born to die. | Фред Уизли.

(Музыкальное сопровождение к главе:
- BTS - Black Swan
- BTS - Spring day
- Billie Eilish - Everything I wanted)
_______________________________________________

Квартира на площади Гриммо, 12 встретила их не просто тишиной - это была гробовая, давящая пустота, пахнущая пылью, старой магией и призраками былых пиров. Ригель, всё ещё бледная и с тёмными кругами под глазами, но уже твёрдо стоявшая на ногах, шаркнула ботинком по половице, поднимая облачко пыли.

- Веселенькое местечко, - процедил Тэо, с насмешливым любопытством оглядывая запылённые канделябры. - Прямо как наша летняя резиденция, только с более выраженным налётом декаданса и безумия. Надеюсь, призраки тут хотя бы с чувством юмора. -

- Заткнись, Тэо, - беззлобно бросила Эшли, с силой встряхивая очередной гобелен, с которого на них уставилось чьё-то злобное, покрытое коростой лицо. - И помоги, вместо того чтобы зубы чесать. Или хоть прикажи этим портретам не пялиться как на дураков. -

Ригель молча наблюдала за ними. Её тело всё ещё ныло, шрамы на плече и ноге зудели под заживающими повязками. Но это было ничто по сравнению с холодной пустотой внутри. Каждую ночь ей снились красные глаза и голос отца, произносящий то самое заклятие. Она машинально потрогала медальон на шее - холодный металл хоть как-то возвращал её в реальность.

Дверь скрипнула. В проёме стоял Сириус Блэк. Он выглядел лучше, чем в прошлый раз - выбритый, волосы короче и чище, одетый в поношенные, но чистые чёрные мантии. Но в его глазах, таких же серых, как у неё, по-прежнему стояла тень Азкабана, та самая, что не смывалась годами.

- Ну, добро пожаловать в наше скромное… пристанище, - начал он, широко разведя руками, но его театральность показалась Ригель хрупкой, почти наигранной.

Он не договорил. Ригель, неожиданно для самой себя, сделала несколько шагов вперёд и обняла его. Сириус замер на мгновение, ошеломлённый, затем его руки обняли её в ответ - крепко, почти до боли, словно он боялся, что это мираж.

- Прости, - выдохнула она, отступая и чувствуя, как горит лицо. Она ненавидела эти внезапные приступы сентиментальности.

- Не извиняйся, - его голос был хриплым. - Лучшее приветствие за последние десять лет. Добро пожаловать домой, племяшка. -

В этот момент в холле появились остальные. Первой была Молли Уизли, неся впереди себя поднос с гремящими стаканами, как щит. Её взгляд скользнул по объятиям Ригель и Сириуса, затем перешёл на Эшли, вытиравшую пыль с ядовитым выражением лица, и на Тэо, изучавшего скептическим взглядом похабную статую на перилах. Лицо Молли, мгновенно нахмурилось, губы поджались в тонкую, неодобрительную линию. Она прошествовала мимо, не сказав ни слова, направляясь на кухню с видом человека, которому предстоит сразиться с вековой грязью и моральным разложением одновременно.

За ней появились Артур, а затем Гарри, Рон и Гермиона. Гарри выглядел уставшим и серьёзным, но в его глазах светилась какая-то новая, твёрдая решимость. Рон и Гермиона остановились чуть поодаль, их лица были напряжёнными. Рон отводил взгляд, изучая узор на потёртом ковре, а Гермиона смотрела на Ригель с тем самым аналитическим, сканирующим выражением, которое обычно предшествовало длинной лекции о правилах или правах домовых эльфов.

- Нотт, - тихо сказал Гарри, делая шаг вперёд. Его взгляд был прямым, без намёка на враждебность. - Как ты? Как… здоровье? -

- Держусь, - коротко ответила Ригель, чувствуя, как на неё смотрят Рон и Гермиона. - Спасибо, что спросил. - Она хотела добавить что-то колкое, чтобы сбить эту дурацкую напряжённость, но слова застряли в горле.

За спиной Гарри Рон что-то невнятно пробормотал про «жуткое место», а Гермиона прочистила горло, готовясь, видимо, выдать какую-то заученную фразу о межличностных отношениях в условиях стресса.

И тогда из гостиной, ведя под руку хмурую, как туча, Джинни, появились Фред и Джордж. Увидев Ригель, Фред на мгновение замер, его обычная бесшабашная ухмылка сползла с лица, сменившись на странную, непривычную серьёзность. Затем он решительно направился к ней, оставив сестру наедине с её надутым недовольством.

- Эй, красавица, - сказал он, и в его голосе не было привычной шутливой нотки. Без лишних слов, на глазах у всей честной компании, он обнял её - быстро, но крепко, так что она на миг почувствовала знакомый запах пороха, мятных леденцов и чего-то неуловимо своего, уизлиевского. - Рад, что ты цела, - прошептал он ей на ухо, прежде чем отступить. Его взгляд был тёплым и на удивление взрослым. - Выглядишь, конечно, как после танца с троллем в полной темноте, но… цела. Это главное. -

Джинни, наблюдая за этой сценой, скривила губы в гримасе откровенного отвращения и громко, на весь холл, фыркнула.

- Трогательно, - выпалила она ядовито. - Просто до слёз. Теперь у нас тут будет своя маленькая драма с участием предателей и их обожателей. - Прежде чем кто-либо успел что-то ответить, она развернулась и ушла прочь, громко топая ногами по лестнице.

Джордж бросил на брата многозначительный взгляд, подняв обе брови почти до линии волос, а затем кивнул Ригель.

- Второй, - сказал он ей, и в его голосе снова мелькнул намёк на прежнюю бесшабашность. - Но не менее искренний. Держись, змейка. С тобой тут точно не соскучишься. -

Ригель кивнула, чувствуя, как предательский комок в горле мешает что-то сказать. Внезапно она почувствовала себя не просто нежеланной свидетельницей или дочерью Пожирателя, а частью чего-то большего, чего-то хрупкого, нового и пугающе важного.

Эшли, наблюдая за этой немой сценой, скрестила руки на груди. Её взгляд скользнул по спине удаляющейся Молли, и на её лице на мгновение промелькнуло что-то твёрдое и холодное, стальное - то самое выражение, которое предшествовало буре.

Тэо, тем временем, бесшумно подобрался к Рону и Гермионе.

- Ну что, - тихо прошипел он, заставляя их обоих вздрогнуть. - Уже составили подробный отчёт о моральном облике моей сестры? Учли все плюсы и минусы? Особенно минусы, да? - Он сладко улыбнулся, видя, как Гермиона выпрямилась, а Рон покраснел. - Не напрягайтесь. Просто наслаждайтесь атмосферой. Она тут… убийственная. В прямом смысле. -

Сириус, наблюдая за этой сценой, хмыкнул и повернулся к Ригель.

- Ну что, Ригель, покажу тебе твою комнату? Там, правда, пахнет молью и тоской, но вид на соседнюю помойку просто завораживающий. -

Она снова кивнула, следуя за ним по скрипучим ступеням, чувствуя на себе взгляды Уизли, тяжёлый взгляд матери и колючее, недоброе внимание всего этого странного, сломанного дома, который теперь должен был стать её крепостью.

***

Воздух в гостиной на был густым, как бульон из ботинок, и таким же несвежим. Он вязко струился между запылёнными портьерами, позвякивающими канделябрами и взглядами фамильных портретов, полными ядовитого любопытства. Ригель стояла у камина, в котором тлели не столько дрова, сколько старая вражда и призраки прошлых пиров, и пыталась не обращать внимания на то, как её новое, временное пристанище медленно, но верно пытается её проглотить.

Тэо, развалившись на самом противном диване, который только можно было найти в этом музее маразма, лениво подбрасывал в воздух какой-то мелкий блестящий амулет.

- Ну что, сестрёнка, нравится наш новый… хм… особняк? - протянул он, ловя амулет и пряча его в карман. - Пахнет старыми носками, безысходностью и привидением, которое явно страдает несварением. Уютно, как в склепе. Прямо как дома. Только скучнее. -

- Заткнись, Тэо, - буркнула Ригель, ковыряя ногтём засохшую каплю воска на мраморной полке. Её плечо под грубой тканью свитера ныло тупым, знакомым звоном. - Мне и без твоих комментариев тошно. -

- А мне весело, - он ухмыльнулся, но в его глазах не было привычного огонька. Они были настороженными, как у зверя, загнанного в чужую нору. - Представляю, каково тут нашему дорогому дяде. Сириусу-то привычно, он тут вырос. А мы… мы как дорогие сорта сыра, внезапно занесённые в подвал с крысами. Все смотрят и думают: «Сожрать? Или подождать, пока заплесневеет окончательно?» -

Дверь в гостиную с скрипом отворилась, пропуская Сириуса Блэка.

