᯽6. Forbidden forest's ancient magic.
(Музыкальное сопровождение к главе:
- Cigarettes After Sex - Nothing’s Gonna Hurt You Baby
- Bon Iver - Holocene)
_______________________________________________
Ночь лежала на замке плотно, как влажный плащ; в её складках шуршали какие‑то неизвестные истории. Ригель шла по привычным дорожкам, но каждое дерево казалось теперь чужим - как будто вокруг неё собралась толпа, что шепчет за спиной и меряет шаги. Она не знала, зачем пошла в запретный лес. Может, чтобы доказать себе, что страх не может держать её за горло; может, просто потому, что тишина казалась безопаснее дневного шума. Ответов не требовалось: у неё было это одно действие - шаг за шагом отступать от огней, от теплоты, от тех, кто мог обнимать и причинять боль одновременно.
Первая зона теней, где копна листьев вела шуршанием истории по полу, приветствовала её терпким, влажным запахом. Смола, гниющий мох, что‑то солёное: запах крови озера, если бы у озера была память. Луна просачивалась сквозь крону, сыпала на землю серебро и делала мир плоским, как пергамент. Ригель шла медленно, чтобы каждая коряга, каждое поколачивание ветки не стало неожиданностью; чтобы тревога успевала подступать к горлу и не давала дикого рывка.
Лес шевелился не так, как он шевелился днем. Ночные звуки были длиннее: стук копыта вдалеке, будто кто‑то отбивал такт, далёкий стрекот, который мог бы стать музыкой, если его слушать долго. Где‑то в глубине что‑то хрустнуло - тонкий щелчок, похожий на смех. Ригель напряглась. В груди, между ребрами, снова забормотал старый голос: «Ты думаешь, уйдёшь?»
Она отвергла его, как пыль с платья, и всё же шаги стали быстрее. Её ладони бессознательно искали в кармане ладонь палочки, уверенность от дерева - проблеск, как зажжённая спичка. Никс ершилась в маленькой коробочке, тихо ворчала. Ригель шепнула сове: «Тихо», и ответ услышала в собственном дыхании.
Она углубилась дальше и тут, где земля стала ровнее и где трава влачилась, как старые волосы, свет принял иной тон. Не холодный блеск луны, а что‑то серебристо‑красное, словно луна ударилась в землю и оставила пятно крови вместо света. Ригель замерла, потому что перед ней лежал зверь, о котором она слышала в легендах и в таинственных разговорах Хагрида: белая, безрадостная и священная - единорог. Его бок был покрыт тем, как будто кто‑то провёл по нему ножом. Кровь не была густой, она стекала тонкой ниткой, и в ней отражалось небо, как если бы небеса тоже плакали.
К коню приближались фигуры. Ригель напряглась еще сильнее; шорохи леса замерли, как будто вдохнули. Это были не животные, это были кентавры, широкий строй их плеч и упругая мышечная ткань казались ей чем‑то древним и недоступным. Они стояли полукругом, лица их были серьёзны, а стрелы блестели в руках. Их глаза, большие и бездонные, смотрели не на единорога, а куда‑то в сторону. Куда, Ригель не могла сначала понять. Затем она увидела тень. Низкую тень, что елозила между деревьями, как кошка, что пытается скрыть когти.
В тени мелькнуло что‑то человеческое: плащ, низкий силуэт, и в руках палочка. Что‑то в его движениях было слишком стремительным, слишком выверенным, чтобы быть случайностью. Ригель почувствовала, как внутри неё сжался старый комок страха - тот самый, что оставил отец, - и на одну секунду мир сузился до одного слова: «приказ». Её ноги словно приросли к земле, но сердце приказало бежать.
Она должна была остаться. Мозг ей подсказывал: подойди ближе, узнай, кто это, может, это человек в беде, может, нужна помощь. Но память - хищная, точная - вытащила из пепла образ отца: его ладонь сжимающаяся, его холодный шёпот. И страх, друг её детства, превратился теперь в заправленный эмоциями мотор: бежать. Не думать. Бежать.
