᯽14. Thestrals' haunting presence.
(Музыкальное сопровождение к главе:
- Billie Eilish - you should see me in a crown
- Arctic Monkeys - Do I Wanna Know?
- Melanie Martinez - Dollhouse)
_______________________________________________
Воздух на кухне дома Блэков на следующий день был густым, как застывший кисель, и пах тревогой, свежесваренным кофе и пылью с побитых молью мантий. Предстояло возвращение в Хогвартс. Но только для некоторых.
Эшли Нотт, уже облачённая в строгие, тёмно-синие робы преподавателя Хогвартса, метала громы и молнии. Её взгляд, острый и всевидящий, выхватывал малейшие детали.
- Тэодор, ты упаковал тот самый артефакт, о котором я говорила? Не тот, что щиплется, а тот, что тихо поёт? Для Снейпа, на случай, если его лекции окажутся уж слишком увлекательными, - бросила она через плечо.
- Упаковал, матушка, - Тэо, не отрываясь от своего чемодана, лениво махнул рукой. - И положил рядом записку: «От неизвестного поклонника. Для улучшения дикции». -
- Ригель! - Эшли повернулась к дочери, которая пыталась протолкнуть в рюкзак дымящиеся свёртки от близнецов. - Эти экспериментальные образцы... они переживут поездку без спонтанной декомпрессии? -
- Фред сказал, что это стабильная версия. Почти, - пожала плечами Ригель.
- Напоминаю, я буду конфисковывать запрещённые предметы даже у собственной дочери. Для поддержания имиджа, - отрезала Эшли.
- ...беспристрастной и грозной женщины в самом расцвете сил, - вполголоса закончил за неё Сириус, появляясь в дверях. Он был одет в свою обычную потрёпанную кожу. - Всё готово к отправке? Я уже заказал для тебя плакаты «Добро пожаловать, профессор Нотт». Дамблдор в восторге. -
- Сириус, следующее неуместное замечание, и я трансфигурирую твои ботинки в двух очень голодных дикобразов. Понятно? -
- Как божий день, - он ухмыльнулся, поднимая руки. - Просто скрашиваю уныние. Возвращение к душащим правилам и... о ужас... урокам. -
Один за другим в кухню спускались остальные. Гарри, Рон и Гермиона выглядели серьёзными, их сумки были набиты книгами из библиотеки Блэков. Рон нервно поглядывал на Ригель и Тэо. Гермиона смотрела на Эшли со смесью страха и вымученного уважения после вчерашней тренировки.
Фред и Джордж ворвались с шумом.
- Погрузка! - объявил Джордж, хватая чемодан с подозрительным позвякиванием. - Все личные вещи упакованы. -
- Особенно на час ужина в Большом зале, - добавил Фред, подмигивая Ригель. - Они, наверное, соскучились по нашим экспериментам с тыквенным соком. -
Джинни, спускавшаяся последней, скривилась.
- Только убедитесь, что ваши личные вещи не взорвутся рядом с нормальными людьми, - язвительно бросила она, проходя мимо Ригель так близко, что задела её плечом.
- Постараемся, Уизли, - холодно парировала Ригель. - Но если твои волосы станут ярко-розовыми, вини свою взрывоопасную ауру. -
Препирательства прервало появление Римуса Люпина. Он спускался с верхнего этажа, держа в руках папку с бумагами. Он был в своей потрёпанной, но чистой мантии, и на его лице читалась привычная усталость, смешанная с новой, странной решимостью. Он не собирался никуда ехать.
- Римус? - первой нарушила молчание Эшли, её брови поползли вверх. - Ты не готов? -
- Я не еду, Эш, - тихо сказал он, останавливаясь рядом. Его взгляд скользнул по лицам детей, направляющихся в Хогвартс, и задержался на Гарри. - Моё место теперь здесь. В штабе. Работа с информацией, координация патрулей... Кингсли и Сириусу нужна помощь здесь, а не старый профессор, читающий лекции о боггартах. -
В кухне повисла напряжённая тишина. Все понимали истинную причину. Не только необходимость. После истории с Пожирателями на кладбище и возвращения Волан-де-Морта Дамблдор не мог рисковать, держа в школе того, кого Министерство с радостью объявило бы сообщником и чью лояльность ставило бы под сомнение. Даже его уход с поста преподавателя мог быть истолкован как признание вины. Безопаснее и полезнее было остаться в тени.
Эшли смотрела на него, и на её лице боролись понимание, досада и горькая обида за него.
- Ясно, - наконец выдохнула она, и её голос снова стал жёстким, деловым. - Значит, учебные планы по Защите я буду согласовывать напрямую с Дамблдором. Надеюсь, у него вкус не хуже твоего. -
Римус слабо улыбнулся.
- Уверен, ты внесёшь свои коррективы. Более чем эффективные. -
Сириус, наблюдавший за этой сценой, громко вздохнул, ломая напряжение.
- Отлично! Значит, ты остаёшься коротать вечера со мной в этом весёлом обществе маминого портрета. Прекрасно. Просто прекрасно. Мы будем пить чай, вязать носочки и обсуждать последние сплетни из «Пророка». -
- Я буду помогать тебе составлять отчёты, Сириус, - поправил его Римус с лёгкой ухмылкой. - Потому что твой почерк напоминает следы пьяного краба в чернилах. -
- Детали! - отмахнулся Сириус. Он посмотрел на Римуса и Эшли, и его взгляд стал серьёзнее. - Ладно. Ты здесь нужнее. Кто-то же должен быть мозгом этой операции, пока мы, красивые и отчаянные, рискуем своими шкирками. -
Пришло время прощаться. Обстановка снова стала тяжёлой. Молли Уизли, не сказав Эшли ни слова, судорожно обняла своих детей. Артур пожал руку Гарри, что-то тихо говоря ему на ухо.
Сириус обнял Гарри так крепко, что тому перехватило дыхание.
- Береги себя, крестник. Пиши. И слушайся... - он бросил взгляд на Эшли, - ...новых преподавателей. Как ни странно, они знают, что делают. -
Затем он развернулся к Ригель и Тэо.
- Вы двое... крепкие орешки. Ваша мать вас хорошо подготовила. Но не лезьте на рожон. Держитесь вместе. И... будьте осторожны. -
Ригель кивнула, в горле стоял ком. Она видела, как её мать подошла к Римусу. Они стояли друг напротив друга несколько секунд, игнорируя всех вокруг.
- Не делай ничего глупого, - тихо сказала Эшли, глядя ему прямо в глаза.
- Это моя прерогатива, - он улыбнулся своей старой, уставшей улыбкой.
- Именно потому и говорю. -
И тогда Римус наклонился и поцеловал её. Это был не страстный, а скорее нежный, много говорящий поцелуй - поцелуй прощания, обещания и общей, выстраданной боли. Поцелуй, в котором было принято сложное, взрослое решение. Эшли ответила на него, положив руку ему на щёку.
Когда они разошлись, в кухне стояла оглушительная тишина. Даже Джинни смотрела на них, разинув рот.
