаг вперёд и, неожиданно для всех, включая самого себя, обнял её. Обнял крепко, по-гриффиндорски, не обращая внимания на удивлённый взгляд Джорджа и поднятую бровь Тэо. Его объятия пахли порохом, мятой и чем-то неуловимо своим, уизлиевским - теплом и безумием одновременно.

- Не скучай слишком сильно, - прошептал он ей на ухо так тихо, что услышала только она. Его губы чуть коснулись её щеки. - А то я тоже могу и заскучать. А от этого страдают окружающие. -

Он отпустил её так же быстро, как и взял, и его лицо снова озарила привычная бесшабашная ухмылка, но в глазах оставалась тень той самой нежности, что прорвалась наружу.

- Эй, Джордж, кажется, мы задерживаем поезд! - крикнул он брату и, толкая того в спину, растворился в толпе, махнув рукой на прощание.

Ригель стояла, чувствуя, как горит щека в том месте, где коснулись его губы, и сжимая в руке вибрирующий свёрток. В ушах звенело.

- Ну что, тронута до слёз? - раздался рядом язвительный голос Тэо. - Готов поспорить, в этом пакетике что-то, что взорвётся у тебя в руках и покроет тебя блёстками с головы до ног. Очень романтично. Прямо как в сказках. -

- Заткнись, Тэо, - буркнула она, но беззлобно, всё ещё глядя вслед удаляющейся рыжей голове.

- Ладно, ладно, не буду мешать твоим сладким грёзам. - Он взял её чемодан. - Поехали, а то этот ушастый паровоз действительно уедет без нас. Мне ещё нужно успеть рассказать Драко все сплетни, которые я собрал за полгода. Уверен, он оценит историю про то, как Гилдерой Локхарт прислал Пэнси любовное письмо с автографом. -

Они поднялись в вагон, нашли пустое купе и устроились у окна. Поезд дёрнулся и медленно пополз вдоль перрона, набирая скорость. За окном мелькали последние прощающиеся лица, среди которых Ригель на мгновение показалось, что она видит рыжие волосы и широкую улыбку. Она отвернулась.

Тэо, достав из несессера шахматы, уже расставлял фигуры.

- Ну что, сестрёнка, - сказал он, не глядя на неё. - Готовься к самому весёлому Рождеству в твоей жизни. Тишина, спокойствие и бесконечные разговоры о чистоте крови. А может, и нет. - Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнул тот самый, редкий огонёк братской заботы. - Может, в этом году будет по-другому. -

Поезд вырвался на простор, помчавшись по заснеженным полям. Ригель прижалась лбом к холодному стеклу, держа в руках дурацкий, опасный подарок, и думала о тёплом пироге, о взрывающихся пудингах, о шумном доме, в который её не пригласили, и о рыжем безумце, чьи слова грели лучше любого зелья.

Она зажмурилась. Впереди были каникулы. Семья. Тайны. И тихое, непрочное перемирие с самой собой. А пока поезд нёс её в будущее, оставляя позади сумасшедший, опасный, но такой живой Хогвартс.

***

Поезд замедлил ход, с лязгом и стоном подъезжая к маленькой, уютной платформе в Уилтшире. Из окна вагона был виден аккуратный двухэтажный дом из красного кирпича, утопающий в сугробах. Дымок из трубы вился в морозном воздухе, а за домом угадывался большой сад, теперь уснувший под снежным одеялом. У крыльца стояла старая, но крепкая беседка, вся запорошенная снегом и похожая на пряничный домик.

- Ну вот мы и дома, - голос Тэо прозвучал куда более жизнерадостно. - Место, где бабушкины ковры знают о нас всё, а печенье всегда теплее, чем кажется. Готовься к неделе обжорства, сплетен и попыток мамы заставить нас наконец разобрать чердак. -

Он уже стоял в проходе, его чемодан, увешанный яркими наклейками, подпрыгивал от нетерпения.

Платформа была маленькой и почти пустой, но на ней их ждала Эшли (она успешно трансгрессировала ещё со станции), закутанная в огромный пуховый платок и с двумя термосами в руках.

- Дети! - улыбнулась она, и от этого на ее лице сразу стало меньше профессорской строгости. - Я думала, вы замерзли в пути. Горячий шоколад с маршмеллоу, берите скорее. -

- Мама, ты наше спасение! - Тэо тут же пристроился к одному из термосов. - Я уже чувствовал, как мой гламур замерзает. -

Путь до дома занял пять минут по утоптанной тропинке. Воздух пах дымом из трубы, хвоей и морозом. Ригель шла, с наслаждением потягивая сладкий, обжигающий напиток, и чувствовала, как лед в душе понемногу тает. Этот дом никогда не был склепом. Он всегда был крепостью, уютным и немного безумным убежищем.

Дверь открылась, выпустив наружу волну теплого воздуха, пахнущего корицей, свежей выпечкой и яблоками. Небольшой холл был завален коробками с елочными игрушками, а с вешалки на них смотрел старый свитер с оленями.