Она повернулась и помчалась, топкая почва сжималась под ногами, кусты хватали за платье, ветки шлёпали по лицу. В ушах застучала кровь, будто барабан, а позади скрежет, как будто кто‑то следовал за ней по старым зубьям мира. Ригель споткнулась, и лодыжка, та же, что когда‑то подвела её в лесу с отцом, предала снова. Резкая острая боль, как отпечаток раскалённой иглы. Она застонала, но голос её был глухим. Лес жадно глотал его, как зверь хлеб.
«Не останавливайся», - шептал внутри её инстинкт. Она обогнула ствол, врезалась в стену из хвои и снова побежала. Сердце казалось слишком большим для её груди, оно било, как молот по наковальне. И затем звук. Другой звук. Нечейный - чей‑то яростный, но одновременно знакомый. Мужской голос, низкий и шевелящийся у основания тоннеля страха: «Ригель!»
Она замерла одновременно от облегчения и от нового ужаса. Из древесной тьмы вышел Тэо. Он выглядел так, будто только что пришёл со своего третьего курса - мантия Слизерина была чуть раскрыта, под ней торчала темная рубашка; в руке его был фонарик, и в нём отражался его характер: спокойный, но бдительный.
- Что ты тут делаешь?! - его голос был полон и упрека, и страха.
Она хотела ответить, но слова застряли в горле, слиплись с болью. Тэо не стал ждать объяснений: он тут же подбежал, схватил её за локоть и помог подняться. Его рука была не той суровой хваткой, что Люсьен применял в лесу; она была плотной, уверенной и тёплой.
- Ты дура, - выдохнул он, и в словах звучала не агрессия, а та самая раздражённая забота, которую он обычно держал для редких случаев. - Ты могла попасться... Что, чёрт возьми, ты видела? -
Ригель хрипло рассмеялась, и смех её был похож на выдох, который можно сделать только после долгого бега. Она не стала рассказывать о единороге - это звучало бы неправдоподобно, как сказка. и сказки в Хогвартсе стоили ровно столько, сколько в них было правды. Тэо увидел в её глазах то, что видел всегда - не страх как трепет, а страх как инструмент - и не стал давить вопросами. Он просто взял её за руку, крепко и без театра, и она почувствовала: эта рука не та, что сжимала её запястье в лесу. В ней было не приговор, а расчёт.
- Ты не рассказывай никому, - сказал он тихо, когда они шли обратно по тропинке, где туман уже сползал с листьев и делал всё тусклее. - Кентавры не любят чужих ушей. И вообще, некоторые вещи в лесу лучше оставлять лесу, -
Он говорил буднично, как о расписании занятий, и в этом был его талант: он мог сделать страшное безопасным, уменьшить его величину до предмета уроока. Ригель кивнула, потому что ему верила. Ей казалось, она верила ему больше, чем кому‑либо. Может, потому что Тэо всегда умел спрятать заботу за холодной шуткой так же, как он прятал многие свои слабости за манерой слизеринца. Её сердце, уставшее и порванное, отозвалось благодарностью, и в сознании укоренилась новая привычка: говорить правду не всегда, иногда защищать её молчанием.
- Тебе пора собирать вещи, через три дня мы едем домой, - спокойно говорил Тэо.
- Я помню, - ответила Ригель.
***
Три дня до отъезда проскочили, как тени за окнами: уроки, повторения, ночи с тетрадями и редкие минуты, которые можно было позволить себе просто быть. Не доказывать, не отбиваться, а позволять себе дышать. Ригель научилась распределять время как фальшивые монеты: тратишь щедро на нужное, бережёшь на важное. Но в ту ночь, когда пакеты уже поджидали у кровати, а сундук ждал своей последней пробной швейной строчки, к ней в комнату постучали тихо: так, как делают те, кто знает: удар должен быть лёгким, чтобы не повредить.
- Вход разрешён? - Фред сунул голову в дверь с хитрой улыбкой, за ним Джордж, вся их походка была обещанием проделок и поддержки в одной упаковке.