- Обживаетесь? - спросил он, и в его голосе прозвучала натянутая легкость. - Не пугайтесь криков по ночам. Это либо мама ругается с портретом дедушки, либо полтергейст в туалете опять что-то не то съел. -

- Мы уже почти как дома, - парировал Тэо, не поднимаясь с дивана. - Только вот не хватает парочки пожирателей за дверью для полного антуража. А так - мило. -

Сириус хмыкнул, но его взгляд скользнул по Ригель, задерживаясь на её бледном, напряжённом лице.

- Как ты, племяшка? - спросил он тише, отводя её в сторону, под злобный шепот портрета какой-то тётушки в парике. - Всё ещё болит? -

- Пустяки, - соврала она, отводя взгляд. Боль была не в плече. Боль была где-то глубже, под рёбрами, и с каждым вздохом напоминала о ледяной воде, красных глазах и всепоглощающей агонии. - Гораздо больше «болит» вид нашей новой гостиной. Ты бы хоть паутину стряхнул, Сириус. Или это такой дизайн? «Заброшенный чердак с ноткой отчаяния»? -

Он рассмеялся, и этот звук на секунду прогнал тень с его лица.

- Унаследовала не только внешность, но и язвительность, я смотрю. Добро пожаловать, Ригель. -

В гостиную, словно ураган в юбке, ворвалась Гермиона Грейнджер. Она несла стопку книг, наверняка подобранных в библиотеке Блэков, и её лицо сияло тем особым светом, который появляется только при виде беспорядка, который можно систематизировать.

- Я нашла кое-что о защите от ментального проникновения! - объявила она, с грохотом водружая книги на стол. - И несколько трактатов о ядах, которые могли бы… - она запнулась, увидев Ригель и Тэо, и её энтузиазм слегка поугас. - О. Вы здесь. -

- Ага, мы здесь, - сладко улыбнулся Тэо. - Не рада? Мы можем уйти, если мешаем твоему… - он окинул взглядом книги, - …литературному оргазму. -

Гермиона покраснела.

- Я просто думала, что вы в своих комнатах… мы должны быть готовы ко всему, - сказала она, защищаясь. - После всего, что произошло… -

- После всего, что произошло, некоторые из нас предпочли бы не копаться в книгах о ядах, а, например, выпить что-нибудь крепкое, - парировал Тэо. - Но ты продолжай. Возможно, найдёшь рецепт зелья, которое заставит всех полюбить друг друга. О, подожди, нет - это было бы слишком по-гриффиндорски. Непрактично. -

Ригель фыркнула, но вмешалась, видя, как губы Гермионы задрожали.

- Оставь её, Тэо. Пусть читает. Может, найдёт, как отвадить навязчивых призраков. - Она кивнула на портрет, который сейчас яростно плевался в их сторону.

В этот момент в комнату вошли Рон и Гарри. Рон, увидев их, нахмурился и тут же принялся изучать узоры на ковре, будто внезапно обнаружив там карту сокровищ. Гарри выглядел серьёзным и уставшим, но его взгляд, встретившись с Ригель, был просто… нейтральным. Что уже было прогрессом.

- Всем привет, - пробормотал он, плюхаясь в кресло. - Что происходит? -

- О, знаешь, обычный вечер в гостеприимном доме Блэков, - сказал Тэо. - Портреты орут, Гермиона планирует чью-то смерть с помощью древних фолиантов, а мы с сестрой решаем, какой из диванов менее кишит насекомыми. Весело. -

Рон что-то неразборчиво пробурчал про «сами виноваты», но под взглядом Тэо тут же замолк.

Дверь снова распахнулась, на этот раз пропуская Фреда и Джорджа. Они несли тот самый заряд хаоса и пороховой гари, которого так не хватало этому затхлому месту.

- Народ! - объявил Фред, окидывая комнату довольным взглядом. - Место просто создано для наших экспериментов! Представляешь, Джордж, что можно сделать с такими сквозняками? Или с этой люстрой? -

- Целый полигон, - согласился Джордж, потирая руки. - Мама будет в восторге. Особенно если мы чуть-чуть подожжём занавески. Для атмосферы. -

Их взгляды упали на Ригель. Фред на мгновение замер, его глаза стали серьёзными, а ухмылка сползла. Он кивнул ей, коротко и почти незаметно. «Ты жива. И я рад». Это читалось в его взгляде так же ясно, как если бы он крикнул это на весь дом.

Джордж подмигнул ей через плечо брата.

- Как держишься, змейка? Не передумала взрывать это добро? Мы можем предоставить взрывчатку. Со скидкой. -

- Я пока присматриваюсь, - ответила она, и углы её губ дрогнули в подобии улыбки. - Ищу самое уродливое место. Начинать надо с главного. -

Её слова повисли в воздухе, и в этот самый момент в дверном проёме, словно вызванный самым её проклятием, возникла Джинни Уизли. Она стояла, скрестив руки на груди, и её лицо было искажено такой чистой, незамутнённой ненавистью, что воздух, казалось, затрещал.

- Нашла, - холодно бросила она, уставившись прямо на Ригель. - Определённо, самое уродливое место в этом доме. И оно не на стенах. -

Гробовая тишина. Даже портреты на секунду притихли, предвкушая драку. Фред вздохнул и провёл рукой по лицу. Джордж покачал головой. Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но не смогла выдавить ни звука.

Ригель почувствовала, как знакомый холодок ярости подползает к горлу. Сладкий и горький одновременно.

- Уизли, - тихо начала она, - твои шутки становятся всё остроумнее. Прямо как твоё понимание такта. Или его полное отсутствие. -

- А твоё присутствие здесь - это шутка, Нотт! - вспылила Джинни, делая шаг вперёд. Её рыжие волосы казались пламенем в полумраке комнаты. - Плохая, больная шутка! Ты и твой братец-слизеринец! Вы тут как… как тараканы на чистой кухне! -

Тэо медленно поднялся с дивана. Его движение было плавным и смертельно опасным, как скольжение змеи.

- О, Уизли, - прошипел он с фальшивой нежностью. - Ты так мило краснеешь, когда злишься. Прямо как помидор. Дешёвый, кислый помидор. Хочешь, я подарю тебе зеркало? Чтобы ты могла любоваться собой в моменты особого вдохновения? -

- Хватит! - раздался резкий голос. В дверях стояла Молли Уизли с подносом, полным стаканов. Её лицо было багровым от гнева. - Джинни, немедленно замолчи и извинись! -

- Но, мама! -

- Никаких «но»! - рявкнула Молли, ставя поднос на стол с таким грохотом, что стаканы заплясали. - Мы все в одной лодке! -

- Лодке, полной крыс! - выкрикнула Джинни и, развернувшись, выбежала из комнаты.

Наступила тягостная пауза. Молли тяжело дышала, её взгляд скользнул по Ригель и Тэо с таким нескрываемым отвращением, что Ригель почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

- Простите, - сквозь зубы сказала Молли, обращаясь больше к Сириусу, чем к ним. - Она расстроена. Вся эта ситуация… -

- Вся эта ситуация никого не оправдывает, - раздался новый голос.

В дверях стояла Эшли Нотт. Она вошла бесшумно, как тень, и теперь облокачивалась на косяк, наблюдая за сценой с холодным, безразличным видом хищницы, которая лишь выбирает момент для атаки. Её чёрные глаза медленно скользнули по Молли, заставив ту съёжиться.

- Твоя дочь, Молли, - продолжила Эшли ледяным тоном, - ведёт себя как избалованный щенок, которого никто не удосужился отучить кусаться. Если ты не можешь с ней справиться, я найду способ. Мой. -

Молли побледнела, но не сдалась.

- Ты не имеешь права… -

- Я имею право на всё, что касается безопасности моих детей, - перебила её Эшли. - Особенно когда их оскорбляют под гостеприимной, как оказалось, крышей. Засунь свою жалость и предрассудки подальше, Молли. Они тут никого не спасут. -

Сириус вздохнул и поднял руки, пытаясь разрядить обстановку.

- Дамы, давайте… -

- Заткнись, Сириус, - синхронно бросили ему Эшли и Молли.

В этот момент в гостиную вошли Римус Люпин и Аластор Грюм. Люпин выглядел уставшим и ещё более потрёпанным, чем обычно, но его глаза, встретившись с глазами Эшли, на мгновение смягчились. Он молча подошёл к ней и коротко, по-дружески обнял за плечи. Это было быстро, почти незаметно, но Ригель уловила тот странный, тихий язык, который существовал между ними - язык общих ран и потерянного времени.

- Собрание начинается, - прохрипел Грюм, своим магическим глазом буравя каждого по очереди. Его обычный глаз был прикован к Ригель и Тэо с откровенным, ничем не прикрытым недоверием. - И я надеюсь, все посторонние покинут помещение. -

Он явно смотрел на них.

