born to die. | Фред Уизли.

(Музыкальное сопровождение к главе:
- Bishop Briggs - River
- Halsey - Nightmare
- SVRCINA - Meet Me on the Battlefield
- Zayde Wølf - King
- Tom Odell - Another Love)
_______________________________________________

Трибуны на стадионе для квиддича вздымались до самого неба, превратившись в единый, гудящий организм. Воздух, холодный и влажный от ноябрьского тумана, звенел от тысяч возбуждённых голосов, запаха жареной колбасы и сладкой ваты. Магия, тяжёлая и липкая, как патока, висела над всем, обещая кровь и зрелище.

Ригель стояла за шатром чемпионов, сжимая в кармане мантии свою кипарисовую палочку. Дерево отзывалось тёплым, ровным пульсом - спокойным, в отличие от её собственного сердца, которое колотилось, как пойманная птица. Ей было тринадцать лет и триста шестьдесят четыре дня. Завтра день рождения. Отличный повод сгореть заживо сегодня.

Из-за полотна шатра доносились голоса комментатора и взрывы народного ликования. Каркаров только что объявил результаты Крама. Пятое место. Неплохо. Слишком неплохо для первого захода.

- Следующий чемпион - Седрик Диггори из Хогвартса! -

Рёв заглушил всё. Седрик был своим, любимцем, золотым мальчиком. Ригель зажмурилась, представляя, как он улыбается толпе, как ловко уворачивается от столба пламени. Ей стало физически плохо.

- Эй, красавица, не скиснула там? -

Фред Уизли просунул голову в шатёр. Его лицо было непривычно серьёзным, без намёка на обычную бесшабашность. За спиной маячил Джордж, державший в руках что-то дымящееся и подозрительное.

- Что вам надо? - буркнула Ригель, отворачиваясь. Последнее, чего ей хотелось сейчас - это жалости от рыжего клоуна, который с недавних пор заставлял её сердце вести себя так же неадекватно, как и её жизнь.

- Принесли тебе гостинец, - Фред шагнул внутрь, игнорирующе кивнув на возмущённый взгляд мадам Максим. - Новинка. «Легостоп». Кинешь под ноги - прилипнет к полу намертво. Дракон наступит и споткнётся, как пьяный тролль. Хотя бы на секунду отвлечётся. -

Он протянул ей небольшой мешочек с липкими, похожими на жвачку, коричневыми кубиками.

- Вы с ума сошли? Это же жульничество! -

- Это стратегическая поддержка, - поправил Джордж. - Все эти чемпионы старше, сильнее и, не в обиду будь сказано, не объявлены вне закона собственной семьёй. Ты играешь на опережение, Ригель. Все средства хороши. -

- Кроме тех, за которые дисквалифицируют, - Ригель попыталась вернуть мешочек, но Фред сжал её руку своими пальцами. Шрам на костяшке, полученный при сборке какой-то хлопушки, упёрся ей в запястье.

- Слушай, красавица, - его голос стал тише, почти интимным, и от этого по спине побежали мурашки. - Там, наверху, сидят ублюдки, которые ждут, что ты обосрёшься. Джинни, Рон, пол-Гриффиндора. Не дай им этого удовольствия. Выживи. Любой ценой. Потом разберёмся. -

Он отпустил её руку, оставив на коже воспоминание о прикосновении. Близнецы ретировались так же быстро, как и появились, оставив её с мешочком запрещённой дряни и с новым витком паники. Они верили в неё. Не в её честность, а в её способность выкрутиться. Это было… пугающе точным попаданием.

- Следующий чемпион - Флёр Делакур из Академии Шармбатон! -

Ригель выдохнула. Почти её очередь. Она сунула мешочек в самый дальний карман. Не будет она этим пользоваться. Она выживет честно. Или умрёт честно. Разницы, по большому счёту, не было.

Через несколько минут в шатёр впорхнула Флёр. Её голубая шёлковая мантия была опалена с одного бока, а на щеке алела ссадина. Но глаза горели победным, диким огнём.

- Они сильнее, чем кажутся, - выдохнула она, хватая кувшин с водой. - Быстрее. А зрение… Ma chérie, они видят всё. Но их бока… под крыльями… уязвимы. Целься туда, если сможешь. -

Она посмотрела на Ригель, и в её взгляде не было ни жалости, ни снисхождения. Только расчётливый, холодный интерес хищника.

- Удачи, маленькая птичка. Покажи им свои коготки. -

- Ригель Нотт из Хогвартса! - прогремел голос Лудо Бэгмена, и звук собственного имени ударил её по нервам, как плеть.

Она вышла на арену. Гул трибун обрушился на неё, оглушительный, тяжёлый. Она не смотрела на алые сектора Гриффиндора. Не искала знакомые лица. Она шла, глядя прямо перед собой, на тот самый загон, из-за заколдованных стен которого доносилось тяжёлое, шипящее дыхание и чувствовался запах серы и раскалённого металла.

Сердце куда-то ушло, оставив в груди ледяную пустоту. Руки сами собой потянулись к палочке.

- Ну что, посмотрим, на что способна наша самая юная участница! - заливисто комментировал Бэгмен, но в его голосе слышалась фальшивая нота. Все ждали её провала. Ждали зрелища.

Затворы загона с грохотом отъехали.

Из темноты на арену выполз кошмар.

Это был валлийский зелёный дракон. Не самый крупный, но для неё - размером с целый дом. Его чешуйчатая, переливающаяся изумрудной зеленью кожа лоснилась на влажном воздухе. Огромная голова на мускулистой шее медленно поворачивалась, огромные, желтые, с вертикальными зрачками глаза выискивали угрозу. А между задних лап, в гнезде из камней и собранных кем-то веток, лежала груда золотых яиц. И одно из них - самое настоящее, золотое яйцо - было её целью.

Дракон издал низкий, гортанный рык, и воздух затрепетал от звука. Из ноздрей вырвался клубок дыма с искрами.

Ригель замерла. Мысли разбежались, как перепуганные пауки. Все заклинания, все тактики, которые она лихорадочно повторяла ночами, вылетели из головы. Остался только первобытный, всепоглощающий страх.

- Давай же, Нотт! Покажи ему! - донёсся чей-то выкрик со трибун. Слизеринский выкрик. Тэо. Его голос, полный не свойственной ему тревоги, вонзился в её оцепенение.

Дракон между тем заметил её. Его голова резко дёрнулась в её сторону, глаза сузились. Он издал предупреждающее шипение, и струйка едкого дыма потянулась к ней.

Двигайся, дура! - прошипел в её голове её собственный голос, голос выживальщицы, той, что прошла через ненависть одноклассников и гнев отца. - Он сейчас сожжёт тебя там, где ты стоишь!

Она рванула влево, падая за груду искусственных валунов, как раз в тот момент, когда пространство, где она только что стояла, превратилось в море огня. Тепловая волна опалила ей лицо, запах палёных волос ударил в нос. Трибуны ахнули.

