born to die. | Фред Уизли.

(Музыкальное сопровождение к главе:
- Hidden Citizens - Nothing Is As It Seems
- Zella Day - sacrifice
- Ruelle - game of survival )
_______________________________________________

Холодный сентябрьский ветер рвал на себе чёрные волосы, хлестал по щекам, заставляя глаза слезиться. Ригель вцепилась в метлу «Стриж-7» так, что пальцы затекли, но это было сладкое, знакомое онемение. Под ней поле квиддича расстилалось, как зелёное море, вздыбленное криками трибун. В ушах стоял оглушительный гул: не просто шум толпы, а сплошная стена звука, где отдельные выкрики тонули, как щепки в шторм.

- Нотт, слева! - рёв Оливера Вуда прорвался сквозь этот ад, резкий и чёткий, как удар топора.

Она рванула в сторону, едва не столкнувшись с пуффендуйским охотником. Тот что-то прокричал ей вслед, но его слова унесло ветром. «Слишком медленно, Нотт, слишком осторожно!» - будто эхо, в голове звучал её собственный голос. Она всегда была быстрой, но сейчас нужна была не скорость, а дерзость. Та самая, с которой она отвечала на подколы в гостиной.

Снизу, со скамейки запасных, доносился отборный мат Симуса - кто-то из слизеринцев подрезал его. Тэо, сидевший рядом с Драко на трибунах, вскочил. Даже отсюда, с высоты, было видно, как он что-то яростно жестикулирует, тыча пальцем в сторону обидчика. Его слизеринская мантия развевалась драматично, как плащ злодея из старого маггловскогофильма.

«Защищает», - с удивлением подумала Ригель. «Хотя вчера сам говорил, что я летаю как кирпич».

- Бладжер! - завизжала Алисия Спиннет.

Ригель инстинктивно рванула руку вверх. Деревянный шарик с оглушительным треском ударил в рукоять метлы, отскочил и чуть не выбил ей зубы. Адреналин ударил в голову, горький и пьянящий. Она плюнула, почувствовав вкус крови на губе, и снова бросилась в гущу схватки.

Игра шла к концу, счёт был почти равный, но Гриффиндор проигрывал на десять очков. Всё зависело от снитча. А снитча, как назло, не было видно.

- Выше, Нотт, смотри выше! - это уже кричала Анджелина Джонсон, проносясь мимо, её лицо было искажено гримасой усилия.

Ригель задрала голову. Солнце слепило глаза, пробиваясь сквозь тяжёлые тучи сентября. И тут она его увидела. Не снитч. А Джинни Уизли. Та стояла на самой вершине гриффиндорской трибуны, скрестив руки на груди. И даже с этого расстояния Ригель увидела её кривую, ядовитую усмешку. Рядом с ней, оживлённо что-то обсуждая, жестикулировали Гермиона и Рон. Все трое смотрели прямо на неё. И не просто смотрели, они наблюдали. Как за подопытным кроликом, который вот-вот облажается.

В груди что-то ёкнуло. Знакомое, гадкое чувство. Чувство, что ты не на своём месте. Что все ждут твоего провала. Даже свои.

И в этот самый миг что-то блеснуло у самого уха. Крошечное золотое крылышко трепыхнулось в воздухе, зависло на секунду и рвануло прочь.

Снитч.

Сердце не заколотилось чаще - оно словно остановилось. Весь шум стадиона схлопнулся в тихий, высокий звон в ушах. Она видела только эту золотую точку, уходящую вверх, к тучам. Видела насмешливый взгляд Джинни. Слышала в памяти голос Вуда: «Ты нам нужна, Нотт. У тебя дерзость, а не техника. Дерзость не купишь».

- Пошли нахуй, - тихо прошептала она своей ненависти, своему страху, насмешливому лицу Джинни Уизли и всему этому проклятому стадиону.

Она не стала разгоняться плавно. Она рванула с места так, что «Стриж» затрещал под ней протестующе. Ветер превратился в сплошной рёв, вырывая слёзы из глаз. Она мчалась почти вертикально вверх, впиваясь в древко метлы, чувствуя, как мышцы на руках горят огнём. Золотая точка росла. Снитч петлял, пытаясь сбить её с толку, но её взгляд был прикован к нему, как приворожённый.

Снизу донёсся нестройный вопль. Кто-то ещё увидел снитч. Это был захватчик из Пуффендуя, на своей новенькой «Нимбус-2001». Он шёл сбоку, пытаясь отрезать её.

«Не-а, ублюдок», - промелькнуло в голове.

Она сделала то, о чём Вуд говорил ей на тренировках: «Иногда надо не объехать, а проехать». Ригель резко бросила метлу вперёд, прямо на курс пуффендуйцу. Тот запаниковал, инстинктивно дёрнул в сторону и на секунду сбросил скорость. Этой секунды хватило.

Она вытянула руку. Пальцы сомкнулись вокруг маленького, трепещущего комочка. Холодный металл врезался в ладонь.

Тишина.

А потом трибуны взорвались.

Ригель медленно, насколько это возможно на летящей метле, развернулась. Она парила высоко над полем, сжимая в руке снитч. Потом подняла руку. Золотой шарик сверкал в её пальцах, как насмешка.

Первым, что она различила в оглушительном рёве, был истошный вопль Оливера Вуда. Он не кричал, он визжал от восторга, бегая по краю поля и тряся кулаками. Потом её окружили. Анджелина влетела в неё так, что они чуть не свалились обе. Алисия хлопала её по спине, что-то крича прямо в ухо. Фред и Джордж, бросив свои клюшки, устроили салют из каких-то мини-фейерверков, которые выстреливали прямо из карманов их мантий.

- Видала?! - орал Джордж, его лицо было красным от возбуждения. - Это было грязно! Гениально! По-слизерински подло! -

- Мы так горды! - ревел Фред, пытаясь обнять её и не сбросить с метлы. - Наша маленькая гриффиндорская красавица-змея! -

Её спустили на землю. Ноги подкосились, и она едва устояла, опираясь на метлу. Толпа гриффиндорцев уже неслась к ней через поле. И в первых рядах был Оливер Вуд. Его лицо, обычно озабоченное и строгое, сияло таким неподдельным, почти безумным восторгом, что стало почти неловко.

- Нотт! - он схватил её за плечи, тряся так, что зубы затрещали. - Ригель! Чёрт возьми! Ты это видела? Ты это видела?! Это был не просто захват! Это было заявление! Явление! -

Он не давал ей вставить слово.

- Скорость! Реакция! И этот ход... этот грязный, прекрасный, подлый ход! Ты заставила того пуффендуйского щенка обосраться от страха! - Вуд, казалось, не осознавал, что говорит. - С пятого курса у нас не было такого дерзкого игрока! Джинни... - он обернулся, ища глазами в толпе, - ...Джинни бы никогда так не рискнула! Она технична, да, но у неё нет этой... этой жилки! Этого наплевательского отношения к правилам, когда это нужно! -

Ригель застыла. Кровь всё ещё гудела в висках, но слова Вуда доносились до неё сквозь вату. Он сравнивал её с Джинни. И не в пользу Уизли.

- Слушай меня, - Вуд пригнулся к ней, его голос стал тише, но не менее интенсивным. - Следующая игра со Слизерином. Их захватчики - быстрые ублюдки. Джинни не справится. У неё не хватит жёсткости. Я хочу поставить тебя на её место. С основного состава. -

Вокруг них на секунду воцарилась тишина. Даже Фред и Джордж перестали стрелять фейерверками. Все смотрели то на Вуда, то на Ригель. Замена в основном составе в начале сезона? Это был вызов.

