born to die. | Фред Уизли.

(Музыкальное сопровождение к главе:
- Lorn - anvil
- Imagine Dragons - Whatever It Takes
- Кино - Кукушка)
_______________________________________________

Утро второго испытания встретило Хогвартс ледяным, колючим туманом, который цеплялся за стены замка, словно влажная савана. Воздух звенел от напряжения - сегодня Чёрное озеро должно было показать свою тёмную суть. Ригель стояла у окна в гостиной Гриффиндора, сжимая в руках свою кипарисовую палочку и чувствуя, как холодный металл медальона Тэо прилип к коже. «Защищает от утопления». Ирония была настолько горькой, что хотелось смеяться.

- Ну что, русалочка, готова к заплыву? - раздался за её спиной голос Фреда.

Она обернулась. Он и Джордж стояли, засунув руки в карманы, их лица были непривычно серьёзными. Фред протянул ей небольшой свёрток.

- Держи. «Подводные шумовики». Кинешь в воду - поднимется такой грохот и пузыри, что вся нечисть озера отвлечётся. Может, даст тебе фору. -

- Вы же знаете, что это читерство? - Ригель взяла свёрток, чувствуя странную тяжесть в пальцах.

- Это стратегическая поддержка, - парировал Джордж. - Все эти чемпионы старше и знают кучу заклинаний, о которых мы с тобой только мечтаем. Ты играешь на опережение, змейка. Все средства хороши. -

- Кроме тех, за которые дисквалифицируют, - напомнила она, но сунула свёрток в карман мантии.

- Ты говорила то же самое на первом испытании. -

- О, я помню. -

Фред шагнул ближе, его глаза были тёмными и невероятно серьёзными.

- Просто вернись, ладно? - сказал он тихо, так, что слышала только она. - А то кто же будет портить кровь Снейпу и сводить с ума мою сестрёнку? -

Она хотела ответить колкостью, что-то про то, что без неё он заскучает, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула.

- Постараюсь. -

По дороге к озеру её догнала Лина, запыхавшаяся, с огромным шарфом, в который она была кутана с головой.

- Держи! - она сунула Ригель в руки небольшую сушёную звёздочку. - Это морская звезда, настоянная на пузырьках воздуха. Держи во рту, если что - лопнет и даст глоток кислорода. Мама прислала, она у меня с побережья. -

- Спасибо, - прошептала Ригель, сжимая в ладони твёрдую звёздочку. Эта поддержка, такая искренняя и наивная, тронула её куда больше, чем взрывчатые штучки близнецов.

На берегу озера уже собралась толпа. Трибуны, возведённые для зрителей, ломились от народа. Воздух гудел от возбуждённых голосов, пара от дыхания поднималась в холодный воздух, создавая ощущение кипения. Ригель увидела Джинни и на самом лучшем месте - она смотрела на неё с плохо скрываемым злорадством.

- Смотрите, наша чемпионка решила искупаться, - громко, чтобы слышали все вокруг, сказала Джинни. - Надеюсь, у тебя есть сменное платье. А то после озера от её репутации и так мокрое место останется. -

- Не переживай, Уизли, - бросила ей Ригель, не останавливаясь. - Если что, одолжу твоё. Всё равно оно тебе не идёт. -

Джинни фыркнула, но довольная ухмылка сползла с её лица.

Чемпионов построили на специально сооружённом деревянном помосте, уходящем в чёрную воду. Лудо Бэгмен, сияющий от возбуждения, выкрикивал в рупор что-то бодрое и неразборчивое. Флёр Делакур, стоявшая рядом, бросила на Ригель быстрый оценивающий взгляд.

- Bonne chance, - тихо сказала она. - Вода сегодня... злая. -

- Вам тоже, - кивнула Ригель.

Седрик Диггори подошёл к ней, его лицо было сосредоточенным.

- Слушай, Нотт, там внизу... я слышал, будут не только русалки. Будь осторожна. -

- Я всегда осторожна, - солгала она. Осторожность была не в её стиле.

Прогремел стартовый залп. Ригель взмахнула палочкой.

- Жабророт Максима! -

Лёд в лёгких, резкая боль, мир сузился до необходимости дышать этой тяжёлой, влажной субстанцией. Она прыгнула в воду.

Холод ударил, как ножом, несмотря на согревающие чары на мантии. Вода была мутной, тёмной, видимость почти нулевая. Она работала ногами, продвигаясь вглубь, чувствуя, как давление нарастает, сжимая виски. В ушах стоял оглушительный рёв её собственного сердца и странные, искажённые водой звуки - песня русалок, доносившаяся откуда-то снизу.

«Ищи нас там, где мы поём, на суше нас не слышишь ты... мы ждём тебя, чтобы забрать своё... но дан лишь час, и ты должна вернуть...»

Она плыла, цепляясь за эту нить звука, как за спасительный провод. Вокруг в толще воды мелькали тени - какие-то крупные рыбины, причудливые растения, а однажды мимо проплыло нечто огромное и щупальцевое, заставившее её сердце уйти в пятки.

Всплывающие пузыри воздуха от других чемпионов указывали направление. Крам шёл как торпеда, рассекая воду. Седрик двигался методично. Флёр - грациозно, словно и правда была рождена для воды. Гарри... Ну, было впечатление, что у него приступ.

А потом она увидела их. Русалки. Не прекрасных дев с картин, а существ с серой, чешуйчатой кожей, острыми зубами и пустыми глазами. Они держали в руках трезубцы и окружили то, что было похоже на свалку старого города - обломки колонн, статуи, покрытые тиной. И там, привязанные к этим руинам, были люди.

Сердце Ригель упало. Тэо. Он висел в толще воды, бледный, без сознания, его тёмные волосы колыхались, как водоросли. Рядом с ним - маленькая сестра Флёр, Гермиона (о, как же это должно бесить Джинни!) Рон и Чжоу Чанг.

Мысль пронеслась молнией: «Самый ценный человек». Для неё Тэо. Её брат. Её единственный союзник по крови, её боль и её опора. Организаторы не ошиблись.

Она рванула вперёд, но путь ей преградили русалки. Их песня сменилась на угрожающее шипение. Одна из них, крупнее других, с ожерельем из человеческих зубов на шее, направила на неё трезубец.

- Отойди! - мысленно крикнула Ригель, выпуская в неё слабый, искажённый водой «Конфринго».

Заклятие лишь обожгло кожу русалки, та зашипела и двинулась на неё. Внезапно со стороны Флёр раздался взрыв пузырей - она вступила в бой со своей охраной. Крам просто протаранил двух русалок, как бладжер. Седрик пытался договориться.

У Ригель не было времени на переговоры. Она увидела, как бледность Тэо становилась синюшной. Его время истекало.

- Прости, тварь, - прошептала она и швырнула один из «шумовиков» Фреда прямо в стаю русалок.

Раздался оглушительный, приглушённый водой хлопок, и вода взбурлила миллионами пузырей. Русалки отпрянули, дезориентированные. Это был её шанс.

Она рванула к Тэо, цепляясь за скользкие камни, отталкиваясь ногами. Пальцы нашли его запястье. Ледяная кожа, слабый, едва уловимый пульс.

- Держись, братик, - мысленно прошептала она, нацеливая палочку на верёвки. - Диффиндо! -

Верёвки лопнули. Тэо медленно, как в замедленной съёмке, начал всплывать. Но её собственный «Жабророт» начал сдавать. Лёгкие горели, в висках стучало. Она чувствовала, как её магия иссякает, съеденная холодом и паникой.

И тут из темноты вынырнула та самая крупная русалка. Её лицо исказила злобная гримаса. Она метнула свой трезубец.