Эшли медленно повернула голову в его сторону.

- Мои дети остаются там, где я считаю нужным, Аластор, - сказала она тихо, но так, что даже Грюм на секунду замер. - Они видели больше, чем некоторые из твоих бойцов за всю свою жизнь. Они не посторонние. Они причина, по которой мы все здесь сидим и прячемся, вместо того чтобы уже кого-то хоронить. Запомни это. -

Грюм что-то буркнул себе под нос, но отступил. Его магический глаз с противным шелестом повернулся к двери.

Ригель почувствовала, как Тэо незаметно ткнул её в бок.

- Ну что, сестрёнка, - прошептал он, - похоже, нас приняли в самое весёлое клубо в мире. «Мёртвые головы и их несчастные родственники». Готовься, сейчас начнётся самое интересное: дележку поручений и взаимные обвинения. Я ставлю десять сиклей, что Грюм предложит запереть нас в подвале. -

- Ты проиграешь, - так же тихо ответила она. - Мама уже пригрозила ему расправой. Он не рискнёт. -

- Ставлю двадцать, что Рон Уизли сегодня же пожалуется мамочке, что мы на него дышим. -

- Беру. -

***

Воздух в гостиной сгустился до состояния киселя из старой ненависти и свежего страха. После взрыва Джинни и ледяной стычки между Эшли и Молли, комната замерла в напряжённом ожидании. Даже портреты на стенах притихли, жадно вслушиваясь в каждое слово.

Аластор Грюм, недовольно хрюкнув, развернулся и грузно направился к большому дубовому столу, вокруг которого уже начали рассаживаться члены Ордена. Его магический глаз с противным шелестом повернулся, следя за тем, как Ригель и Тэо отступают к стене, стараясь занять позицию в тени - достаточно близко, чтобы слышать, и достаточно далеко, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Сириус мрачно указал им на два потертых кресла в самом углу, рядом с заставленными книгами полками. Тэо плюхнулся в одно с таким видом, будто это его законный трон, и тут же принялся изучать обстановку с видом искусствоведа на сомнительной выставке. Ригель села на край второго, спиной к холодной стене, чувствуя, как на неё смотрят десятки глаз: любопытных, подозрительных, откровенно враждебных.

Первым прибыл Кингсли Бруствер. Его внушительная фигура заполнила дверной проём, а низкий, спокойный голос каким-то образом мгновенно снизил накал страстей. Он кивнул, бросил короткий, оценивающий взгляд на собравшихся, и его глаза на мгновение задержались на Ригель. В них не было ни страха, ни ненависти - лишь холодная, профессиональная оценка. Новый актив. Или пассив. Время покажет.

Следом в комнату буквально впорхнула Нимфадора Тонкс. Её волосы сегодня были цвета ядовитой малины и собраны в беспорядочный пучок, из которого выбивались пряди. Она по пути зацепилась мантией за ручку кресла, с грохотом опрокинула вазу с засохшими цветами (Сириус только закатил глаза) и, спотыкаясь, плюхнулась на свободный стул.

- Всем привет! - выдохнула она, поправляя одежду. - Простите, что опоздала, задержалась в Министерстве. Фадж сегодня особенно туп… э-э-э… упрям. - Она заметила Ригель и Тэо, и её взгляд оживился любопытством. - О, новички! Отлично! Надеюсь, вы не скучали? -

- О, мы тут просто обживаемся, - парировал Тэо, лениво развалившись в кресле. - Наслаждаемся интерьером в стиле «готический бардак». Очень… уютно. Особенно эта паутина в углу. Прямо как дома, только пыльнее. -

Тонкс фыркнула, и кончик её носа на секунду стал похож на свиной.

- Да, Сириус тут большой любитель старины. И пыли. Не переживай, как-нибудь приберёмся. Может быть. -

Появились и другие - Эмма Доган, Дедлус Дингл, Хестия Джонс. Незнакомые лица, суровые и озабоченные. Они бросали на неё и Тэо быстрые, непроницаемые взгляды, но вопросы задавали Молли, которая взяла на себя роль хозяйки, и Грюму. Протокол. Безопасность. Положение Поттера. Министерство.

И тут Ригель осознала всю сюрреалистичность ситуации. Она, Ригель Нотт, дочь одного из самых рьяных Пожирателей, сидит в штаб-квартире Ордена Феникса и слушает планы по противодействию Тёмному Лорду. Тому самому, чьё возвращение она видела своими глазами. Чьё прикосновение к власти ощущала на собственной шкуре.

- …и до тех пор, пока Министерство продолжает отрицать очевидное, мы ограничены в действиях, - говорил Кингсли, его баритон был спокоен и веско. - Наша главная задача - защита. И информация. Патрулирование районов, где замечена активность Пожирателей, остаётся приоритетом. -

- С патрулями туго, - мрачно бросил Грюм, его магический глаз бешено вращался, осматривая потолок. - Мало людей. Много территории. И слишком много любопытных глаз из Министерства, которые только мешают. -

- Что это значит? - резко спросила Эшли, не двигаясь с места. Её пальцы сжали спинку стула, на котором она сидела.

- Это значит, - проскрипел Грюм, наконец остановив свой глаз на Ригель, - что присутствие здесь необученных, эмоционально нестабильных подростков, чья лояльность… под вопросом, является неоправданным риском. Особенно того, чья психика могла быть… повреждена недавними событиями. -

Тишина стала абсолютной. Ригель почувствовала, как по её спине пробежал ледяной пот. «Эмоционально нестабильных». «Повреждена». Он говорил о ней. О Круциатусе. О её отце.

Тэо медленно выпрямился в кресле. Все его манеры, вся напускная лень куда-то испарились.

- Моя сестра, - произнёс он с ледяной вежливостью, - продемонстрировала куда больше хладнокровия и силы духа, чем иные взрослые волшебники, сидящие в этой комнате, когда столкнулась с настоящим злом лицом к лицу. А не в безопасной лаборатории за варкой зелий. -

Грюм повернул к нему своё обычное лицо, искажённое гримасой раздражения.

- Твоё мнение, мальчик, никого не интересует. Ты здесь лишь по необъяснимой снисходительности. Не забывай своё место. -

- Моё место, - парировал Тэо, и в его голосе впервые зазвучала не маска насмешки, а голая сталь, - там, где моя семья. А это, на минуточку, включает и её. - Он кивнул на Ригель. - И если вы сомневаетесь в её лояльности, то, может, стоит усомниться и в лояльности тех, кто слишком уж рьяно тычет палкой в раны других, чтобы не смотреть на свои собственные. -

- Вот именно! - неожиданно встряла Тонкс, хлопнув ладонью по столу. Её волосы на секунду стали ярко-рыжими от возмущения. - Хватит уже травить девочку, Аластор! Она же жертва! Её чуть не убили! Или ты с Фаджем одной мазью мазаны и тоже думаешь, что всё это выдумки? -

- Я думаю, что сентиментальность до добра не доводит, - угрюмо пробурчал Грюм, но отступил, его магический глаз яростно завращался, изучая узор на ковре.

- Спор окончен, - твёрдо сказал Кингсли. Его спокойный голос не требовал повышения тона, чтобы его услышали. - Ригель и Теодор остаются. Это решение принято. Их показания бесценны. Их безопасность - наша ответственность. Аластор, твои опасения понятны, но сейчас нам нужно сосредоточиться на реальных угрозах, а не на гипотетических. -

Грюм что-то неразборчиво пробормотал себе под нос, но замолк. Нимфадора победно подмигнула Ригель.

Обсуждение продолжилось. Составляли графики патрулирования, спорили о безопасных маршрутах, обменивались новостями из Министерства. Ригель ловила обрывки фраз, пытаясь составить карту этого нового, опасного мира. Упоминалось какое-то «пророчество», и Гарри, сидевший рядом с Роном и Гермионой, напрягся, но подробностей не последовало.

Когда всё наконец закончилось, и члены Ордена начали расходиться - Кингсли бесшумно растворился в темноте коридора, Тонкс, крикнув «До скорого!», с разбегу споткнулась о коврик и превратилась в него сама, чтобы смягчить падение, - в комнате остались лишь свои. Напряжение немного спало, сменившись тяжёлой усталостью.

Фред и Джордж сразу же направились к Ригель.

- Ну что, красавица, - сказал Фред, опускаясь на корточки перед её креслом. - Первое боевое крещение в высшем свете сопротивления. Понравилось? Особенно душевная беседа с нашим дорогим Грюмом. Прямо согрела душу. -

- О, невероятно, - саркастически ответила она. - Чувствую себя как дома. То есть, как в самом дерьмовом отделении Азкабана. -

- Не обращай внимания на этого параноика, - махнул рукой Джордж. - У него магический глаз на месте мозга. Он всех подряд подозревает. Даже свою собственную трость однажды обыскал на предмет шпионских закладок. -

- Он сказал… - Ригель запнулась, отводя взгляд. - Он сказал, что я «повреждена». -

Фред помрачнел. Его шутливое выражение лица куда-то испарилось.