- Ну вот, - громко выдохнул Сириус. - Целоваться у меня на глазах - у вас это привычка с детства. Помнишь, Римус, на кухне, после полнолуния? Эшли прибегала тайком с печеньем, а вы потом сидели в углу и... -
- Сириус! - Эшли вспыхнула и бросила в него салфеткой.
- Ладно, ладно! - он засмеялся. - Старые грехи. Просто... будьте счастливы. Хотя бы на этот раз. -
Тэо, не пропустивший ни одной детали, сладко улыбнулся.
- Профессор Люпин, - начал он с притворной невинностью, - раз вы остаётесь здесь, в логове героев, а мама едет воевать с нерадивыми учениками... вас уже можно называть нашим приёмным отцом на полставки? -
Эшли, не долго думая, отвесила ему подзатыльник, но без настоящей злости.
- Я тебе сейчас рот заклею намертво, Тэодор Нотт! - пригрозила она, но в её глазах прыгали чёртики.
- Обещаю вести себя прилично, - пообещал Тэо, потирая затылок. - Ну, почти прилично. -
Они выходили на улицу один за другим. Ригель шла последней, рядом с Тэо. Она оглянулась на тёмный особняк, на Сириуса и Римуса, оставшихся в дверях - двух одиноких фигур на фоне огромного, мрачного дома. Они были теперь тылом. Опорой.
Ей стало одновременно страшно и уверенно. Впереди был Хогвартс. Пятый курс. Ненависть Джинни, подозрительность одноклассников. Но впереди были и Лина, и Симус, и безумные выходки близнецов. И Фред.
Тэо ткнул её локтем в бок.
- Ну что, сестрёнка, готовься к самому весёлому учебному году в истории. С мамой-профессором, войной на пороге и толпой идиотов. -
- А что самое страшное? - спросила она, уже зная ответ.
- Быть скучным, - без раздумий ответил Тэо. - А мы с тобой, к счастью, не такие. -
Он подмигнул ей, и они шагнули вперёд.
***
Поезд до Хогвартса шёл под аккомпанемент тяжёлых, свинцовых мыслей. Ригель сидела в купе одна, уставившись в промокающий под дождём пейзаж. Тэо исчез куда-то почти сразу, пробормотав что-то о «необходимости поддерживать репутацию среди своих», оставив её наедине с гудящей в ушах тишиной и памятью о прощании в особняке.
Она чувствовала себя разорванной надвое. Одна часть - та, что прошла через огонь, воду и медные трубы Турнира, что видела возвращение Тёмного Лорда и выдержала пытку от собственного отца, - рвалась в бой. Готова была схватиться с кем угодно, доказать всем, что она не та, за кого её принимают. Другая - маленькая, затравленная девочка - сжималась в комок при мысли о взглядах, которые встретят её в Хогвартсе. О Джинни. О Гермионе. О всех тех, для кого она навсегда останется дочерью Пожирателя.
Скрип двери купе вырвал её из раздумий. На пороге стоял Фред. Не Джордж, а именно Фред. Один. Его лицо было непривычно серьёзным, без намёка на обычную бесшабашную ухмылку.
- Можно? - спросил он, не дожидаясь ответа и плюхаясь на сиденье напротив. Его длинные ноги почти упёрлись в её колени. - Джордж развлекает Ли и Анджелину своими байками про лето, а мне… надоело. -
- Надоело? - удивилась Ригель. - Уизли? Надоело веселиться? Министерство Магии, падайте в обморок, конец света близок. -
Он не улыбнулся её колкости, а лишь внимательно посмотрел на неё своим пронзительным взглядом.
- Надоело притворяться, что всё по-старому, - тихо сказал он. - Что можно просто дурачиться и делать вид, что там, снаружи, не начинается самая настоящая война. После того, что случилось с тобой… с Поттером… с Диггори… - он замолча, с трудом подбирая слова. - Все эти дурацкие шутки, взрывы… они вдруг стали казаться такими… мелкими. Нелепыми. -
Ригель смотрела на него, и комок в горле сжимался всё туже. Она видела его таким лишь раз - после второго испытания, на берегу озера. Таким же потерянным и взрослым.
- Не говори так, - выдохнула она. - Твои дурацкие шутки… они спасли мне жизнь. Помнишь «Легостоп»? Без него я была бы сейчас хорошо прожаренным стейком для дракона. -
Уголки его губ дрогнули.
- Да? Ну, это радует. Значит, не всё так бесполезно. - Он наклонился вперёд, опустив голос. - Слушай, красавица… насчёт того, что будет в школе. Джинни… она не остыла. Мама… мама вообще в ярости на всех и вся. Они будут… сложными. -
- Они всегда были сложными, Фред, - горько усмехнулась она. - Для меня. Просто теперь у них есть официальный повод. -
- Я не дам им тебя травить, - внезапно резко сказал он, и в его глазах вспыхнул знакомый огонёк, но на сей раз это был не огонёк балагурства, а нечто более твёрдое, стальное. - Слышишь? Ни Джинни, ни кто бы то ни было. Если придётся, я устрою такой скандал, что мама забудет и про тебя, и про войну, и будет охотиться только за моей головой. -
Его слова отозвались в ней тёплой, трепетной волной. Глупой, иррациональной надеждой.
- Не надо, - покачала головой Ригель. - Не надо становиться между мной и твоей семьёй. Я сама справлюсь. Я всегда справлялась. -
- Вот именно что «всегда», - он провёл рукой по лицу. - И знаешь что? Мне это начинает дико надоедать. Надоело смотреть, как ты справляешься в одиночку. Как будто ты одна против всех. -
Он замолчал, словно испугавшись собственной откровенности. За окном проплывали унылые, залитые дождём холмы. Стук колёс отбивал ритм её бешено стучащего сердца.
- Спасибо, - тихо сказала она, не зная, что ещё сказать.
Фред откинулся на спинку сиденья, и его лицо наконец осветила тень привычной ухмылки.
- Да ладно. Просто предупредительный выстрел. Чтобы знала - у тебя есть тыл. Пусть и в лице одного ненормального рыжего взрывника. -
Он подмигнул ей, встал и вышел из купе, оставив после себя запах пороха, мокрой шерсти и чего-то неуловимо тёплого, что согревало её изнутри до самого Хогвартса.
***
Большой зал пах так, как и должен был пахнуть в первый вечер учебного года - жареными цыплятами, свежими мантиями, волнением и слегка затхлым запахом древних камней, отсыревших за лето. Сводчатый потолок отражал хмурое, дождливое небо, и тысячи свечей горели особенно ярко, пытаясь разогнать осеннюю тоску.
Ригель пробиралась к гриффиндорскому столу, чувствуя на себе тяжёлые, колючие взгляды. Шёпоток не утихал с момента, как она пересекла порог Зала.
«Смотри-ка, выжила…» «Говорят,сама вызвалась к Пожирателям…» «А Диггори-то из-за неё погиб…»
Она шла, высоко подняв голову, стараясь не замечать никого. Лина помахала ей с дальнего конца стола, но сесть рядом не было возможности - место было занято. Симус что-то оживлённо рассказывал соседке, но, увидев Ригель, смущённо замолчал и уткнулся в тарелку.