Ригель инстинктивно отпрянула, прикрывая собой Тэо. Острая боль пронзила плечо. Трезубец прошёл навылет, зацепив кость. Кровь тёмным облаком вырвалась в воду.

Ледяная стрела боли, пробившая плечо, на секунду вышибила из Ригель всё - и панику, и страх, и даже мысль о Тэо. Остался только чистый, животный инстинкт выживания, отточенный годами жизни под дамокловым мечом фамильного позора. Она не была той девочкой, что ждала принца на белом коне. Она была Ригель Нотт, и свои проблемы она решала сама.

Трезубец русалки, пройдя навылет, застрял в мышечной ткани, приковывая её к месту. Кровь тёмным шлейфом расползалась в воде, приманивая других обитателей глубин. В висках стучало, лёгкие, привыкшие к «Жабророту», снова горели огнём нехватки воздуха - заклинание сдавало под натиском боли и шока.

«Нет. Не сейчас. Не здесь» - пронеслось в сознании, ясно и холодно, как лезвие ножа.

Рука сама потянулась к проколотому плечу. Пальцы нащупали шершавое древко трезубца, скользкое от её же крови. Боль, острая и ослепляющая, ударила в мозг, но она лишь стиснула зубы. Мысль работала с чёткостью в экстремальной ситуации: вытащить - истечёшь кровью. Оставить - останешься прикованной, пока не кончится воздух.

Решение пришло мгновенно. Она не стала дёргать его на себя. Вместо этого она уперлась ногами в скользкую поверхность подводной скалы и рванулась вперёд, пронзая себя насквозь.

Мир взорвался алым светом. Казалось, что всё тело разорвало изнутри. Но через секунду адской боли пришло освобождение - древко выскользнуло из раны с противным, приглушённым чмоканьем. Теперь она истекала кровью, но была свободна.

Русалка, не ожидавшая такого маневра, на мгновение застыла в изумлении. Этого мгновения хватило. Ригель, не помня себя от боли, с силой, которую даёт только чистая ярость и отчаяние, ударила древком того же трезубца по голове нападавшей. Удар вышел скользящим, под водой всё двигалось медленнее, но его хватило, чтобы отбросить тварь в сторону.

Во рту лопнула морская звезда Лины. Спасительный глоток воздуха, горький и спасительный, ворвался в лёгкие, проясняя сознание. Она увидела бледное лицо Тэо, всё ещё беспомощно болтающееся у поверхности. Времени на спасение его не было. Его должны были подобрать маги наверху. Её единственным шансом было спасти себя.

Она рванула вверх, работая одной рукой и ногами, словно раненная акула. Каждый взмах отзывался огненной болью в плече, каждый глоток воды через сдающий «Жабророт» был похож на глоток раскалённого песка. Тьма наступала на сознание, манила её остаться здесь, в тихой, холодной мгле.

«Нет. Чёрт возьми, нет» - мысль была слабой, но упрямой. Она представляла лицо Джинни Уизли, которое будет сиять от торжества, если она не выберется. Представляла холодное удовлетворение Гермионы. «Ни за что».

Она вспомнила серьёзное лицо Фреда, его «вернись». Вспомнила взгляд матери, полный безумной, яростной любви. Это были не якоря, которые тянули её наверх. Это были шипы, которые больно кололи и не давали сдаться.

Последние метры до поверхности проплывала почти в беспамятстве, на одном упрямстве. Свет сверху был таким близким и таким недостижимым. Лёгкие горели, сознание уплывало.

И вот - взрыв! Холодный, режущий воздух ударил в лицо. Она захлебнулась, закашлялась, судорожно хватая ртом воздух, который обжигал больнее, чем ледяная вода. Крики, шум, руки, протянутые с помоста, схватили её, потащили на деревянный настил.

Она рухнула на шершавые доски, давясь водой и хрипя. Мир плыл, залитый слепящим серым светом неба. Первое, что она увидела, скосив глаза, - это бледное, но дышащее лицо Тэо, над которым уже суетились маги-лекари. «Жив».

Потом её взгляд наткнулся на Джинни Уизли на трибунах. На её лицо, на котором вместо злорадства читалось что-то вроде шока и... разочарования? Ригель собрала последние силы и послала ей слабую, но отчётливую ухмылку. Та отвернулась, покраснев.

Кто-то пытался прижать к её плечу тряпку, чтобы остановить кровь. Она отмахнулась, пытаясь подняться на локте.

- Сама, - прохрипела она. - Всё в порядке. -

И тут её взгляд упал на него. Фред стоял у самого края помоста, его лицо было белее известки, на котором веснушки казались чёрными точками. Он смотрел на неё широко раскрытыми глазами, в которых бушевала смесь ужаса, ярости и какого-то дикого, невероятного облегчения. Он сделал шаг вперёд, но его остановил Джордж, схватив за плечо.

Ригель встретилась с ним взглядом. Она была мокрая, истекающая кровью, дрожащая от холода и слабости, но в её глазах горел знакомый огонь. Она медленно, преодолевая боль, подняла руку и показала ему большой палец. Не «спасибо», а «я сделала это».

Его напряжённое лицо дрогнуло. Он выдохнул, и его плечи обвисли. Он провёл рукой по лицу, смахивая не то воду, не то что-то другое, и в ответ тоже показал большой палец, но движение его было резким, почти судорожным.

Потом подбежала мадам Помфри, оттеснив всех, и её целительные заклинания обрушились на Ригель волной тёплого онемения. Боль отступила, сменилась приятной тяжестью. Её бережно уложили на носилки.

Перед тем как её понесли, она успела увидеть, как Фред разворачивается и, не глядя ни на кого, идёт прочь, сильно растирая кулаком глаза. Джордж бросил на неё взгляд, полный немого восхищения и ужаса, и кинулся за братом.

В лазарете, когда острая боль сменилась тупой ломотой, а мадам Помфри ворчала над её «самоубийственной храбростью», дверь скрипнула. На пороге стоял Тэо, бледный, но уже на своих ногах, с ярким синяком на шее от верёвки.

- Ну что, сестрёнка, - его голос звучал хрипло, но в нём слышались привычные нотки. - Решила, что просто выиграть турнир это скучно? Надо ещё и зрелищно истечь кровью на глазах у всей школы? Драко говорит, ты подняла его ставки в три раза. Они все думали, ты не выберешься. -

- Надо же их иногда радовать, - слабо парировала Ригель. - А то заскучают. Ты как? -

- Жив-здоров, благодаря твоему благородному порыву, - он подошёл ближе и бросил на тумбочку смятый пакет. - От Пэнси. Говорит, для «восстановления боевого духа». Там, кажется, что-то очень сладкое и очень калорийное. -

Он помолчал, глядя на её перевязанное плечо.

- Серьёзно, Ри... - он запнулся, что было для него редкостью. - Спасибо. Это было... чертовски храбро. И чертовски глупо. -

- Зато теперь у тебя есть новая история для слизеринских сплетен, - она попыталась пожать плечом и вздрогнула от боли.

- О да, - он усмехнулся. - «Как моя сумасшедшая сестрёнка порвала русалкам весь план и выжила назло всем». Им понравится. Особенно та часть, где ты истекала кровью. -

После его ухода она лежала и смотрела в потолок. Адреналин уходил, оставляя после себя пустоту и приятную усталость. Она сделала это. Сама. Вытащила себя сама из той тёмной, ледяной бездны. Не силой заклинаний, не чужой помощью, а чистым, глупым, гриффиндорским упрямством.