- Вуд, ты уверен? - спросила Анджелина, на её лице читалась лёгкая тревога. - Джинни... -

- Джинни хороша против Пуффендуя и Когтеврана, - перебил Вуд. - Со Слизерином нужна своя жесть. Нотт - это жесть. Она одна из них по крови, она знает, как они думают. И она только что это доказала. -

Ригель стояла, пытаясь перевести дух. Её взгляд сам собой пополз к трибунам. Она ведь просто попросила сыграть с ними один раз, а получилось...

Джинни уже не было на том месте. Она спускалась вниз, по лестнице, её лицо было бледным и каменным. Гермиона шла рядом, что-то говоря ей с напряжённым видом. Рон смотрел на поле с откровенной злостью.

- Ну что? - Вуд снова повернулся к ней. Его глаза горели. - Готова показать этим слизеринским гадам, где их место? -

В горле пересохло. Она чувствовала на себе десятки взглядов. Восхищённые от близнецов, Симуса, Лины. Шокированные от большинства гриффиндорцев. И те несколько пар глаз, что жгли её спину ненавистью со стороны трибун.

Она выпрямилась. Вытерла окровавленную губу тыльной стороной руки и посмотрела Вуду прямо в глаза.

- Я родилась готовой, Вуд. -

Его лицо расплылось в огромной, дикой улыбке. Он снова потряс её за плечи и поволок к замку, крича что-то о дополнительных тренировках.

По пути их окружили. Фред шлёпнул её по каске.

- Слышала, змеёныш? Тебе доверили самое поганое дело. Теперь ты официально наше тайное оружие. -

- Я бы сказал, не такое уж и тайное, - добавил Джордж, кивая в сторону слизеринских трибун. - Драко выглядел так, будто только что проглотил кислую конфету. Целый мешок. -

Ригель рискнула посмотреть в ту сторону. Драко Малфой и вправду стоял, оперевшись о перила. Его обычная маска надменности сползла, обнажив чистейшую, неподдельную ярость. Он что-то сказал Тэо, стоявшему рядом. Тэо в ответ лишь ухмыльнулся, развёл руками и направился к сестре, ловко перепрыгивая через ступеньки.

- Ну, сестрёнка, - протянул он, поравнявшись. - Ты сегодня не просто играла. Ты устроила представление. Наш отец, будь он здесь, рыдал бы от гордости. Или от ярости. С ним никогда не угадаешь. - Он обнял её за шею, фамильярно и крепко. - Малфой только что пообещал тебя сожрать на следующей игре. Я сказал, что у него не хватит кислоты в желудке. Он обиделся. -

- Ты только подливай масла в огонь, - фыркнула Ригель, но не стала вырываться. От брата пахло дорогими духами и подземельями слизерина - странная смесь, которая почему-то всегда её успокаивала.

- Это моя работа, - беззаботно ответил Тэо. - Кто-то же должен следить, чтобы твоё чёрствое гриффиндорское сердце не заржавело от избытка благородства. Кстати, - он понизил голос, чтобы не слышали окружающие, - Пэнси передаёт, что у Джинни в гардеробе висит твоё чучело. Иголки уже кончаются. Просто к слову. -

Они уже подходили к замку, когда из дверей выскочила Лина. Её глаза были круглыми от восторга.

- Я всё видела! Ты была великолепна! - она влетела в Ригель с объятиями. - Гермиона аж позеленела! Говорила что-то о «неспортивном поведении» и «типичной для Ноттов грязной игре»! -

- А что Джинни? - не удержалась Ригель.

Лина скривилась.

- Джинни... Джинни просто смотрела на Вуда, когда он тебя тащил. Как смотрит голодная собака на кусок мяса, который у неё отняли. Бррр. Боюсь, в гостиной сегодня будет жарко. -

Предчувствие Лины оказалось пророческим.

Гостиная гриффиндора бурлила, как котёл Снейпа перед взрывом. Кто-то кричал тосты в её честь, кто-то - Фред и Джордж, конечно - уже наладили продажу значков с криво нарисованной физиономией Ригель и надписью «Нотт наш грёбаный герой!». Но в углу, у самого камина, собралась другая группа. Джинни, багровая от злости, что-то яростно доказывала Рону и Гарри. Гермиона стояла рядом со скрещёнными на груди руками и своим самым умным видом.

Ригель попыталась проскользнуть наверх, но было поздно.

- Ну вот и наша звёздочка! - голос Джинни прозвучал настолько громко и ядовито, что общий шум на секунду стих. - Пришла получить свои лавры? Или, может, извиниться передо мной? -

Ригель остановилась, медленно поворачиваясь к ней. Вуд, шедший рядом, нахмурился.

- Перед тобой? За что именно, Уизли? За то, что я выиграла игру? -

- За то, что вела себя как последняя слизеринская тварь! - выпалила Джинни. - Ты могла столкнуться с Темным! Ты чуть не отправила его в лазарет! -

- О, будь уверена, если бы я хотела его туда отправить, он бы уже там был, - холодно ответила Ригель. Внутри всё сжалось в комок, но лицо она сохраняла спокойное. - Это квиддич, Уизли. Здесь иногда летают близко. Или ты предпочитаешь, чтобы все расступались перед тобой, как перед принцессой? -

- Ты знаешь правила! - вступила Гермиона, её голос звенел от праведного гнева. - Есть допустимые приёмы, а есть откровенно грязные! То, что сделала ты, - это... -

- Это принесло нам сто пятьдесят очков и победу, Грейнджер, - перебил Вуд. Его голос прозвучал твёрдо и властно. - И именно за это я ставлю Нотт на следующую игру вместо Джинни. -

В гостиной повисла гробовая тишина. Слово Вуда в вопросах квиддича было законом. Даже для Уизли.

Джинни побледнела так, что веснушки на её лице выступили, как чёрные точки. Она смотрела на Вуда с таким предательским недоумением, будто он воткнул ей нож в спину.

- Ты... ты не можешь этого сделать, - прошептала она.

- Я только что это сделал, - парировал Вуд. - Ты хороший игрок, Джинни. Но против Слизерина нам нужен игрок отличный. Жёсткий. Без принципов. Нотт - это то, что нужно. -

- Без принципов? - задохнулась Гермиона. - Оливер, ты серьёзно ставишь на это? На её... моральную гибкость? -

- На квиддиче всё решает результат, Гермиона, - устало сказал Вуд. - А не твои учебники по этике. -

Он развернулся и ушёл наверх, оставив их в тягостном молчании. Джинни смотрела ему вслед, и по её лицу было видно, что мир рухнул. Потом её взгляд переметнулся на Ригель. В её глазах горела чистая, незамутнённая ненависть.

- Ты довольна? - прошипела она. - Ты добилась своего. Отобрала у меня место. Как и всё в этой школе. Как моих друзей. Тебе мало просто быть здесь? Тебе нужно всё забрать? -

Ригель почувствовала, как закипает ярость. Эта истеричная дура не понимала ничего.

- Я ничего у тебя не отбирала, Уизли, - её голос зазвучал низко и опасно. - Ты сама его профукала. Потому что летаешь как милая, правильная девочка, которая боится испачкать мантию. Квиддич - это не для милых девочек. Это для тех, кто готов лететь на таран. А ты не готова. И никогда не будешь. -

Она не стала ждать ответа. Развернулась и пошла к лестнице, чувствуя, как десятки глаз жгут ей спину. Фред шёл рядом с ней, молча положив руку ей на плечо. Его молчаливая поддержка значила сейчас больше, чем любые слова.