- Он - повреждённый кусок дерьма в повреждённом мире, - тихо, но очень чётко сказал он. - То, что с тобой сделали… это не повреждение. Это шрам. А шрамы заживают. Или, по крайней мере, с ними можно жить. Или делать вид, что живёшь. -

Он посмотрел на неё, и в его глазах не было ни жалости, ни страха. Было понимание. Странное, неожиданное понимание того, что значит носить на себе шрамы, невидимые глазу.

- Фред! Джордж! Наверх! Помогите с вещами! - позвала Молли из коридора, и её голос прозвучал как обвинение.

Близнецы вздохнули и поднялись.

- До завтра, красавица, - кивнул Фред, и его пальцы на секунду коснулись её руки. Быстро, почти незаметно, но от этого прикосновения по коже побежали мурашки.

Ригель осталась сидеть в кресле, слушая, как дом затихает. Где-то наверху хлопала дверь - это Джинни. Слышались шаги Сириуса и Римуса - они спускались в кухню, наверное, выпить. Тэо куда-то исчез, вероятно, изучать самые тёмные уголки особняка.

Она чувствовала себя абсолютно чужой. Гриффиндорка по принуждению Шляпы. Дочь Пожирателя среди борцов со злом. Свидетельница, которую одни считают жертвой, а другие - потенциальной угрозой.

Она закрыла глаза, и перед ней снова встали красные глаза отца. «Сначала я научу тебя послушанию».

Она сжала кулаки. Нет. Он не научил. Он сломал, но не научил. И теперь она была здесь. В логове врага. И ей предстояло решить, кем она станет - жертвой, угрозой или чем-то третьим. Чем-то своим.

Встав с кресла, она пошла наверх, в свою новую комнату. По дороге она услышала приглушённые голоса из-за двери кухни.

- …не могу, Сириус! Я просто не могу видеть их здесь! Особенно её! Она же вся в него! - это был голос Молли, сдавленный от слёз.

- Она ребёнок, Молли, - устало ответил Сириус. - И она прошла и проходит через ад. Мы все видели шрамы. -

- Мы все прошли через ад! - вспылила Молли. - Но мы не… не несём на себе его печать! Каждый раз, глядя на неё, я вижу Люсьена! Я вижу, что он с ней сделал, и мне становится плохо! А Джинни… -

Ригель не стала слушать дальше. Она прошёлась на цыпочках мимо и скрылась на тёмной лестнице, ведущей в её башню. Её комната была холодной и пыльной. Она заперла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.

Тишина. Только собственное неровное дыхание. И голос в голове, который шептал: «Печать. Ты несёшь его печать».

Она достала из кармана палочку. «Люмос». Слабый свет озарил комнату, выхватив из тьмы запылённое зеркало в золочёной раме. Ригель подошла к нему.

В зеркале на неё смотрела бледная девушка с тёмными, почти чёрными волосами и слишком большими глазами, в которых застыл испуг и непрожитая боль. Она искала его черты. Его высокие скулы. Разрез глаз. Холодную линию губ. Печать.

Но потом она присмотрелась внимательнее. Упрямый подбородок был от матери. Взгляд, полный ярости и вызова, - тоже. А шрамы… шрамы были её собственные. Приобретённые в бою. Не подаренные отцом.

Она не была его копией. Она была полем боя. И на этом поле она была главной.

Погасив свет, она забралась в холодную постель и уставилась в потолок. Завтра начинался новый день. День патрулирований, подозрительных взглядов Тонкс и ядовитых комментариев Грюма. Но теперь она знала, за что сражается. Не за Орден. Не даже за свою жизнь в привычном смысле.

***

Ночь в доме была не просто тихой. Она была густой, тяжёлой, как забродившее зелье, и звенела в ушах послевкусием дневных ссор и невысказанных обвинений. Ригель ворочалась на узкой кровати в своей башне-комнате, пытаясь заглушить внутреннюю дрожь. Шрамы на плече и ноге ныли тупым, назойливым напоминанием. Не о физической боли - с этим мадам Помфри справилась блестяще. О другом. О красных глазах. О голосе, произносящем два слова, которые разрывали её на атомы. Она не слышала это заклинание с тех самых пор, как они уехали от отца.

«Круцио».

Она села на кровати, с силой протерев ладонью лицо. Во рту пересохло, горло саднило. Вода. Нужна была вода, что-то реальное, простое, чтобы отогнать призраков.

Она накинула на ночную рубашку потрёпанный свитер Фреда (он «забыл» его на спинке её стула после одного из патрулирований, и она не стала возвращать. Он пах порохом и мятой, а не пылью и тоской этого дома) и на цыпочках выскользнула из комнаты.

Деревянные ступени лестницы скрипели под босыми ногами, как старые кости. Особняк спал, но это был тревожный, нервный сон. Из-за одной двери доносился тяжёлый храп - наверное, Сириус. Из-за другой - сдавленные всхлипы. Ригель замерла, затаив дыхание. Джинни. Или Молли? Неважно. Она поспешила мимо, не желая быть свидетельницей чужого горя, которое всё равно обернётся против неё.

Она уже почти добралась до кухни, как до неё донеслись приглушённые голоса. Не ссора. Не плач. Что-то другое. Она замерла в тёмном арочном проёме, слившись с тенями.

Голос Эшли. Низкий, с привычной язвительной ноткой, но сейчас в нём слышалась усталость, сбитая нарочитой лёгкостью.

- …и ты выбрал идеальное время, чтобы сказать это, Римус. Серьёзно. Прямо посреди апокалипсиса, с двумя моими травмированными детьми на руках, толпой истеричных Уизли под боком и параноиком-одноглазым в придачу. Ты всегда был мастером по части неподходящих моментов. Помнишь, как признался мне в любви прямо перед выпускным экзаменом по Трансфигурации? Я чуть не превратила себя в дикобраза от нервотрёпки. -

Ригель застыла, вцепившись пальцами в шершавую каменную кладку стены. Сердце застучало где-то в горле.

Последовал тихий, хриплый смех. Люпина.

- Я считал, что это романтично. Создать напряжение перед решающим моментом. -

- Ты создал необходимость мне пересдавать экзамен, потому что я три часа не могла вспомнить формулу обратного превращения! Я ходила с иголками ещё неделю! -

- Зато это отвлекло тебя от страха перед Снейпом. А иголки тебе шли. Делали тебя… острой. -

Эшли фыркнула, но фыркнуть звучало… мягко. Почти нежно.

- Идиот. Замшелый, безнадёжный идиот. -

Последовала пауза. Такая тихая, что Ригель услышала, как где-то капает вода из крана.

- Маленькая… - голос Римуса вдруг стал серьёзным, все шутки куда-то испарились. - Давай без шуток. Давай… давай попробуем ещё раз? -

- Как ты меня назвал? - голос Эшли дрогнул. Казалось, она вот-вот заплачет из-за нахлынувших воспоминаний.

Тишина в кухне натянулась, как струна. Ригель застыла, не дыша, вцепившись пальцами в шершавый камень стены. Сердце колотилось где-то в горле, совершенно нелепо и громко.

Голос Эшли дрогнул, и в нём не было ни капли привычной стали.

- Маленькая, - повторил Римус, и его хриплый шёпот был слышен даже через зал. - Я всегда называл тебя так. Потому что ты была самой маленькой и самой яростной из нас всех. И сейчас ты пытаешься казаться большой и грозной, а внутри… я знаю, что там. -

- Перестань, - её голос сорвался, в нём послышались слёзы. Настоящие, не театральные. - Чёрт тебя дери, Римус, перестань прямо сейчас. -

- Нет. Я молчал семнадцать лет. Думал, что делаю правильно. Думал, что ограждаю тебя от себя. От чудовища. Я был глупым мальчишкой. Я и сейчас… я не целый, Эш. Я сломанный, больной, опасный… но я здесь. И я больше не убегу. Если ты скажешь «уйди», я уйду. Но сначала я должен был сказать. Должен был попросить… давай попробуем ещё раз? -

Последовала долгая, тягучая пауза. Ригель услышала сдавленный, похожий на стон вздох. Потом тихий, прерывистый шёпот:

- Все эти годы… я так тебя ненавидела. За то, что ты ушёл. За то, что оставил меня одну в этом аду. Я строила из себя железную леди, растила таких же железных детей… а по ночам представляла, как приду и лично прибью твою оборотнючью голову к воротам Хогвартса. -

- Справедливо, - тихо отозвался Римус.