Дверь в лазарет отворилась с таким грохотом, будто её выбил таран. На пороге, очерченная адским светом коридорных факелов, стояла Эшли Нотт. Не просто взволнованная - атомный реактор на грани расплавления. Её лицо было бледным под застывшей маской ярости, пальцы сжимали косяк так, что дерево трещало.

- Ты совсем ебанутая? - её голос был низким, сдавленным, натянутым как струна. - Совсем, Ригель? Мозги там хоть остались, или их вымыло нафиг? Протаранить себя как шашлык - даже Сириус бы не придумал бы этого! -

За её спиной, бледный и осунувшийся, маячил Римус Люпин. Он выглядел так, будто только что вышел из десяти раундов с горным троллем. И проиграл все десять.

«О, великолепно, - безрадостно подумала Ригель, стараясь придать лицу невинное выражение. - Прибыл мой личный отряд тяжёлой артиллерии».

- Ну, теперь придумали, - хрипло парировала она, чувствуя, как под бинтами пульсирует рана. - Можешь внести в список «Безумств рода Ноттов». Рядом с историей про деда и василиска. -

Эшли издала звук, средний между хрипом и смехом, и с силой провела рукой по лицу.

- Боже, она вся в меня. Вся. - Это прозвучало как стон, полный отчаяния и дикой гордости. - Та же самая, мать её, самоубийственная решимость. Я там, на трибуне, чуть не рухнула в обморок. Римус меня откачивал. Представляешь? Я кричала, что если с тобой что-то случится, я лично осушу это озеро и засыплю солью! -

Римус, молча стоявший до этого, кашлянул, отводя взгляд.

- Она была хороша, Эшли. Жестоко, но эффективно. Никто другой не додумался бы до такого. -

- Потому что другие не обделены инстинктом самосохранения! - взорвалась Эшли, но тут же понизила голос, заметив, как дёрнулась занавеска вокруг соседней кровати. - Слушай, звездочка, если ты ещё раз так напугаешь меня... Я привяжу тебя к этой кровати и буду кормить кашей с ложечки, клянусь всеми предками! -

В её голосе сквозь ярость пробивалась такая неподдельная, дикая тревога, что у Ригель ёкнуло внутри. Она увидела её по-настоящему - не холодную аристократку, а мать, которая уже боится потерять слишком много.

- Пару минут назад я там, в коридоре, чуть не разнесла пол-этажа. Дамблдор и Макгонагалл пытались меня успокоить. Я требовала немедленно отменить турнир, осушить озеро и арестовать всех русалок за соучастие. Кричала, что применю «древние, кровавые заклятья Ноттов, от которых ваши жалкие стены обратятся в пыль». - Она криво улыбнулась.

Римус молча подошёл к тумбочке, поправил вазу с цветами (от Лины, без сомнения) и повернулся к ней. Его взгляд был тёплым и... гордым.

- Это было невероятно смело, Ригель. Глупо, безрассудно, но... по-настоящему по-гриффиндорски. -

- Ой, да ладно, - застонала она, но было приятно.

- Я серьёзно. Не многие нашли бы в себе силы поступить так. Ты спасла брата. Ценой себя. Это... - он запнулся, подбирая слова.

- ...идиотизм, - закончила за него Эшли, но уже без прежней ярости. Она плюхнулась на край кровати. - Ладно. Рассказывай. Как ты там, внизу? Кроме кульминации с шашлыком. -

Ригель рассказала. О мутной темноте, о русалках с пустыми глазами, о леденящем ужасе, когда она увидела бледное лицо Тэо. Эшли слушала, не перебивая, её лицо стало мрачным. Римус стоял, прислонившись к шкафу с зельями, глаза закрыты, будто он сам переживал каждую секунду.

- ...и я поняла, что не успею распутать узлы, - закончила она. - Или я его проткну, или он умрёт. Показалось логичным выбрать первый вариант. -

Эшли покачала головой с почти материнским восхищением.

- Логичным. Боже правый. Настоящая Нотт. И после этого кто-то ещё сомневается, что Шляпа ошиблась. - Она помолчала, переглянулась с Римусом. - Ты знаешь, в нашем роду... у всех есть эта черта. Готовность на всё. Но твоя... она особенная. Холодная, тихая и абсолютно беспощадная. Не гриффиндорское бесстрашие. Наша ярость. -

В дверь резко вошла мадам Помфри с подносом, полным пузырьков.

- Посетители, прочь! - рявкнула она, сверкая глазами. - Моей пациентке нужен покой, а не подрыв психики воспоминаниями! -

Эшли поднялась с преувеличенной почтительностью.

- Конечно, мадам. Мы уже уходим. - Она обернулась к Ригель, наклонилась так, чтобы слышала только она. - Держись, дочь. И если эта рыжая стерва Уизли опять начнёт задирать тебя - дай ей в глаз. Я всё улажу. -

Они ушли, оставив её наедине с болью, тёплым медальоном на шее и новым, огненным знанием. Её безумие было не случайностью. Оно было наследием. Родовым проклятием и благословением. И это делало боль почти приятной.

***

Тем же вечером Эшли вновь посетила Ригель.

Воздух в палате Хогвартса был густым, как забродившее зелье, и пахёл антисептиками, сушёным дудником и неостывшей яростью Эшли Нотт. Она стояла у окна, за её спиной напряжение витало почти осязаемо. Ригель молча наблюдала за матерью, чувствуя, как под бинтами ноет плечо - славная, заслуженная боль.

Внезапно Эшли резко развернулась. Её лицо было бледным от сдержанного гнева.

- Они поставили на тебя, как на диковинного зверя в зверинце, - прошипела она, и слова обжигали, как кислота. - Смотрели и делали ставки. Я слышала их шепотки на трибунах. «Держитcя ли Нотт?», «Сдохнет ли Ноттовский выродок?». -

- Я не сдохла, - парировала Ригель, стараясь, чтобы голос звучал твердо. - Я выиграла. -

- Ценой дыры в плече! - голос Эшли сорвался на крик, и она тут же осеклась, с силой выдохнув. - Я не для того рожала тебя в муках и прятала от твоего отца, чтобы какой-то сумасшедший в блестящем мундире использовал тебя в своей смертельной игре! -

Прежде чем Ригель успела что-то ответить, дверь в палату открылась. В проёме стояли Дамблдор и МакГонагалл. Директор выглядел серьёзным и немного усталым, а профессор трансфигурации, как всегда, собранной и невозмутимой, хотя её взгляд, упавший на перевязь Ригель, смягчился на долю секунды.

- Миссис Нотт, - начал Дамблдор, его голос был спокоен, но в нём слышалась сталь. - Я принёс свои извинения. Происшедшее недопустимо. -

- Извинения? - Эшли фыркнула, скрестив руки на груди. - Это всё, что вы можете предложить, Альбус? Корзину с конфетами и «очень сожалею»? Пока вы сожалеете, моя дочь чуть ли не погибает! -

- Мы отдаём себе отчёт в серьёзности ситуации, - вмешалась МакГонагалл, поправляя очки. Её шотландский акцент стал чуть резче, что выдавало её волнение. - И мы не намерены ограничиваться извинениями. -

Дамблдор кивнул, его взгляд скользнул по забинтованному плечу Ригель, а затем устремился на Эшли.

- Ваша дочь, Эшли, продемонстрировала сегодня не только невероятную храбрость, но и высочайший уровень мастерства. То заклинание Жабротрота, которое она применила... оно было отлито в совершенстве, усилено и модифицировано под экстремальные условия. Мало кто из взрослых волшебников способен на такое. Даже в состоянии паники. -

МакГонагалл сухо кашлянула.