- Не обращайте внимания на бардак, - засмеялась Эшли, сбрасывая платок. - Я начала украшать и поняла, что не могу дотянуться до верхушки елки без стремянки. Зигзи! Мы дома! -

Навстречу им выбежал тот самый домовой эльф (которого Эшли милосердно приютила два года назад), но на этот раз он был не в рваной наволочке, а в смешном вязаном свитере с омелой и с прилипшей к уху мишурой.

- Мистер Тэодор! Мисс Ригель! - прочирикал он, пытаясь отнять у них мантии. - У Зигзи для вас имбирное печенье в форме гиппогрифов! И сбитень греется! -

- Ты божественен, Зигзи, - торжественно заявил Тэо, вручая эльфу свой чемодан. - Просто положи это куда-нибудь, где оно не будет напоминать мне об учебе. -

Дом был именно таким, каким Ригель его помнила: немного тесным, невероятно уютным и живым. Книги лежали стопками на подоконниках, в гостиной потрескивал огонь в камине, а по стенам висели не портреты надменных предков, а смешные детские рисунки, семейные фото и даже диплом Тэо за «Самый креативный взрыв на уроке зельеварения».

Ее комната была маленькой, с скошенным потолком, застеленной лоскутным одеялом кроватью и видом на заснеженный сад. На столе уже стояла тарелка с тем самым имбирным печеньем.

Она бросила футляр с метлой в угол и плюхнулась на кровать, зарывшись носом в знакомый, родной запах дома. Вибрация от подарка Фреда все еще чувствовалась сквозь ткань сумки. Она развернула его. Внутри, на бархатной подушечке, лежал маленький, идеально выточенный из темного дерева снитч. Но не простой. Когда она взяла его в руки, он завибрировал и развернулся, превратившись в миниатюрную, но идеально детализированную фигурку Фреда, который сделал ей смешную рожу и помахал рукой, после чего снова свернулся в шарик.

Ригель рассмеялась, и на этот раз смех прозвучал естественно и громко, не заглушаемый гулкими залами. Она сжала снитч в ладони, чувствуя его тепло. Это был кусочек ее другого мира, ее жизни, и здесь, в этой комнате, он казался своим.

Ужин проходил на маленькой кухне за круглым столом, заваленном тарелками с едой. Было шумно, тесно и пахло наваристым куриным супом, только что испеченным хлебом и пирогом с вишней.

Тэо, с нагрудником в виде танцующего тролля, отчаянно пытался доказать матери, что добавление взрывной пудры в имбирное печенье - это кулинарный прорыв.

- Мама, ты просто не понимаешь! Оно взрывается прямо во рту, это же весело! И крошек меньше! -

- Единственное, что взорвется, - это мое терпение, Тэодор, - парировала Эшли, но глаза ее смеялись. - Если ты хочешь что-то взорвать, иди в сарай. И прибери за собой. Ригель, передай, пожалуйста, хлеб. Как самочувствие, дорогая? Ничего не беспокоит? -

- Нет, мам, все отлично, - улыбнулась Ригель, чувствуя, как тепло разливается по всему телу. - и от супа, и от этой простой, бытовой заботы. -

После ужина Эшли не удалилась в кабинет, а осталась с ними, помогая Зигзи мыть посуду и поддразнивая Тэо, который пытался украсть последнее печенье. Потом они все вместе перетащили в гостиную охапку одеял и подушек, заварили чай и устроили настоящую штаб-квартиру на полу перед камином. Тэо достал какую-то настольную игру с летающими картами, которая постоянно норовила укусить игроков за пальцы.

Позже, когда Тэо уже храпел, уткнувшись носом в подушку в форме гиппогрифа, а Зигзи убаюкивал его, накрывая пледом, Эшли подошла к Ригель, сидевшей на подоконнике.

- Все в порядке? - тихо спросила она, положив руку ей на плечо.

- Да, - кивнула та, глядя на заснеженный сад, освещенный луной. - Просто... скучала по дому. -

Эшли обняла ее за плечи.

- Я тоже. А теперь иди спать. Завтра нас ждет великое дело - вооружение звезды на елку. Тэо будет настаивать, чтобы это была звезда, стреляющая конфетти. Придется бороться. -

Ригель послушно пошла наверх, но спать не легла. Она села на кровать, завернулась в лоскутное одеяло и смотрела на луну. Тишина за окном была уютной, деревенской, нарушаемой лишь скрипом старого дерева да уханьем где-то вдали совы. Она взяла со стола перо и случайный клочок пергамента. Не думая, почти машинально, она начала писать.

«Тепло. Пахнет хлебом и хвоей. Тэо проиграл в «Укуси меня» Зигзи и теперь должен ему три порции пудинга. Мама спит в кресле с книгой на коленях. Этот дом как большое теплое одеяло. Кажется, я наконец отогрелась...»

Она не стала сжигать записку, а просто положила ее в ящик стола. Пусть остается.