Ригель улыбнулась прежде, чем ответила. Близнецы были для неё больше, чем просто друзья: они как та случайная искра, что разгоняет холод и показывает, что рядом можно смеяться, не пряча ножа в рукаве.
- Вход разрешён, - сказала она, голос был спокойным, но в нём звучала та самая нота, которой они привыкли рушить чопорность. - Что у вас на этот раз? Не скажите, что вы снова списали рецепт у Филча, -
Джордж рассмеялся:
- Филч в отпуске, мы продвинулись. Теперь официально тестируем новые модели «Самозащищающегося плаща на случай недружелюбных внезапников», -
Фред уже залезал в сумку и вытаскивал маленькую коробочку, аккуратно обёрнутую в коричневую бумагу. Его глаза блеснули так, как блестят глаза у тех, кто давно принял решение: помочь. Помочь не словом, а делом, и при этом сделать так, чтобы это дело звучало как шутка.
- Подарок перед дорогой, - он проговорил и протянул коробочку. - Небольшая страховка. Если кто‑то будет слишком настойчив, - Джордж смачно подмигнул, - включай. Только не жалуйся, если у Снейпа появится новое хобби по вылавливанию взрывчатки, -
Ригель развернула подарок. Внутри лежала ничего не значащая на вид мелочь: маленький деревянный талисман, выточенный в форме птицы, с крошечным колокольчиком внутри. Он дрожал, когда она потрясла его.
- Что это? - спросила она.
- «Птица‑тревожник», - Фред в самом деле говорил серьёзно, но в голосе слышалась игра. - Если тебе страшно или одиноко - нажмёшь, и... мы услышим. Это привязано к нашей комнате. Джордж разработал схему. Мы не будем шпионить. Только будим. Когда надо - мы приедем, -
Ригель рассмеялась и от неожиданности вскинула плечи; у неё вдруг защекотало в груди как от слишком тёплого чая.
- Вы сумасшедшие, - сказала она, и в её глазах был благодарный блеск.
Джордж сел на край её кровати и заглянул в лицо.
- Слушай, - его голос стал мягче, - мы понимем, что у тебя в жизни было не сахар. Но знаешь что? Мы считаем, что у тебя есть право на пару дней покоя, на нормальный ужин, на то, чтобы тебя не трогали под каким‑то предлогом. И если кто‑то из гриффиндорских решит сделать из гостей цирк - мы развернём представление. Только не попадись в ловушку: не прячься, а береги себя, -
Ригель кивнула. Она думала о том, как часто в её жизни слова «береги себя» звучали как приговор. Здесь же - между шутками и подарками - это было обещанием. Обещанием, которое можно было принять.
Они ушли поздно, оставив за собой аромат табака и смеха, и в комнате осталось ощущение, будто кто‑то запер дверь не только на засов, но и на молчаливую защиту.
***
Утром вокзал встретил их знакомой сутолокой: шум, запах угля, крики проводников. Ригель несла сумку легко - не потому что она была легче, а потому что внутри было не только одежда: там лежали друзья, подарки, маленький талисман птицы у неё в кармане звякнул, когда она шевельнулась. Тэо шёл спереди, чтобы найти свободное купе. Его лицо было ровным, как и всегда, но руки дрожали чуть меньше обычного.
Драко, Блейз и Пэнси мельком помахали рукой на прощание - их лица были ровны, как всегда, и между ними промелькнула едва уловимая тень любопытства. Они уедут только завтра.
В дороге она рассказала близнецам о случившемся: библиотека, вылитая Гермионой зелёная чернильница, розовые сердечки в конспектах, дуэль с Джинни, ночные походы в Запретную секцию, боггарт и подобные вещи. Близнецы слушали, не перебивая, щуря глаза и иногда делая те самые мелкие, но точные замечания, которые вернули события в плоскость реальности - не драматизируя, не превращая всё в трагедию, но не делая и вид, что это пустяк. Тэо сидел рядом со скучающим видом и молился, чтобы эта поезда закончилась как можно быстрее, ведь лишние 5 минут с Уизли для него как приговор и заключение в Азкабан.