- Что-то мне это напоминает, Альбус. Вспомнились выпускные экзамены. Помните? Полное поперечное трансфигурирование с одновременным невербальным щитом. Ни у кого больше не хватило концентрации. Ни у кого, кроме мисс Блэк. - Она посмотрела прямо на Эшли. - Вы всегда обладали... исключительным даром. Жаль, что применяли его в основном для того, чтобы перекрашивать волосы Снейпу в радужные цвета и заставлять школьные доспехи петь похабные песни. -

Уголок губ Эшли дёрнулся в намёке на улыбку.

- Он этого заслуживал. А песни были шедеврами народного творчества. -

- Суть не в этом, - Дамблдор мягко вернул разговор в нужное русло. - Суть в том, что такой уровень мастерства не должен пропадать даром. И в текущей ситуации он может стать нашим главным козырем. -

Ригель смотрела на них, как на теннисный матч, не понимая, к чему они клонят.

- Флитвик увольняется в конце этого года, - заявил Дамблдор. - Должность преподавателя по заклинаниям вакантна. Я предлагаю её вам, Эшли. Постоянно. -

В палате повисла оглушительная тишина. Ригель онемела. Эсли выглядела так, будто её хлопнули по голове увесистым томом «Тысячи магических трав и грибов».

- Я... что? - выдавила она наконец.

- Вы прекрасно осведомлены о тёмных искусствах, возможно, лучше, чем кто-либо в этих стенах, - продолжил Дамблдор. - Вы живое доказательство силы, которой можно достичь, если направить природный талант в нужное русло. Кто, как не вы, сможет научить наших студентов не только бросать заклинания, но и выживать? Кто, как не вы, сможет защитить их от реальных угроз, которые, увы, уже проникли в нашу школу? -

- И кто, как не вы, сможет присмотреть за мисс Нотт, не привлекая лишнего внимания? - добавила МакГонагалл. - Официально вы будете её преподавателем. Это даст вам законное право быть рядом, задавать вопросы, расследовать. Легально. -

Эшли медленно опустилась на стул у кровати Ригель. Она смотрела то на Дамблдора, то на МакГонагалл, а потом перевела взгляд на дочь. В её глазах бушевала буря. Негодование, гордость, страх и проблеск того самого азарта, что когда-то заставлял её творить легендарные безумства.

- Вы предлагаете мне... учить детей? Мне? - она рассмеялась коротко и беззвучно. - Альбус, вы окончательно спятили. Последний раз, когда я кого-то чему-то «учила», мы с Сириусом чуть не взорвали астрономическую башню, пытаясь заставить планеты вращаться в обратную сторону. -

- Зато наглядно продемонстрировали действие законов небесной механики, - парировал Дамблдор с лёгкой улыбкой. - Исключительно практический подход. -

- Пять чемпионов, Альбус! - вдруг вспомнила о чём-то МакГонагалл, её брови поползли к линии волос. - Мы до сих пор не понимаем, как это произошло! И теперь у нас Поттер и Нотт, оба в смертельной опасности! Нам нужен кто-то, кто сможет быть настороже. Кто не побоится действовать жёстко. -

Эшли задумалась. Её пальцы барабанили по металлической спинке кровати.

- Полный доступ? Ко всему? К любым помещениям, к любым ученикам? Право на применение... пресекающих заклинаний? -

- В рамках, необходимых для защиты жизни и здоровья студентов, - осторожно сказал Дамблдор.

- В рамках моей совести, - поправила его Эшли, и в её глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который хорошо знали все, кто учился с ней в Хогвартсе. - И моих методов. Я не собираюсь вязать злоумышленников розовыми ленточками и читать им лекции о морали. -

МакГонагалл вздохнула, словно ожидала этого.

- Мы доверяем вашему... здравомыслию, миссис Нотт. -

- Здравомыслие - это не про меня, Минерва, и вы это прекрасно знаете. - Эшли наконец поднялась и выпрямилась во весь рост, принимая решение. Её взгляд стал твёрдым и ясным. - Хорошо. Я согласна. Но с одним условием. Моя дочь выходит из этого турнира. Сегодня. Немедленно. -

Ригель резко приподнялась на кровати.

- Нет! Мама, я не могу! Контракт... -

- К чёрту контракт! - взорвалась Эшли. - Я найду способ его разорвать! Я вызову самого Князя Тьмы, если понадобится, но я не позволю... -

- Нет, - перебил её Дамблдор. Его голос прозвучал тихо. - Это единственное условие, которое я не могу принять. Контракт Кубка Огня нерушим. Попытка разорвать его убьёт Ригель вернее любого врага. Единственный выход - пройти до конца. И наша задача обеспечить ей такую возможность. -

Эшли снова смерила его взглядом, полным ненависти и понимания. Она знала, что он прав.

- Чёрт, - выдохнула она, сжимая кулаки. - Значит, так. Я становлюсь вашим смотрителем заклинаний. Я буду следить за каждым шагом моей дочери. И клянусь семьей Блэк, если с ней случится ещё одна царапина, я спалю эту вашу школу дотла, а на пепелище поселю колонию ядовитых скребунов. Вам понятны условия моего трудоустройства? -

Дамблдор и МакГонагалл переглянулись.

- Вполне, - хором ответили они.

- Отлично. - Эшли повернулась к Ригель, и её взгляд смягчился. - Слышишь, звёздочка? Теперь твоя мама - твой преподаватель. Готовься к самому жёсткому курсу заклинаний в твоей жизни. А я пока пойду и проведу... вводный инструктаж с некоторыми личностями. Начиная с мисс Уизли. Я слышала, она позволила себе некоторые комментарии по поводу твоего выступления. -

Не дожидаясь ответа, она развернулась и вышла из палаты, её чёрная мантия развевалась за ней, как знамя. Дамблдор и МакГонагалл последовали за ней.

Ригель осталась одна, её голова шла кругом. Её мать... профессором в Хогвартсе. Теперь её жизнь точно превратится в сущий ад. Прекрасный, безумный, непредсказуемый ад. Она медленно улыбнулась, глядя на дверь.

Где-то там, в коридорах, уже бродила гроза слизеринцев и гриффиндорцев, готовая карать и учить. А Гарри Поттер, пятый чемпион, теперь был не просто соперником.

***

Воздух в гостиной Гриффиндора после второго испытания был густым, как заварной крем, и таким же сладким от всеобщего облегчения и праздности. Ригель, всё ещё с тугой перевязью на плече, сидела в своём кресле у камина, пытаясь сосредоточиться на книге «Продвинутая аквамагия», но буквы расплывались перед глазами. Тело ныло приятной усталостью, а в ушах всё ещё стоял оглушительный гул толпы и шепот восхищённых (или завистливых) однокурсников.

Симус и Лина устроились на ковре у её ног, яростно споря о тактике в только что вышедшей настольной игре «Гномьи шахматы: Осада Грингота». Фред и Джордж, как всегда, были эпицентром хаоса у другого камина, демонстрируя толпе первокурсников свою новейшую разработку: «Ириски-невидимки», от которых у несчастного испытателя на полчаса пропадали брови.

- Смотри-ка, наша русалочка-мученица приплыла, - раздался знакомый ядовитый голос.

Ригель, не отрываясь от книги, вздохнула. Джинни Уизли, окружённая своей свитой из подружек-гриффиндорок, остановилась в паре шагов, скрестив руки на груди. Её рыжие волосы казались ещё ярче от злости.

- Уизли, - лениво отозвалась Ригель. - Слух твой, как у летучей мыши, улавливает только самое интересное. А голос, как у феникса - такой же пронзительный и раздражающий. -

Джинни фыркнула.