Внизу, на кухне, за столом, покрытым крошками и пятнами от чая, Эшли Нотт сидела с чашкой чая. Перед ней лежал лист в клеточку, вырванный из блокнота, а в руке она задумчиво вертела карандаш с помпоном. Она вздохнула, улыбнулась и быстро что-то начертала.

«Сириус, привет из хаоса!
Если ты не занят тем,что пугаешь соседей или перекрашиваешь обои в грифиндорские цвета, предлагаю тебе классный план. Приезжай встречать Новый год к нам. Место мало, печенья много. Тэо уже замучил всех фокусами, а Ригель отвоевала у Зигзи право помешивать варенье. Не хватает только твоего таланта устраивать бардак и Римуса, чтобы его разгребать. Захвати чего-нибудь выпить.Нет, не это «что-нибудь» из твоего тайника. Нормального глинтвейна. Или просто себя. Решай сам. Жду.
Зигзи уже вяжет тебе носки на всякий случай.
Эшли.
P.S.Если не приедешь, я расскажу Гарри, как ты в пятом классе пытался приворожить себя к той самой девушке из Когтеврана и вместо этого на месяц прирос языком к волшебной шахматной фигуре. Он оценит.»

Она перечитала записку, рассмеялась, сложила ее в несколько раз и позвала Зигзи.

- Отнеси это сумасшедшему в Лондон. И скажи, что если он явится без пудинга, я его обратно разверну. -

Эльф, предвкушая новые гостинцы, радостно щелкнул пальцами и исчез. Эшли допила чай, глядя на огонь в камине. Хаос был в пути. И это было прекрасно.

***

Ответ пришел на следующее утро с местной совой, которая выглядела слегка взъерошенной и потребовала за работу двойную порцию бекона. Эшли, за завтраком, распечатала записку. Из нее выпал засушенный лепесток и клочок бумаги с торопливым почерком.

«Эшли! Твое письмо - лучшее, что было у меня с тех пор, как я обнаружил, что мыши в кладовке организовали джаз-бэнд. Конечно, еду! Бросить тебя одну разбираться с Тэо и его взрывным печеньем? Это ниже моего достоинства. Римус ворчит, что у него куча отчетов, но я уже упаковал ему теплые носки и угрожаю спеть серенаду под его окном. Будем у вас к вечеру. Готовь самое мягкое кресло и прячь все, что плохо прибито. Твой крестник(надеюсь, я все еще им являюсь?) уже требует твой автограф на своей новой метле. Кажется, он снова что-то проиграл. До скорого!
Жду твоего глинтвейна!
С.
P.S. Историю про шахматы ты придумала. Это был совершенно другой инцидент, связанный с лестницей в башню, ведром с водой и твоей старой куклой. Но я тебе его никогда не расскажу.»

Эшли, хмыкнув, сунула записку в карман фартука. Весь день в доме царило предпраздничное оживление. Тэо пытался «усовершенствовать» гирлянды, отчего они то мерцали ядовито-зеленым светом, то начинали играть марш, а Ригель и Эшли пекли печенье, которое на этот раз решили оставить без взрывного дополнения.

К вечеру 28 декабря все замерло в ожидании. Ригель помогала Зигзи накрывать на стол на маленькой веранде, выходящей в сад, когда вдруг услышала громкий треск и знакомое голосное ругань со стороны калитки.

- Черт возьми, Римус, я же говорил, что она откроется, если ее толкнуть с нужным настроением! А ты со своей вечной осторожностью... -

Сердце Ригель заколотилось чаще. Она бросила салфетки и выбежала в сад.

Из калитки, запорошенной снегом, с трудом протискивались две фигуры. Сириус Блэк, закутанный в длинный кожаную куртку и с огромным свертком в руках, отряхивался от снега. А рядом, с выражением крайнего неодобрения на лице, стоял Римус Люпин, пытаясь починить сломанную защелку волшебной палочкой.

- Я же говорил, что нужно было просто позвонить в колокольчик, - ворчал Римус.

- Где в этом веселье? - парировал Сириус. - Эй, кто тут у нас! - он заметил Ригель, и его лицо расплылось в широкой, бесшабашной улыбке.

Не думая, не помня себя от радости, Ригель с разбегу бросилась к нему, обняв за талию и зарывшись лицом в холодную кожу его куртки.

- Ого! - рассмеялся Сириус, роняя сверток и подхватывая ее в объятия. - Вот это встреча! Приняли как родного! -

Он крутанул ее в воздухе, и Ригель засмеялась, чувствуя, как ветер бьет в лицо. Когда он наконец поставил ее на землю, она увидела, что его глаза блестят не только от смеха. Он быстро, по-мужски, провел рукой по глазам, но она успела заметить навернувшуюся слезу.

- Ну что, племяшка, - прохрипел он, снова улыбаясь, но уже мягче. - Соскучилась по старому псу? -

- Ужасно, - выдохнула она, все еще не отпуская его.