- Опасный манёвр, но мисс Нотт уворачивается! - кричал Бэгмен.

Уворачивается. Да, это пока всё, что она могла. Она прижалась к камню, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она не могла так просто бегать. Он изжарит её.

Палочка. Вспомни, для чего она.

Она сжала в пальцах кипарис. Твёрдая. Для благородных и смелых. Смелости не было. Осталось только упрямство.

Высунувшись из-за укрытия, она крикнула: «Фульменто!» Молния, жёлтая и жидкая, ударила дракону в шею. Он даже не почувствовал. Чёрная чешуя лишь дымно заискрилась, и дракон развернулся к ней с новым, более свирепым рыком.

- Слабо, Нотт! - донёсся уже другой голос. Джинни. Ядовитый и довольный. - Давай, покажи свою настоящую силу! Слизеринскую! -

Эти слова сработали лучше любого ободрения. Ярость, знакомая, горькая, ударила в виски, смывая страх. Она не даст им этого удовольствия.

Дракон сделал выпад, его мощная лада с когтями, длинными как сабли, обрушилась на её укрытие. Камни разлетелись с оглушительным грохотом. Ригель откатилась, чувствуя, как осколки гранят щёку.

Он был огромным, медленным, но смертоносным. Как её отец. Та же непробиваемая броня, то же слепое яростное упрямство.

И тут в голове что-то щёлкнуло. Не сила. Ум. Она не могла пробить его броню. Но она могла его обмануть.

- Вентикулус! - крикнула она, целясь не в дракона, а в груду камней рядом с его гнездом.

Заклятие Вихря подхватило несколько булыжников и понесло их с свистом через арену. Дракон, следуя инстинкту, рванул головой в сторону летящих камней, приняв их за угрозу, и выпустил в их сторону поток пламени.

Пока он был отвлечён, Ригель побежала, не к яйцам, а вдоль стены арены, к груде строительных балок, оставшихся после возведения препятствий.

- Странный манёвр! - недоумённо комментировал Бэгмен. - Кажется, мисс Нотт отступает! -

Она не отступала. Она искала. Её глаза выискивали то, что заметила краем глаза ещё до начала - длинный, прочный металлический трос, свисавший с одной из вышек.

Дракон, поняв, что его обманули, издал оглушительный рёв ярости. Он развернулся, его хвост, тяжёлый и мускулистый, с шипом на конце, метнулся в её сторону, как бич. Ригель едва успела отпрыгнуть, и хвост врезался в балку позади неё, согнув металл пополам.

У неё перехватило дыхание. Ещё сантиметр, и он переломил бы ей позвоночник.

Время кончалось. Силы тоже.

Она увидела трос. До него было метров десять. Через открытое пространство.

- Смотри-ка, Уизли, твоя подружка собралась давать деру! - раздался злой смех где-то сверху.

Это был последний толчок. Последняя капля.

Схватив палочку покрепче, она прицелилась в крюк, на котором висел трос, и крикнула:

- Диффиндо! -

Заклятие Разрезания ударило в крепление. Металл скрипнул, искры посыпались вниз. Крюк не поддался. Дракон, привлечённый вспышкой, двинулся к ней, его тело раскачивалось на коротких мощных лапах, сотряшая землю.

- Диффиндо! Максима! - завопила она из последних сил, вкладывая в заклятие всю свою ярость, всю боль, всю ненависть к этому месту, к этим людям, к самой ситуации.

С оглушительным треском крюк оторвался, и трос, словно гигантская плеть, рухнул вниз, прямо перед мордой дракона.

Чудовище отпрянуло, зашипело, увидев перед собой внезапно упавший металлический хвост. Оно потянулось к нему, разинув пасть.

Это был её шанс.

Пока дракон изучал новую «игрушку», Ригель рванула к гнезду. Ноги подкашивались, в глазах стояли тёмные пятна. Она услышала предупреждающий рёв - дракон заметил её движение. Но было поздно.

Она влетела в груду яиц, чуть не поскользнувшись на золотой скорлупе. Руки сами нашли настоящее яйцо – оно было больше, тяжелее, холоднее. Она подхватила его, прижала к груди и развернулась.

Прямо на неё, с открытой пастью, из которой уже лился раскалённый дым, летел дракон. Бежать было некуда.

В голове пронеслись обрывки: насмешливое лицо Джинни, холодные глаза Гермионы, серьёзное лицо Фреда, яростное - матери.

И тут её взгляд упал на тот самый мешочек в кармане. «Легостоп».

Без мысли, на чистом инстинкте, она выдернула его, разорвала и швырнула липкие кубики прямо перед собой на землю.

Дракон сделал последний мощный прыжок. Его передняя лада опустилась точно на липкую массу. И случилось невероятное. Огромная, многотонная туша вдруг замерла. Лапа прилипла к земле с неестественным, резиновым чмоканьем. Дракон, не ожидая такого, рыкнул от неожиданности и боли, пытаясь дёрнуть конечность, но «Легостоп» держал мёртвой хваткой. Он потерял равновесие, грузно заваливаясь на бок.

Трибуны взревели. Кто-то кричал о жульничестве, кто-то от восторга.

Ригель не видела и не слышала. Она бежала, спотыкаясь, к выходу с арены, прижимая к груди холодное золотое яйцо. Плащ тлел на плече, волосы пахли гарью, по щеке текла струйка крови из пореза осколком.

Она пересекла линию, и сразу же за её спиной взвился огненный щит, отсекая дракона. Она сделала это. Выжила.

Первый, кто ей попался навстречу - это Эшли. Она схватил её за плечи, тряся так, что зубы затрещали.

- Ты сумасшедшая! Полная психопатка! Я чуть не поседела! - кричал она, но в её глазах светилось дикое, неистовое облегчение.

Потом подбежали Фред и Джордж. Фред снял с себя алую мантию и набросил ей на плечи поверх тлеющей одежды.

- Я же говорил, что ты гениальная сумасшедшая красавица, - выдохнул он, и его пальцы на секунду сжали её плечо под тканью мантии.

- Это было нечестно, - прошептала она, всё ещё не в силах нормально дышать. - Я использовала твою хрень. -

- Это было гениально, - поправил Джордж, сияя. - Мы уже придумали название: «Лапозастряйка для драконов». Спрос будет бешеным! -

Их смех перекрыл оглушительный голос Бэгмена, объявлявший её результат. Третье место. Выше, чем у Флёр. Выше, чем у Крама.

Она прошла мимо преподавательского стола. Дамблдор смотрел на неё с нечитаемым выражением. Макгонагалл поджала губы, но кивнула. Сухо, по-деловому. Снейп смотрел на неё так, будто она только что притащила в замок пожирателя смерти на верёвочке.

А потом её взгляд упал на гриффиндорские трибуны. Джинни Уизли стояла, скрестив руки, и смотрела на неё. Но теперь в её глазах не было насмешки. Там было что-то другое. Что-то холодное и пересчитанное. Почти уважение. Ненавидящее, но уважение. Гермиона что-то яростно говорила ей на ухо, но Джинни даже не повернула голову.