- Просто проходила мимо. Хотела посмотреть, не покрылась ли ты чешуёй после купания. Или это новый тренд в Гриффиндоре? Теперь мы не только слизеринок к себе берём, но и рыб? -

- Нет, это твой новый образ? - парировала Ригель, наконец поднимая глаза. - «Завистливая гарпия»? Идёт тебе. Особенно эти жёлтые нотки в голосе. -

Одна из подружек Джинни сдавленно захихикала, но тут же замолкла под убийственным взглядом своей лидерши.

- Смешно, - скривилась Джинни. - Ты думаешь, все забыли, как ты там, под водой, спасла своего братца-слизеринца? Все видели, что ты едва не утонула сама. Не очень-то похоже на мастерство. Больше на отчаяние. -

- А ты думаешь, мастерство - это что? - Ригель отложила книгу. - Красиво пускать пузыри и грациозно махать хвостом? Я сделала то, что должна была. Вытащила своего брата. А ты бы на моём месте что сделала? Расплакалась и позвала мамочку? -

- Я бы не полезла в такое дерьмо с самого начала! - вспылила Джинни.

- В том-то и дело, - сладко улыбнулась Ригель. - Ты бы не полезла. А я - полезла. И выжила. И даже твой брат, кажется, был впечатлён. Очень впечатлён. -

Это был удар ниже пояса. Джинни покраснела, её глаза сузились до щелочек. Все знали, что её отношения с Фредом после бала стали натянутыми, и намёк Ригель попал точно в цель.

- Фред просто... он просто жалеет тебя! - выпалила Джинни. - Из вежливости! Он со всякими ущербными возиться любит, вот ты и подошла! -

Тишина в гостиной стала гробовой. Даже близнецы перестали возиться со своими ирисками. Симус замер с фигуркой гнома в руке, а Лина прикрыла глаза ладонью, словно ожидая взрыва.

Ригель медленно поднялась. Её лицо стало каменным, только глаза горели холодным зелёным огнём.

- Повтори, - тихо сказала она. - Повтори, что ты сейчас сказала. -

Джинни дрогнула, почувствовав исходящую от Ригель опасность, но гордость не позволила ей отступить.

- Я сказала, что ты ущербная. И что мой брат... -

Она не успела договорить. Ригель быстрым, резким движением выхватила палочку - не свою кипарисовую, а запасную, которую держала за поясом. Едва заметный взмах, и Джинни захлебнулась внезапно раздавшимся у неё во рту комом. Она пыталась что-то сказать, но вместо слов из её рта посыпались... крошечные, розовые, шевелящиеся свинки. Они пищали и падали на пол, исчезая в клубах розового дыма.

Заклятие «Свинорот». Запрещённое, крайне сложное и невероятно унизительное.

- Кажется, твой рот наконец-то производит что-то стоящее, Уизли, - холодно заметила Ригель, опуская палочку. - Мило. -

Гостиная взорвалась смехом. Даже некоторые гриффиндорцы, обычно поддерживавшие Джинни, не смогли сдержать ухмылок. Джинни, багровая от ярости и унижения, вытащила свою палочку, но в этот момент между ними возникла Гермиона Грейнджер.

- Хватит! - рявкнула она, вставая как щит перед Джинни. - Немедленно сними заклятие, Нотт! Это отвратительно! -

- О, защитница угнетённых прибыла, - Ригель покачала головой. - Она оскорбляет - это нормально. Я отвечаю - это отвратительно. Твоя логика, как всегда, безупречна, Грейнджер. Прямо как и твоё лицемерие. -

- Это не лицемерие! - закричала Гермиона. - Ты нарушаешь правила! Используешь запрещённые заклинания! -

- А ты что делала на первом курсе, когда замаскировала Снейпа под снеговика? - парировала Ригель. - Читала ему лекции о морали? Или тоже использовала то, что работает? -

Гермиона покраснела. Это был знаменитый случай, о котором все давно забыли.

- Это было давно! И мы были детьми! -

- А я что, по-твоему, старуха? - Ригель фыркнула. - Ладно, не напрягайся. Заклятие само рассеется через час. Пусть походит, подумает о своём поведении. Или, может, найдёт кого-то, кто наконец оценит её новые таланты. -

С этими словами она развернулась и вышла из гостиной, оставив за собой гробовую тишину, нарушаемую лишь приглушённым похрюкиванием и яростным, беззвучным криком Джинни.

***

Холодный камень подземелий Слизерина был знакомым и почти успокаивающим после жары гриффиндорской башни. Ригель шла по коридору, игнорируя косые взгляды однокурсников брата. Её визиты сюда стали почти обыденностью, хотя каждый раз вызывали волну перешёптываний.

Дверь в гостиную Слизерина была закрыта, но пароль - «Чистота крови» - она знала. Стена отъехала, впустив её в просторное помещение с низкими сводами и зелёными светильниками. Воздух пахёл старым деревом, дорогими духами и подводной прохладой.

Тэо сидел в кресле у камина, закинув ноги на столик из тёмного дерева, и лениво перекидывался картами с Драко Малфоем и Блезом Забини. Увидев сестру, он ухмыльнулся.

- Ну, если это не живое воплощение гриффиндорской тактичности. Ты чего тут, сестрёнка? Пришла напугать ещё кого-нибудь? Слухи уже ползут, что ты Уизли в свинью превратила. Правда? -

- Не в свинью, - поправила Ригель, плюхаясь в свободное кресло напротив. - Всего лишь наделила её новыми вокальными данными. Временными. -

Малфой фыркнул, не глядя на неё.

- Жаль. Настоящая свинья была бы куда полезнее. Хотя бы бекон давала. -

- Не переживай, Драко, - парировала Ригель. - С твоими-то способностями, скоро и ты сам сможете превращаться. По мотивам семейного герба. -

Забини сдавленно кашлянул, пряча улыбку. Малфой скривился, но промолчал. После истории с драконом и ключицей он предпочитал лишний раз не злить Ригель.

Тэо отложил карты.

- Ладно, змеи, расходитесь. Семейные дела. - Его тоньше намёка было достаточно. Малфой и Забини встали и ушли, бросив на прощание недовольные взгляды. Тэо повернулся к сестре. - Так что там с Уизли? Правда, что свиньи? -

Ригель вкратце рассказала о стычке. Тэо слушал, его лицо постепенно становилось всё серьёзнее.

- Ри... - он вздохнул, когда она закончила. - «Свинорот»? Серьёзно? Это же чертовски сложно. И чертовски рискованно. Макгонагалл могла бы тебя с потрохами вытурить, узнай она. -

- А она не узнает, - пожала плечами Ригель. - Если только Джинни не захочет объяснять, с чего это она начала изрыгать поросят. Думаю, её гордость не позволит. -

- Не в этом дело, - Тэо провёл рукой по волосам. - Ты лезешь на рожон. Слишком часто. Слишком яростно. Уизли - не Малфой. Её здесь, в Гриффиндоре, любят. У неё есть поддержка. А у тебя... - он замолчал.

- А у меня что? - Ригель приподняла бровь. - У меня есть ты. И Симус с Линой. И два рыжих идиота. -

- Рыжие идиоты - ненадёжная опора, - сухо заметил Тэо. - Они сегодня за тебя, а завтра их унесёт очередная безумная идея. А я... я там, внизу. - Он кивнул в сторону двери, за которой был гриффиндорский мир. - Я не всегда успею прикрыть. -

- Я не просила тебя меня прикрывать, - огрызнулась Ригель.

- Я знаю. Это моя добрая воля. - Он помолчал. - Мама в курсе про вчерашнее? -

- Ещё бы. Устроила истерику Дамблдору. Теперь, кажется, она... - Ригель запнулась, не зная, как озвучить новость о том, что её мать стала преподавателем.