- Заткнись. Я ещё не закончила. Я ненавидела тебя… а потом увидела в Хогвартсе. И эта ненависть… она просто испарилась. Осталась только старая, дурацкая, детская боль. И страх. Что ты снова исчезнешь. -

- Я не исчезну. Обещаю. Даже если ты прогонишь меня пинком под зад и прикажешь своему фамильному портрету плевать в меня каждый раз, когда я буду проходить мимо. -

Эшли рассмеялась сквозь слёзы. Звук был горьким и одновременно облегчённым.

- Идиот. Замшелый, безнадёжный идиот. -

Ригель чувствовала, как по её собственной щеке скатывается предательская слеза. Она убрала её тыльной стороной руки, сердитая на саму себя. В этот момент прямо у её уха раздался тихий, бархатный голос:

- Подслушиваешь, племяшка? Нехорошо. Врождённая черта Блэков, но нехорошо. -

Она вздрогнула так, что чуть не вскрикнула, и резко обернулась. Сириус стоял прямо за ней, сливаясь с тенями коридора. Его лицо освещалось слабым светом, падающим из кухни, и на нём играла сложная гримаса - насмешка, боль и какая-то старая, глубокая грусть.

- Я… я просто за водой, - прошипела она, чувствуя, как горит лицо.

- Конечно, конечно, - он кивнул с преувеличенной серьёзностью. - Всем известно, что лучшая вода в доме сочится из этой конкретной стены напротив кухни, где происходит самое душещипательное воссоединение со времён Троянской войны. -

Он прислушался на секунду. Из-за угла донёсся тихий, сдавленный вздох, потом шёпот, в котором уже не было боли, а была одна лишь усталая нежность.

- Держу пари, - Сириус наклонился к её уху так близко, что щекотал её щёку своими неухоженными волосами, - твоя мама сейчас рыдает ему в плечо, а он, как в старые добрые, гладит её по волосам и бормочет что-то ужасно заумное про лунные фазы и неотвратимость судьбы. Вечная их история. Романтика до тошноты. -

Ригель не нашлась, что ответить. В горле стоял ком.

Сириус выпрямился, глубоко вздохнул и с преувеличенно громким театральным вздохом шагнул в проём кухни.

- Ну-ну, не отвлекайтесь, целуйтесь дальше, - провозгласил он, разводя руками. - Я тут всего лишь на минутку, воды глотну для прочистки мозгов после этого зрелища. Потом сразу же испарюсь, клянусь своими цепями. -

В кухне что-то грохнуло. Вероятно, Эшли и Римус резко отпрянули друг от друга. Послышалось её яростное, смущённое шипение: «Сириус, я тебя убью!», и сдавленный, потерянный кашель Римуса.

Сириус, не обращая внимания, прошёл к раковине, налил себе стакан воды с таким видом, будто это самый важный ритуал в его жизни, и, отпив крупными глотками, повернулся к ним.

- Всё, я закончил. Место снова ваше. Продолжайте мучить друг друга воспоминаниями. Только, ради всего святого, если решите пойти дальше поцелуев, предупредите. У меня тут дети, впечатлительная молодёжь. - Он кивнул в сторону тёмного проёма, где стояла Ригель, и вышел, насвистывая какой-то бравурный марш.

Ригель, покрасневшая до корней волос, метнулась в тень, но было поздно. Эшли уже вышла на середину кухни. Её лицо было заплаканным, волосы растрёпаны, но глаза горели знакомым огнём, в котором ярость смешивалась с смущением.

- Ригель Леонор Нотт! - рявкнула она, но без настоящей злости. - Ты что тут делаешь? -

- Я уже сказала, воды хотела! - защищалась Ригель, отступая к лестнице.

- В три часа ночи? Спуститься через весь дом? И почему ты в этом… в этом свитере? - Эшли прищурилась, заметив явно не принадлежащую дочери одежду.

Римус появился за её спиной. Он выглядел ещё более осунувшимся и виноватым, но в уголках его глаз читалось странное, тихое облегчение.

- Эшли, оставь её. Она же ребёнок. -

- Она не ребёнок, она ехидна в образе ребёнка! - парировала Эшли, но уже скорее по привычке. - Иди спать. Сию же секунду. И чтобы я больше не видела тебя подслушивающей в углах! -

Ригель, не дожидаясь повторения приказа, развернулась и пулей помчалась наверх. За спиной она услышала сдавленный смех Римуса и новый взрыв материнского шипения: «И ты тоже заткнись, Люпин! Это всё твоя вина!»

Заперев дверь своей комнаты, она прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Стыд, смущение, какая-то дурацкая, нелепая радость за мать - всё это бушевало внутри. Она сбросила с себя свитер Фреда и швырнула его на стул, потом передумала, аккуратно сложила и спрятала под подушку.

Она легла и уставилась в потолок. В доме снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Не враждебной, а… живой. Наполненной старыми призраками, которые наконец-то решили заговорить.

***

Утром атмосфера за завтраком была натянутой, как струна контрабаса, на которой пытаются сыграть марш. Молли Уизли яростно помешивала овсянку в огромной кастрюле, её спина была прямая и негнущаяся, словно изображая моральный стержень всей вселенной. Артур что-то тихо и безуспешно пытался ей сказать, пока она отбивала ему рукой.

Эшли сидела в самом конце стола, отчуждённая и холодная, как айсберг. Она не смотрела ни на кого, уставившись в свою чашку чёрного кофе, но по лёгкому румянцу на её скулах и неестественно гладким волосам Ригель поняла - мама провела утро, старательно восстанавливая все свои боевые укрепления. Римус скромно устроился рядом с Сириусом и делал вид, что с огромным интересом изучает узор на скатерти.

Тэо, разумеется, не мог пройти мимо такого праздника лицемерия.

- Ну что, сестрёнка, - сладко прошептал он, намазывая масло на тост. - Как тебе новая утренняя рубрика «Кто кого сегодня будет игнорировать»? Ставлю десять сиклей на то, что миссис Уизли первая не выдержит и обвинит маму в том, что овсянка пересолена из-за её «токсичной ауры». -

- Ты болен, - буркнула Ригель, отодвигая тарелку с яичницей, которая внезапно потеряла всякий вкус.

- Это диагноз, а не оскорбление, - парировал он. - Смотри-ка, твой рыжий талисман прибыл. -

Фред и Джордж спустились вниз, озаряя кухню своими рыжими головами и энергией, совершенно неуместной в такой траурный час. Фред, заметив Ригель, тут же направился к ней, игнорируя ледяной взгляд матери.

- Привет, красавица, - ухмыльнулся он, плюхаясь на стул рядом. - Что с лицом? Видок, будто тебя всю ночь мучили кошмары про экзамен по зельеварению у Снейпа. -

- Так и было, - соврала Ригель, чувствуя, как на её щёки снова наплывает краска. Воспоминания о вчерашнем подслушивании ударили с новой силой.

- Не верю, - Фред сузил глаза. - Ты когда врёшь, левая бровь дёргается. Видишь, Джордж? Дёргается. -

- Правда, - подтвердил Джордж, с интересом разглядывая её. - Прямо как у того гнома, которого мы подсадили на чихательный порошок. Мило. -

В этот момент на кухню ворвалась Джинни. Увидев Фреда, сидящего рядом с Ригель, она скривила губы в универсальной гримасе отвращения, которую, казалось, оттачивала годами.

- Фред, мама просит помогать с продуктами, - бросила она, даже не глядя на него.

- Ага, щас, - отмахнулся Фред, не отрываясь от Ригель. - Скажи, что я занят. Изучаю… мимику лица. Для нового продукта. -

- Продукта? - Джинни фыркнула. - Она что, очередная подопытная крыса для твоих взрывов? Или уже повысили до соавтора? -

- Джинни, - голос Фреда потерял всю свою привычную легкость. - Иди. Или я расскажу маме, кто на самом деле сжёг её любимые перчатки в прошлом году. -

Джинни покраснела, метнула в Ригель взгляд, полный чистейшей ненависти, и выбежала из кухни, громко хлопнув дверью.

Наступила неловкая пауза. Даже Молли на секунду перестала яростно мешать овсянку.

- Браво, - прошептал Тэо, поднося ко рту чашку. - Ещё один раунд в копилку семейства Уизли. Скоро можно будет выпускать ежедневную газету «Кто кого сегодня обидел». -

Фред вздохнул и повернулся к Ригель.

- Не обращай внимания. У неё… сложный период. -

- У неё пожизненный сложный период под названием «жизнь», - парировала Ригель, но без привычной злости. Ей вдруг стало жалко его - разрываемого между семьёй и… и чем она там для него была.

Завтрак продолжился в гробовой тишине, нарушаемой лишь звяканьем ложек и тяжёлым дыханием Молли. Ригель ловила на себе взгляды - любопытные Гермионы, подозрительные Рона, откровенно враждебные Джинни, мелькавшей в дверях. Она чувствовала себя лабораторным образцом под стеклом.