Она плюхнулась на свободную скамью между двумя незнакомыми первокурсниками, которые смотрели на неё с открытым любопытством и страхом.
«Отлично, - мрачно подумала она. - Теперь я ещё и пугало для малышей».
Внезапно на скамью с другой стороны от неё опустился кто-то тяжёлый. Фред. Он разлил на своё место тыквенный сок, громко ругнулся и, отодвинув бокал, развернулся к ней.
- Говорят, у слизеринцев новые галстуки из кожи мёртвых саламандр, - заявил он ни к кому не обращаясь. - Смотри не перепутай, красавица, а то наши тоже что-нибудь этакое придумают. Например, из перьев феникса. Которые вечно горят. Будет весело. -
Джордж, сидевший напротив, фыркнул.
- Идея! Мама будет в восторге. Особенно когда мы подожжём половину факультета. -
Их дурацкий, привычный балагур стал неким защитным куполом, щитом от шепчущихся взглядов. Ригель почувствовала, как напряжение немного спало.
Внезапно гул в зале стих. Все взоры устремились на преподавательский стол. Дамблдор поднялся с своего кресла, его лицо было серьёзным, но привычно доброжелательным.
- Добро пожаловать! - его голос, усиленный заклинанием, мягко прокатился под сводами. - Добро пожаловать! Еще один год, и я рад видеть вас всех здесь, полными надежд и, я уверен, энтузиазма. Хочу сообщить, что у нас произошли некоторые изменения в преподавательском составе. -
Все замерли. Ригель невольно выпрямилась.
- Во-первых, - продолжил Дамблдор, - я с огромным удовольствием сообщаю, что профессор Флитвик, наш бессменный преподаватель заклинаний, наконец-то решил посвятить себя исключительно исследованиям в области магической теории и хоровому пению. Его место займёт человек, чьё мастерство в искусстве заклинаний не уступает его… э… уникальному педагогическому подходу. Пожалуйста, поприветствуйте профессора Эшли Нотт! -
Из тени за преподавательским столом вышла Эшли. Она была облачена в строгие, идеально сидящие мантии тёмно-синего цвета, её волосы были убраны в тугой, безупречный узел. Она не улыбалась. Её взгляд, холодный и оценивающий, медленно скользнул по рядам студентов, и под этим взглядом даже самые шумные гриффиндорцы притихли. Она лишь слегка кивнула в ответ на вялые, ошеломлённые аплодисменты.
- Нотт? - прошептал кто-то за спиной Ригель. - Это та самая…? -
- Мамаша-то её… - тут же последовал ответ.
Ригель сжала кулаки под столом. Она поймала взгляд матери. Тот был твёрдым и говорящим: «Держись. И не подводи меня».
- Позвольте представить вам профессора Долорес Амбридж, которая займет должность преподавателя защиты от темных искусств. -
На сцену, семеня короткими ножками, выпорхнула женщина, словно сошедшая со страниц сказки о ядовито-розовой фее. Её платье-мешок цвета пудровой розы отвратительно контрастировало с бледной, лягушачьей кожей. Крошечный бантик в её волосах тщетно пытался придать ей вид невинности. Она издала лёгкий, похожий на покашливание звуок, чтобы привлечь внимание, хотя в зале и так стояла гробовая тишина.
- Спасибо вам, профессор Дамблдор, за такие тёплые слова приветствия, - её голосок был высоким, девическим, сладким до тошноты. - Ах, так приятно снова оказаться в Хогвартсе! И такое наслаждение видеть все эти счастливые личики! -
Она сложила короткие ручки на животе и улыбнулась. Улыбка не дотянулась до её глаз, которые оставались маленькими и блестящими, как у жабы.
- Министр магии всегда считал, что образование молодых волшебников - это вопрос первостепенной важности. Он с радостью наблюдает, как растет и развивается Хогвартс, и уверен, что здесь, в надежных руках директора Дамблдора, вы получите все необходимые знания, чтобы стать достойными членами нашего волшебного сообщества. -
Она сделала паузу, обводя зал своим взглядом, в котором читалась непоколебимая уверенность в своей правоте.
- Министерство всегда считало, что образование полезно, если оно, так сказать, наполнено. Опираясь на фундамент, уходящий в прошлое, наше министерство внедрило проверенные теории обучения, которые, я надеюсь, вы вскоре сможете изучить. Итак, помните: прогресс ради прогресса не должен быть важен! Я уверена, мы с вами станем хорошими друзьями! -
Её голос стал чуть твёрже, слащавые нотки сменились металлическими.
- Это вряд-ли. - в один голос сказали близнецы, на что Ригель усмехнулась, отворачиваясь от стола преподавателей.
Она снова улыбнулась, и на этот раз её улыбка была откровенно оскаленной.
- Спасибо за ваше внимание. Я с нетерпением жду возможности учиться вместе с вами. -
Она закончила свою речь и, кивнув Дамблдору, затрусила к своему месту за преподавательским столом, оставив после себя гробовую тишину, которая через секунду взорвалась оглушительным гомоном.
- «Счастливые личика», блять, - проворчал Джордж. - У меня после её речи лицо как минимум несчастное. И слегка подташнивает. Надо будет добавить ей в чай слабительного. Для улучшения пищеварения. -
Ригель молча смотрела на преподавательский стол. Амбридж что-то записывала в крошечный блокнотик, сладко улыбаясь. Её мать, Эшли, сидела неподвижно, с каменным лицом, но Ригель знала - под этой маской холодности кипела такая же ярость. Теория. В год, когда Тёмный Лорд вернулся. Это было не просто глупо. Это было преступно.
- Ну что, - Тэо бесшумно подсел к ним, отодвинув испуганного первокурсника. - Поздравляю, сестрёнка. Наш учебный год начинается просто прекрасно. С мамой-надзирателем и розовой жабой-садисткой. Обещают быть весёлыми. Драко уже потирает лапки в предвкушении. Говорит, наконец-то в школе наведут порядок. Идиот. -
- Порядок? - Фред ядовито усмехнулся. - Сейчас мы им устроим такой порядок, что этой розовой твари мало не покажется. -
- О, - глаза Тэо блеснули. - Уже есть план? Делитесь. Я как раз чувствую острую необходимость во внеучебной деятельности. -
Ригель смотрела на них - на брата, чьё лицо светилось злорадным любопытством, и на Фреда, чья ухмылка снова стала опасной и бесшабашной. И несмотря на тяжёлый камень в груди, на страх и предчувствие беды, углы её губ дрогнули в ответ.
***
Холодный ветер гнал по полю для квиддича рваные клочья тумана, заставляя редких зрителей на трибунах кутаться плотнее в мантии. Ригель стояла у края поля, вцепившись пальцами в холодный металл ограждения. Каждая клеточка её тела помнила это место - упругость грунта под ногами, свист ветра в ушах на бешеной скорости, хлёсткий удар ключа по ладони.