- Она что-то затевает, - закончил за неё Тэо. - Я видел, как она сегодня утром совещалась со Снейпом. Выглядели, как два паука, делящих муху. Мне не нравится это, Ри. -

В этот момент в гостиную вошёл Винсент Крэбб, тяжело дыша.

- Нотт, - бросил он, обращаясь к Тэо. - Твою... э... сестру ищут. Тот рыжий. Уизли. Кажется, старший. Говорит, что это срочно. -

Фред. Ригель почувствовала, как что-то ёкнуло у неё внутри. Тэо вздохнул.

- Ну вот, началось. Иди, разберись со своим воздыхателем. Только, ради всего святого, не преврати его в чего-нибудь. Его мама насчёт него очень трепетна. -

***

Фред ждал её у входа в гриффиндорскую башню, прислонившись к стене. Его лицо было непривычно серьёзным, без намёка на обычную бесшабашность.

- Нотт, - сказал он, увидев её. - Поговорить надо. -

- Если это о твоей сестре, - начала Ригель, - то я не... -

- Не о ней, - перебил он. - Вернее, не только. Пройдём? -

Он повёл её по коридору, в сторону заброшенного класса астрономии. Воздух там пах пылью и звёздной пылью. Фред закрыл дверь и повернулся к ней.

- Слушай, что там было с Джинни... - он начал и замолчал, явно подбирая слова. - Она, конечно, сама напросилась. И заклятие... блестяще, чёрт возьми. Я бы сам не смог так чисто его провести. Но... -

- Но что? - Ригель скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри всё сжимается. Вот оно. Сейчас он скажет, что она переступила черту. Что она слишком резкая, слишком слизеринская.

- Но в следующий раз, - Фред посмотрел ей прямо в глаза, - дай ей в глаз. По-человечески. Без всякой магии. -

Ригель оторопела.

- Что? -

- Ты слышала, - он ухмыльнулся, и его лицо наконец стало привычным. - Джинни - упёртая ослица. Слова до неё не доходят. Но хороший тумак - это универсальный язык. Особенно в нашей семье. А то ведь мама узнает про «Свинорот», и тогда мне придётся объяснять, откуда у нас в сарае завелись розовые поросята. А я не люблю объяснять маме странные вещи. Она почему-то всегда винит меня. -

Ригель рассмеялась, чувствуя, как камень сваливается с души.

- Ты совсем ненормальный, Уизли. -

- Спасибо, - он поклонился. - Стараюсь. Но, если серьёзно... - его улыбка снова потухла. - Она не права. Ни в чём. Но она моя сестра. И я её люблю, даже когда она ведёт себя как последняя стерва. Постарайся... постарайся просто не убивать её, ладно? Остальное я как-нибудь переживу. -

Он посмотрел на неё с такой странной, тёплой серьёзностью, что у Ригель перехватило дыхание.

- Ладно, - выдохнула она. - Постараюсь. -

- Отлично. - Он вытащил из кармана что-то завёрнутое в пергамент. - Держи. Новинка. «Взрывная ириска для поднятия боевого духа». Взорвётся только если сильно сжать. Можешь кинуть в Гермиону, если та опять начнёт читать лекции о морали. -

Ригель взяла ириску, чувствуя лёгкое головокружение. Этот рыжий безумел был совершенно непредсказуем.

- Спасибо, - сказала она. - Я, наверное, приберегу её для Снейпа. -

Фред рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по пустому классу.

- Вот это дух! Ну, я пошёл. Джордж и я пытаемся заставить бладжеры петь хором. Пока получается только вопить дико и пугать Пибса. - Он подмигнул ей и вышел, оставив её одну с взрывной ириской в руке и с новым, тёплым чувством где-то под рёбрами.

Возвращаясь в гостиную, она почти столкнулась с Гермионой Грейнджер. Та остановилась, смерив её взглядом, полным холодного осуждения.

- Надеюсь, ты довольна, Нотт, - сказала Гермиона. - Ты унизила Джинни перед всем факультетом. -

- А она что делала? - Ригель подняла бровь. - Распускала слухи? Оскорбляла? Или это разрешено уставом Гриффиндора? -

- Два заблуждения не делают правды! - отрезала Гермиона. - Твои методы отвратительны. Ты не борешься, ты просто... гадишь! -

Ригель вздохнула. Она потянулась к карману, где лежала ириска, но потом передумала. Тратить её на Гермиону было жалко.

- Знаешь, Грейнджер, - тихо сказала она. - Есть одна вещь, которую я поняла за это время. Ты можешь цитировать все книги в мире, можешь знать все правила. Но это не сделает тебя сильнее. Это только сделает тебя... скучнее. А скучных людей здесь никто не замечает. Даже если они правы. -

Она обошла ошеломлённую Гермиону и пошла к своему креслу у камина, где её уже ждали Симус, Лина и заветная книга по аквамагии. Война продолжалась. Но сегодня она чувствовала себя не такой одинокой.

А где-то в глубине замка её мать, Эшли Нотт, теперь уже профессор Нотт, проводила свою первую консультацию с Северусом Снейпом. И выражение их лиц говорило о том, что спокойствие в Хогвартсе подходило к концу.

***

Воздух в гостиной Гриффиндора на следующий день был густым и неудобным, как тесная парадная мантия. Ригель спустилась вниз с ощущением, что на неё приклеили невидимую табличку «Смотрите, кто выжил!». Разговоры на секунду затихали, когда она проходила, чтобы тут же возобновиться с удвоенной силой.

Симус и Лина уже сидели за своим привычным столом у камина, но на их лицах читалась лёгкая озабоченность. Рядом, развалившись в кресле с видом хозяина вселенной, восседал Тэо. Его слизеринская мантия казалась особенно вызывающе-зелёной на фоне алых гобеленов.

- Ну, героиня моих ночных кошмаров, - протянул он, замечая сестру, и лениво отодвинул стул. - Присаживайся, расскажешь, как тебе удалось не стать живым кормом для гигантского спрута. Слухи ходят самые противоречивые: от «она приручила его песней» до «просто показала ему свою зачётку по Зельеварению, и он сдох от зависти». -

- Второе ближе к истине, - фыркнула Ригель, плюхаясь на стул. Она налила себе чаю, чувствуя, как десятки глаз сверлят её в спину. - Хотя, если честно, я просто пообещала ему, что ты лично придёшь и прочтёшь ему лекцию о пользе чистоты крови. Он предпочёл ретироваться. -

Тэо рассмеялся, коротко и громко, заставляя пару первокурсников вздрогнуть.

- Блестяще. Использовать мою репутацию как оружие массового поражения. Горжусь тобой. Кстати, - он понизил голос, становясь серьёзнее, - Малфой передаёт, что Крам в ярости. Говорит, ты чуть не откусила ему палец, когда он попытался тебе «помочь». Это правда? -

- Он полез ко мне, когда я уже почти добралась до тебя, - пожала плечами Ригель. - Я была не в настроении для рыцарских жестов. Возможно, немного его цапнула. Он орал что-то по-болгарски, очень экспрессивно. -

- «Возможно, немного цапнула», - с наслаждением повторил Тэо. - У тебя талант к эвфемизмам, сестрёнка. У него, на минуточку, теперь два шва на руке. Мадам Помфри была в восторге. -

Лина ахнула, а Симус присвистнул.