Сириус, пытаясь разрядить обстановку, громко спросил:

- Ну так что, кто сегодня идёт на патрулирование? Я встал с той ноги, готов пострелять в пару Пожирателей для разминки. -

Кингсли, появившийся в дверях как всегда бесшусно, покачал головой.

- Сегодня патрулирование отменяется. Получена информация о возможной активности в Министерстве. Фадж собирает экстренное совещание. Все остаются здесь. -

В воздухе повисло всеобщее разочарование, смешанное с облегчением.

- Ура, - безэмоционально пробормотал Джордж. - Ещё один день в нашем гостеприимном склепе. Может, наконец приберёмся на чердаке? Я там видел пару интересных сундуков, которые явно просятся, чтобы их вскрыли и… освободили от содержимого. -

- Ты не посмеешь! - взвизгнула из своего портрета мама Сириуса. - Это фамильные ценности! Священные реликвии рода Блэков! -

- Как раз то, что нужно, - обрадовался Фред. - Священные реликвии обычно хорошо горят. Или взрываются. -

Эшли внезапно поднялась из-за стола.

- Поскольку мы все тут в заточении, - произнесла она ледяным тоном, - я займусь тем, что давно должна была сделать. Ригель. Тэо. Гостиная. Сейчас же. Уроки защиты. -

Молли Уизли резко обернулась, кастрюля в её руках замерла.

- Эшли, я не думаю, что это… -

- Я не спрашивала твоего мнения, Молли, - не оборачиваясь, бросила Эшли и вышла из кухни, не оставляя пространства для возражений.

Тэо вздохнул театрально и поднялся.

- Ну вот, началось. «Школа выживания от миссис Нотт». Готовьтесь к боли, сестрёнка. Мама в ударе. - Он посмотрел на Фреда и Джорджа. - Рыжики, вам тоже есть чему поучиться. Если, конечно, не боитесь испачкать свои мантии. -

- Мы? Бояться? - Фред поднял бровь. - Это ты нас ещё не видел в деле. -

- О, я видел, - парировал Тэо. - Ваши «дела» обычно заканчиваются взрывом и всеобщим хаосом. Мы же будем учиться точечным, эффективным ударам. Тем, что не оставляют свидетелей. - Он сладко улыбнулся и последовал за матерью.

Ригель, поймав ободряющий взгляд Фреда, выдохнула и пошла за братом. Приближалась буря. Но на этот раз это была буря, к которой она была готова.

***

Гостиная, которую Эшли Нотт выбрала для тренировок, больше походила на заброшенный балетный зал, который десятилетиями использовали для боёв без правил. Высокие потолки были затянуты паутиной, по стенам тянулись потёртые гобеленовые ковры с выцветшими сценами охоты, а в углу грудился массивный дубовый буфет, заставленный хрусталём, который, казалось, дрожал от каждого громкого звука.

Эшли стояла посреди комнаты, сдвинув мебель к стенам одним взмахом палочки. Её поза говорила о готовности к бою больше, чем любые слова.

- Становись, - её голос прозвучал резко, без предисловий. - Оба. Посередине. Быстро. -

Тэо с театральным вздохом занял указанное место, поправляя мантии. Ригель встала рядом, чувствуя, как под взглядом матери по коже бегут мурашки. Это был не взгляд преподавателя. Это был взгляд хищника, оценивающего своих детёнышей перед первой охотой.

Дверь скрипнула. На пороге замерли Фред и Джордж.

- А можно и зрителей? - осведомился Фред, закидывая руки за голову. - Мы тихие. Как мыши. Только без хвостов и с более взрывным характером. -

- Можно, - не оборачиваясь, сказала Эшли. - Но если пророните хоть слово - пришью ваши языки к потолку для украшения. Вам понятны условия? -

Близнецы переглянулись с явным удовольствием.

- Вас поняли, капитан! - хором отрапортовали они и устроились на подоконнике, как на трибуне.

Эшли обвела взглядом своих «учеников».

- С сегодняшнего дня вы перестаёте быть студентами Хогвартса. Вы - мишени. Живые, дышащие, вкусно пахнущие мишени для тех, кто не станет церемониться. Ваша учёба закончилась. Начинается выживание. Первое правило: ваш противник не будет читать вам лекций о морали. Он будет пытаться вас убить. Второе правило: забудьте о «честной» дуэли. Честность хороша для турниров и глупых книжек. На улице вас будут бить по почкам, сыпать песок в глаза и резать подколенные сухожилия, пока вы будете раскланиваться. Выучите это. Прочувствуйте. - Она выдержала паузу, давая словам осесть. - Начнём с основ. Уклонение. -

Тэо фыркнул.

- Мам, мы не первокурсники. Мы умеем уворачиваться. -

- Правда? - Эшли взметнула палочку. - Проксимо! -

С визгом из кончика её палочки вырвался огненный шар размером с грейпфрут и помчался прямо к Тэо. Тот инстинктивно отпрыгнул в сторону, но шар развернулся и снова ринулся на него.

- Он преследует! - выдохнул Тэо, уже по-настоящему уворачиваясь.

- А ты думал, я буду кидать в тебя мячики? - холодно бросила Эшли. - Ригель, твоя очередь. Не уворачивайся. Отрази. -

Ригель сглотнула. Она знала это заклятие. Оно было не из программы. Огненный шар, заряженный яростью и волей заклинателя, а не просто сгусток пламени.

- Фульменто! - крикнула она, целясь в ядро шара.

Молния ударила в пламя, отбросив его в сторону. Шар на мгновение погас, но тут же вспыхнул с новой силой и рванул к ней.

- Слишком слабо! - рявкнула Эшли. - Ты не на уроке у Флитвика! Вкладывай злость! Ненависть! Страх! Всё, что у тебя есть! Или он спалит тебя дотла! -

Ригель откатилась, чувствуя жар на лице. Она снова вскинула палочку, представляя не учебный манекен, а красные глаза отца. Холодный ужас, смешавшийся с яростью, хлынул по жилам.

- Фульменто Максима! -

На этот раз удар был сокрушительным. Шар взорвался с оглушительным хлопком, осыпав комнату снопом искр. От дубового пола потянуло дымком.

- Неплохо, - произнесла Эшли, но без одобрения. - Но слишком медленно. Пока ты собиралась с мыслями, тебя бы уже трижды убили. Думай быстрее. Чувствуй, а не обдумывай. -

- Браво! - крикнул Фред с подоконника. - Прямо как наши с Джорджем эксперименты, только с меньшим количеством дыма и большим драматизмом! -

- Уизли, - не оборачиваясь, сказала Эшли. - Следующий комментарий - и твой язык станет новым элементом декора. -

Фред сделал вид, что застёгивает рот на молнию, но глаза его смеялись.

Тренировка продолжалась. Эшли была безжалостна. Она заставляла их отражать сразу несколько летящих предметов, уворачиваться от невидимых атак, парировать заклятия, которые, будь они настоящими, оставили бы от них мокрое место. Она не давала передышки, её крики - «быстрее!», «не думай!», «чувствуй!» - сливались в оглушительный гул в ушах Ригель.

В какой-то момент Тэо, измождённый и потный, опустился на одно колено.

- Ладно, сдаюсь. Ты меня убила. Можно перерыв? Хотя бы на пять минут, чтобы я успел написать завещание? -

- Завещание ты напишешь, когда тебя будут дорезать в каком-нибудь переулке, - парировала Эшли, но опустила палочку. - Ладно. Передохните. Но недолго. -

Дверь в гостиную приоткрылась, и на пороге показалась Гермиона. Её глаза округлились при виде перевёрнутой комнаты, закопчённых стен и запыхавшихся, потных Тэо и Ригель.

- Что… что здесь происходит? - спросила она, озираясь.

- Повышение квалификации, Грейнджер, - выдохнул Тэо, вытирая лоб рукавом. - Присоединяйся. Мама как раз собиралась показывать, как отрывать конечности без помощи заклятий. Говорит, это полезно для общего развития. -

Гермиона побледнела.

- Это же… это же запрещённые методы! Неспортивно! -

- О, Мерлин, - закатила глаза Эшли. - Ещё одна. Слушай, девочка, твои книжки - это прекрасно. Но тот, кто будет охотиться на тебя, не будет играть по правилам твоего «спорта». Он будет рвать тебя на куски и смеяться над твоими принципами. Хочешь выжить - учись драться грязно. -

- Но Дамблдор… Орден… мы же не они! - настаивала Гермиона. - Мы должны быть лучше! -

- Быть лучше - это люкс, который могут позволить себе мёртвые, - жёстко сказала Эшли. - Я предпочитаю быть живой и грязной, чем мёртвой и чистой. Выбор за тобой. -

Гермиона, краснея и бледнея одновременно, что-то пробормотала про «необходимость сохранять человечность» и ретировалась.