Теперь её тело помнило другое. Глухую, предательскую слабость в правом плече, которая давала о себе знать при каждом резком движении. Острую, отзывающуюся боль в ребрах на глубоком вдохе и боли в ногах при наборе высоты. Следы, оставленные не тренировками, а тем кладбищем и заклятием, которое чуть не разорвало её изнутри.
Она смотрела, как команда отрабатывает новые комбинации под командование Поттера. Гарри кричал что-то Энджелине, его голос терялся в порывах ветра. Он летал уверенно, но с той напряжённой серьёзностью, которая выдавала, что капитанство для него - тяжёлая ноша, а не триумф.
Она оттолкнулась от ограждения и медленно, словно противясь сама себе, вышла на поле. Её тёмная мантия развевалась, сливаясь с надвигающимися сумерками.
- Поттер! - её голос прозвучал хрипло, но его хватило, чтобы Гарри развернул метлу.
Он спикировал к ней, приземлившись в паре метров. На его лице застыло вопросительное выражение, смешанное с лёгкой настороженностью.
- Нотт? Что-то не так? -
Она не сразу нашла слова. Воздух пах мокрой травой и старыми воспоминаниями.
- Я схожу с дистанции, - выдохнула она наконец, глядя куда-то мимо него, на пустые ворота. - С команды. С квиддича. -
Гарри замер, явно не ожидая такого. Он перевел взгляд на её перевязанную руку, прижатую к боку, и понимание мелькнуло в его глазах.
- Твои травмы… Мадам Помфри сказала, что… -
- Мадам Помфри не знает, каково это - чувствовать, как подламывается рука при броске, - резко перебила она. - Или задыхаться от боли на высоте двадцати футов. Я не буду балластом. Не здесь. -
Она посмотрела на него прямо, и в её взгляде не было ни жалости к себе, ни вызова. Только холодная, железная решимость.
Гарри молча кивнул. В его молчании было неловкое сочувствие, которое она ненавидела сильнее, чем откровенные насмешки.
Ригель уже собиралась развернуться, чтобы уйти, когда её взгляд упал на трибуны. На самом верху, почти в полной темноте, сидела Джинни Уизли. Она не аплодировала, не ухмылялась, не делала ничего. Она просто смотрела. Её лицо было скрыто тенью, но в позе читалось странное, пристальное внимание. Как будто она была зрителем в театре, наблюдающим за ключевой сценой пьесы, исход которой был ей неясен.
И тут Ригель, сама не зная зачем, сделала шаг в сторону трибун и сказала Гарри, повысив голос так, чтобы её слова долетели и до рыжей фигуры наверху:
- Тебе нужен новый загонщик. Или искатель. Смотря кого ты поставишь на своё место. - Она сделала небольшую паузу, её глаза всё ещё были прикованы к Джинни. - Уизли будет лучше. Чем я. Она… голодная. -
Это было сказано без лести, без намёка на панибратство. Констатация факта. Джинни не боялась падать. Её не сломали. Её ярость была чистой, не отравленной страхом.
Сказав это, Ригель резко развернулась и пошла прочь. Её плечи были прямыми, спина - ровной. Она не обернулась, чтобы посмотреть на реакцию Поттера или на выражение лица Джинни. Её уход был таким же молчаливым и неоспоримым, как и её решение.
Туман сомкнулся за её спиной, скрыв поле, команду и одинокую фигуру на трибунах, которая всё ещё смотрела ей вслед, пытаясь разгадать загадку по имени Ригель Нотт.
***
Холодный воздух кусал за щёки, когда Ригель шагала по замёрзшей земле к полю для квиддича. Каждый выдох превращался в маленькое облачко пара, а пальцы в тонких перчатках немели от холода. Она бы предпочла быть где угодно, только не здесь - на просмотре новой команды Гриффиндора, которую теперь возглавлял Гарри Поттер.
Её собственная метла - надёжная, проверенная в десятках матчей, - стояла прислонённой к стене в гриффиндорской спальне. С тех пор, как она объявила о своём уходе из команды, прошла всего неделя, но казалось, что прошла целая вечность. Тело, привыкшее к адреналину и бешеному ритму игры, теперь бунтовало против вынужденного покоя. Плечо ныло тупой, назойливой болью, напоминая о том, что некоторые раны заживают куда дольше, чем физические.
Она остановилась у ограждения, вцепившись в холодный металл пальцами. На поле кипела жизнь - крики, свист ветра в ушах игроков, отрывистые команды Поттера. Гарри парил в воздухе, его фигура выделялась даже на фоне других - собранная, напряжённая, с той самой печатью ответственности, которую она сама когда-то чувствовала кожей.
«Нет, - сурово напомнила она себе. - Ты сделала правильный выбор. Ты не балласт».
Но это знание не делалось легче. Особенно когда её взгляд упал на рыжую фигурку, лихо проносившуюся мимо стоек ворот. Джинни Уизли летала с той самой яростной, необузданной энергией, которая когда-то была и у неё. Та самая «голодность», о которой она сказала Поттеру. Джинни не боялась падений, не боялась боли. Её не сломали.
Ригель уже собралась развернуться и уйти - наблюдать за этим было сродни мазохизму, - когда чей-то голос прозвучал прямо у неё над ухом.
- Ну что, красавица, ностальгируешь? Или просто решила помучить себя, глядя на то, что больше не твоё? -
Она вздрогнула и обернулась. Фред Уизли стоял, прислонившись к ограждению рядом, его рыжие волосы были растрёпаны ветром, а на лице играла привычная ухмылка. Но в глазах, тех самых, что обычно искрились бесконечным весельем, сейчас читалось что-то другое - понимание, смешанное с лёгкой тревогой.
- Уизли, - буркнула она, отворачиваясь. - Я думала, ты на седьмом году обучения учишься, а не подкрадываешься к людям, как первокурсник-хулиган. -
- О, это не подкрадывание, - он парировал, переваливаясь с ноги на ногу. - Это стратегическое наблюдение. Мы с Джорджем заключаем пари - сколько минут продержится новый загонщик, прежде чем Кэти Белл наорет на него за то, что он чуть не снёс ей голову бладжером. Я говорю, пять. Джордж говорит три. Пока я выигрываю. -
Он кивнул в сторону поля, где один из новичков, краснорожий пуффендуец, виновато уворачивался от гневной тирады Кэти.
Ригель невольно фыркнула.
- Жалко бедолагу. Попал под горячую руку. Кэти в гневе страшнее тролля. -
- Ага, - Фред широко ухмыльнулся. - Поэтому мы и держимся от подальше. В отличие от некоторых, - он бросил на неё оценивающий взгляд, - кто добровольно подставляет себя под эмоциональные побои. Серьёзно, что ты тут делаешь? Явно не для того, чтобы подышать свежим воздухом. Здесь пахнет отчаянием и потом новичков. -
Она пожала плечами, чувствуя, как под его взглядом по спине бегут мурашки.