- Ты покусала Виктора Крама? - прошептала Лина с благоговейным ужасом. - Но он же... он же знаменитость! -

- Мои укусы куда знаменитее его пустого титула. К тому же, он сам напросился. -

В этот момент к их столу подошёл Фред. Он выглядел уставшим, под глазами были тёмные круги, но улыбка оставалась прежней - бесшабашной и заразительной.

- Приветствую, жертва моих сестриных козней, - бросил он, кивая на Ригель. - Как плечо? Не отвалилось? -

- Пока держится. Мадам Помфри творила чудеса. А у тебя что с лицом? - она прищурилась. - Похоже, ты всю ночь пытался заставить свои «Уши Филча» петь гимн Слизерина. -

- Хуже, - вздохнул Фред, плюхаясь на свободное место рядом с Симусом. - Весь вечер успокаивал Джинни. Она, кажется, теперь не только тебя ненавидит, но и меня за то, что я «предал кровь» и «общаюсь с врагом». Драма, слёзы, угрозы написать маме. Стандартный набор Уизли в состоянии истерики. -

- О, бедняжка, - без тени сочувствия произнёс Тэо. - Её братик оказался человеком, а не марионеткой. Тяжёлое потрясение для неокрепшей психики. Должен ли я послать ей букет с ядовитыми стрекателями? У меня как раз завалялись. -

- Лучше не надо, - Фред поморщился. - Её истерики я ещё как-то переживу, а вот гнев мамы - нет. Она тебя, кстати, ищет, - он кивнул на Ригель. -Говорит, хочет «обсудить твоё будущее». Звучало зловеще. -

Разговор прервал громкий, нарочито кашляющий звук. Над ними стояла Гермиона Грейнджер с таким выражением лица, будто она только что отпила зелья Снейпа.

- Надеюсь, вы все понимаете серьёзность произошедшего, - начала она без предисловий, обращаясь в пространство между Ригель и Фредом. - Использование запрещённого заклинания на другом студенте... Это непростительно. МакГонагалл должна быть проинформирована. -

- О, Грейнджер, - вздохнул Тэо с театральной тоской. - Ты как живое воплощение занудства. Неужели у тебя нет каких-нибудь домовых эльфов, которых нужно освобождать? Или квиддичных статистик для пересчёта? -

Гермиона покраснела, но не сдалась.

- Это не шутки, Нотт! Джинни могла пострадать! -

- Она и пострадала, - парировала Ригель, не глядя на неё. - От собственной глупости и ядовитости. Это лечится. В отличие от скуки, которую ты распространяешь. Она заразна. -

- Ты... - Гермиона задыхалась от возмущения. - Ты совершенно невыносима! -

- Спасибо, стараюсь, - улыбнулась Ригель. - Передай Джинни, что если её новые вокальные данные не пропадут к обеду, я могу повторить сеанс. Бесплатно. -

Гермиона что-то бессвязно пробормотала про «последствия» и «моральный долг» и удалилась с видом человека, несущего своё бремя перед неблагодарным человечеством.

Фред смотрел ей вслед с лёгкой грустью.

Дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появилась сама Молли Уизли (каким образом она оказалась в Хогвартсе - загадка). Она выглядела, как ураган, замотанный в цветастые одежды. Её глаза сразу же нашли Фреда, а потом переметнулись на Ригель. Выражение на её лице было не гневным, а... усталым и глубоко разочарованным.

- Фред, - сказала она тихо, но так, что было слышно в наступившей тишине. - Мне нужно с тобой поговорить. И с твоей... подругой. -

Фред вздохнул и поднялся.

- Мам, это не самое подходящее время... -

- Для меня - самое подходящее, - парировала миссис Уизли. Её взгляд скользнул по перевязи Ригель, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но оно тут же погасло. - После завтрака. В кабинете у профессора МакГонагалл. Она уже в курсе. -

Она развернулась и вышла, оставив за собой гробовую тишину. Все снова смотрели на них. На сей раз с любопытством, смешанным со страхом.

- Ну вот, - выдохнул Фред, снова плюхаясь на стул. - Начинается. Приготовься, красавица. Сейчас тебе прочитают лекцию о морали, нравственности и о том, как плохо быть не Уизли. -

- О, я уже с нетерпением жду, - Ригель отпила чай, но он казался ей вдруг горьким. - Уверена, это будет увлекательнее, чем любая лекция Бинса. -

Тэо наблюдал за ней внимательным, изучающим взглядом.

- Нужен сопровождающий? - спросил он тихо. - Я могу прийти и сыграть роль заботливого, но морально ущербного братца. Это всегда выводит таких, как миссис Уизли, из равновесия. Они не знают, как на это реагировать. -

- Спасибо, но я справлюсь сама, - покачала головой Ригель. - Это моя война. Вернее, не война даже. Протокольное мероприятие. -

Но внутри всё сжалось в холодный комок. Встреча с Молли Уизли пугала её куда больше, чем любое испытание Турнира. Потому что это была битва, которую она не могла выиграть силой или хитростью. И исход её был предрешён.

***

Холодный кабинет профессора МакГонагалл пахнет воском для мебели, старой бумагой и невысказанным напряжением. Ригель сидела на краю жёсткого деревянного стула, выпрямив спину, стараясь не выдать внутренней дрожи. Плечо под мантией ныло тупой, назойливой болью, напоминая о вчерашнем подвиге.

Напротив, за массивным столом, сидела сама МакГонагалл. Её лицо было непроницаемой маской, но пальцы, сложенные перед собой, были сжаты чуть слишком сильно. Рядом с ней, на стуле, который казался ей маловат, восседала Молли Уизли. Её обычно румяное, доброе лицо сейчас было красно от сдерживаемого гнева, а губы поджаты в тонкую, неодобрительную линию. Фред стоял у стены, прислонившись к книжному шкафу, с самым безразличным видом, на какой только был способен, но Ригель видела, как напряжена его шея и как он избегает взгляда матери.

«Суд начался», - пронеслось в голове у Ригель. И судья, и обвинитель были против неё. Адвоката не предвиделось.

- Мисс Нотт, - начала МакГонагалл, и её голос прозвучал, как удар хлыста по замёрзшей земле. - Обвинения, выдвигаемые против вас, чрезвычайно серьёзны. Применение запрещённого заклинания «Свинорот» на однокурснице... Это не просто хулиганство, это опасное, осознанное нарушение устава школы. Что вы можете сказать в своё оправдание? -

Ригель перевела взгляд на Молли, потом обратно на профессора.

- Она первая начала, профессор, - сказала она ровно, без вызова. - Мисс Уизли позволила себе ряд оскорбительных высказываний в мой адрес. Я попросила её остановиться. Она продолжила. Я ответила. На языке, который она, судя по всему, понимает лучше всего. -

Молли Уизли фыркнула, и звук был полон такого презрения, что у Ригель внутри всё перевернулось.

- Оскорбительных? - переспросила миссис Уизли, обращаясь к МакГонагалл, будто Ригель была пустым местом. - Джинни - ребёнок! Она расстроена, она переживает из-за... из-за всего этого ужасного турнира и того, как некоторые его участники ведут себя! Она могла сказать что-то сгоряча. Но это не оправдывает подобной... подобной жестокости! Превратить её в посмешище! -

- Жестокость? - не удержалась Ригель. Её голос дрогнул, выдавая эмоции. - А публичные обвинения в жульничестве, в том, что я «заняла чужое место», намёки на то, что я «не имею права здесь находиться» - это не жестокость, миссис Уизли? Это просто «словечки сгоряча»? -

- Ты не понимаешь, ребёнок, - Молли повернулась к ней, и её глаза были полны не гнева, а чего-то худшего - ледяного, неприязненного сожаления. - Ты не понимаешь, через что прошла наша семья. Что значит быть Уизли. Нас всегда унижали, всегда считали бедными родственниками, «предателями крови». И теперь ты... ты со своей фамилией, со своей... репутацией... приходишь сюда, отбираешь у моей дочери место в команде, внимание её брата... И ты ожидаешь, что мы будем тебя встречать с распростёртыми объятиями? -

Фред оттолкнулся от шкафа.