- Ну вот, спугнули нашу местную сову, - вздохнул Тэо. - Жаль. Я бы с удовольствием посмотрел, как она пытается прочитать лекцию о морали летящему в лицо ножу. -

- Хватит болтать, - прервала их Эшли. - Второй урок. Работа в условиях ограниченной видимости. -

Она взмахнула палочкой, и комната погрузилась в абсолютную, непроглядную тьму. Даже свет из окон померк.

- Мама, это же нечестно! - раздался голос Тэо из темноты.

- Я же сказала - забудь это слово, - послышался её голос, и он звучал со всех сторон сразу. - Полагайся на слух. На осязание. На интуицию. Ригель, слева! -

Ригель инстинктивно рванулась вправо и услышала, как что-то тяжёлое и мягкое шлёпнулось на пол на том месте, где она только что стояла.

- Неплохо, - оценила Эшли. - Тэо, шевели ногами, а не языком. -

Тренировка в темноте была в десять раз страшнее. Каждый шорох, каждый скрип половицы отзывался в животе ледяным комом. Ригель то и дело натыкалась на мебель, спотыкалась, чувствуя, как адреналин сжигает все остальные эмоции. Она забыла про усталость, про боль в плече. Оставался только чистый инстинкт.

Внезапно тьма рассеялась так же быстро, как и наступила. Ригель стояла, прислонившись к стене, тяжело дыша. Тэо сидел на полу, опираясь на руки. Оба были бледны как полотно.

- С этого момента вы тренируетесь так каждый день, - объявила Эшли. Её собственное дыхание было ровным, будто она только что вернулась с прогулки. - Пока не научитесь чувствовать опасность кожей. Пока не будете предугадывать удар ещё до того, как его нанесут. Это не магия. Это животное чутьё. И оно спасёт вам жизнь, когда ваша палочка окажется на другом конце комнаты. -

Фред и Джордж спрыгнули с подоконника. Их лица были нешуточно серьёзными.

- Миссис Нотт, - сказал Фред, и в его голосе не было ни капли обычного балагурства. - Это было… жутко. И чертовски эффективно. Вы не… не могли бы и нас немного поучить? Без отрывания конечностей, конечно. Для начала. -

Эшли изучающе посмотрела на него.

- Ты серьёзно, Уизли? Мои методы тебе не понравятся. Твоя мама точно не оценит. -

- Моя мама уже меня не ценит, - парировал Фред. - А мне нравится быть целым и невредимым. И… - он бросил быстрый взгляд на Ригель, - я хочу быть полезным. Не просто стрелять фейерверками, когда другие дерутся по-настоящему. -

Джордж кивнул рядом с ним.

- Что он сказал. Мы готовы. Ну, почти. Если вы готовы терпеть наше общество. -

Эшли молча смотрела на них несколько секунд, потом её губы тронула едва заметная улыбка.

- Ладно. Но жалоб не принимаю. И слёз тоже. Начинаем завтра. В шесть утра. Опоздание - десять кругов вокруг площади в противогазах. С моими персональными «ароматическими» добавками. -

Близнецы переглянулись с некоторой долей ужаса, но кивнули.

- Есть, - хором сказали они.

Дверь в гостиную снова распахнулась. На пороге стояла Молли Уизли. Её лицо было багровым от ярости.

- Я всё слышала! - выкрикнула она, тыча пальцем в Эшли. - Ты собираешься калечить моих сыновей своими… своими садистскими методами! Я не позволю! -

- Они сами попросили, Молли, - спокойно ответила Эшли. - Они хотят научиться выживать. А выживание - это не весёлый пикник с песнями под гитару. -

- Они дети! - завопила Молли.

- На войне нет детей! - голос Эшли прозвучал как удар хлыста. - Есть живые и мёртвые. Ты хочешь, чтобы твои сыновья оказались во второй категории из-за твоих предрассудков? Хочешь, чтобы их нашли в каком-нибудь переулке с перерезанным горлом только потому, что ты считала «неспортивным» дать им в руки нож? -

- Они не пойдут ни в какие переулки! - Молли была на грани истерики. - Они будут в безопасности! Здесь! -

- Здесь? - Эшли горько рассмеялась. - Ты действительно так думаешь? Этот дом не крепость, Молли. Это ловушка. И чем дольше мы тут сидим, тем выше шанс, что нас найдут. И тогда твоим мальчикам придётся драться. Без моих уроков. И, поверь, их смерть будет куда менее быстрой и куда более мучительной, чем любая моя тренировка. -

Молли задрожала, её губы побелели. Она посмотрела на Фреда и Джорджа, ища у них поддержки, но они стояли, опустив глаза.

- Мам, - тихо сказал Фред. - Она права. Мы не можем вечно прятаться. И мы не хотим быть обузой. -

- Мы хотим помочь, - добавил Джордж. - По-настоящему. -

Молли посмотрела на них, и в её глазах читалось такое смятение и боль, что Ригель стало не по себе. Она развернулась и, не сказав больше ни слова, выбежала из комнаты.

Давящая тишина повисла в гостиной. Даже Тэо не нашёлся для язвительного комментария.

- Ладно, на сегодня всё, - развела руками Эшли, и в её голосе впервые прозвучала усталость. - Идите, приведите себя в порядок. Ужин через час. И будьте готовы - завтра будет ещё больнее. -

Ригель, Тэо и близнецы молча покинули гостиную. На лестнице Фред догнал Ригель.

- Эй, - он дотронулся до её локтя. - Ты в порядке? Выглядишь, будто тебя через мясорубку прокрутили. -

- Чувствую себя соответственно, - попыталась пошутить она, но голос дрогнул.

- Она… твоя мать… она просто пытается нас подготовить, - сказал Фред, и в его глазах не было осуждения. - Это жёстко. Но… необходимо. Я это понял сегодня.. -

Ригель кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала странную смесь гордости за мать и леденящего ужаса от той реальности, которую та им показала.

- Да, - выдохнула она. - Она всегда знает, как донести мысль. -

Фред слабо улыбнулся.

- Главное - выжить. Правда? Любой ценой. -

- Любой ценой, - тихо повторила Ригель.

Он кивнул и пошёл наверх, к своей комнате, оставив её одну с тяжёлыми мыслями и ноющей болью во всём теле.

***

Холодный воздух кусал за щеки, но в гостиной было душно от напряжения и пота. Эшли Нотт, похожая на хищную птицу в своих черных тренировочных одеждах, медленно прохаживалась перед шеренгой подростков. Её взгляд, острый и безжалостный, скользил по их лицам, выискивая слабину.

- С сегодняшнего дня вы перестаёте быть детьми, которых нужно защищать, - её голос резал тишину, как лезвие. - Вы становитесь теми, кто защищает. Или умирает. Меня не интересуют ваши чувства, ваши страхи или ваши моральные принципы. Меня интересует только один результат - чтобы вы выжили, когда на вас набросятся те, кто не играет по правилам. -

Рон Уизли нервно переминался с ноги на ногу. Гермиона старалась выглядеть уверенно, но её пальцы белели от того, как сильно она сжимала свою палочку. Гарри стоял, сжав челюсти, его шрам горел - он уже знал цену этим словам. Джинни бросала на Ригель ядовитые взгляды, явно считая, что всё это шоу затеяно исключительно ради неё. Фред и Джордж сохраняли маски безразличия, но в их позах читалась готовность к действию. Тэо, прислонившись к стене чуть поодаль, с ленивой ухмылкой наблюдал за происходящим, но его глаза, как у ястреба, были постоянно в движении, отмечая каждую мелочь.

Ригель стояла чуть в стороне, чувствуя на себе тяжесть взглядов. Она знала, что для большинства здесь она была чужой. Но сейчас ей было не до этого. Адреналин после вчерашней тренировки с матерью всё ещё гулял в крови, и каждое слово Эшли отзывалось в ней звенящим эхом.

- Первое и единственное правило на улице - его нет, - продолжала Эшли. - Ваш противник не будет ждать, пока вы достанете палочку, не будет читать вам лекцию о морали и не станет церемониться. Он ударит в спину, кинет песок в глаза, перережет горло, пока вы будете раскланиваться. Запомните это. Прочувствуйте. Если вы усвоите только это - уже увеличите свои шансы на пятьдесят процентов. -

Сидящий на подоконнике Сириус Блэк громко хрустнул яблоком.

- Правильно, Эшли, мучай этих детей, - прокомментировал он с нарочитой небрежностью. - Нам же нужна армия циничных маленьких убийц, а не какие-то там счастливые, нормальные подростки. -

Эшли даже не повернула голову. Она лишь резким, отточенным движением взметнула палочку.

- Фундилиус! -

Тёмная, густая как смоль пелена обрушилась на Сириуса, полностью скрыв его из виду. Из облака тьмы донесся его приглушённый, возмущённый вопль.