Ригель отвела взгляд. Ей было всё равно. Она подняла голову и пошла прочь с арены, чувствуя, как дрожь в коленях сменяется новой, железной уверенностью. Она прошла через это. Одна.

Тэо ждал её у выхода из шатра. Он не стал ничего говорить. Просто протянул ей серебряную фляжку.

- От отца, - хмыкнул он. - Настоящий коньяк. Говорит, «за выживание». Выпей. Ты заслужила. -

Она взяла фляжку, отпила большой глоток. Алкоголь обжёг горло, разливаясь по телу тёплой волной, прогоняя остатки холода.

- Он следил? -

- Через магический шар. Усмехнулся, когда тот ублюдец лапу оторвать не мог. Сказал: «Наконец-то научилась использовать окружение, а не лбом стену пробивать». -

Ригель фыркнула и отдала флягу обратно. Это было максимально близко к комплименту, на что был способен Люсьен Нотт.

Она повернулась и посмотрела на опустевшую арену, где маги-ликвидаторы уже усмиряли разъярённого дракона. Первое испытание было позади. Впереди - тайна золотого яйца и подводные глубины Чёрного озера. И море ненависти, которое теперь стало только глубже.

Но сейчас она была жива. И завтра был её день рождения. А это уже что-то.

***

Вихрь из снега и людской ярости медленно рассеивался, оставляя после себя ледяную, звонкую пустоту. Ригель стояла посреди опустевшего коридора, прислонившись к холодному камню стены, и пыталась отдышаться. В ушах всё ещё стоял гул толпы, а в ноздрях щипало от смеси запаха гари, драконьей серы и дешёвых духов какого-то первокурсника, которого чуть не вырвало от страха.

Тяжёлое, холодное золото яйца давило на руки, напоминая о её временной, купленной ценой почти что сердечного приступа, победе. Третье место. Не первое. Не последнее. Где-то посередине, как и она сама. Не своя среди чужих, не чужая среди своих, а вечная пограничница на краю всех мыслимых пропастей.

Из-за угла, разметая снег с мантий, появились Фред и Джордж. Их лица, обычно готовые к очередной дурацкой ухмылке, были серьёзны.

- Ну что, героиня, - Фред выдохнул, и из его рта повалил пар. - Надо же, и из этого дерьма ты умудрилась сделать хоть какое-то шоу. -

- Я чуть не умерла, если честно, - хрипло ответила Ригель, отстраняясь от стены. Ноги всё ещё ватные. - Ваша липкая хрень сработала. Спасибо. Хотя я, блять, даже не знаю, как это теперь называется - жульничество или гениальная импровизация. -

- Называется «выживание», змейка, - поправил Джордж, заглядывая ей в лицо. - Ты в порядке? Выглядишь, будто тебя проехали катком, а потом отскребли и собрали обратно. -

- Чувствую себя соответственно. -

Фред снял с её плеча свою мантию, с которой она так и не рассталась, внимательно посмотрел на опалённый край и вздохнул.

- Мама убьёт меня за это. Опять. Но оно того стоило. - Он набросил мантию обратно ей на плечи, хотя она уже не тлела. - Держи. Трясёт же ещё. -

Она кивнула, кутаясь в грубую, но тёплую ткань, пахнущую порохом, мятой и чем-то неуловимо своим, уизлиевским. Это был запах хаоса и бесшабашности, который она до недавнего времени терпеть не могла, а теперь… а теперь он почему-то казался самым безопасным местом на земле.

- Ладно, герои, - раздался сзади язвительный голос. - Отлипните от нашей звёздочки, дайте ей проход. Её ждёт торжественный приём. -

Тэо стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на близнецов с привычной слизеринской брезгливостью, которая, впрочем, уже не казалась такой уж искренней.

- Или что? - Фред повернулся к нему, поднимая бровь. - Устроишь истерику? Пожалуешься мамочке? -

- Мамочка, - Тэо усмехнулся, - как раз там, на арене, помогает усмирять того самого дракона, которого твоя «красавица» довела до белого каления. Так что да, пожалуйся я ей - и ваши липучие штуки окажутся в самом неподходящем месте. Уловил? -

Джордж фыркнул, но отступил на шаг. Фред лишь ухмыльнулся.

- Всегда рад видеть твою заботу, Нотт. Такая трогательная. Прямо слюнки текут. -

- Заткнись, Уизли, пока я в настроении. - Тэо бросил на него короткий, колкий взгляд и перевёл глаза на сестру. - Идём. Мать велела доставить тебя в замок целой и невредимой. А после сегодняшнего представления тут любая мразь может решить, что ты и правду легкая добыча. -

Ригель вздохнула, сгребла яйцо поудобнее и пошла за братом, бросив на прощание близнецам усталый взгляд. Фред помахал ей пальцами, а Джордж крикнул вслед:

- Не забывай про яйцо! Потряси, послушай! Говорят, там русалки поют за твою глупую голову! -

Коридоры замка были пустынны. Все ещё были на улице, обсуждали увиденное. Но атмосфера была густой, недоброй. За каждым поворотом чудились чужие взгляды из щелей в стенах, шепотки из-за дверей. Слава, выстраданная на арене, пахла не лаврами, а гарью и чужим страхом.

- Они правда ждали, что я провалюсь? - тихо спросила Ригель, не глядя на брата.

Тэо фыркнул.

- Не все. Но большинство - да. Джинни Уизли уже вовсю трубит, что ты сжульничала. Говорит, видела, как ты кинула что-то под ноги дракону. -

- А она видела? - Ригель резко остановилась.

- Какая разница? - Тэо пожал плечами. - Правда никого не волнует. Им нужна история. И твоя идеальна: тёмная дева со дна, которая вылезла наверх нечестным путём. Это продаётся лучше, чем благородство какого-нибудь Диггори. -

Они дошли до потаённой лестницы, ведущей в гостиную гриффиндора. Тэо остановился, не решаясь ступить на первую ступеньку.

- Ладно, дальше сама. Наше общение на этом заканчивается. Мой репутации и так досталось. Видели, как я за тебя болел. -

- Ужас, - Ригель покачала головой. - Пятно на репутации. Как ты теперь в слизерине жить будешь? -

- Мучительно, - без тени улыбки ответил он. - Береги себя, сестрёнка. И с этим яйцом будь осторожнее. От него веет чем-то… склизким. -

Он развернулся и ушёл, его чёрная мантия растаяла в полумраке коридора. Ригель осталась одна с тяжёлым яйцом и ещё более тяжёлыми мыслями.

Гостиная гриффиндора встретила её гробовой тишиной. Не та тишина, что бывает перед сюрпризом, а тяжёлая, давящая, полная невысказанных обвинений. Все присутствующие - а собралась, похоже, добрая половина факультета - уставились на неё. Одни с откровенным презрением, другие с любопытством, третьи со страхом.

Первой поднялась Джинни. Её лицо было бледным от злости.