***
Лето встретило Ригель запахом яблоневого цвета и старого дерева. Дом, казалось, не изменился ни на секунду: те же скрипучие половицы, те же солнечные зайчики на кухонном столе, тот же голос матери, наполнявший пространство теплом даже в молчании.
- Ты похудела, - сказала Эшли, проводя ладонью по щеке дочери. В её глазах читалось что-то тяжёлое. Не упрёк, а скорее, сожаление о том, что она не могла быть рядом в те моменты, когда Ригель особенно нуждалась в защите.
- Это от зельеварения, - шутливо парировала Ригель, но тут же пожалела о словах. Мать не любила шуток о том, что могло хоть как-то напоминать о Люсьене.
- А я поправился, - вмешался Тэо, развалившись на диване с тарелкой печенья. - Слизеринские пиршества это нечто. Особенно когда Драко проигрывает в шахматы и вынужден оплачивать ужин для всего купе, -
Эшли рассмеялась, и на мгновение комната наполнилась тем самым светом, который Ригель так любила.
- Рассказывайте всё по порядку, - мать села напротив, сложив руки на столе. - Я хочу знать каждый эпизод, из-за которого моя дочь вернулась с синяком под глазом, а сын чересчур весёлый, -
Ригель закатила глаза, но начала с самого начала: розовые сердечки в конспектах Гермионы, вылитая чернильница, дуэль с Джинни, боггарт и лес с кентаврами... Она говорила долго, сбивчиво, иногда останавливаясь, будто проверяя, не слишком ли это больно, вытаскивать наружу то, что месяцами копилось внутри.
Эшли слушала, не перебивая. Лишь когда Ригель упомянула Люпина, её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели.
- Римус... - прошептала она, и в этом имени было столько нежности, что Ригель вдруг поняла: это не просто старый друг. Это человек, который когда-то значил для матери больше, чем она готова была признать.
- Он сказал, что у меня твои глаза и улыбка, - добавила Ригель помягче.
Эшли улыбнулась, но глаза её блестели.
- Он всегда был наблюдательным. -
Тэо фыркнул:
- Наблюдательным? Он единственный, кто не побежал за помощью, когда я упал с метлы. Просто подошёл и сказал: «В следующий раз смотри, куда летишь». -
- Это и есть мудрость, - рассмеялась Эшли.
Разговор плавно перетек в воспоминания, а потом в планы на лето.
- Ты должна пригласить своих друзей, - неожиданно сказала мать, когда ужин подошёл к концу.
- Каких друзей? - насторожилась Ригель.
- Тех, кто стоял за тебя. Близнецов Уизли, Симуса... Можешь даже Лину, если захочешь. Тэо постоянно собирает в нашем доме табор, -
Тэо поднял бровь:
- Ты уверена? Уизли в нашем доме? -
- Они защищали Ригель. Этого достаточно, - твёрдо ответила Эшли.
- Я уеду жить к Малфою. - фыркнул Тэо.
- Я обязательно напишу письмо Миссис Малфой, чтобы она постелила тебе под дверью. - подмигнула Эшли.
- Я не выдержу и двух дней с этими чокнутыми. -
- Хорошо, поспишь в саду. Пока вас не было, я немного обустроила беседку там, тебе понравится, Тэо. -
- Совам будет приятно слушать твои жалобы, - добавила Ригель, не удержавшись.
Тэо посмотрел на них обоих, осознавая поражение, и резко выдохнул:
- Ладно. Но если эти рыжие придурки тронут мои вещи, я превращу их в коврики для ног. -
Эшли улыбнулась и подняла чашку:
- Вот и договорились. -
***
Письмо Фреду и Джорджу вышло дерзким - таким, каким и должна была быть их дружба.
«Если вы не боитесь провести пару дней в логове „ужасных Ноттов“ - мать настаивает на вашем визите. Обещаю, здесь есть что взорвать (но только если вы привезёте свои запасы, наши скромные).
> - Р.»
Ответ прилетел через два часа с рыжей совой, которая так спешила, что врезалась в оконную раму.