- Эй! Это мой дом, чёрт возьми! -

- И сейчас - моя тренировочная площадка, - холодно парировала Эшли. - Следующее неуместное замечание - и ты проведешь остаток дня в облике садового гнома. С розовой шляпкой. - Она повернулась к остальным. - Как я и говорила. Отвлекающие манёвры - ваши лучшие друзья. Грязь, песок, внезапный шум, свет в глаза - всё, что может вывести противника из равновесия хотя бы на секунду. Этой секунды вам хватит, чтобы нанести удар или сбежать. Уизли! -

Рон вздрогнул.

- Э-э… да? -

- Представь, что на тебя напали. Твои действия? -

- Я… э… применю заклинание? - неуверенно пробормотал Рон.

- Неверно. Ты уже мёртв, - отрезала Эшли. - Пока ты бормотал и заносил палочку, тебя трижды ударили ножом в почки. Джинни! -

Джинни выпрямилась, с вызовом глядя на Эшли.

- Ударю в пах. Коленом. Или каблуком. -

Уголок губ Эшли дрогнул в подобии улыбки.

- Приемлемо. Грязно, больно, эффективно. Хотя против опытного противника может не сработать. Поттер! -

Гарри встретился с ней взглядом.

- Оценю обстановку. Постараюсь отступить, найти укрытие. -

- Уже лучше. Но отступление не всегда вариант. Иногда нужно атаковать, чтобы выжить. Грейнджер! -

Гермиона подняла подбородок.

- Я постараюсь обезоружить нападающего с помощью «Экспеллиармуса» или применить щит. -

- Законная самооборона. Скучно, предсказуемо, но для начала сойдёт. Хотя помни - «Экспеллиармус» не остановит того, кто готов убить тебя голыми руками. Нотт! -

Ригель вздрогнула, услышав свою фамилию. Все взгляды снова устремились на неё.

- Ситуация. Ты в узком переулке. Перед тобой двое. Сзади тупик. Палочка утеряна. Твои действия? -

Ригель почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Она представила это. Темноту. Запах мусора. Шаги, приближающиеся с двух сторон.

- Я… создам шум, - начала она, подбирая слова. - Ударю по мусорным бакам, крикну. Постараюсь привлечь внимание. Пока они отвлекутся… -

- Пока они отвлекутся, тебя прирежут к стене, - безжалостно прервала её Эшли. - Шум - это хорошо. Но это отсрочка приговора, а не решение. Пока они смотрят на баки, ты должна уже атаковать. Чем? -

Ригель задумалась. Она вспомнила уроки с матерью. Жестокие, безжалостные тренировки в подвале их дома.

- Тем, что есть под рукой. Кусок трубы, осколок стекла, горсть пыли… Цель - глаза, горло, пах. Чтобы вывести из строя хотя бы одного. Тогда шансы уравняются. -

Эшли медленно кивнула, и в её глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение.

- Наконец-то кто-то говорит на правильном языке. Запомните все. Магия - это мощно. Но иногда кусок ржавого железа действует куда надёжнее. А теперь практика. Разбейтесь на пары. Отработка базовых блоков и уходов с линии атаки. Давайте, шевелитесь! -

Гостиная превратилась в муравейник. Зазвучали отрывистые команды, шарканье ног, глухие удары при блокировке. Эшли ходила между парами, поправляя стойки, резко критикуя и так же резко хваля.

- Уизли, не размахивай палкой, как метлой! Компактнее! Поттер, плечи расслабь, ты не на параде! Грейнджер, слишком много думаешь, действуй на инстинктах! Джинни, хороший уклон, но контратакуй сразу, не жди! -

Тэо, не присоединившийся ни к кому, наблюдал за происходящим с видом знатока.

- Братец, не хочешь присоединиться? - крикнул ему Фред, уворачиваясь от учебного «удара» Джорджа.

- О, нет, - сладко улыбнулся Тэо. - Я предпочитаю наблюдать за страданиями других. Это куда продуктивнее. К тому же, кто-то же должен делать ставки. Держу пари, Рон первый заработает синяк под глазом. -

Рон, услышав это, отвлёкся и тут же получил тычок палочкой в плечо.

- Вот видишь, - с удовлетворением констатировал Тэо. - Десять сиклей с каждого, кто думал иначе. -

Сириус, наконец выбравшись из облака тьмы, снова устроился на подоконнике, но на этот раз хранил молчание, лишь изредка обмениваясь многозначительными взглядами с Римусом Люпином, который наблюдал за тренировкой с порога, его лицо было серьёзным и немного грустным.

Эшли между тем подошла к паре Гарри и Гермионы.

- Остановитесь. Поттер, ты атакуешь. Грейндер, защищайся. Только уходами и блоками. Начинай. -

Гарри сделал выпад, Гермиона отскочила, но её движение было слишком предсказуемым. Эшли резким движением остановила её.

- Не угадывай, куда будет удар! Чувствуй его! Смотри на плечи, на бёдра, на взгляд! Он тебе сам всё расскажет, если научишься видеть! Снова! -

Она заставляла их повторять снова и снова, пока движения не стали автоматическими. Потом сменила пары. Рон с Джинни. Фред с Джорджем. Ригель с неохотой встала в пару с Гермионой.

- Я не хочу тебя бить, - пробормотала Гермиона, с недоверием глядя на Ригель.

- А я не хочу, чтобы меня били, - парировала Ригель. - Так что давай просто делать то, что сказано. -

Их спарринг был напряжённым и неловким. Гермиона явно не доверяла Ригель, а та отвечала ей холодной отстранённостью. После третьего раза, когда Ригель слишком жёстко заблокировала её руку, Гермиона вскрикнула от боли.

- Нотт! - рявкнула Эшли. - Контролируй силу! Ты не на дуэли с Пожирателем! -

- Но ты же сказала - реализм, - возразила Ригель, чувствуя, как на глаза наворачиваются предательские слёзы злости и обиды.

- Реализм, а не членовредительство, - холодно парировала Эшли. - Грейнджер твой союзник. Пока что. Учись работать в команде, даже если команда тебе не нравится. Иначе вы все передохнете поодиночке. -

Тренировка продолжалась ещё час. К концу все были измотаны, покрыты пылью и потом. У Рона действительно красовался синяк под глазом, о чём Тэо не преминул всем напомнить, собирая выигрыш. Даже Фред и Джордж потеряли свой обычный задор и сидели, тяжело дыша, прислонившись к стене.

- На сегодня достаточно, - наконец объявила Эшли, осматривая свою «роту». - Неплохо. Для первого раза - просто ужасно, но не безнадёжно. Завтра в шесть утра. Опоздавших ждёт… сюрприз. -

Она повернулась и вышла, оставив их разбираться с последствиями.

Гермиона, потирая запястье, бросила на Ригель взгляд, полный неприязни.

- Довольна? Ты всё сделала правильно. Как всегда. -

- О, отстань, Грейнджер, - устало бросила Ригель. - Просто делала, что велели. -

- Верно, - вклинился Тэо, бесшумно подойдя к ним. - Сестрёнка всегда была прилежной ученицей. Особенно в вопросах причинения боли. Семейная традиция, ничего не поделаешь. -

Ригель фыркнула и, не сказав больше ни слова, пошла к выходу.

Поднимаясь по лестнице в свою комнату, она услышала приглушённые голоса из гостиной. Эшли и Римус о чём-то спорили.

-…слишком жёстко, Эшли. Они же дети. -

- На войне детей не бывает, Римус. Ты знаешь это лучше меня. Я не могу позволить им быть мягкими. Мягкие умирают первыми. -

Ригель задержалась в тени, прислушиваясь.

- Но нельзя же выбивать из них всё человеческое! -

- Я не выбиваю. Я прячу поглубже, чтобы оно не сожгло их изнутри, когда придётся делать тот самый выбор. Выбор, который им, возможно, скоро предстоит. -

Ригель поспешила дальше, наверх. Ей не хотелось слышать больше. Она и так знала, о каком выборе идёт речь. Выборе между тем, чтобы остаться человеком, и тем, чтобы выжить. И она всё чаще боялась, что эти вещи несовместимы.

Войдя в свою комнату, она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. За окном медленно сгущались сумерки, окрашивая Лондон в грязно-серые тона. Где-то там, за этими стенами, их ждал настоящий враг. А здесь, внутри, кипели свои, малые войны - подозрения, обиды, страх.

Она сжала кулаки. Мать была права. Чтобы выжить в этом, нужно было стать жёстче. Холоднее. Возможно, даже чёрствей. Она посмотрела на своё отражение в потёмневшем окне. Девочка с большими глазами и бледным лицом понемногу уступала место кому-то другому. Кому-то, кто был готов драться грязно, чтобы выжить.
_______________________________________________