- Проходила мимо. Решила посмотреть, как поживает моё бывшее место. -
- И как? - он наклонился ближе, понизив голос. - Уже жалеешь, что отдала его моей сестрёнке? -
В его голосе не было насмешки, только искреннее любопытство. Она посмотрела на Джинни, которая в этот момент совершила головокружительный вираж, почти вертикально уйдя вниз, чтобы поймать пас.
- Нет, - ответила Ригель твёрдо. - Она будет лучше. У неё нет… - она запнулась, подбирая слова.
- Сломанных рёбер и вывихнутого плеча? - закончил за неё Фред. Его ухмылка потухла. - Это пройдёт, Ригель. Всё заживает. -
- Не всё, - тихо сказала она, глядя куда-то вдаль, за пределы поля, где тёмные ели качали ветвями под порывами ветра.
Он помолчал, будто обдумывая её слова.
- Знаешь, - начал он снова, и его голос приобрёл нехарактерную серьёзность, - иногда самое сложное - это не терпеть боль. А позволить себе не терпеть её. Перестать быть несгибаемым дубом и стать тростником. Гнуться, а не ломаться. Это тоже сила. Просто другая. -
Она повернулась к нему, удивлённая.
- Это кто тебе такое сказал? Профессор Трелони? Или ты вдруг увлёкся восточной философией? -
Фред рассмеялся, и его лицо снова осветилось привычным озорством.
- Нет, это я вчера, пока микстуру для волос помешивал, прочитал на коробке. «Гнётся, но не ломается». Про волосы было. Но, думаю, и к людям подойдёт. -
- Применимо, - поправила она автоматически.
- Вот-вот, - он подмигнул. - Так что не терзай себя. Лучше помоги нам с Джорджем усовершенствовать новые «Взрывные беруши». Как раз тестируем на предмет того, чтобы они не взрывались раньше времени. Нужен человек с тонким слухом. И с отсутствием страха за свою барабанную перепонку. -
Неожиданно для самой себя Ригель улыбнулась. Этот рыжий безумец обладал поразительной способностью разряжать обстановку даже в самые мрачные моменты.
- Боюсь, после второго испытания мой слух уже не тот, - пошутила она.
- Ничего, - парировал Фред. - Наши беруши и глухого заставят услышать райскую музыку. Или адскую. Смотря как посмотреть. -
В этот момент с поля донёсся особенно громкий крик Гарри, и они оба повернулись. Джинни, пытаясь перехватить бладжер, на полной скорости врезалась в другого загонщика. Обе фигуры кубарем покатились по мокрой траве, а метлы улетели в разные стороны.
- Ой-ой-ой, - протянул Фред, но в его голосе слышалась скорее гордость, чем беспокойство. - Выходит, Джордж выиграл. Три минуты и десять секунд. Придётся отдавать ему последнюю шоколадную лягушку. -
С поля уже неслись крики Вуда, который, казалось, даже после выпуска продолжал незримо присутствовать на тренировках. Гарри спускался к месту падения, его лицо было напряжённым.
Ригель наблюдала, как Джинни поднимается, отряхивается и что-то яростно доказывает Гарри, размахивая руками. Та самая ярость. Та самая неуёмная энергия.
- Иди, - неожиданно сказала она Фреду. - Наверное, её проверять надо. Мало ли. -
- Что, ревнуешь? - он поднял бровь.
- Нет, - ответила она честно. - Просто… знаю, каково это - врезаться на полной скорости. И потом неделю ходить с синяком во все лицо. -
Он кивнул, и его взгляд стал тёплым.
- Ладно. Тогда увидимся на ужине? Спасёшь меня от скуки? Гермиона, кажется, собирается читать лекцию о правах домашних эльфов. А я забыл свои «Уши Филча» в общежитии. -
- Посмотрим, - уклончиво ответила она, но чувствовала, как по щекам разливается предательский румянец.
Фред толкнул её легонько в плечо - именно в больное, но так аккуратно, что это было скорее похоже на прикосновение.
- Держись, красавица. И не замерзай тут. Выглядишь, как замёрзший русалёнок. Не самое лицеприятное зрелище. -
Он развернулся и зашагал к полю, насвистывая какой-то бравурный марш. Ригель смотрела ему вслед, всё ещё чувствуя на плече тепло его пальцев.
Когда она снова обернулась к полю, её взгляд встретился с взглядом Джинни. Та стояла, опираясь на метлу, и смотрела на неё. Не с ненавистью. Не с насмешкой. С каким-то сложным, нечитаемым выражением. Что-то между любопытством и… досадой?
***
Первый урок Защиты от Тёмных Искусств с Долорес Амбридж оставил в горле вкус, похожий на прогорклое печенье - приторно-сладкий и отвратительный. Воздух в кабинете, теперь увешанном кружевными салфетками и розовыми котиками на тарелочках, казался густым и спёртым, несмотря на открытое окно. Ригель вышла из класса одной из последних, чувствуя, как затылок немеет от напряжения, вызванного этим сладким, ядовитым голоском.
«Теоретическая основа… министерские программы… никакой практики…»
Она мысленно перебирала эти фразы, как чётки, и каждая отзывалась горькой усмешкой. Теория. В год, когда Волан-де-Морт вернулся. Это было хуже, чем глупость. Это было преступление, одетое в розовый кардиган.
Следующей парой были Заклинания. И если от Амбридж тошнило, то предвкушение встречи с новым преподавателем - со своей собственной матерью - заставляло сердце биться чаще от странной смеси страха и азарта.
Она подошла к знакомой двери класса Заклинаний. Ничего не изменилось - та же резная деревянная панель, тот же слабый гул магии, исходящий из-за неё. Но атмосфера вокруг была иной. Студенты, толпившиеся в коридоре, не шумели и не толкались, как обычно перед уроком Флитвика. Они перешёптывались, бросая на дверь тревожные, любопытные взгляды.
- Говорят, она на прошлой неделе на лекции для семикурсников заставила заклятие «Редукто» работать в обратную сторону. Не взрывать, а сжимать предметы до размера горошины, - с придыханием прошептал кто-то позади Ригель.
- А Смит с Когтеврана утверждает, что она может читать мысли, когда произносит заклинания, - подхватил другой голос. - Говорит, она посмотрела на него, и он сразу же непроизвольно прошептал «Экспекто Патронум», хотя даже не думал об этом! -
Ригель сжала губы, пробираясь к входу. Мифы росли как на дрожжах. Эшли Нотт всегда умела производить впечатление.
Дверь открылась ровно в момент начала урока. В проёме не было никого, но тихий, отчётливый голос прозвучал прямо в ушах у каждого:
- Проходите. Не толпитесь. Садитесь на свои места. Быстро. -
Они влились в класс. Ригель машинально направилась к своему привычному месту у окна, но тут же замерла. Расстановка парт изменилась. Они стояли не рядами, а полукругом, обрамляя свободное пространство в центре класса. На месте преподавательского стола стояло одно-единственное кресло с высокой спинкой, похожее на трон. И оно было пустым.
Воздух в классе звенел от натянутой тишины. Пахло не привычными ароматами пергамента и чернил, а озоном, свечным воском и чем-то ещё - острым, металлическим, словно после грозы.