- Ну что, Нотт? Поделишься секретом? Как удалось обмануть дракона и судей? - её голос звенел, как лезвие ножа.

- Да, - тут же подхватила Гермиона, вставая рядом с подругой. Её глаза сверкали за очками. - Мы все видели, как ты что-то бросила. Это было заклятие? Запрещённое зелье? Или ещё какая-то твоя слизеринская хитрость? -

Ригель почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Ярость, знакомая и сладкая, начала закипать где-то глубоко внутри, смывая усталость.

- А вы что сделали? - тихо спросила она, ставя яйцо на ближайший стол с таким грохотом, что все вздрогнули. - Сидели на жопе ровно и болели за мой провал? Извините, что не оправдала ваши ожидания. -

- Мы болели за честность! - выпалила Гермиона. - Турнир должен проверять силу и умение, а не… не готовность идти по головам! -

- О, - Ригель фыркнула. - Какая трогательная забота о правилах. Напомни, Грейнджер, сколько раз ты сама нарушала устав школы, чтобы помочь Поттеру? Или для золотого мальчика правила писались на воде вилами? -

Гермиона покраснела, но не сдалась.

- Мы никогда не жульничали так откровенно! -

- Ты просто не умеешь так откровенно, - парировала Ригель. - У тебя фантазии не хватает. -

В этот момент в гостиную ворвался Симус, весь запорошенный снегом, с сияющими глазами.

- Ригель! Ты была великолепна! - он ринулся к ней, чуть не сбив с ног парочку семикурсников. - Этот трюк с тросом! Это же гениально! Все орут, что ты жульничала, но я видел - ты его сама отрезала! Это чистая импровизация! -

Его энтузиазм был настолько искренним и неуместным, что напряжение в комнате немного спало. Кто-то сдавленно засмеялся. Кто-то начал обсуждать сам трюк.

Но Джинни не унималась.

- Она бросила что-то липкое! Я видела! - настаивала она, обращаясь ко всем. - Это было нечестно! -

- А ты что хотела? - не выдержала Лина, вставая со своего кресла у камина. - Чтобы она сгорела заживо для твоего развлечения? Чтобы ты могла сказать: «Ага, я же говорила, что она не справится»? Хватит уже, Джинни! Хватит эту травлю устраивать! -

- Это не травля! - вспылила Джинни. - Это справедливость! Она не должна была участвовать! Её имя в Кубок подбросили! -

- И что? - голос Ригель прозвучал тихо, но все замолчали. - Что я должна была сделать? Убить себя сама, чтобы угодить твоему чувству справедливости? Извини, но моя жизнь для меня дороже твоего мнения. -

Она взяла яйцо с стола и, не глядя больше ни на кого, пошла к лестнице, ведущей в спальни. За спиной нарастал гул обсуждений, но её уже не волновало. Ей нужно было остаться одной. Разобраться с этим проклятым яйцом. И с той пустотой, что осталась внутри после адреналина.

В спальне было тихо и пусто. Все ещё были внизу. Ригель поставила яйцо на свою тумбочку и упала на кровать, закрыв глаза. Руки дрожали. В висках стучало.

Она не хотела этого. Не хотела этой славы, этой ненависти, этого вечного состояния осады. Она хотела… чего? Чтобы её оставили в покое. Чтобы перестали смотреть как на диковинного зверя. Чтобы не приходилось каждый раз доказывать, что она имеет право дышать этим воздухом.

Стук в окно заставил её вздрогнуть. На подоконнике, заляпанном снегом, сидела её сова, Никс, и что-то большое и плоское было привязано к её лапе.

Ригель встала, открыла окно. Ледяной ветер ворвался в комнату, заставляя её вздрогнуть. Никс залетела внутрь и уселась на спинку кровати, важно протягивая лапу.

Это была книга. Старая, в потрёпанном кожаном переплёте, без каких-либо опознавательных знаков. К ней была приколота записка, написанная знакомым размашистым почерком.

«Нашла в семейной библиотеке. Думаю, пригодится для разгадки твоей новой игрушки. Не благодари. И постарайся не взорвать общежитие. — Т.Н.»

Тэо. Он, конечно, не мог просто принести ей книгу. Обязательно нужно было добавить какую-нибудь колкость. Но сам факт… Он видел, как она ушла. И понял, что ей нужно.

Ригель развязала верёвку и открыла книгу. Страницы пожелтели от времени и пахли пылью и чём-то металлическим. «Тайны магических артефактов: от чаш до яиц». Глава вторая: «Золотые яйца драконьих кладов и их скрытые послания».

Она уселась на кровать, поджав ноги, и начала листать. Текст был сложным, написанным витиеватым языком, но она вчитывалась, ловя каждое слово. И там, в середине главы, был ответ. «Звук, слышимый лишь в иной стихии… чтобы услышать истину, яйцо должно быть погружено в ту среду, для которой оно предназначено…»

Она посмотрела на яйцо. В воду? Его нужно опустить в воду?

За дверью послышались шаги и голоса - девочки поднимались в спальни. Ригель быстро сунула книгу под подушку и притворилась, что разбирает сумку.

Первой зашла Лина.

- Ты ещё жива? - спросила она, скидывая мантию. - Там внизу всё ещё кипят страсти. Джинни чуть не подралась с Симусом. Он сказал, что она просто завидует. -

- А она и завидует, - безразлично ответила Ригель.

- Ну да, - Лина вздохнула. - Но это не делает ситуацию проще. Слушай… насчёт яйца… все говорят, его нужно открыть. Но никто не знает как. -

- Я разберусь, - коротко бросила Ригель.

Она не собиралась ни с кем делиться своей находкой. Пусть это будет её маленьким секретом. Её преимуществом.

Ночью, когда все уснули, она накинула плащ, взяла яйцо и книгу Тэо и прокралась в ванную комнату. Большая медная ванна, доставшаяся гриффиндорам ещё от основателей, стояла в углу, как раз подходящем для экспериментов.

Ригель заткнула слиз и открыла кран. Горячая вода с шумом хлынула в ванну, наполняя комнату паром. Она дождалась, пока вода наполнит её почти до краёв, и затем, глубоко вздохнув, опустила золотое яйцо в воду.

Ничего не произошло.

Разочарование начало подступать к горлу. Может, она ошиблась? Может, Тэо подсунул ей какую-то чушь?

И вдруг яйцо дрогнуло. По его поверхности пробежала рябь, и из-под воды донёсся звук. Не крик, не скрежет, а… пение. Странное, заунывное, на грани слуха. Она наклонилась ближе, стараясь разобрать слова.

«…ищи нас там, где мы поём, на суше нас не слышишь ты… мы ждём тебя, чтобы забрать своё… но дан лишь час, и ты должна вернуть…»

Голоса были красивыми и жуткими одновременно. Русалки. В Чёрном озере. Они забрали что-то своё… и она должна это вернуть. Но что? И главное - кого? Что они могли забрать?

Яйцо замолкло. Ригель вынула его из воды. Оно снова стало просто куском холодного металла.