В этот момент на крыльцо вышла Эшли, вытирая руки о фартук.

- Ну наконец-то! Я уже думала, вы по пути решили основать новый орден и заблудились. Римус, здравствуй. Проходите, проходите, замерзли же. Сириус, что это ты приволок? -

- А это, дорогая моя, - Сириус нагнулся за свертком, - предметы первой необходимости. Глинтвейн, который не стыдно пить, несколько особенно опасных видов сыра от одного французского волшебника и... - он развернул бумагу, - ...новая метла для нашей чемпионки! Не «Стрела», конечно, но для деревенских полетов сгодится. -

Ригель ахнула, глядя на изящную, полированную метлу.

- Сириус! Это же... -

- Ни слова! - он подмигнул ей. - Просто обещай, что не будешь гонять на ней в метель. А то твоя мама меня прибьет. -

Тем временем Тэо, услышавший шум, выскочил из дома с криком:

- Они привезли подарки? Я требую свою долю! - и тут же попытался стащить у Римуса из рук корзинку с бутылками.

В доме снова стало шумно, тесно и по-настоящему по-домашнему. Хаос прибыл. И праздник мог начинаться.

Тем временем Римус, наконец-то справившись с калиткой, подошёл к крыльцу. Его лицо, обычно уставшее и серьезное, смягчилось, а в глазах теплилось тихое, глубокое чувство. Он не стал ничего говорить, просто подошёл к Эшли, все еще стоявшей на пороге в своем смешном фартуке, и обнял ее. Обнял крепко, по-мужски, но с нежностью, за которой угадывались годы молчаливой тоски и вынужденной разлуки.

- Соскучился, - тихо произнес он, его губы почти коснулись ее волос. - Ужасно. -

Эшли на мгновение замерла, потом ее руки обняли его в ответ, и она прижалась щекой к его грубому свитеру.

- Дурак, - прошептала она, но в голосе не было ни капли упрека, только облегчение и та самая нежность, которую она так редко позволяла себе показывать. - Совсем дурак. -

Она потянулась вверх, и он встретил ее поцелуй. Не страстный и огненный, а долгий, мягкий, говорящий о чем-то гораздо большем, чем просто страсть. О прощении, о возвращении домой, о том, что некоторые раны все же могут зажить.

Сириус, наблюдавший за этой сценой с широкой ухмылкой, громко фыркнул и повернулся к Ригель и Тэо, которые застыли в изумлении.

- Ну-ка, ну-ка, марш в дом! - скомандовал он, делая вид, что заслоняет им обзор. - Взрослые выясняют отношения. Нечего тут глазеть, разврат на пороге! Идите лучше чайник поставьте, я с дороги просто мечтаю о нормальном чае, а не о той бурде, что подают в Хогвартсе. -

Тэо, приходя в себя, тут же подхватил тему.

- О, профессор Люпин! А я и не знал, что вы такой романтик! - он притворно умильно сложил руки. - Прямо как в тех глупых романах, что читает Пэнси! -

Римус и Эшли разомкнули объятия, слегка смущённые, но счастливые. Эшли поправила фартук, пытаясь вернуть себе профессорскую строгость, но это плохо получалось, губы сами растягивались в улыбке.

- Тэодор, заткнись и иди накрывай на стол, - сказала она беззлобно. - А ты, - она ткнула пальцем в Сириуса, - раз уж такой хозяйственный, помоги Зигзи с тем своим... глинтвейном. Только, умоляю, без твоих фирменных «улучшайзеров». -

- Обещаю только попытаться, - парировал Сириус, уже проходя в дом и с любопытством оглядывая все вокруг. - Так-так, ничего не изменилось. Тот же уютный бардак. Мне нравится. -

Вечер прошел в шумной, веселой суматохе. Кухня была завалена упаковками, продуктами и подарками. Сириус действительно пытался помочь Зигзи с глинтвейном, что привело к небольшому фейерверку из корицы и апельсиновых корок, но в итоге напиток получился на удивление вкусным. Римус, скинув мантию, помогал накрывать на стол, терпеливо выслушивая поток сознания от Тэо, который наперебой рассказывал все школьные сплетни.

Эшли, устроившись на кухонном столе и попивая чай, смотрела на них и не могла сдержать улыбки.

- Ну так, рассказывайте, - сказала она, обращаясь к Римусу и Сириусу. - Как вы там в своем Лондоне? Не разнесли еще тот дом на кирпичики? Сириус, я смотрю, ты жив-здоров, значит, Римус свою работу делает. -

- Он пытается, - вздохнул Римус, ставя на стол тарелку с нарезанным хлебом. - Но это как пытаться приручить ураган. Вчера он решил, что гобелен в прихожей выглядит слишком уныло, и попытался «оживить» его. Теперь ручные драконы из этого гобелена регулярно пытаются сжечь почтальона. -

- Зато весело! - возразил Сириус, разливая по кружкам глинтвейн. - А то ты со своими отчетами совсем засохнуть мог. Кстати, о веселье. Тэо, а правда, что ты того Малфоя-младшего... э-э-э... перекрасил? -

Тэо, с набитым ртом печеньем, важно поднял палец.