«Дорогая змея в львиной шкуре, мы уже пакуем чемоданы (и пару экспериментальных „подарков“ для твоего брата).
Предупреждаю: если твой дом не выдержит нашего присутствия - это не наша вина.
> Ф. и Дж.»
Симус ответил короче:
«Я в деле. Но если у вас есть библиотека, спрячьте её. Я не хочу, чтобы Уизли решили, что книги — это горючий материал.
> - С.»
Лина написала тёплое, обстоятельное письмо, полное восклицательных знаков и вопросов о том, что надеть («Твой дом официальный? Нужно ли мне брать вечернее платье или можно просто мантию?»).
***
17 июня 1993.
Фред и Джордж прибыли первыми. С треском, грохотом и облаком розового дыма, который мгновенно обволок весь двор.
- Мы здесь! - объявил Фред, выкатываясь из клуба дыма с чемоданом в одной руке и странным устройством, напоминающим гибрид метлы и фейерверка, в другой.
- И уже нарушили все возможные правила, - добавил Джордж, отряхивая мантию.
Тэо стоял на крыльце с выражением человека, который вот-вот пожалеет о всех своих жизненных выборах.
- Мать, - сказал он громко, - они прибыли. Теперь у нас есть примерно пять минут до того, как соседи вызовут авроров, -
Эшли вышла на крыльцо, и Ригель увидела, как лицо матери на мигу стало непроницаемым - та самая холодная маска, которую она надевала в присутствии незнакомцев. Но уже через секунду Эшли улыбнулась, и улыбка эта была настолько тёплой, что даже близнецы на мгновение сбавили пыл.
- Добро пожаловать, - сказала она просто.
Фред и Джордж обменялись взглядами, но тут же поклонились с преувеличенной галантностью.
- Миссис Нотт, вы ещё прекраснее, чем описывала Ригель! - воскликнул Джордж.
- А ваш дом просто очарователен! - подхватил Фред. - Особенно эта... - он указал на старую яблоню, - ...атмосфера уюта и разрушения. -
Эшли рассмеялась, и Ригель почувствовала, как напряжение уходит.
- Проходите. Тэо, помоги им с чемоданами. -
Тэо вздохнул, но шагнул вперёд.
- Только предупреждаю: если в ваших сумках есть что-то, что может взорваться, съесть мою мантию или заставить меня петь гимн Пуффендуя - оставьте это снаружи. -
- О нет, - сказал Фред с самой невинной улыбкой. - Всё это мы уже использовали в поезде. -
Ригель закатила глаза, но не могла сдержать улыбки.
***
Вечером, когда Симус и Лина уже присоединились к компании, а стол ломился от угощений, разговор неожиданно принял серьёзный оборот.
- Значит, Гермиона всё ещё считает, что Шляпа ошиблась? - спросила Лина, намазывая масло на тёплый хлеб.
- Она считает, что Нотты не могут быть гриффиндорцами, - пожала плечами Ригель.
- А Джинни? -
- Джинни считает, что я вообще не должна находиться в Хогвартсе. -
Фред закашлялся.
- Это не совсем так. Она просто... -
- Ненавидит меня? - закончила за него Ригель.
- Она боится тебя, - неожиданно сказал Джордж.
Все замолчали.
- Боится? - удивилась Ригель.
- Ты сильная. У тебя есть то, чего у неё нет. -
- Что именно? -
- Свобода, - тихо ответил Фред.
Симус кивнул:
- Джинни выросла в тени своих братьев. Она хочет доказать, что она не просто «ещё одна Уизли». А ты... ты пришла и сразу стала собой. Без извинений. -
Ригель задумалась. Она никогда не рассматривала Джинни как кого-то, кто может завидовать ей. Соперничество - да. Но страх?
- Это не оправдывает её поступков, - твёрдо сказала Эшли. - Но понимание - это первый шаг к перемирию. -
- Я не хочу перемирия, - ответила Ригель. - Я хочу, чтобы она оставила меня в покое. -
- Иногда для этого нужно дать ей понять, что ты не враг, - заметил Симус.