Она стояла в наполненной паром ванной комнате, с мокрыми руками и новой загадкой, которая была страшнее дракона. Под водой. Ей нужно было нырять в Чёрное озеро. В феврале. И что-то там искать.

Мысль об этом была настолько пугающей, что она чуть не выронила яйцо. Она не умела так долго задерживать дыхание. Она не была русалкой. Это было невозможно.

В голове пронеслись насмешливые лица Джинни и Гермионы. Они бы точно знали, что делать. Они бы побежали в библиотеку, нашли бы нужное заклинание… А она? Она стояла тут с мокрым яйцом и паниковала.

Нет. Нет, чёрт возьми. Она не позволит им победить. Она найдёт способ. Она всегда находила способ.

Она вытерла яйцо полотенцем и крепко сжала в руках. Второе испытание было через два месяца. У неё было время. Она всё выяснит.

А пока… пока ей нужно было пережить завтра. Свой день рождения. Который, она чувствовала, обещал быть не менее адским, чем всё остальное.

***

Утро её дня рождения началось с того, что она нашла у своей кровати небольшую горку подарков. Неловких, странных, но подарков.

От Лины - новый набор пергамента и чернил, которые меняли цвет в зависимости от настроения пишущего.
От Симуса - самонаводящаяся точилка для перьев и записка: «Чтобы твои ответы на уроках были острыми, как твой язык».
От Фреда и Джорджа - коробка с надписью «Экстренный запас хулиганства». Внутри лежали «Уши Филча» улучшенной модели, пара «Слезоточивых леденцов» и что-то, что подозрительно напоминало гранату, но, судя по инструкции, должно было превращать всё вокруг в перья при взрыве.
И от Тэо… от Тэо был небольшой, плоский свёрток. Внутри лежал старый, потрёпанный медальон. К нему была прикреплена записка: «От мамы. Говорит, носила твоя бабка. Защищает от утопления. Не знаю, правда или нет, но тебе, похоже, пригодится. С днём рождения, сестрёнка. Постарайся не умереть. — Т.»

Она надела медальон на шею. Металл был холодным и гладким. Защищает от утопления. Ирония судьбы была просто убийственной.

На завтраке её ждал традиционный торт от домовых эльфов с четырнадцатью свечками. Дамблдор поздравил её с обычной театральной помпой, но в его глазах читалась лёгкая озабоченность. Слизеринцы во главе с Малфоем отпускали едкие замечания насчёт того, что «зверёк подрос и теперь кусается больнее». Гриффиндорцы в основном молчали, кроме Симуса, Лины и близнецов, которые попытались устроить хлопушку-салют, но Макгонагалл вовремя их остановила.

Самым неожиданным подарком стало появление на её тарелке маленькой, аккуратно упакованной коробочки с привязанной к ней запиской. Почерк был утончённым, незнакомым.

«С днём рождения. Вы были великолепны. — Ф.Д.»

Флёр Делакур. Ригель подняла глаза и встретила взгляд шармбатонки с другого конца зала. Та едва заметно кивнула, потом отвернулась, чтобы о чём-то спорить со своей подругой. В коробочке лежал изящный серебряный браслет с каким-то сложным узором. Защитный амулет, судя по всему. Дорогой и подобранный со вкусом.

Ригель надела браслет рядом с медальоном. Странный альянс продолжался.

После завтрака её ждал настоящий ад - занятия. На Зельеварении Снейп с особым удовольствием дал ей самое сложное и опасное задание, ворча что-то о «не по чину барство». На Трансфигурации Макгонагалл была суха и холодна, но справедлива. На Защите от Тёмных Искусств… на Защите от Тёмных Искусств её ждал сюрприз.

Мудрый Люпин, казалось, был единственным, кто относился к ней без осуждения или страха. После урока он задержал её.

- Нотт, насчёт второго испытания, - тихо сказал он, пока другие студенты расходились. - Я слышал, вы разгадали загадку яйца. -

Она насторожилась, но кивнула.

- Вода. Мне нужно нырять в озеро. -

- Так и есть, - он вздохнул. - Это… сложное испытание. Очень. И опасное. Есть заклинание, которое может помочь. Жабророт. Оно позволяет дышать под водой. Но оно сложное, и его нужно оттачивать. Если хотите, я могу показать вам основы. После уроков. Тайно. -

Ригель смотрела на него, не веря своим ушам. Он предлагал ей помощь. Рисковал своей репутацией, чтобы помочь ей.

- Почему? - вырвалось у неё. - Почему вы мне помогаете? Все остальные… -

- Все остальные видят то, что хотят видеть, - перебил он мягко. - Я вижу ученицу, которая оказалась в непростой ситуации и пытается выжить. И я знаю, каково это - быть другим. Быть тем, кого все боятся и ненавидят за то, что ты не можешь изменить. -

В его глазах стояла такая глубокая, старая боль, что ей стало не по себе. Она кивнула.

- Хорошо. Я приду. -

Тренировки с Люпином стали её единственным лучом света в том мраке, что окружил её. Жабророт давался тяжело. Её легкие горели, голова кружилась, а изо рта вместо пузырей воздуха шла иногда вода. Но она не сдавалась. Она не могла сдаться.

Однажды вечером, возвращаясь с очередной тайной тренировки у Чёрного озера (Люпин находил укромные бухточки), она столкнулась нос к носу с Джинни Уизли. Та стояла, закутавшись в плащ, и смотрела на неё с таким ненавидящим любопытством, что стало ясно - она что-то знает.

- Опять секретики, Нотт? - ядовито спросила Джинни. - Уже и Люпина в свои сети затянула? Бедный профессор, он же добрый, он всех жалеет. Даже таких, как ты. -

- Отвали, Уизли, - устало бросила Ригель, пытаясь обойти её.

- Знаю, ты учишься дышать под водой, - не унималась Джинни. - Гермиона говорила. Она всё про всё знает. Говорит, это очень сложное заклятие. Ты никогда не справишься. Утонешь, как крыса. -

- Если утону, тебе же веселее будет, - Ригель остановилась и посмотрела на неё прямо. - Так что чего ты беспокоишься? Иди и молись, чтобы мне в лёгкие воды набралось побольше. -

Джинни скривила губы.

- Я не желаю тебе смерти. Я желаю, чтобы ты просто исчезла. Убралась отсюда к себе, в своё грязное болото. -

- А я бы хотела, чтобы ты научилась варить зелья лучше, чем первокурсник, - парировала Ригель. - Но мы не всегда получаем то, что хотим. -

Она прошла мимо, оставив Джинни в одиночестве на холодном ветру. Но чувство тревоги не уходило. Если Гермиона в курсе насчёт заклинания… значит, скоро узнают все. И тогда найти уединённое место для тренировок станет ещё сложнее.

Её предчувствие оправдалось. Уже через пару дней тренироваться стало практически невозможно. То и дело находились «случайные» свидетели - студенты, которые якобы гуляли у озера в лютый холод. Люпину пришлось отменить занятия из соображений безопасности.