Перед самым подъёмом она обернулась. Джинни всё ещё стояла у камина, и теперь по её щекам текли слёзы ярости и унижения. Рон обнимал её, что-то утешая, а Гермиона говорила что-то Вуду, который уже спустился обратно, судя по всему, за забытой сумкой.

- Не обращай внимания, - тихо сказал Фред. - Они просто не понимают. -

- Понимают, - так же тихо ответила Ригель. - Именно поэтому и ненавидят. -

Она поднялась в спальню, скинула мокрую от пота и дождя форму и упала на кровать. Тело ныло, в висках стучало. Но сквозь усталость пробивалось странное, новое чувство. Не триумф. Не радость. А тяжёлое, железное удовлетворение. Она сделала это. Не извиняясь. Не оправдываясь. Просто сделала.

В кармане мантии что-то звякнуло. Она порылась и вытащила тот самый значок, который продавали близнецы. «Нотт наш грёбаный герой!». Кривая, но узнаваемая рожица с дерзкой ухмылкой смотрела на неё.

Ригель усмехнулась, положила значок на тумбочку и закрыла глаза. Впереди была игра со слизерином. И турнир трёх волшебников тоже был не за горами.

***

Холодный воздух кусал за щеки, но Ригель почти не чувствовала этого. Адреналин, все еще гулявший по венам после победы над пуффендуем, смешивался с новым, едким коктейлем из ярости и предвкушения. Игра со слизерином. Не просто матч. Это была бы битва. Личная. Публичная. И на кону стояло не просто первенство в турнире, а ее место здесь, в гриффиндоре, ее право дышать этим воздухом без упрека.

Тренировки стали каторгой. Вуд, одержимый идеей сокрушить слизерин, выжимал из них все соки. Ранние подъемы затемно, когда иней еще серебрил траву на поле, и поздние возвращения, когда кости ныли так, будто их перемололи в жерновах.

- Снова, Нотт! - рявкал Вуд, его голос сипл от напряжения. - Твой вираж слишком предсказуем! Малфой его просчитает! Он учился у того же учителя, что и ты! Используй это! Думай как он, чтобы обмануть его! -

Ригель стискивала зубы и рвала в новый заход. Вуд был прав. Она знала, как мыслят слизеринцы. Знакомый холодный расчет, прикрытый маской презрительной небрежности, был ее родным языком. Она просто предпочла забыть его. Теперь приходилось вспоминать.

Однажды после особенно изматывающей тренировки, когда она почти падала с метлы, к ней подкатил Джордж.

- Эй, змееныш, не рви жилы. Оставь немного злости на сам матч, - он протянул ей флягу с чем-то сладким и обжигающе холодным. - Наш фирменный «Энергетик». Гарантируем, взбодрит лучше любого чая. Побочные эффекты: возможно, начнешь говорить на языке фей или захочешь поцеловать Снейпа. Но это мелочи. -

Ригель сделала глоток. Напиток ударил в голову, заставив мир на секунду поплывать, но усталость как рукой сняло.

- Со Снейпом я как-нибудь сама разберусь, - фыркнула она, возвращая флягу. - Спасибо. -

- Не за что. Видишь вон того рыжего красавца? - он кивнул на Фреда, который пытался заставить свои бладжеры танцевать вальс. - Он беспокоится. Говорит, ты слишком серьезная стала. А когда ты серьезная, ты делаешь что-то чертовски опасное. -

- А когда несерьезная? -

- Тогда ты просто опасная. Но веселая. Мне больше нравится второй вариант. -

Он подмигнул и укатил на помощь брату. Ригель смотрела ему вслед, и это странное теплое щемление в груди возвращалось. Оно было опаснее любого бладжера.

***

За день до матча в гостиной гриффиндора царило напряженное затишье. Все готовились, перешёптывались, перебрасывались нервозными взглядами. Ригель сидела в углу с книгой по тактике квиддича, но буквы расплывались перед глазами.

К ней подсела Лина, размазывая что-то липкое и зеленое по пергаменту - очередной опыт по травологии.

- Нервничаешь? -

- Нет, - соврала Ригель.

- Ври больше. У тебя аж глаз дергается. Джинни весь вечер на тебя смотрит, как сова на мышь. Если бы взгляды убивали, от тебя бы мокрое место осталось. -

- Пусть смотрит. Может, чему-нибудь полезному научится. -

- Ох, - Лина фыркнула. - Она не учиться собирается. Она с Роном и Гарри что-то шепчется. Вид какой-то подозрительный. -

Ригель невольно посмотрела в тот угол. Джинни, Рон и Гарри сидели с головами вместе. Гермионы с ними не было, что было странно. Джинни что-то горячо доказывала, тыча пальцем в некий план, нарисованный на салфетке. Рон скептически хмурился, а Гарри выглядел неубежденным, но не возражал.

- Похоже на диверсию, - констатировала Лина.

- Пусть пытаются, - Ригель с силой захлопнула книгу. - Им же хуже будет. -

Но внутри всё сжалось в холодный комок. Ей предстояло сражаться не только со слизерином на поле, но и с гриффиндорцами на трибунах.

***

Утро матча выдалось серым и промозглым. Небо нависало низкими свинцовыми тучами, суля дождь. Идеальная погода для слизерина. Холод, грязь, нервы - их стихия.

Раздевалка гудела от нервного возбуждения. Вуд ходил взад-вперед, выкрикивая последние наставления. Ригель механически проверяла крепления своей формы. Пальцы слегка дрожали. Она поймала взгляд Алисии - та нервно улыбнулась ей. Анджелина что-то шептала про себя, натирая клюшку.

- Команда, ко мне! - скомандовал Вуд. Они сбились в круг. - Сегодня не просто игра. Сегодня мы покажем этим змеям, где их место. Мы будем жёстче, быстрее, злее. Помните: они играют грязно. Они будут цепляться, подрезать, провоцировать. Не ведитесь! Играйте по нашим правилам! Гриффиндор! - он протянул руку в центр.

- Гриффиндор! - проревел круг.

Ригель выдохнула. Дрожь ушла, сменившись знакомым холодным спокойствием. Щит опустился. Теперь она была не Ригель Нотт, неуверенная в своем месте гриффиндорка. Теперь она была оружие. Орудие победы.

Выход на поле оглушил. Рёв трибун обрушился на них настоящей стеной звука. Алые и зелёные знамёна яростно хлестали на пронизывающем ветру. Ригель щурилась, пытаясь разглядеть лица на гриффиндорских трибунах. Да, они были там. Джинни с бледным, напряжённым лицом. Рон с насупленными бровями. Гермиона смотрела поверх них, делая вид, что изучает облака.

А напротив, на слизеринских трибунах, царила иная атмосфера: уверенная, насмешливая, ядовитая. Драко Малфой, уже в своей форме захватчика, что-то говорил Тэо, жестикулируя в сторону гриффиндорцев. Тэо слушал с ленивой ухмылкой, но его глаза были острыми, как всегда. Он поймал взгляд сестры и едва заметно кивнул. Не «удачи». Скорее «помни, кто ты». Предупреждение и напутствие в одном жесте.

Мадам Хуч вынесла ящик с мячами. Свисток пронёсся над полем, резкий и безжалостный.

Мячи взмыли в воздух. И начался ад.

Слизеринцы с первых секунд показали, за что их все ненавидят. Их охотники летели не столько за мячом, сколько за игроками гриффиндора. Бладжеры целенаправленно направляли в лица, в спины, в руки. Клюшки норовили подставить под метлу, толкнуть в бок.