Внезапно все свечи на стенах разом погасли. В полумрак врезалась узкая полоса света из окна, выхватывая пылинки, танцующие в воздухе. И в этом свете, словно из ниоткуда, появилась она.
Эшли Нотт стояла в центре комнаты. Её тёмно-синие мантии казались чёрными в потёмках, а лицо было обрамлено тенями, делая черты резче, холоднее. Она не смотрела на студентов. Её взгляд был прикован к её собственной палочке - длинной, из тёмного дерева, с набалдашником в виде совы, - которую она медленно перебирала пальцами.
- Заклинания, - её голос прозвучал негромко, но отчётливо, без всякого усиления, заполняя собой всё пространство. - Основа всего. Не грубая сила Трансфигурации, не интуитивные прозрения Зельеварения. Математика. Физика. Поэзия. Воля. -
Она подняла глаза. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по полукругу испуганных лиц.
- Профессор Флитвик был блестящим теоретиком. Он научил вас нюансам, правильному произношению, истории. Я… - она сделала маленькую паузу, - …научу вас результату. -
Она плавным движением взметнула палочку, даже не шевельнув губами. Парта рядом с ней бесшумно взлетела в воздух, зависла на секунду и так же бесшумно опустилась на место. Ни звука. Ни вспышки света. Только идеальный, пугающий контроль.
В классе повисла гробовая тишина. Даже дыхание замерло.
- Невербальная магия, - произнесла Эшли, и в её голосе прозвучала лёгкая, почти насмешливая нотка. - Не то, чему учат на шестом курсе. То, что отделяет живого мага от учебного пособия. Тот, кто вынужден кричать «Экспеллиармус!», уже проиграл. Потому что его противник уже давно сделал это. Молча. -
Она прошлась по кругу, её мантии шуршали по каменному полу.
- Сегодня мы начнём с основ. С того, что вы, как мне кажется, упустили. С связи. Связи между вами и вашей палочкой. Она не инструмент. Она продолжение. Часть воли. Часть тела. Кто может сказать, из чего сделана его палочка? Не на словах. А чувствуя это? -
Она остановилась перед пухлым слизеринцем, который съёжился под её взглядом.
- Тис. Сердцевина… сердцевина… - залепетал он.
- Неправильно, - холодно отрезала Эшли. - Тис и волос вампира. И они ненавидят друг друга. Вы боретесь с ней каждый раз, когда пытаетесь что-то сделать. Она вас не слушается. Вы тянете её, как упрямого осла. И удивляетесь, почему заклинания выходят слабыми. -
Слизеринец покраснел и опустил голову.
- Вы, - её палочка указала на Гермиону, которая выпрямилась, как по струнке. - Ваша палочка. -
- Виноградная лоза и сердцевина дракона, профессор, - выпалила Гермиона.
- И что это значит? - тут же последовал вопрос.
- Лоза… она гибкая, но прочная. Она ищет… привязывается. Дракон это сила, мощь. Но неуправляемая. Мне нужно… направлять её, но не сдерживать. -
Эшли секунду смотрела на неё, затем кивнула. Коротко, без одобрения, просто констатация факта.
- Адекватный анализ. Для начала. - Она снова пошла дальше. - Но знания ничто без ощущения. Сегодня вы не будете произносить ни одного заклинания. Вы будете их чувствовать. -
Она остановилась в центре комнаты и снова подняла палочку. На этот раз на кончике вспыхнул не свет, а тусклое, тёплое сияние, похожее на светлячка.
- Это не заклинание. Это намерение. Желание создать свет. Чистое, без формулировки. Ваша задача повторить. Не говорить «Люмос». Захотеть. Так сильно, чтобы ваша палочка поняла вас без слов. -
Она обвела взглядом класс. На лицах читался полный ступор.
- Это невозможно! - вырвалось у кого-то с задней парты.
- Для вас - пока да, - парировала Эшли без тени снисхождения. - Потому что вы думаете словами, а не образами. Вы заковываете магию в клетку из свитков и правил. Сегодня мы ломаем клетку. Начинайте. -
В классе воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь сдавленными вздохами и скрипом парт. Студенты смотрели на свои палочки с выражением глубочайшего недоумения и отчаяния.
Ригель сжала в пальцах свою кипарисовую палочку. Она чувствовала её тёплый, ровный пульс - отголосок той связи, о которой говорила мать. Она закрыла глаза, пытаясь представить свет. Не просто вспышку, а именно намерение. Желание рассечь тьму.
Но в голову лезли посторонние мысли. Боль в плече. Взгляд Джинни на поле. Насмешливая ухмылка Фреда. Слова Амбридж о «теоретической основе».
Она открыла глаза. Кончик её палочки был тёмным.
Рядом Гермиона, с вытянутым от концентрации лицом, выдавила из своей палочки жалкую искорку, которая тут же погасла. Кто-то другой непроизвольно выкрикнул «Люмос!», и яркая вспышка ослепила всех на секунду.
Эшли не двигалась. Она стояла, наблюдая, как они корчатся в муках творения, и её лицо было каменной маской.
- Слабо, - наконец произнесла она, и слово упало, как приговор. - Вы думаете, что сила в сложных заклинаниях. В мощных взрывах. Нет. Сила здесь. - Она легонько ткнула себя пальцем в висок. - И здесь. - Она положила руку на грудь, где должно было биться сердце. - Пока вы не поймёте этого, вы останетесь детьми, размахивающими дубинками в мире, где давно изобрели пушки. -
Она взмахнула палочкой, и свечи на стенах вспыхнули вновь, заставив всех вздрогнуть.
- Урок окончен. Домашнее задание: медитация. Найдите тихое место и попытайтесь услышать свою палочку. Не приказывайте ей. Слушайте. Для тех, кто считает это бредом - в библиотеке достаточно книг по традиционной методике. Читайте. Оставайтесь в своём болоте. -
Она повернулась спиной к классу, давая понять, что разговор окончен.
Студенты стали потихоньку, в ошеломлённом молчании, собирать вещи. Ригель медленно встала, всё ещё чувствуя холодное дерево палочки в своей руке. Она смотрела на спину матери - прямую, неуступчивую.
И в тот момент, когда она уже собралась выйти, Эшли обернулась. Их взгляды встретились всего на секунду. И в глазах матери Ригель увидела не разочарование, не насмешку. Она увидела вызов. И что-то ещё, похожее на горькое понимание.
Затем Эшли резко развернулась и вышла через заднюю дверь кабинета, оставив после себя класс, полный ошеломлённых, униженных и заинтригованных студентов.
Ригель последней вышла в коридор. Её пальцы всё ещё сжимали палочку. Она поднесла её к глазам, всматриваясь в гладкое, отполированное дерево.
«Услышать», - прошептала она про себя.
Где-то впереди уже слышались возмущённые голоса.