Ригель снова осталась одна со своей проблемой. И с яйцом, которое молчало, как рыба, вне воды.

***

Леденящий ветер на астрономической башне выл по-звериному, яростно трепля пряди седеющих волос Эшли Нотт. Он забирался под дорогой, но до невозможности поношенный плащ. Тот самый, что помнил ещё запах дыма и магии их юности, заставляя её кутаться в него с отчаянием. Не для тепла, а будто пытаясь собрать рассыпавшуюся скорлупу былой стойкости. Луна, холодная и безразличная вдовья спутница, заливала серебристым светом древние, замшелые камни, подчёркивая каждую морщину на её лице и ту морозную пустоту, что сковала изнутри всё, кроме вечно ноющей боли. Пальцы в кармане судорожно сжимали смятый листок с отчётом Люпина. «Подающая надежды… демонстрирует необычайные способности…» Каждое слово было одновременно ножом и бальзамом. Её девочка выживала. Но какой ценой?

Тихие, осторожные шаги на лестнице, знакомые до мурашек, до спазма в горле. Она узнала бы эту поступь средь тысячи - лёгкую, с небольшой хромотой усталого волка. Сердце ёкнуло разок, болезненно и привычно, будто отозвалась старая рана, которую она зашивала долгие семнадцать лет. Она не обернулась. Не могла.

- Всегда ты любила высоту, - раздался у её спины тот голос. Сиплый, пропахший дешёвым чаем и тоской, изъеденный временем, но неизменный в своей сути. - Говорила, что здесь воздух чище, а мысли яснее. Что звёзды слышат тебя лучше. -

Римус Люпин вышел из тени, и лунный свет беспощадно лег на его лицо, вырезая из тьмы глубокие пропасти под глазами, делая каждый шрам на его лице частью какой-то страшной карты страданий. Он был тенью самого себя, его мантия висела на исхудавших плечах, как на вешалке.

- А ты всегда опаздывал, - парировала Эшли, всё ещё глядя в ночь, потому что видеть его было невыносимо. Голос её звучал ровно, лишь лёгкая дрожь выдавала её. - Вечно находил оправдания. «Сириус с Джеймсом опять влипли в историю», «Дамблдор попросил», «Перевоплощение было тяжёлым». Вечный, проклятый, благородный предлог, чтобы лишний раз не подойти слишком близко. -

Уголки его губ дрогнули, наметив подобие улыбки, в которой не было ни капли веселья - одна лишь бездонная, выношенная грусть.

- Ну, знаешь, некоторые привычки умирают последними. Даже призраки прошлого умеют быть до ужаса настойчивыми. -

Он прислонился к холодному парапету рядом, оставив между ними расстояние,  будто целую пропасть из лет, предательств, несказанных слов и сломанных судеб. Воздух звенел от этого немого вопроса: «Как мы до этого дошли?»

- Она удивительная, твоя… Ригель, - наконец произнёс Римус, уставленно глядя на тёмные, безразличные воды озера. - Упрямая. Бесстрашная. В её глазах горит тот же огонь, что и… -

- Глупая, - резко, почти зло перебила его Эшли, и голос её наконец дал трещину, обнажив сырую боль. - Безрассудная дура! Как её отец. Как я, чёрт возьми, в её годы! Как все мы, обманутые собственными идеалами дураки! Она чуть не сгорела заживо, Римус! Ради чего? Ради аплодисментов толпы, которая презирает в ней саму её кровь? -

- Ради того, чтобы выжить, - его отклик был тихим, но твёрдым. - Чтобы доказать, что она имеет право стоять здесь. Ты ведь помнишь это чувство. Это жгучее, пожирающее желание доказать, что ты не то, что о тебе думают. -

- Я помню слишком многое, - она сжала кулаки так, что костяшки побелели. - Я помню, как мы сидели тут, на этих ледяных камнях, и ты, дрожа, рассказывал мне о волке внутри. Не о сказочном вервольфе, а о том, каково это - всегда чувствовать себя монстром под кожей. Бояться собственной тени, собственного отражения в луже. Помню страх в твоих глазах, когда ты ждал моего отвращения, моего бегства. -

Он закрыл глаза, будто от физической боли, и Эшли почувствовала, как сжимается её собственное сердце.

- А я не убежала. Я… я взяла твою руку и сказала, что монстры не те, кого ранила судьба, а те, кто сознательно причиняет боль. Я сказала, что твоя душа чище, чем у любого из тех, кто тебя травит. -

- Ты была единственным человеком, кроме них, кто… кто не боялся прикасаться ко мне, - его голос сорвался на шёпот, полный изумления перед той давней смелостью, которой теперь ни у кого из них не осталось. - Даже после самых страшных ночей. Даже когда я сам от себя шарахался, ненавидел каждую клетку. Ты приходила сюда, на нашу башню, приносила украденное из кухни печенье, и мы просто молчали, плечом к плечу. И этого молчания мне хватало, чтобы чувствовать себя человеком. Ты дарила мне тишину, и она была громче всяких признаний. -

- Я была молодой и глупой, - выдохнула она, и в этом выдохе был горький пепел всех их несбывшихся «а что если». - Верила, что любовь сильнее проклятий. Сильнее войны. Что мы сможем. -

- А потом всё рухнуло, - прошептала она, и имя на губах стало ядом. - Предательство Питера. Тюрьма. Люсьен… - имя законного мужа она выплюнула, как осколок стекла, вонзившийся когда-то в плоть. - Ты исчез. Просто растворился в этом хаосе. Сириус сгнил в Азкабане. Джеймс и Лили… А я осталась. Одна. С его ребёнком под сердцем и с миром, рассыпавшимся в прах. Где ты был, Римус?! - её голос сорвался на крик, в котором плакала та, двадцатилетняя Эшли, брошенная и преданная всеми. - Где вы все были, когда мне нужно было просто услышать живой голос, а не эхо собственного ужаса? Хотя бы одно слово, что я не одна! -

Он не отвёл взгляд, приняв её гнев, её боль, её обвинения - принял всё, как заслуженную кару.