- Это было произведение искусства, дядя! В цвет его истинной личности. Нежно-персиковый. Он неделю оттирался. -

Римус покачал головой, но уголки его губ дрогнули.

- Я рад, что хоть кто-то продолжает славные традиции Мародёров. -

- О, не начинай, - застонала Эшли, но глаза ее смеялись. - Только не это. Мне и своих двоих хватает. -

- Эй, я ангел! - возмутился Тэо. - А вот она... - он кивнул на Ригель, - ...это настоящий кошмар. Драконы, русалки, Турнир... Я за ней как нянька. -

- Заткнись, - бросила ему Ригель, швыряя в него виноградиной. - Это ты устроил ту историю с летающими свиньями в столовой. -

- Это был социальный эксперимент! - парировал Тэо. - Я изучал реакцию толпы на нестандартные ситуации. -

Сириус громко рассмеялся.

- Боже, как я по вам всем соскучился! Настоящая жизнь! А то у нас с Римусом одни разговоры о политике да о том, как Фадж опять что-то про... э-э-э... «неприятные инциденты» бормочет. -

За ужином, который превратился в настоящий пир, смех не смолкал ни на минуту. Рассказывали истории, вспоминали старые времена, подкалывали друг друга. Даже Зигзи, обычно такой робкий, разошелся и показал фокус с исчезающими пирожками, чем привел всех в полный восторг.

Позже, когда остатки ужина были убраны, а глинтвейн допит, все переместились в гостиную. Сириус устроился на полу у камина, разложив привезенные подарки. Римус и Эшли устроились на диване, и Элья наконец задала те самые заботливые вопросы, которые ее так волновали.

- Ну так как вы, правда? - спросила она тихо, пока Тэо и Сириус спорили о лучшем способе украсить садового гнома. - Никто не достает? Безопасно? -

Римус положил руку поверх ее.

- Пока все спокойно. Тихо. Слишком тихо, если честно. Но мы готовы. Дамблдор держит руку на пульсе. А Сириус... Сириус не дает скучать стражникам порядка. -

- Это точно, - фыркнула Эшли, но ее взгляд был серьезным. - Вы оба будьте осторожны. Обещайте мне. -

- Обещаем, - кивнул Римус, и в его глазах она прочитала ту самую старую, проверенную надежность, которой ей так не хватало все эти годы.

Вечер тянулся, плавно перетекая в ночь. Шутки стали тише, разговоры задумчивее. Тэо в конце концов свалился на ковер и заснул, укрытый разноцветным пледом. Ригель, сидя в кресле-мешке, слушала, как Сириус и Римус тихо спорят о чем-то с Эшли, и чувствовала себя по-настоящему дома. Защищенной. Нужной.

Это было не идеальное Рождество из сказок. Не было идеальной елки, идеального ужина или идеальной погоды. Но было что-то гораздо более ценное - тепло живого очага, громкий смех, который не гасили высокие потолки, и люди, которые любили друг друга, несмотря ни на что. И ради этого стоило возвращаться домой.

***

Утро 31 декабря началось с запаха корицы и мандаринов. Солнце, бледное и зимнее, заглядывало в окна кухни, где уже царил привычный, но на этот раз праздничный хаос. Эшли, с волосами, собранными в небрежный пучок, и в том самом смешном фартуке с оленями, командовала парадом у плиты. Ригель, наряженная в фартук поменьше и с деревянной ложкой в руке, старательно помешивала в огромной кастрюле какой-то кремовый соус, от которого шел божественный аромат.

- Помешивай, но не взбивай, - инструктировала ее мать, ловко раскатывая тесто для пирогов. - И следи, чтобы не подгорело. Тэо! - крикнула она в сторону гостиной. - Если твои «эксперименты» хоть раз шикнут или бабахнут, ты будешь мыть посуду до следующего Нового года! -

Из гостиной донеслось невинное:

- Я просто изучаю химические свойства бенгальских огней, матушка! Никаких взрывов! -

В этот момент в кухню, крадучись как настоящий охотник за сокровищами, проскользнул Сириус. Его глаза блестели озорством. Он уже успел переодеться в нелепый рождественский свитер с мигающими огоньками, который, несомненно, был плодом творения Уизли.

- Ммм, что это у нас тут так пахнет? - томно протянул он, приближаясь к столешнице, где остывали только что испеченные мини-киши с грибами. Его рука молниеносно метнулась к ближайшему.

Шлеп!

Деревянная лопатка,которой орудовала Эшли, точно и безжалостно опустилась на его пальцы.