- Мам, это нечестно. Ригель ни у кого ничего не отбирала. Она заслужила... -

- Замолчи, Фред! - рявкнула Молли, и в её голосе впервые прорвалась настоящая ярость. - Ты всё время защищаешь её! Ты слеп? Ты не видишь, кто она? Она дочь Люсьена Нотта! Одного из самых коварных и жестоких Пожирателей Смерти! Её мать - та самая Эшли Блэк, которая в своё время чуть не взорвала пол-Хогвартса и до сих пор известнп своим сучьим характером! Они опасны, Фред! Все они! Это в их крови - лгать, манипулировать, причинять боль! И ты, мой собственный сын, ведущийся на эти дешёвые трюки... -

Она не договорила. Дверь кабинета с тихим, но чётким щелчком открылась. В проёме, закутанная в чёрный плащ, словно в траур по приличиям, стояла Эшли Нотт. Её лицо было бледным и абсолютно спокойным, но глаза горели тем самым ледяным пламенем, от которого кровь стыла в жилах.

- Прошу прощения, что прерываю это... трогательное семейное собрание, - её голос был тихим, шелестящим, как полозья змеи по камню. - Но мне показалось, я услышала своё имя и имя моего мужа. Повторите, пожалуйста, миссис Уизли, что вы там говорили о нашей крови? Я не расслышала. -

Воздух в кабинете стал густым и тяжёлым, как свинец. МакГонагалл закрыла глаза на секунду, словно молясь о терпении. Молли Уизли побледнела, но не спасовала. Она выпрямилась, встречая взгляд Эшли.

- Я говорила правду, - заявила она, хотя её голос слегка дрогнул. - Ваша семья - это позор для волшебного мира. Ваш муж - убийца и фанатик. А вы... вы всегда были нестабильной, Эшли. Все помнят ваши выходки. И теперь ваша дочь следует по вашим стопам. Она опасна. И она плохо влияет на моего сына. -

Эшли медленно вошла в кабинет, не спеша закрыла за собой дверь. Её движения были плавными и смертельно опасными.

- Ах, вот как, - она сладко улыбнулась, и эта улыбка была страшнее любой гримасы. - «Нестабильная». Это новый термин для «умной и сильной женщины, которая не позволит таким как вы вытирать об неё ноги»? Что касается моего мужа... - её голос на секунду дрогнул, но она взяла себя в руки, - ...то его преступления - его преступления. Моя дочь за них ответственности не несёт. Так же, как ваши сыновья не несут ответственности за вашу... скажем так, ограниченность кругозора и дремучее ханжество, миссис Уизли. -

Молли ахнула, будто её ударили.

- Как вы смеете! -

- О, я смею многое, - парировала Эшли. - В отличие от вас, я не прячусь за фасадом насквозь фальшивой добродетели и борщами. Вы судите мою дочь за один необдуманный поступок, совершенный после месяцев травли со стороны вашей дочери. А сами при этом плюёте ядом в ребёнка, который просто пытается выжить в мире, где его ненавидят за то, кем он родился. Вы называете это справедливостью? Я называю это лицемерием. -

Она подошла к столу и уперлась руками в столешницу, наклоняясь к Молли.

- Вы говорите о влиянии? Ваша дочь, миссис Уизли, - ядовитая, завистливая интриганка, которая травит свою однокурсницу, потому что та оказалась лучше её в квиддиче и привлекла внимание её брата. Вот ваше влияние. Вот плоды вашего воспитания. Поздравляю. -

Молли вскочила, её лицо пылало.

- Уберите своих детей из Хогвартса! - выкрикнула она, теряя последние остатки самообладания. - Увезите их туда, где их уродливая, испорченная натура никому не будет мешать! Они не должны быть здесь! -

Эшли выпрямилась. Вся её фигура выражала ледяное презрение.

- Моя дочь останется здесь столько, сколько сама захочет, - произнесла она с убийственной мягкостью. - Она прошла через огонь и воду, буквально, чтобы доказать своё право здесь находиться. И она будет защищаться. Любыми способами. Если ваша дочь не может этого принять и ведёт себя как последняя шавка, то она и будет получать по заслугам. Моя рекомендация вам - научите её хорошим манерам. Или в следующий раз «Свинорот» покажется ей лёгкой прогулкой. Я лично прослежу за этим. -

МакГонагалл наконец вмешалась, вставая.

- Хватит! - её голос прозвучал, как выстрел. - Мы не на поле боя и не в суде над Пожирателями Смерти! Миссис Уизли, ваши обвинения в адрес мисс Нотт голословны и несправедливы. Её происхождение не является поводом для осуждения. Миссис Нотт, ваши угрозы абсолютно неприемлемы. -

Она перевела взгляд на Ригель.

- Мисс Нотт, применение запрещённого заклинания - это серьёзное нарушение. Месяц дисциплинарных работ с Аргусом Филчем. И при следующем подобном инциденте, невзирая на обстоятельства, вы будете отстранены от занятий. Вы поняли? -

Ригель кивнула, сжав губы. Месяц с Филчем. Это была победа. Небольшая, но победа.

- Миссис Уизли, - МакГонагалл повернулась к Молли, - я предлагаю вам поговорить с мисс Джинни о её поведении. По моим сведениям, она действительно является зачинщицей конфликтов. Хогвартс ценит храбрость, но не терпит травли. -

Молла, пурпурная от ярости и унижения, что-то пробормотала и, не глядя ни на кого, выбежала из кабинета. Фред бросил на Ригель быстрый, сложный взгляд и ринулся за ней.

Эшли посмотрела на МакГонагалл.

- Довольны, Минерва? Восстановили справедливость? - в её голосе звучала горькая ирония.

- Я поддержала порядок, Эшли, - устало ответила МакГонагалл. - Иногда это всё, что мы можем сделать. А теперь, если вы не против, у меня есть работа. Ваша дочь может идти. -

Эшли кивнула и вышла в коридор, Ригель - по пятам за ней. Дверь закрылась, и они остались одни в пустом, холодном коридоре.

Эшли остановилась, повернулась к дочери. Её лицо вдруг истрескалось, с маски спала холодная ярость, обнажив усталость и беспокойство.

- «Свинорот», а? - тихо произнесла она. - Классика. Хотя я в её годы предпочитала «Язык удава». Эффектнее. -

Ригель не сдержала улыбки.

- Запомню на будущее. -

- Не надо, - Эшли вздохнула. - Не опускайся до их уровня, звёздочка. Ты сильнее этого. Сильнее её. Показывай это делами, а не дешёвыми фокусами. Джинни Уизли - это пыль на твоём ботинке. Не стоит тратить на неё силы. Береги их для настоящих битв. Они ещё будут. -

Она положила руку на неповреждённое плечо Ригель, и её прикосновение было неожиданно тёплым.

- А теперь иди. Твой рыжий кавалер, похоже, в полном недоумении. Иди и разберись с ним. И, Ригель... - она замялась. - Постарайся не доводить его мать до инфаркта. Как ни крути, а она всё-таки мать твоего... друга. -

С этими словами она развернулась и ушла, её плащ взметнулся за ней, как тень. Ригель осталась одна, слушая, как эхо её шагов затихает в пустоте коридора. Война была далека от завершения. Но этот раунд она выиграла.
_______________________________________________