- Это безумие! Она с ума сошла! Я буду жаловаться Макгонагалл! -
- А что, если она права? - неуверенно прозвучал голос Захарии Смита. - В смысле, я читал, что в некоторых африканских школах… -
- Да она просто выпендривается! Показывает, кто тут главная! -
Ригель прошла мимо них, не вслушиваясь. Её мысли были заняты другим. Она вспомнила, как на Турнире, в самые отчаянные моменты, заклинания приходили сами - инстинктивно, без мыслей, на чистой воле и адреналине. Возможно, мать не сошла с ума. Возможно, она просто пыталась вернуть их к тому, что они уже знали, но забыли. К магии, которая была до правил. До страха.
Она спускалась по лестнице, когда из-за поворота появился Тэо. Его лицо светилось ехидным восторгом.
- Ну что, сестрёнка? Как тебе наше новое семейное шоу? «Эшли Нотт ломает мозги гриффиндорцам». Я слышал, она заставила вас медитировать на палочки. Драко уже сочиняет эпическую поэму о вашем унижении. -
- Отстань, Тэо, - буркнула она, но без злости.
- О, нет, я серьёзно! - он зашагал рядом с ней, закинув руки за голову. - Это гениально. Старое доброе запугивание с элементами мистики. Я бы на её месте заставил их ещё петь мантры. Или танцевать с палочками вокруг костра. Для полного эффекта. -
- Она не запугивает, - неожиданно для себя сказала Ригель. - Она… показывает дверь. А войти или нет - наш выбор. -
Тэо остановился и посмотрел на неё с искренним удивлением.
- Вау. Она что, промыла тебе мозги за один урок? Или это побочный эффект от любви к рыжему клоуну? Ты начинаешь звучать подозрительно мудро. -
Ригель толкнула его в плечо.
- Заткнись. Иди к своей Пэнси, или к кому ты там сейчас пытаешься подкатить, и оставь меня в покое. -
- Она не моя, - фыркнул Тэо, но в его глазах мелькнула тень досады. - И она всё ещё дуется на меня из-за тех зелёных волос. Говорит, я испортил ей свидание с Забини. Хотя, по-моему, зелёный - это её цвет. Подчёркивает… ядовитость натуры. -
Они дошли до развилки коридоров. Тэо повернул в сторону подземелий, но перед уходом обернулся.
- Ладно, если серьёзно. Береги себя. Мама в ударе. А когда она в ударе, от её «уроков» летят не только искры, но и черепа. В прямом смысле. Как у того несчастного бюста, который она вчера взорвала на глазах у первокурсников. -
Он скрылся за поворотом, оставив её одну с её мыслями и тёплой, живой палочкой в руке.
Весь оставшийся день Ригель ловила на себе странные взгляды. Новость о «сумасшедшем» уроке Защиты разнеслась по замку со скоростью лесного пожара. Кто-то смотрел на неё с жалостью, кто-то со злорадством. Гриффиндорцы в основном были возмущены.
За ужином в Большом зале одна из гриффиндорок, проходя мимо, громко, на весь стол, сказала Гермионе:
- Ну что, Грейнджер, готовишься к медитации? Может, свечки прикупишь? Или кристаллы для полного погружения? -
Гермиона покраснела и сунула нос в книгу, но Ригель видела, как её пальцы сжали переплёт так, что побелели костяшки.
Фред, напротив, казался развлечённым.
- Слушай, а это крутая идея для нового продукта, - сказал он Джорджу через стол. - «Мысленные беруши»! Блокируют все посторонние мысли, кроме желания учиться! Мама будет в восторге! -
- Только она подумает, что это нам самим надо, - хохотнул Джордж. - И заставит тестировать на нас первых. -
Ригель молча ковыряла вилкой картошку. Она почти не слышала их. Она всё ещё чувствовала под подушечками пальцев лёгкую вибрацию своей палочки - то ли воображаемую, то ли нет.
Позже, вернувшись в пустую спальню, она села на кровать и вытащила кипарисовую палочку. Комната была погружена в тишину, нарушаемую лишь потрескиванием дров в камине и далёкими голосами из гостиной.
Она закрыла глаза, как велела мать. Не пыталась «захотеть света». Просто держала палочку, пытаясь ощутить её не как инструмент, а как часть себя. Вспоминала, как дерево согревалось в её руке перед сложным заклинанием. Как отзывалось лёгкой дрожью на её страх или гнев.
Сначала ничего. Только собственное неровное дыхание и навязчивые мысли. Потом… потом ей показалось, что пульс в её пальцах и лёгкая вибрация дерева начали совпадать. Сливаться в один ритм.
Она не открывала глаза. Не ждала чуда. Просто слушала.
И тогда, в глубине сознания, робко, как первый луч солнца после долгой ночи, вспыхнуло крошечное, тёплое пятнышко света. Не в палочке. Внутри неё.
Она резко открыла глаза. Палочка в её руках была тёмной. Никакого света.
Но на губах у неё играла улыбка. Крошечная, почти невесомая.
***
Холодный ветер рвал с деревьев последние пожухлые листья, гнал их по замёрзшей земле и завывал в щелях замковых стен. Ригель куталась в мантию, спеша через опустевший внутренний двор к каретам. Поездка в Хогсмид в такую погоду казалась сомнительным удовольствием, но необходимость сбежать из душных стен, от взглядов и шепотов, перевешивала.
Она вышла за ворота, где уже толпились студенты, оживлённо обсуждая предстоящие покупки в «Дырявом Котле» и «Сладком Королевстве». Запах мокрой земли, древесины и чего-то металлического ударил ей в нос. И ещё чего-то… странного. Сладковато-гнилостного, знакомого до мурашек. Запах, который она чувствовала на том кладбище.
Она замерла, всматриваясь в пустое пространство перед каретами. Кареты стояли сами по себе, без всякой упряжи. Но от них шёл пар, будто от разгорячённых лошадей. И земля перед ними была исхожена множеством невидимых копыт.
И тогда она увидела их.
Визуальный обман сперва - будто дрожание воздуха над раскалённым камнем. Потом очертания. Высокие, до костей истощённые фигуры с кожистыми крыльями, похожими на крылья гигантских летучих мышей. Белые, пустые глаза, в которых не было ничего, кроме тихого, вечного голода. Фестралы. Они стояли совершенно неподвижно, лишь изредка поводя головами на длинных, оголённых шеях.
Ригель не дышала. Она знала, что видит их только потому, что видела смерть. Видела, как умирает Седрик. Чувствовала её дыхание на своей шее.
Рядом кто-то громко ахнул. Это была первокурсница-гриффиндорка, которая, указывая на пустое место перед каретой, спрашивала у подруги:
- И как же они поедут? Лошадей же нет! -
Её подруга лишь пожимала плечами.
Ригель почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от страха перед существами. От осознания этой невидимой стены, отделяющей её от других. Она была по ту сторону. В мире, где смерть была не абстрактным понятием, а частью пейзажа.
- Великолепно, не правда ли? - раздался тихий, мечтательный голос прямо у неё за спиной.
Ригель вздрогнула и обернулась.