- Не ведись, Нотт! Играй! - орал Вуд, уворачиваясь от очередного бладжера, пущенного прямо в него.

Ригель стиснула зубы. Она петляла между охотниками, стараясь держаться на периферии, выискивая снитч. Но её преследовал один из слизеринских охотников - коренастый парень с каменным лицом. Он не отставал ни на шаг, его метла то и дело задевала её, пытаясь вывести из равновесия.

- Слабо, а? - просипел он, в очередной раз пролетев в сантиметре от её плеча. - Думала, тут как в песочнице? Возвращайся в свой гриффиндор, выскочка. -

Она не отвечала. Всё её внимание было приковано к пространству над их головами. Где-то там был снитч. Ей нужно было его найти первой.

Счёт медленно, но верно полз в пользу слизерина. Их охотники работали слаженно и безжалостно. Гриффиндорцы нервничали, делали ошибки. Алисия промахнулась по воротам. Анджелину чуть не сбили с метлы.

И тут Ригель увидела его. Золотая вспышка мелькнула у самого основания слизеринской трибуны. Снитч завис на мгновение, словно дразня, и рванул вдоль поля, низко над землёй.

Она рванула вниз, почти легла на метлу. Ветер свистел в ушах. Сзади нарастал гул - это за снитчем устремился и захватчик слизерина. Не коренастый охотник, а сам Драко Малфой на своем скоростном «Нимбусе-2001».

- Держись, Нотт! - донёсся откуда-то сверху голос Вуда.

Она и не думала отступать. Они неслись параллельно друг другу, два серебряных клинка, рассекающие воздух. Малфой был чуть позади, но его «Нимбус» был быстрее. Он понемногу настигал.

- Братик не поможет! - крикнул Драко, его голос сорвался от скорости. - Кончай позориться! -

Она проигнорировала его. Впереди была поворотная стойка ворот. Снитч рванул за неё. Ригель, не сбавляя скорости, рванула за ним. Малфой попытался сократить путь, взяв чуть левее.

И в этот момент с трибун что-то полетело. Не камень, не проклятие, а какой-то липкий, дымящийся комок. Он прицельно угодил прямо в лицо Ригель.

Мир на секунду погрузился в тёмную, вонючую слизь. Она ослепла, задохнулась. Инстинктивно дёрнула метлу наверх, чтобы не врезаться. Стриж взвился свечой. Из-под повязки она услышала взрыв смеха со стороны гриффиндорских трибун. Чей-то знакомый, ненавистный голос - Рона? - прокричал: «Смотри-ка, летучая мышь ослепла!»

Ярость, белая и слепая, ударила в виски. Она с силой стёрла гадость с лица, глаза слезились, всё плыло. Драко, воспользовавшись её замешательством, уже почти настиг снитч.

И тут её взгляд упал на трибуны. На Джинни Уизли. Та стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на неё с таким ледяным, торжествующим удовлетворением, что сомнений не осталось. Это была её работа. Диверсия.

Что-то в Ригель щёлкнуло. Холод. Абсолютный, безжалостный, слизеринский холод. Ярость ушла, испарилась. Осталась только ясная, чёткая цель.

Драко уже протягивал руку к снитчу. Он уже ухмылялся.

Ригель рванула не вперёд, а вниз. Резко, почти вертикально. Её метла пронеслась в сантиметрах от земли, подняв фонтан брызг грязи. Она проскочила прямо под «Нимбусом» Малфоя. Тот от неожиданности дёрнул метлу, потеряв на секунду равновесие и драгоценные доли секунды.

А Ригель, вынырнув с другой стороны от него, уже мчалась не за снитчем. Она мчалась прямо на него. На Драко. Её лицо было каменной маской.

Он увидел её в последний момент. Его глаза расширились от ужаса. Он попытался увернуться, но было поздно.

Удар был жёстким, точным, рассчитанным. Она врезалась в него не плашмя, а рукоятью своей метлы, прицелившись в бок. Драко с глухим стоном слетел с «Нимбуса» и кубарем покатился по грязному полю, волоча за собой метлу.

Свисток Хуч взревел. Нарушение. Грубая игра. Но Ригель уже не слышала. Она даже не посмотрела на валяющегося в грязи Малфоя. Её взгляд был прикован к золотой мушке, которая, воспользовавшись суматохой, снова взмыла вверх.

Она рванула за ней. В ушах стоял оглушительный рёв стадиона: возмущение, ярость, восторг. Кто-то кричал её имя. Кто-то освистывал.

Снитч петлял, уворачивался, но она была быстрее. Холодная ярость придавала ей скорости. Она видела только его. И трибуны. Алые и зелёные пятна, кричащие рты.

Её пальцы сомкнулись вокруг маленького, трепещущего крыла. Металл врезался в ладонь, холодный и живой.

Тишина.

А потом трибуны взорвались.

Она медленно опустилась на поле, всё ещё сжимая снитч. Грязь хлюпала под ботинками. К ней уже бежали Вуд, Анджелина, Алисия... их лица были искажены восторгом и ужасом. Фред и Джордж палили в небо какими-то огненными шарами, выкрикивая её имя.

Она прошла мимо них. Прямо к гриффиндорским трибунам. К тому месту, где стояла Джинни.

Та побледнела. Рон и Гарри заслонили её, их лица были напряжены.

Ригель остановилась в нескольких шагах. Подняла руку со снитчем. Не в знак победы. А как доказательство. Доказательство чего-то.

- Спасибо за мотивацию, Уизли, - её голос прозвучал хрипло, но чётко, несясь над стихающим гулом трибун. - Без твоей... помощи я бы не собралась. -

Она увидела, как скулы Джинни затряслись от бессильной злости. Как Рон покраснел и отвёл взгляд. Как Гарри смотрел на неё с каким-то сложным, непонимающим выражением.

Потом она развернулась и пошла прочь. К своей команде. К своим рыжим безумцам, которые уже подхватили её на руки, не обращая внимания на грязь и на хмурое лицо мадам Хуч, выписывающей им штрафные очки за грубую игру.

Победа была горькой. Как полынь. Но это была её победа. Выстраданная. Вырванная с кровью. И теперь все это видели.

На обратном пути в замок, отставая от ликующих однокурсников, её догнал Тэо. На его мантии были пятна грязи, волосы растрепаны. Он шёл молча, рядом, несколько минут.

- Жестко, - наконец произнёс он.

- Они начали, - бросила она, не глядя на него.

- Знаю. Видел. - Он помолчал. - Драко сломал ключицу. И «Нимбус». Его папочка будет в ярости. -

- Хорошо. -

- Он говорит, что это был несчастный случай. Что ты не справилась с управлением. -

Ригель наконец посмотрела на него.

- А ты что думаешь? -

Тэо ухмыльнулся. В его глазах светилось странное сочетание гордости и тревоги.

- Я думаю, папа бы заплакал от умиления. Это было очень по-нашему. Грязно, эффективно и с посылом. - Он положил руку ей на плечо. - Но, сестрёнка... будь осторожна. Ты теперь не просто Нотт в гриффиндоре. Ты Нотт, которая с грязным лицом растерзала Малфоя на глазах у всей школы. Врагов прибавится. -

- Они и так уже были. -

- Теперь их стало больше. И они злее. - Он сжал её плечо и отстал, растворяясь в толпе слизеринцев, направлявшихся в подземелья.

Ригель осталась стоять одна в быстро пустеющем коридоре. Победа всё ещё горела в крови, но слова брата легли на неё тяжёлым, холодным плащом. Она выиграла матч.