- Ручки прочь от готовности, Блэк, - сказала она, не отрываясь от пирога. - Это для стола. А не для твоего ненасытного чрева. -

- Ай! Это жестокое обращение с гостем! - Сириус отдернул руку, делая обиженное лицо, но тут же заметил на подоконнике знакомый глиняный горшок. - О, а вот и старые друзья! - воскликнул он, мгновенно забыв о кишах. - Все еще на посту, я смотрю. Вечные стражи любви и прочей сентиментальной ерунды. -

Ригель посмотрела на подоконник. Там, вопреки зимней стуже, пышно цвели ярко-розовые люпины. Они выглядели нереально ярко и свежо.

- Что это? - спросила она.

- Ах, это, моя дорогая, - Сириус с драматическим вздохом подошёл к цветам, - живой памятник упрямству твоей матери и романтизму нашего дорогого Римуса. Они тут с тех пор, когда трава была зеленее, а волосы у меня - гуще. -

Эшли фыркнула, но не стала отрицать.

- Зигзи за ними ухаживает, - сказала она, как всегда, стараясь свести все к практичности.

- Зигзи! - фыркнул Сириус. - Да она сама их заколдовала каким-то хитрым стабилизирующим заклятьем, еще на третьем курсе, кажется! Чтобы не вяли. Я тогда сказал - «Эшли, это уже попахивает одержимостью», а она мне - «Сириус, заткнись, или я и тебя законсервирую». Я, конечно, заткнулся. Цветы-то живут, а вот мой старый свитер с кракенами она так и не вернула. -

В этот момент в кухню зашёл Римус, неся охапку ёлочных гирлянд. Он выглядел немного уставшим, но довольным.

- Сириус заявил, что у него аллергия на мишуру, и сбежал «проверить прочность» садовой беседки, - начал он и замолк, увидев, на чем остановились взгляды Сириуса и Ригель. Его глаза расширились, и он медленно опустил гирлянды на стул.

- Ты... ты их все еще хранишь, - прошептал он, подходя к подоконнику. Он дотронулся до нежного лепестка, и его палцы слегка дрожали. - После всего этого времени... -

- Ну, знаешь ли, - Эшли отвернулась к плите, снова делая вид, что очень занята соусом, но Ригель заметила, как ее уши порозовели. - Место на подоконнике было свободное. И выбросить было жалко. Да и заклятье уже действует, зачем его менять? -

- Она их любит больше, чем нас, честное слово! - громко прошептал Сириус Ригель на ухо, подмигивая. - Все эти годы! Я каждый раз, когда приезжаю, проверяю - на месте ли они. Как лакмусовая бумажка ее скрытой сентиментальности. -

- Это не правда, - возразила Эшли, но было ясно, что она не всерьез.

- А помнишь, как Снейп сказал, что они ядовитые и недостойны стоять в Хогвартсе? - Сириус с наслаждением погружался в воспоминания. - Она так взбеленилась, что подмешала ему в зелье свой собственный реагент! Он потом ходил с розовыми волосами и чихал радугой целый месяц! Ох, что это было... -

Римус качал головой, но улыбка не сходила с его лица. Он смотрел на Эшли с такой нежностью, что стало ясно - эти цветы были не просто растением. Они были живой историей,материальным доказательством того, что некоторые вещи, когда-то значимые, могут длиться вечно, если приложить немного усилий и волшебства.

- Они напоминают мне, что некоторые вещи стоят того, чтобы за них бороться, - тихо сказала Эшли, больше глядя на соус, чем на них. - Даже когда все остальное летит к черту. -

Наступило короткое молчание, полное понимания. Даже Сириус на мгновение притих.

Ригель улыбалась, наблюдая за этой сценой. Атмосфера была настолько домашней и теплой, что даже мытье посуды казалось веселым приключением. Она как раз взялась за миску для взбивания сливок, как в окно с тихим стуком постучалась небольшая, заиндевевшая сова. На ее лапке была привязана записка.

Сердце Ригель забилось чаще. Она отложила миску, открыла окно и сняла сверток. Сова, получив кусочек печенья, тут же улетела обратно в холод. Развернув записку, Ригель узнала тот самый размашистый, веселый почерк.

«Эй, красавица! Пишу тебе из самого эпицентра хаоса.
У нас тут мама пытается накормить десять человек одним гусем, Рон и Джинни уже подрались за хлопушки, а Перси прислал очередное письмо о «правильном способе сервировки стола». Скучаю по твоему ехидному комментарию посреди всего этого безумия. Надеюсь, у тебя там тоже весело, а не тихо и чинно, как в библиотеке. С наступающим Новым годом!Пусть он принесет тебе кучу взрывов (безопасных!), уйму смеха и... может быть, еще пару полетов со мной, когда вернешься? Твой рыжий поставщик хаоса, Ф.
P.S.Джордж говорит, что ты, наверное, уже соскучилась по нашим ужасным шуткам. Он почти прав.»

Ригель перечитала письмо дважды, и глупая, счастливая улыбка сама расползлась по ее лицу. Она сунула записку в карман фартука, поймав на себе любопытный взгляд матери.

- Ничего важного? - спросила Эшли, поднимая бровь.