- Я бежал, Эш. Бежал от тебя, от себя, от призрака того счастья, которое мы больше не могли иметь. Думал, что ограждаю тебя от чудовища, что ношу в себе. Думал, что мое присутствие лишь осквернит тебя и твоего ребёнка. Я был не просто трусом. Я был идиотом. -

- Да, - прошептала она, и в этом слове не было прощения, лишь констатация горькой правды. - Был. А я стала стервой. Холодной, чёрствой каргой, которая научилась выживать, потому что иного выбора не было. И я вырастила таких же. Тэо… он весь в отца, мальчик-загадка в маске безразличия. А Ригель… - голос её снова дрогнул, сломался, - …она вся в меня. В моё проклятое упрямство. В мою слепую ярость. И в мои ошибки! И теперь она там, внизу, ломает себя об этот идиотский турнир, а я не могу её защитить! Я могу только смотреть сводки и ждать, когда принесут её изуродованное тело! -

- Ты делаешь всё, что можешь! - Люпин сделал шаг вперёд, его рука непроизвольно дрогнула, порываясь коснуться её, но он сдержался. - Ты здесь. Ты борешься за неё в Совете, идёшь против всех. И она знает это. Она сильная, Эшли. Сильнее нас обоих в её годы. -

- Я не хочу, чтобы она была сильной! - внезапно выкрикнула она, и плотина наконец рухнула. Тихие, яростные слёзы покатились по щекам, смывая гримёрку железной леди. - Я хочу, чтобы она была живой и счастливой! Чтобы хохотала над глупыми шутками, влюблялась в недостойных мальчишек, портила зелья и получала взбучку от Макгонагалл! Чтобы её самым страшным сражением был выбор платья на бал! А не драконы, не ледяная вода, не похищенные друзья! Она ребёнок, Римус! Моя маленькая девочка, а я не могу… я не хочу, чтобы она повторяла мои ошибки… -

Она опустила голову, и её плечи содрогнулись в беззвучном рыдании. Все эти годы холодного расчёта, вся броня, выкованная из боли, рассыпалась в прах перед единственным человеком, который знал её настоящую. Ту, что могла любить без оглядки, верить без страха и чувствовать без границ.

И он наконец переступил через пропасть. Осторожно, с трепетом, словно прикасаясь к миражу, он положил свою шершавую, тёплую ладонь ей на плечо. Это прикосновение было мостом через семнадцать лет молчания.

- Она выживет, - тихо, но с непоколебимой верой сказал он. - Потому что она твоя дочь. В ней твоя сталь. И потому что за её спиной стоишь ты. А за твоей… - он сделал глубокий вдох, - …за твоей спиной, я надеюсь, теперь снова буду стоять я. Если ты… если ты позволишь. Я буду молчать. Или говорить. Буду делать всё, что скажешь. Но я никуда не уйду. -

Эшли подняла на него заплаканные глаза. В них бушевала буря из боли, гнева, усталости за все эти годы и крошечной, едва теплящейся искры того, что они когда-то, давным-давно, называли надеждой.

- Ты опоздал на семнадцать лет, Лунатик, - прошептала она, и в её голосе не было прежней желчи, лишь бесконечная усталость и смирение.

- Знаю, - он просто кивнул, его глаза тоже блестели. - Я знаю. Но я здесь. И я никуда не уйду. Обещаю. Даже если ты снова прогонишь меня пинком под зад. -

Она рассмеялась сквозь слёзы. Коротко, надрывно и по-настоящему. И вытерла лицо рукавом плаща, смахивая вместе с влагой часть тяжёлой ноши.

- Идиот. Все вы, мародёры, законченные идиоты. До самого гроба. -

- Это наша врождённая ипостась, - он улыбнулся, и в его глазах, в самых их глубинах, блеснул тот самый огонёк - озорной, дерзкий, молодой, который она навсегда думала похоронить вместе с Джеймсом и Сириусом. - Признайся, без нас было бы ужасно скучно. -

Они стояли молча, плечом к плечу, как встарь, глядя на уснувший замок, хранивший их тайны, их боль, их утраты. Ветер, словно удовлетворившись, стих, унося с собой часть ледяного груза. Прошлое не вернуть. Раны не затянутся полностью. Но в леденящей пустоте между ними натянулась тонкая, почти невесомая, но прочная нить - нить общего горя, понимания, прощения и памяти.

***

Воздух в Хогвартсе с приближением декабря становился гуще, слаще и электрически заряженным. Он больше не пах старыми книгами и волшебными чернилами - теперь он благоухал хвоей, имбирным печеньем, который пекли домовые эльфы, и тревожным, пьянящим ароматом приближающегося Святочного бала. Разговоры на уроках, в гостиных и коридорах вертелись вокруг одного: кого пригласить и как пригласить.

Ригель старалась делать вид, что её это не волнует. Гораздо проще было уткнуться в книгу «Сложнейшие аква-чары: теория и практика», которую она достала из Запретного отдела с помощью заискивающе улыбавшегося ей завхоза Филча (материнский визит и правда работал лучше любого империуса), чем признаться самой себе, что мысль о бале заставляет её сердце биться чаще не только от страха опозориться.

Она сидела в углу гостиной Гриффиндора, пытаясь понять разницу между «Аква-пульсус» и «Аква-вита максима», когда к её креслу подкатились два неразлучных рыжих силуэта.

- Смотри-ка, наша чемпионка готовится ко второму заплыву, - объявил Джордж, плюхаясь в соседнее кресло и закидывая ноги на подлокотник. - Уже придумала, как превратить свои ноги в хвост русалки? -

- Я подумывала просто привязать к ногам мотор от той мётлы, что ты пытался «усовершенствовать» в прошлом месяце, - парировала Ригель, не отрываясь от книги. - Говорили же, взрывная тяга - это не про водный транспорт. -

Фред стоял рядом, что-то переминаясь в карманах мантии. Его обычная бесшабашная уверенность куда-то испарилась, что было заметно даже искушённому глазу.

- Эм, Ригель… - начал он и тут же запнулся, нервно проводя рукой по затылку. - То есть, Нотт. Красавица. Змеёныш... -

Джордж громко застонал, закатив глаза к потолку.

- Боже правый, просто пригласи её, пока это не сделал Кедрик Диггори! Он уже пялится на неё с того конца зала как голодный гиппогриф! -

Фред покраснел так, что его веснушки почти исчезли на алом фоне лица. Ригель медленно опустила книгу, подняв одну удивлённую бровь. Сердце вдруг застучало где-то в горле, совершенно глупо и предательски.

- Пригласить? Куда? - спросила она с наигранным непониманием, хотя прекрасно всё поняла.

- На бал, тупица! - не выдержал Джордж, вскакивая и толкая брата в спину прямо на Ригель. - Он всю неделю ходит вокруг тебя, как лунатик, бормочет какие-то речи и портит нам ингредиенты для новых взрывов! Мы терпим убытки, Нотт! Моральные и финансовые! -

Фред, споткнувшись, едва не рухнул на неё, но успел упереться руками в спинку кресла, оказавшись так близко, что она почувствовала запах пороха, мятной жвачки и чего-то неуловимо тёплого, что было просто… его.

- В общем… - он выдохнул, глядя куда-то ей в переносицу, явно не решаясь поднять глаза выше. - Ты ещё ни с кем не договорилась? Насчёт бала? -

Гостиная замерла. Даже треск поленьев в камине казался приглушённым. Из угла, где сидели Джинни, Гермиона и Рон, донёсся едкий, притворный кашель. Ригель чувствовала на себе десятки любопытных взглядов.

Она сделала вид, что обдумывает его вопрос, хотя всё её нутро кричало одно единственное слово.

- Не-а, - наконец сказала она, стараясь, чтобы голос звучал максимально непринуждённо. - Пока не договорилась. Все мои поклонники, видимо, засобирались на каникулы пораньше. Или стесняются дракона, что я приручила. -

Фред выдохнул с явным облегчением, и на его лице наконец-то появилась тень обычной ухмылки.