***

Трибуны Большого зала гудели, как гигантский улей. Воздух трепетал от возбуждения и тысяч зажжённых свечей, отражаясь в позолоченных тарелках и бокалах. Каждый студент, от первокурсника-пуффендуйца до семикурсника-когтевранца, сидел, замерев в ожидании. Сегодня должны были прибыть делегации школ Дурмстранг и Шармбатон.

Ригель сидела между Симусом и Линой, стараясь не смотреть на тот конец гриффиндорского стола, где восседала Джинни Уизли с подругами. Та бросала в её сторону едкие взгляды, громко обсуждая с Гермионой «неспортивное поведение на последнем матче». Слух о сломанной ключице Драко Малфоя и её роли в этом обрастал невероятными подробностями. По одной из версий, она использовала запрещённое заклятие, спрятанное в рукоятке метлы.

- Не обращай внимания, - Симус ткнул вилкой в жареную картошку. - У них в головах опилки, замешанные на зависти. Ты выиграла. Вуд тебя хвалит. Всё остальное бред сивой кобылы. -

- Да мне плевать, - буркнула Ригель, но это была ложь. Каждый шёпот, каждый смешок за спиной отзывался внутри колючим холодком. Она заслужила своё место в команде, черт возьми. Вырвала его потом и кровью. А они вели себя так, будто она украла его у их любимицы.

- О, смотрите! - крикнул кто-то из старшекурсников.

Двери Зала с грохотом распахнулись. В проёме вырисовывалась высокая, мощная фигура - мадам Максим, директор Шармбатона. За ней, словно стая изящных лебедей, плыли ученики в шёлковых мантиях небесно-голубого цвета. Их появление сопровождалось лёгким вздохом восхищения, пронёсшимся по залу. Они казались существами с другой планеты: ухоженные, грациозные, с лёгким презрением в глазах.

А потом началось волшебство. Одна из девушек, с серебристо-белыми волосами, ниспадавшими ей на пояс, и лицом, словно высеченным из мрамора, отбросила капюшон. Она окинула зал взглядом, полным скуки и превосходства, и этот взгляд случайно упал на Ригель. Не на Гермиону, не на Джинни, а на неё. И что-то в нём дрогнуло. Может, увидела то же самое одиночество в толпе? Или её собственная маска холодной уверенности оказалась знакомой?

Ригель не отвела глаз. Она держала взгляд, подняв подбородок.

Губы девушки тронула едва заметная, почти невольная улыбка. Она не была дружелюбной. Она была признанием. Равной. Потом её взгляд скользнул на рыжие волосы Уизли, на напряжённое лицо Гермионы, и снова вернулся к Ригель, и в нём читалось уже откровенное любопытство.

Вслед за шармбатонцами в зал врезалась иная энергия: тяжёлая, ритмичная, воинственная. Дурмстрангцы. Во главе с суровым, как скала, Игорем Каркаровым. Они промаршировали к своему столу, их багровые мантии развевались. И среди них был он - Виктор Крам, знаменитый ловец. Девчонки ахнули хором, а Гермиона внезапно сделала вид, что очень заинтересована узором на своей ложке.

Ригель фыркнула.

- Ну конечно. Знаменитость. Обязательно надо краснеть и терять дар речи. -

- Ага, а некоторые просто смотрят на французских фей как на диковинных зверей, - подколол Симус.

- Я не смотрю как на зверей. Я смотрю как на возможного соперника, - парировала Ригель, но краска всё же залила её щёки.

Представление школ закончилось. Наступила небольшая пауза, заполненная гулким перешёптыванием. И тут к гриффиндорскому столу направился Оливер Вуд. Его лицо было серьёзным, почти мрачным. Он прошёл мимо Джинни, не глядя на неё, и остановился напротив Ригель.

- Нотт, - его голос прозвучал громко и чётко, так, что было слышно за соседними столами. - Послезавтра у нас контрольная тренировка. Будем отрабатывать новый манёвр против дурмстрангской тактики. Я видел, как они летают. Жёстко. Нам нужно жёстче. Ты ключевое звено. Не подведи. -

Он не просил. Он констатировал. И в его словах не было ни капли сомнения. Это был приговор. Окончательный и бесповоротный. Место Джинни Уизли в основном составе теперь принадлежало Ригель. Законно и публично.

Наступила мёртвая тишина. Потом Вуд кивнул и отошёл. Ригель чувствовала, как жар от десятков пар глаз прожигает её кожу. А потом раздался сдавленный, яростный вздох. Скамья под Джинни громко скрипнула, отодвигаясь. Она встала и, не сказав ни слова, выбежала из Зала, громко хлопнув дверью. Гермиона и Рон бросились за ней.

- Ну, вот и всё, - выдохнула Лина. - Официальное объявление войны. -

- Давно пора, - Ригель наконец откусила кусок пирога. Он оказался на удивление вкусным.

***

На следующее утро случилось немыслимое. Та самая девушка из Шармбатона, Флёр Делакур, остановила Ригель в коридоре возле оранжерей.

- Ты, - сказала она своим мелодичным, с сильным акцентом, голосом. - Та самая, что смотрела на меня вчера, как на равную. А не как на кусок мяса или музейный экспонат. -

Ригель, тащившая увесистый том по уходу за магическими тварями, удивлённо остановилась.

- Я обычно так на всех смотрю. Если, конечно, они не ведут себя как приматы. -

Флёр рассмеялась. Её смех звучал как перезвон хрустальных колокольчиков.

- Я видела, как ты летаешь. На тренижке. Это было... жёстко. Брутально. Мне понравилось. -

- Спасибо, - Ригель скептически приподняла бровь. - А что, шармбатонцы ценят брутальность? Я думала, вы больше по изящным пируэтам. -

- О, нет, - Флёр сделала шаг ближе. От неё пахло дорогими духами и чем-то холодным, словно горный воздух. - Изящные пируэты хороши для шоу. А чтобы побеждать, нужно уметь кусаться. Ты умеешь кусаться. Я это вижу. В твоих глазах. Ты как... маленькая хищная птица. С очень острыми когтями. -

Это была странная дружба. Дружба-вызов. Две хищные птицы с разных сторон одного неба. Они могли часами говорить о тактике квиддича, о сложнейших заклинаниях, которые не проходили на уроках, спорить о преимуществах французских и английских метел. Флёр была невыносимо высокомерна с другими, но с Ригель она говорила на одном языке - языке силы и амбиций. Ригель же, в свою очередь, находила странное удовольствие в том, чтобы шокировать Флёр откровенными историями о подвигах близнецов Уизли или язвительными комментариями о преподавателях.

Джинни и Гермиона, разумеется, восприняли эту дружбу как личное оскорбление. «Нашла себе подружку по духу, такая же спесивая», - язвила Джинни в пределах слышимости. «Говорят, она наполовину вейла, - вторила ей Гермиона, - может, у вас и правда есть что-то общее? Скверный характер, например».

Ригель в ответ лишь посылала им воздушный поцелуй, что выводило их из себя ещё сильнее.

***

Вечер перед выбором чемпионов был наполнен лихорадочным ожиданием. Весь Хогвартс гудел, как растревоженный улей. Ставки делались на всех углах, но главными фаворитами были, разумеется, Виктор Крам и сам Флёр Делакур. От Хогвартса прочили Седрика Диггори - красавца, умника и душку-пуффендуйца.

Большой зал снова был переполнен. Кубок Огня, установленный на возвышении, пылал сине-белым пламенем, отбрасывая причудливые тени на лица собравшихся. Дамблдор подошёл к нему, и воцарилась тишина, натянутая, как тетива.