Девушка, стоявшая позади, выглядела так, будто её собрали из разных частей света и забыли пригладить. Длинные, цвета пшеничного волосы были собраны в пучок, из которого выбивались пряди и торчало перо. Огромные, выпуклые глаза неземного голубого цвета смотрели на Ригель с бездонным, немного отсутствующим интересом. На шее у неё висело ожерелье из пробок от сливочного пива, а уши были украшены серьгами в виде редисок.
- Они такие изящные, - продолжила девушка, её взгляд скользнул мимо Ригель к фестралам. - И очень грустные. Папа говорит, они чувствуют потерю острее, чем кто-либо. Потому и тянутся к ней. -
Ригель молчала, слишком ошеломлённая, чтобы говорить.
- Я Луна, - представилась девушка, наконец переведя на неё свой пронзительный взгляд. - Луна Лавгуд. А ты Ригель Нотт. Ты видишь их. Это значит, ты понимаешь. -
В её голосе не было ни жалости, ни любопытства. Только простое констатирование факта, как если бы они обсуждали погоду.
- Понимаю что? - наконец выдавила Ригель.
- Что мир не ограничивается тем, что видят все, - ответила Луна, покачиваясь на носках. - Что за занавесом обыденности скрывается гораздо больше. Вурм-дыры, например. Или нюгли в министерских туалетах. Или фестралы. Большинство предпочитает не замечать. Им так… спокойнее. -
Она говорила так естественно, с такой непоколебимой уверенностью в своих словах, что у Ригель даже не возникло желания спорить или искать в них насмешку.
- Они… они не опасны? - спросила Ригель, кивая в сторону существ.
- О, нет! - Луна покачала головой, и её серёжки-редиски заплясали. - Они очень нежные. Если, конечно, не пытаться их обидеть. Но кто станет обижать такое грустное, прекрасное существо? - Она наклонилась вперёд, понизив голос до конспиративного шёпота. - Отец считает, что Министерство использует их для тайных перевозок. Потому что они невидимы для большинства. Очень практично. -
Ригель невольно улыбнулась. Этот странный, оторванный от реальности поток сознания был на удивление… освежающим. После месяцев подозрительных взглядов, шёпотов за спиной и откровенной вражды этот искренний, ни к чему не обязывающий монолог казался глотком свежего воздуха.
- Меня зовут Ригель, - сказала она, хотя Луна уже это знала.
- Я знаю, - кивнула та. - Ты участвовала в Турнире. И видела Тёмного Лорда. И твой отец… - она замолчала, и в её глазах на мгновение мелькнуло нечто, похожее не на страх, а на научный интерес. - Это, должно быть, было очень познавательно. Хотя и неприятно. Папа пишет статью о методах вербовки Пожирателей. Он бы с радостью с тобой поговорил. Анонимно, конечно. -
Ригель почувствовала, как привычная стена отчуждения и защиты, которую она выстраивала вокруг себя, дала трещину. Этот странный человек говорил о самых тёмных, самых болезненных вещах в её жизни так, будто это были просто интересные факты для газетной статьи.
- Я… я не думаю, что готова об этом говорить, - пробормотала она.
- Конечно, - Луна кивнула с полным пониманием. - Вурм-дыры тоже не любят, когда о них говорят без разрешения. Они сжимаются. - Она посмотрела на кареты, которые начали подаваться вперёд. Фестралы тронулись с места совершенно бесшумно. - Кажется, нам пора. Хочешь сесть вместе? Я могу показать тебе, как отогнать Глипохлюпа. Они иногда собираются в каретах, если чувствуют негативную энергию. Прячутся под сиденьями и щекочут лодыжки. Очень отвлекает. ;
Не дожидаясь ответа, Луна взяла её за руку - её прикосновение было лёгким и холодным - и потащила к ближайшей карете. Ригель, ошеломлённая, позволила себя вести.
Они уселись в углу кареты, которая вскоре наполнилась другими студентами. Разговоры стихли, когда все увидели, кто их попутчик. На Ригель и Луну бросали странные взгляды - смесь неловкости и любопытства.
Луна, казалось, не замечала этого. Она достала из кармана мантии какой-то странный металлический прибор, похожий на компас с торчащими в разные стороны проволочками.
- Это детектор Врискеров, - объяснила она, заметив взгляд Ригель. - Они летают вокруг и нашептывают людям глупости. Вот видишь, стрелка дёргается. - Она указала на хаотично вращающуюся стрелку. - Значит, кто-то в карете сейчас думает что-то очень неразумное. Возможно, о том, чтобы купить десять фунтов шоколадных лягушек и съесть их за один присест. -
Кто-то фыркнул. Кто-то отвернулся к окну, пряча улыбку.
Ригель смотрела на Луну, на её полное, безмятежное лицо, и чувствовала, как странное спокойствие медленно заполняет её. Этот человек жил в своём собственном, причудливом мире, где не было места обычным предрассудкам и страхам. Её не волновало, кто твой отец или что ты видела. Её волновали Врискеры и Глипохлюпы.
- А… а как отогнать того, кого ты упомянула? Глипо… - начала Ригель.
- Глипохлюпа, - с радостью подхватила Луна. - О, это просто! Нужно надеть носки наизнанку и пропеть гимн Когтеврана. Но не обычный, а задом наперёд. Или… - она задумалась, - …можно предложить им сливочное пиво. Они его обожают. Но потом они становятся очень навязчивыми. -
Путешествие в Хогсмид пролетело незаметно. Луна без умолку рассказывала о повадках различных магических существ, существование которых ставилось под сомнение официальной магией. Она говорила о летающих карпах, о поющих улитках, о невидимых слонах, которые, по её словам, иногда заходят в сады к ничего не подозревающим магглам и вытаптывают клумбы.
И самое удивительное было в том, что слушая её, Ригель начинала верить. Не в летающих рыб, конечно. Но в то, что мир действительно гораздо страннее и шире, чем кажется. И что её собственные демоны -боль, страх, одиночество - были всего лишь маленькой частью чего-то огромного и необъяснимого.
Когда карета остановилась в Хогсмиде, и все стали выходить, Луна задержала Ригель за руку.
- Ты знаешь, - сказала она своим мечтательным тоном, - они к тебе тянутся. Фестралы. Они чувствуют родственную душу. Ты тоже побывала там, где они обитают. На грани. -
Она выпустила её руку и выпорхнула из кареты, её странное ожерелье из пробок позвякивало на ветру.
Ригель вышла следом. Холодный воздух снова ударил в лицо, но теперь он не казался таким враждебным. Она стояла и смотрела, как Луна, не обращая внимания на косые взгляды, шлёпала по грязи в своих разноцветных, непарных носках, что-то напевая себе под нос.
И впервые за долгое время Ригель почувствовала не тяжёлый груз своего прошлого, а что-то другое. Лёгкую, почти невесомую связь с этим странным, полусумасшедшим созданием. Связь, основанную не на общих друзьях, не на общем факультете, а на общем видении. На способности видеть то, что скрыто от других.
Она глубоко вздохнула и направилась в сторону «Дырявого Котла». Возможно, сегодняшняя поездка в Хогсмид и правда была неплохой идеей.
_______________________________________________