- Отлично. То есть, не отлично, что стесняются, конечно… Чёрт. - Он снова споткнулся на словах, и Джордж снова застонал. - Так вот… может ты… хочешь пойти со мной? -

Тишина в гостиной стала абсолютной. Даже Джинни перестала делать вид, что читает, и уставилась на них с открытым ртом. Гермиона смотрела поверх очков с таким выражением, будто только что увидела, как профессор Снейп танцует ламбаду.

Ригель позволила паузе затянуться ещё на пару секунд, наслаждаясь его искренним мучением и всеобщим вниманием. Потом она медленно улыбнулась. Той самой улыбкой, которая, как она знала, сводила с ума Джинни и настораживала Гермиону.

- А ты уверен, что справишься? - сладко поинтересовалась она. - Со мной на балу? Я ведь могу и станцевать на столе, и устроить фейерверк из тыквенного сока, и сбежать посреди танца, если мне станет скучно. -

Фред наконец посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде вспыхнул знакомый огонёк азарта.

- О, красавица, - он наклонился чуть ближе, понизив голос так, что слышала только она. - Это звучит как идеальное свидание. Только фейерверк давай мой, ладно? А то твой в прошлый раз чуть библиотеку не спалил. -

- Договорились, - кивнула Ригель, и странное, тёплое чувство разлилось по груди. - Я твоя пара. Но предупреждаю, платье у меня будет не алое. -

- Мне всё равно, в чём ты, - отозвался Фред, и его ухмылка стала уже почти прежней, только чуть мягче. - Главное, чтобы ты была. -

Он выпрямился, щёлкнул пальцами перед самым носом ошалевшего Джорджа и, развернувшись, пошёл прочь, насвистывая какой-то бодрый марш. Джордж бросился за ним, что-то выспрашивая и тыча ему в бок.

Ригель взяла книгу снова, делая вид, что погружена в чтение, но буквы расплывались перед глазами. Она чувствовала, как по щекам разливается краска, а в ушах стоит оглушительный гул - смесь её собственного бешеного сердцебиения и затихающего перешёптывания вокруг.

- Ну конечно, - раздался ядовитый шёпот Джинни, достаточно громкий, чтобы его услышали все вокруг. - Нашла себе пару по уровню. Два клоуна для циркового представления. -

- Джинни! - строго сказал Гарри, но та лишь фыркнула.

Рон покраснел и пробормотал что-то неразборчивое про «предательство факультета».

Гермиона же смотрела на Ригель с холодным, аналитическим интересом, словно та была редким и опасным экспонатом.

- Интересно, - громко, обращаясь к Джинни, но глядя прямо на Ригель, произнесла она, - он пригласил её из жалости? Или потому что все нормальные девушки уже заняты? Всё-таки быть пятым чемпионом - это своеобразный статус. Вызывает… сочувствие. -

Ригель медленно подняла голову. Ярость, знакомая и сладкая, закипела у неё внутри, смывая всю предыдущую теплоту. Она отложила книгу и встала.

- Знаешь, Грейнджер, - её голос прозвучал тихо, но с той самой стальной ноткой, от которой замирали даже семикурсники, - есть одно фундаментальное различие между тобой и мной. -

Гермиона надменно подняла подбородок.

- Я могу предположить как минимум двадцать, начиная с происхождения и заканчивая моральными принципами. -

- Вот именно, - улыбнулась Ригель. - Ты предполагаешь. А я делаю. Ты предполагаешь, почему Фред Уизли пригласил меня. А я просто пойду с ним на бал. Ты предполагаешь, как лучше сварить зелье. А я его варю, и оно получается. Ты предполагаешь, что все должны играть по правилам. А я… - она сделала маленькую паузу, наслаждаясь моментом, - …а я просто выигрываю. И знаешь что? Мне никогда не бывает скучно. А тебе? -

Не дожидаясь ответа, она развернулась и пошла к выходу из гостиной, чувствуя, как жар десятков глаз прожигает ей спину. По дороге она наткнулась на Симуса и Лину, которые с восторгом смотрели на неё.

- Мерлин, это было эпично! - прошептала Лина. - Ты её вообще в гроб вогнала! -

- Да просто надоело, - пожала плечами Ригель, но внутри всё ликовало. - Пойду, победой подышу. Или книгу почитаю. Решайте сами. -

Она вышла в холодный коридор, и первое, что она увидела, - это Тэо, прислонившегося к противоположной стене с выражением неподдельного интереса на лице.

- Ну что, сестрёнка, - протянул он, отталкиваясь от стены и подходя к ней. - Завела себе рыжий талисман? Мама будет в восторге. Особенно когда узнает, что он наполовину из приюта для бедных, наполовину из сумасшедшего дома. -

- Зато он не боится пригласить меня на бал, в отличие от твоих вылизанно-прилизанных слизеринских дружков, - парировала Ригель, продолжая идти. - Как там твои попытки пригласить Пэнси? Уже подарил ей ту сову, что у тебя на побегушках? Или ограничился стандартным «пошли, а?» -

Тэо скривился.

- Пэнси это существо со вкусом. Она ценит тонкость. В отличие от некоторых. -

- Ой, да иди ты, - фыркнула Ригель, но беззлобно. - Иди и тренируй свою «тонкость» перед зеркалом. Мне ещё готовиться ко второму испытанию. И, как выяснилось, подбирать платье. -

- Ага, чтобы шокировать публику, - усмехнулся Тэо. - Слушай, если что, у Драко есть связь с одним портным в Париже. Говорит, тот шьёт так, что даже у моей мантии карманы от зависти треснут. Можешь воспользоваться. Со скидкой для членов семьи. -

- Передай Малфою, что я предпочитаю дышать, а не задыхаться в корсете из павлиньих перьев, - откликнулась Ригель уже из-за поворота. - И что моя мать, если что, его любимую усадьбу в воздух взорвёт! -

Смех Тэо проводил её по коридору.

Мысль о бале и Фреде теперь занимала её голову наравне с мыслями о подводном плавании. Это было странное, двойственное чувство. С одной стороны - леденящий ужас перед тёмными, ледяными водами озера и тем, что у него на дне. С другой - тёплое, щемящее, совершенно дурацкое предвкушение от мысли, что она наденет не мантию, а настоящее платье, и будет танцевать с тем, кто смотрел на неё не как на ошибку Шляпы, дочь Пожирателя смерти или племянницу убийцы, а как на… на Ригель. Просто Ригель.

И это, чёрт возьми, было страшнее любого дракона.

_______________________________________________

Немного объясняю сюжет!
Действия происходят те же, что и в каноне, но только на год позже оригинальных персонажей. Все мы помним, что на момент «кубка огня» Гарри было 14, как и в целом, всей троице, но у меня им уже по 15.

Также! Прошу не бить меня и не кидаться, но в этой истории канонной пары Римуса и Нимфадоры не будет.