- Чемпионом от Шармбатона, - провозгласил он, вынимая из кубка первый смятый пергамент, - становится мисс Флёр Делакур! -

Гром аплодисментов. Флёр грациозно поднялась и пошла в соседнюю комнату, гордо вскинув подбородок. Её взгляд на секунду встретился с взглядом Ригель - в нём читалось торжество и уверенность.

- Чемпионом от Дурмстранга становится мистер Виктор Крам! -

Новая волна аплодисментов, ещё более громкая. Крам угрюмо кивнул и последовал за Флёр.

Дамблдор вытянул третий листок. Зал затаил дыхание.

- Чемпионом от Хогвартса становится мистер Седрик Диггори! -

Пуффендуйский стол взорвался от восторга. Седрик, слегка смущённый, улыбнулся и направился к другим чемпионам. Казалось, всё кончено. Ригель уже собралась вставать, чувствуя странное облегчение - турнир был опасным безумием, и она была рада остаться в стороне.

Но пламя в кубке внезапно вспыхнуло снова, яростно и ало. Из его глубины вырвался ещё один, четвертый, обгоревший клочок пергамента. Дамблдор поймал его на лету, его брови поползли вверх к самой лысине. Он развернул бумагу, и его лицо стало непроницаемым. Он посмотрел в зал, и его взгляд, тяжёлый и недоумевающий, медленно проплыл по гриффиндорскому столу, прежде чем остановиться на ней.

Ледяная рука сжала горло Ригель. Нет. Не может быть.

- Ригель Нотт, - голос Дамблдора прозвучал громко и чётко, разрезая гробовую тишину.

Сначала была тишина. Абсолютная, оглушительная. Потом зал взорвался.

Ригель не двигалась. Она не дышала. Это была какая-то ужасная шутка. Чья-то больная, отвратительная шутка. Ей было тринадцать. Тринадцать! Её имя не могло быть в кубке. Его туда никто не мог бросить.

- Ригель Нотт! - более настойчиво повторил Дамблдор. - Пройдите, пожалуйста, в соседнюю комнату. -

Все глаза в зале были прикованы к ней. В них читался шок, недоверие, а потом... потом пошла волна. Волна гнева, зависти и ненависти.

- Она! - чей-то визгливый крик прорвался сквозь гул. - Это она подделала! Гриффиндорка подлая!

- Молчи! - рявкнул где-то рядом Фред, вскакивая на ноги, но его голос потонул в нарастающем хаосе.

- Ей даже четырнадцати нет! - орала какая-то девчонка из когтеврана.

- Нотт! Выходи, Нотт! -

На неё смотрели как на преступницу. Гриффиндорцы, которые только вчера аплодировали ей за победу в матче, теперь смотрели на неё с отвращением. Джинни Уизли смотрела на неё с таким леденящим душу торжеством, что Ригель почувствовала тошноту. Гермиона что-то яростно шептала на ухо Гарри, тыча пальцем в её сторону.

- Тише! Тихо! - гремел Дамблдор, но его уже почти не слышали.

Кто-то швырнул в неё хлебным шариком. Он угодил ей в висок. Не больно. Но унизительно до слёз.

Тэо, сидевший за слизеринским столом, резко встал. Его лицо было белым от ярости. Он что-то кричал в сторону обидчиков, но его заглушал общий гвалт.

Ригель медленно поднялась. Ноги были ватными. Она чувствовала себя голой, выставленной на позор перед всей школой. Она не делала этого. Она клялась, что не делала этого. Но никто не хотел её слушать.

Она прошла между столами под аккомпанемент шипения, оскорблений и возмущённых возгласов. Её мантия цеплялась за скамьи, кто-то плюнул ей вслед. Драко Малфой, бледный, со сломанной ключицей, кричал что-то про «ноттовские грязные трюки».

Дверь в соседнюю комнату захлопнулась за ней, заглушив адский шум. Внутри было тихо. Седрик, Флёр и Крам смотрели на неё с немым изумлением. Флёр приподняла бровь.

- Ma chérie, - прошептала она. - Это твоя шутка? Очень дерзко. -

- Нет, - хрипло выдохнула Ригель, прислонившись к косяку. Её колени подкашивались. - Это не я. -

В комнату ворвались Дамблдор, МакГонагалл, Каркаров и Максим. Каркаров был багровым от ярости.

- Это что за фарс, Дамблдор?! - закричал он, тыча пальцем в Ригель. - Ребёнок! Девочка! Вы хотите сказать, что ваш дурацкий кубок не может отличить взрослого волшебника от школьницы?! -

- Кубок вынес своё решение, Игорь, - холодно парировал Дамблдор, но в его глазах читалась тревога. - Правила ясны. Госпожа Нотт обязана участвовать. -

- Обязана? - взвизгнула Максим. - Это смертельно опасно! Она погибнет в первом же испытании! -

- Моё решение окончательно, - сказал Дамблдор, и в его голосе прозвучала сталь. - Ригель Нотт является четвёртым чемпионом Турнира. Обсуждение окончено. -

Он вышел, оставив её одну с тремя настоящими чемпионами и двумя разъярёнными директорами. Седрик смотрел на неё с жалостью, Крам с непониманием, а Флёр с внезапно вспыхнувшим интересом, будто увидела самую сложную и интересную головоломку в своей жизни.

Ригель закрыла глаза. В ушах всё ещё стоял гул ненависти из Большого зала. Она не хотела этого. Она не просила об этом. Но теперь это было её реальностью. И хуже всего было даже не это. Хуже всего было то, что теперь её ненавидели по-настоящему. Не за фамилию. Не за дерзость. А за то, чего она не совершала. За удачу, которая обернулась проклятием.

Травля началась немедленно. На следующее утро на её спальном месте лежала дохлая жаба с запиской «Следующая - ты». В классе Зелий Снейп, с лицом, выражающим ледяное удовольствие, протянул ей ингредиенты со словами: «Для чемпионки, я полагаю, нужны материалы особой свежести. Будем надеяться, ваше мастерство соответствует амбициям». Надпись «Мошенница» кровью появилась на её учебнике по трансфигурации.

Гарри Поттер, которого тоже в итоге каким-то непостижимым образом выбрало кубком, оказался в такой же ситуации. Но его хоть жалели. Его считали жертвой. Её же - коварной интриганкой, которая нашла способ обойти возрастную линию.

Единственными, кто остался с ней, были её маленькая группа друзей. Близнецы, хоть и были в ярости, что их собственный план с Старьём Взрывоопасным провалился, а её имя вылетело, стояли горой.

- Слушай, если уж ты решила всех переплюнуть, то делай это с размахом, - сказал Фред, вручая ей амулет в виде крошечной, шипящей драконьей головы. - Отводит мелкие проклятия. Не убьёт, но, знаешь, осадить какого-нибудь мудака может. -

Джордж добавил пару «Слезоточивых леденцов» на случай «особо настойчивых поклонников».

Тэо ловил каждого, кто позволял себе лишнее в её адрес, и проводит «разъяснительную беседу» в тёмном уголке. После его бесед желание травить Ригель как-то резко пропадало. Симус и Лина стали её личными телохранителями, сопровождая по коридорам и отстреливаясь от пакостей заклинаниями.

Но даже их поддержка не могла остановить волну всеобщей ненависти. Ригель Нотт, гриффиндорка со слизеринской кровью, стала изгоем. Снова. Только теперь на кону была не просто репутация, а её жизнь.