- Так, ерунда, - отозвалась Ригель, стараясь сохранять невозмутимость, и снова принялась взбивать сливки, но теперь делала это с каким-то особым, лихорадочным энтузиазмом.

Тишину нарушил Тэо, влетевший на кухню с дымящейся гирляндой в руках.

- Кажется, я немного перестарался с «улучшением» иллюминации! - объявил он. - Она теперь не только мигает, но и исполняет гимн Болгарии на языке троллей! Кто-нибудь знает, как это отменить? -

Хаос мгновенно вернулся, но теперь он был согрет этим открытием: тихим, личным чудом на подоконнике, которое пережило войны, разлуки и время.

Вечером, когда стол ломился от яств, а в камине потрескивали поленья, все собрались в гостиной. Ригель поймала себя на том, что ее взгляд постоянно возвращается к люпинам. Они казались теперь не просто цветами, а хранителями тайн, молчаливыми свидетелями истории, которая была гораздо больше и глубже, чем она могла представить.

Она достала из кармана смятый листок с письмом от Фреда и перечитала его еще раз. «Скучаю по твоему ехидному комментарию...»

И ей вдруг страстно захотелось рассказать ему об этом. О этих цветах. О этой странной, замечательной семье, которая у нее была. О том, что любовь, оказывается, можно сохранить - буквально - заклятьем, упрямством и верностью.

Она достала перо и на обороте его письма быстро начертала:

«Тут тоже хаос. Но наш, домашний. Сириус ворует еду, мама бьет его ложкой, а Тэо изобретает новые способы испортить игру. А еще тут есть цветы, которые мама заколдовала 20 лет назад, чтобы они не вяли. Они до сих пор цветут. Я думаю, это о чем-то говорит. С Наступающим.
Вернусь - полетим. И может, я изучу какой-нибудь научный метод, как это работает. Твоя...соучастница (в надежде, что некоторые вещи тоже могут длиться долго).»

Сложила записку и спрятала ее обратно в карман. Завтра она найдет сову. А пока... пока она смотрела на свою семью - шумную, немного сумасшедшую, но такую прочную, как то самое заклятье. И это чувство было таким же тёплым и ярким, как те самые розовые люпины на подоконнике.

***

В воздухе витал запах хвои, мандаринов и жареного гуся. В гостиной, уставленной тарелками с остатками праздничного ужина, царило теплое, расслабленное ожидание. На большом столе красовалось несколько бутылок - игристый сидр для всех и настоящее шампанское, привезенное Сириусом.

- Ну что, - Сириус с притворной невинностью поднял бутылку с золотистой жидкостью. - Может, уже пора приобщить молодежь к высокой культуре? Ригель, Тэо, по глоточку? Ведь уже почти взрослые, турниры, битвы... пора и шампанское попробовать! -

Эшли, разливающая сидр по бокалам, тут же обернулась с грозным видом.

- Сириус, опусти эту бутылку немедленно! Им еще рано! -

- Ой, да ладно тебе, Эш! - Сириус не сдавался, его глаза весело блестели. - Я в их годы уже вовсю... э-э-э... изучал теоретические основы воздействия пузырьков на организм! А ты помнишь, как в пятнадцать на вечеринке у Слизнорта так «изучала», что наутро не могла вспомнить, как тебя зовут? Ты тогда клялась, что это было зелье... -

- Сириус! - Эшли бросила в него салфеткой, а ее щеки заливал яркий румянец. Римус, сидевший рядом на диване, закашлялся, пытаясь скрыть смех.

- Что? Я ничего не выдумываю! Ты тогда еще говорила, что это все Люпин виноват, потому что он слишком серьезно выглядел и тебе стало скучно... -

- Это была диверсия Пожирателей! Яд в напитках! - парировала Эшли, но уже смеясь. - И если ты не замолчишь, следующая диверсия будет в твоём бокале. -

Тэо, наблюдавший за этой перепалкой с восторгом, вздохнул.

- Мама, ты лишаешь нас культурного опыта. Как я буду в светском обществе вращаться, не зная вкуса дорогого шампанского? -

- Будешь вращаться, как все приличные люди, - строго сказала Эшли, - на сидре. Или на тыквенном соке. Выбирай. -

Сириус с театральным вздохом поставил бутылку обратно на стол.

- Угнетение молодежи. Я все записываю. Когда-нибудь вы мне за это ответите. -

Но его улыбка выдавала, что он и не ожидал другого исхода.

Атмосфера была легкой и по-домашнему дурашливой. Они разговаривали, вспоминали смешные случаи из Хогвартса, подкалывали друг друга. Тэо пытался научить Зигзи играть в «Квиддич для всех», используя в качестве мячей засахаренные орехи, что привело к небольшому беспорядку, но все только смеялись.

И вот, наконец, настал момент. Большие напольные часы в углу гостиной начали свой размеренный, торжественный бой. Раз... два...