Однажды вечером, когда она пыталась спрятаться в заброшенном классе, чтобы хоть немного передохнуть от косых взглядов, дверь скрипнула. На пороге стоял Фред. Не ухмыляющийся, не несущий очередную взрывную шутку. Серьёзный.

- Ты же не бросала своё имя, да? - спросил он прямо, без предисловий.

- Нет, - прошептала она, сжимая в кармане палочку. - Клянусь, Фред, нет. -

Он посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом, а потом кивнул.

- Ладно. Тогда кто-то это сделал за тебя. Кто-то, кто очень хотел, чтобы ты оказалась в этой мясорубке. Или чтобы ты из неё не выбралась. -

Он подошёл и сел рядом на пыльный подоконник. Их плечи почти соприкоснулись.

- Мы найдём, кто это сделал, - пообещал он, и в его голосе не было привычной шутки. - А пока... держись, красавица. Ты же Нотт. Вы все-таки, черт возьми, живучие. -

Он ушёл, оставив её с новой, страшной мыслью. Это была не случайность. Не ошибка кубка. Это была целенаправленная атака. Кто-то очень хотел её смерти. И этот кто-то был где-то здесь, в стенах Хогвартса.

***

Воздух в Большом зале был густым, как похлёбка Снейпа, и таким же ядовитым. Он вязко струился между столами, наполненный едкими шёпотами, колкими насмешками и откровенной злобой. Каждое слово, каждое хихиканье впивалось в кожу Ригель раскалёнными иглами, и она впивалась ногтями в колени, пытаясь сдержать дрожь.

Предательски, хуже всех, вели себя свои же. Эти самодовольные гриффиндорские ублюдки. Джинни Уизли, эта рыжая стерва, специально, громко, на весь стол вещала Гермионе, скалясь в её сторону:

- Просто посмотри на неё. Сидит, глаза опустила. Совесть заела, ага. Наверное, думает, как бы ещё правил обойти, чтобы приз себе забрать. Папочку-убийцу не стыдно переплюнуть? -

Ригель чувствовала, как по шее и щекам растекается огненная краска стыда и ярости. Она готова была вскочить, схватить кубок и врезать этой мразоте прямо в её самодовольное, веснушчатое лицо...

И в этот миг главные дубовые двери с оглушительным грохотом, от которого задрожала посуда на столах, взлетели настежь, словно по ним ударил магический таран. Гул в зале разом смолк, сменившись гробовой тишиной. На пороге, очерченная адским светом факелов из коридора, стояла её мать. Эшли Нотт. Она не вошла, она врезалась в пространство зала, как ураган, несущий смерть и очищение. Её длинный чёрный плащ был накинут на плечи, словно крылья тёмной хищницы, тёмные волосы были растрёпаны яростным ветром, а глаза... Мерлин, её глаза горели не пламенем, а холодным, мерцающим безумием арктических льдов, тем огнём, который Ригель видела считанные разы в жизни и который предвещал тотальное уничтожение.

Скамья под Тэо, сидевшим за слизеринским столом, громко скрипнула. Он встал, его лицо было бледным и напряжённым, как струна, готовой в любой момент ринуться в бой, чтобы прикрыть сестру.

- Альбус! - Голос Эшли не был криком. Он был низким, хриплым, прорезавшим тишину, как лезвие, отточенное на расчленение. В нём клокотала сдержанная, выдержанная годами ярость. - Где ты, старый дурак? Вылезай из-за своего стола и объясни мне! Сейчас же, блять, объясни, какого черта имя моей тринадцатилетней дочери оказалось в твоём долбаном Кубке Огня! -

По залу прокатился коллективный вздох - смесь ужаса и неприличного восторга. Легенды о времени Эшли Блэк в Хогвартсе ходили до сих пор. Все знали железное правило: если Эшли Блэк по-настоящему злится - она не кричит и не рыдает. Она методично, хладнокровно берёт и сжигает дотла всё, что вызывает её гнев. Без предупреждения. Без сожалений.

Кто-то из слизеринцев, туповатый пень с нижних курсов, неуверенно, под одобрительный шепот соседей, крикнул в сторону Ригель:

- Сама виновата, подлая читерша! Получила по заслугам! -

Эшли даже не повернула голову в его сторону. Она лишь резко, почти незаметно дёрнула запястьем, и парень с воплем, словно по нему ударили невидимой кувалдой, отлетел от стола, перевернул скамью и рухнул на каменный пол, давясь собственным языком и кровью.

- Следующий, кто откроет свой поганый рот, вылетит из школы через окно и коснется дна Чёрного озера! - проревела она, и её голос, усиленный доисторической магией, сотряс самые основы замка, заставив задрожать стёкла в витражах. Больше никто не пикнул. Слишком многие помнили, что она никогда не блефует.

Дамблдор медленно поднялся за преподавательским столом. Его лицо было маской вечного спокойствия, но глубокие морщины у глаз залегли тенью неподдельной усталости.

- Миссис Нотт, - начал он мягким, умиротворяющим тоном, но Эшли, сделав три стремительных шага вперёд, перебила его. Край её плаща со свистом рассек воздух и опрокинул массивный серебряный кубок с тыквенным соком перед окаменевшей Макгонагалл.

- Не «Миссис Нотт»! Ты ответишь мне, Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор! Ты окончательно спятил? Решил, что одной смерти Поттеров для твоей коллекции провалов мало? Теперь ты на мою дочь зарядился? Она ребёнок, блять! Ей тринадцать лет! Тринадцать! Её в зоопарк на экскурсию водить, а не на бойню! -

- Эшли, магический контракт Кубка... - попыталась вставить слово Макгонагалл, вытирая с мантии брызги сока.

- Да заткнись ты уже со своим контрактом, Минерва! - голос Эшли был полон ядовитого, обжигающего презрения. - Контракт можно нахуй послать, если речь идёт о жизни ребёнка! Или вы тут все, в своей башне из слоновой кости, настолько ебнутые, что готовы за дешёвые зрелища кровь несовершеннолетней пролить? Это ловушка! И вы, старые, опытные пердуны, её прекрасно видите! Вы просто решили посмотреть, чем всё закончится! -

- Эшли, подобный тон ничем не поможет... - снова начал Дамблдор, но она взорвалась с новой силой.

- Нет, ты меня выслушаешь Альбус, до конца! - она с размаху ударила сжатым кулаком по дубовому столу, и десятки тарелок, ножей и вилок подпрыгнули и рухнули с оглушительным лязгом. - Я не позволю! Вы слышите? Я не позволю вам убить мою дочь ради этого цирка уродов! Она не будет участвовать! Выньте её имя, разорвите этот ебучий контракт, взорвите свой Кубок к чертям, мне плевать! Ригель не будет в этом участвовать! -

В этот момент с слизеринского стола раздался спокойный, но чёткий голос Тэо. Он не кричал, говорил тихо, почти интимно, но в мёртвой тишине его было слышно от стен до потолка:

- Она права, профессор. Это ужас, а не турнир. Вы отдали её на растерзание. Отправьте мою сестру домой, пока она не пострадала. Или вам мало того, что наш отец натворил? Хотите, чтобы и она пошла по его стопам, сломавшаяся и озлобленная на весь мир? -

Ригель сидела, онемев. Стыд, ярость, дикая, щемящая благодарность к матери и брату - всё смешалось в один чёрный, тяжёлый ком, вставший в горле.

- Контракт нерушим, - прошипел Каркаров, наблюдавший за этим спектаклем с плото скрываемым удовольствием. - Если девочка такая дура, что сунула своё имя... -

Эшли резко повернулась к нему, и её взгляд был острее любого клинка. Каркаров инстинктивно отпрянул, задев за плечо упитанного Снейпа.

- А ну заткни свой паштетный, икорный рот, Игорь, - прогремел её голос, - прежде чем я набью им твои дорогие, но вонючие штаны! Твои пешки от Дурмстранга и так смердят на весь зал дешёвым бриолином и страхом, не усугубляй! -

Каркаров, побледнев, резко отвёл взгляд и умолк.

- Мам, - прошептала Ригель, но её голос сорвался, затерявшись в гулкой тишине.

Эшли услышала. Её взгляд, полный чистой, неразбавленной ярости, нашёл дочь. И в его глубине на мгновение мелькнула такая бездонная боль и такая безусловная, дикая любовь, что у Ригель перехватило дыхание.

- Ты хоть представляешь, что тебя ждёт, звездочка? - голос Эшли дрогнул, стал сдавленным, хриплым. - Ты думаешь, это слава? Это смерть, Ригель! Медленная, мучительная, дерьмовая смерть! И эти... эти ублюдки, - она медленно, с уничтожающим презрением обвела взглядом весь зал, заставляя студентов съёживаться, - будут жадно на это смотреть, делать ставки и аплодировать твоим мучениям! -

- Решение принято, Эшли, - Дамблдор сказал это тихо, но так, что слова прозвучали непререкаемо. - Ригель будет участвовать. Мы сделаем всё, что в наших силах, для её безопасности. -

- Безопасности!? - Эшли горько, истерично рассмеялась, и этот звук был страшнее любого крика. - Как ты обеспечил безопасность Джеймса и Лили, а? Как обеспечил безопасность всех, кто тебе слепо доверял? Ты - ходячая эпитафия, Альбус! Живое напоминание о всех, кого не сумел спасти! И ты хочешь, чтобы моя дочь стала ещё одной строчкой в твоём скорбном списке? -

Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, увесистые, как надгробные камни. Даже Дамблдор опустил глаза, и впервые за вечер на его лице промелькнула тень неподдельной боли.

- Выходи, - приказала Эшли Ригель, и в её голосе не было и тени возможности возражения. - Собирай вещи. Мы уезжаем. Сейчас же. -

- Я не могу, - выдохнула Ригель, чувствуя, как вся ненависть, весь гнев зала снова фокусируются на ней, жгут её кожу. - Контракт... меня убьёт, если я откажусь... -

- Я нашла способ! - почти закричала Эшли, и в её голосе впервые прорвалась отчаянная трещина. - Есть ритуал! Древний, чёрный, хуёвый, но он есть! Чёрт с ним, с твоим факультетом, чёрт с этой школой, с её репутацией! Я не отдам тебя им на растерзание! Ни за что! -

И тут в Ригель что-то щёлкнуло. Эта тупая, упрямая, гриффиндорская жилка, которую она в себе ненавидела и лелеяла одновременно. Они все - Джинни, Каркаров, все эти завистливые рожи - ждали, что она сломается. Сбежит. Расплачется. Подтвердит, что она слабая, что она обманщица, не достойная своего места.

- Нет, - её собственный голос прозвучал хрипло, но громко и отчётливо. Она поднялась, отбрасывая тень на стол. - Я остаюсь. -

Эшли замерла, словно её пристрелили ледяной пулей.

- Что? -

- Я сказала, остаюсь, - повторила Ригель, выпрямляясь во весь свой невысокий рост. Она смотрела на мать, на Дамблдора, на всех этих гадов, уставившихся на неё. - Меня выбрали. Значит, я должна это сделать. Не вам. Не им. Себе, чёрт возьми, должна! Я не побегу. -

Эшли смотрела на дочь, и по её лицу было видно, как внутри неё рушится и сгорает целый мир. Материнский ужас, первобытный и слепой, боролся с холодной, неприязненной гордостью за эту упрямую, ебанутую, великолепную девочку, такую точную её копию. Она закрыла глаза, словно принимая самое тяжёлое решение в своей жизни. А когда открыла, в них не осталось ни ярости, ни страха. Только ледяная, безжалостная, отполированная до бритвенной остроты решимость.

- Хорошо, - прошептала она так тихо, что слова долетели только до Ригель. Потом обернулась к Дамблдору, и её голос снова загремел, но теперь это был не гром, а лязг опускаемой стальной решётки. - Ладно, Альбус. Пусть будет по-твоему. Пусть участвует. Но наш разговор на этом не закончен. Условие одно. И оно не обсуждается. -

Она сделала паузу, чтобы каждый в зале успел прочувствовать тяжесть наступающего момента.

- Я остаюсь здесь. В замке. На время всего этого долбанного турнира. Выделите мне комнату, постройте в коридоре, поселите в гостиную - мне плевать. Я здесь, я смотрю, я контролирую каждый её шаг. И если вы, - её взгляд, буравящий, пронзительный, медленно скользнул по лицам Дамблдора, Макгонагалл, Снейпа, - попытаетесь мне помешать или отказать, или если с моей дочерью случится хоть что-то... хоть одна подозрительная царапина, один намёк на нечестность по отношению к ней, один сомнительный судья... -

Она снова замолчала, наслаждаясь наступившей тишиной.

- ...то я не просто заберу её. Я спалю эту школу. Дотла. К чёртовой матери. Я выжгу её магическим огнём, от которого не останется пепла. Я сравняю эти стены с землёй, а на месте Большого зала поселю болотных кикимор. Я превращу Хогвартс в проклятое пустое место, о котором будут шептаться, как о самом ужасном кошмаре. Мне плевать на твои титулы, Альбус. Плевать на историю, на традиции и на Министерство. Я давала клятву защищать её. И я её сдержу. Ценой всего. Ценой вас всех. Это не угроза. Это обещание. Уловили? -

Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и звенящие, как застывшая сталь. Ни у кого не возникло и тени сомнения, что она выполнит обещанное буквально.

Она резко развернулась, и её плащ взметнулся с драматичным, предостерегающим шелестом. Двери захлопнулись за ней с таким финальным грохотом, что показалось - треснули древние стены.

Тишина в зале была абсолютной, давящей. Даже Джинни Уизли побледнела и не решалась вымолвить и слова.

Ригель медленно, как во сне, опустилась на скамью. Руки тряслись так, что она не могла удержать вилку. Фред Уизли, сидевший через стол, поймал её взгляд. Никакой ухмылки, только серьёзность и некое новое понимание. Он медленно, почти незаметно кивнул. Словно говорил: «Ты ебанутая. Но ты наша ебанутая. И твоя мать - это нечто апокалиптическое. Держись».

Джинни, всё ещё бледная, прошипела Гермионе что-то неразборчивое, но та лишь молча, со значением, ткнула её локтем в бок, заставляя замолчать навсегда.

Ригель глубоко вздохнула, чувствуя, как лёгкие наполняются ледяным воздухом новой реальности. Она сжала в кармане свою новую палочку из кипариса, ощущая её тёплое, живое, ответное, словно бьющееся сердце. Первое испытание было через неделю, и если ей повезет - через два дня она всё таки встретит свои 14 лет. Ад только начинался. Но теперь она знала - за её спиной стоит не просто ураган по имени Эшли Нотт. За её спиной теперь стоял весь Хогвартс, взятый в заложники материнской яростью. И это знание придавало ей нечеловеческой решимости. Чёрт с ними, со всеми. Она им всё докажет. А если не докажет, то для них всех это станет последним, что они увидят в жизни.
_______________________________________________