Все замерли, подняв свои бокалы - у взрослых с шампанским, у младших с сидром.

- Готовьтесь! - скомандовал Сириус, поднимая свой бокал выше.

...десять... одиннадцать... двенадцать!

- С Новым Годом! - дружный, радостный крик оглушил комнату.

Бокалы звонко чокнулись. Ригель сделала глоток холодного, сладкого сидра, и пузырьки щекотали нос. Она смотрела на всех - на Сириуса, который залпом выпил свое шампанское и теперь смеялся, на Тэо, который пытался чокнуться с испуганным, но счастливым Зигзи, и на...

На Римуса и Эшли. Они не пили. Они смотрели друг на друга, и в их глазах было столько тепла и нежности, что казалось, время остановилось. Римус мягко коснулся ее щеки, что-то тихо прошептал, то, что услышала только она, и поцеловал ее. Это был не быстрый новогодний поцелуй, а медленный, глубокий, полный того самого чувства, что хранили розовые люпины на подоконнике.

- Ой, ну вот, началось! - фыркнул Сириус, но его ухмылка была самой что ни на есть счастливой. - Опять при детях! Ригель, Тэо, не смотрите, испортите психику! - Он с комичным ужасом заслонил собой целующуюся пару, делая вид, что закрывает им глаза. - Вам потом годами терапию проходить придется! -

Тэо фыркнул.

- Да мы уже все видели, дядя. В Хогвартсе и не такое бывает. -

Эшли и Римус всë таки отстранились друг от друга, все смеялись. Эшли прижалась к Римусу, пряча раскрасневшееся лицо у него на плече, а он обнял ее, сияя такой умиротворенной радостью, какой Ригель никогда у него не видела.

- Ну, раз уж новый год, - выпалил Сириус, потирая руки, - самое время для самого страшного испытания! Встречи с призраками прошлого! - Он с таинственным видом достал из-под дивана старый, потрепанный фотоальбом в кожаном переплете.

- О, нет, - застонал Римус, но в его глазах читалось оживление. - Только не это. -

- О, да! - обрадовалась Ригель, подсаживаясь ближе. Тэо тут же устроился рядом.

Сириус с торжеством открыл альбом. На первой же странице была желтоватая фотография, на которой четверо молодых парней - сам Сириус, Римус, и еще двое, которых Ригель узнала как Джеймса Поттера и Питера Петтигрю - стояли у входа в Хогвартс, беззаботно улыбаясь.

- Смотри-ка, - Сириус ткнул пальцем в свое изображение. - Красавец, правда? А этот, - он перевел палец на Римуса, - вечно все портил своим здравомыслием. Мы тут, помнишь, хотели подменить все портреты в коридоре на поющие изображения Дамблдора, а он - «нет, ребята, это непедагогично»! -

- Это было бы оскорблением искусства, - с достоинством говорил Римус, но сам с интересом разглядывал фото.

- А это, - Сириус листал дальше, - это наша великая авантюра с заморозкой всего бассейна в ванной старост. Мы хотели устроить каток. Получилось... не совсем. -

На фото был запечатлен совершенно замерзший бассейн, из которого торчали ноги в ботинках какого-то несчастного ученика.

- Это был Филч! - вспомнила Эшли, смеясь. - Он потом неделю ходил с сосулькой на носу! -

- А вот и ты, наша маленькая гроза факультета, - Сириус показал на фото, где молодая Эшли, с черными, развевающимися волосами и дерзким взглядом, замахивалась метлой на кого-то за кадром. - Кого это ты там собиралась прибить? -

- Снейпа, - без тени сожаления ответила Эшли. - Он опять назвал Римуса... -

- ...«опасным существом», - закончил за нее Римус тихо. Он взял ее руку и сжал.

Сириус на секунду замолчал, глядя на фото, и его бесшабашное выражение лица сменилось на мгновение грустным.

- Да... были времена. - Но тут же он встряхнулся. - А вот это моя любимая! - Он листал до страницы, где они все - Мародеры, Эшли и Лили - сидели на крыше какого-то здания, вероятно, в Хогсмиде, и пели что-то, размахивая бутылками сливочного пива. - «Ночь триумфа Мародеров»! Мы тогда выиграли пари у слизеринцев и... -

И он пошел рассказывать. История следовала за историей, все более невероятные и смешные. Смех в гостиной не смолкал. Ригель и Тэо, завороженные, слушали о времени, когда их родители были такими же молодыми, безумными и полными жизни.

Ригель смотрела на смеющуюся мать, на Сириуса, размахивающего руками, на Римуса, тихо улыбающегося в усы, и чувствовала, как что-то теплое и прочное разливалось внутри нее. Это была не просто история. Это была ее история. История ее семьи - странной, сломанной, но такой живой и настоящей.

За окном тихо падал снег, отмечая начало нового года. А в маленьком доме в Уилтшире было шумно, тесно и по-настоящему по-домашнему. И это было самое лучшее заклинание, какое только можно было придумать.
_______________________________________________