Тэо, до этого молча наблюдавший за разговором, вдруг ухмыльнулся:
- Или просто бросить ей вызов на дуэль перед всем факультетом. -
- Тэо! - возмутилась Эшли.
- Что? Это же гриффиндорский способ решения проблем. -
Фред и Джордж рассмеялись, и даже Ригель не смогла сдержать улыбку.
***
Лето в доме Ноттов, несмотря на присутствие гостей, оказалось удивительно спокойным. Возможно, потому, что Эшли обладала редким даром: превращать хаос в уют. Или потому что даже Фред и Джордж, почувствовав атмосферу этого дома, временно придержали свою разрушительную энергию.
Утро третьего дня началось с того, что Ригель проснулась от громкого треска где-то во дворе. Она вскочила, схватила палочку и выбежала в сад, ожидая увидеть последствия очередного эксперимента близнецов.
Но вместо этого увидела Тэо.
Он стоял под старой яблоней, изо всех сил лупил палкой по стволу, и его лицо, обычно такое холодное и насмешливое, было искажено яростью.
- Тэо? -
Он резко обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, незнакомое.
- Оставь. -
- Что случилось? - Она сделала шаг ближе.
- Я сказал, оставь! -
Он швырнул палку в траву, резко развернулся и исчез в доме.
Ригель осталась стоять под деревом, ощущая странное сжатие в груди. Она знала, что Тэо не любит говорить о себе, но обычно он хотя бы прикрывался сарказмом. Сегодня же он был просто... пустым.
***
За завтраком Тэо вёл себя так, словно ничего не произошло. Близнецы болтали о своих планах на лето, Лина расспрашивала Эшли о старинных заклинаниях, а Симус, как всегда, молча поглощал порцию яичницы.
- Кстати, - вдруг сказал Фред, - мы с Джорджем решили устроить небольшой фейерверк сегодня вечером, -
- Нет, - моментально отреагировал Тэо.
- О, не волнуйся, мы всё согласовали с миссис Нотт, - ухмыльнулся Джордж.
- Мать, - Тэо повернулся к Эшли, - ты в своём уме? -
- Они обещали не поджигать дом, - пожала плечами Эшли. - И я верю им. -
- Ты доверяешь Уизли? -
- А ты не доверяешь мне? - спросил Фред, притворно-обиженно.
Тэо посмотрел на него, потом на Ригель, которая едва сдерживала смех, и резко встал.
- Ладно. Предупреждаю: если сгорит хоть одна ветка моей яблони - я превращу вас в удобрение. -
- Обещаю, твоё драгоценное дерево останется целым, - заверил Джордж.
- Иначе мне негде будет прятаться от вас, - буркнул Тэо и вышел, хлопнув дверью.
Фред поднял бровь:
- Он всегда такой... солнечный? -
- Только когда не спит, - вздохнула Ригель.
***
После завтрака они разбрелись по дому. Лина уговорила Эшли показать ей старую библиотеку, Симус отправился помогать Фреду и Джорджу с «подготовкой к фейерверку» (что бы это ни значило), а Ригель пошла искать Тэо.
Она нашла его на чердаке.
Он сидел на старом сундуке, в руках у него была потрёпанная книга, но он не читал, а просто смотрел в одну точку.
- Можно? - спросила Ригель, забираясь по лестнице.
Тэо не ответил, но и не послал её.
Она села рядом, и минуту они молчали.
- Ты знаешь, что можешь мне рассказать, - наконец сказала она.
- Нет, не могу. -
- Почему? -
- Потому что это не твоя забота. -
- Тэо, - она повернулась к нему, - кто-то прислал тебе письмо? -
Он резко поднял голову.
- Что? -
- Я видела, как ты сжигал конверт у камина вчера вечером. -
Тэо замер, потом резко рассмеялся - сухо, без радости.
- Ты слишком наблюдательна для своего же блага. -
- Это отец? -
Тишина.
Тэо закрыл книгу и откинулся назад.
- Он хочет, чтобы я навестил его. -
Ригель почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
- Ты... поедешь? -
- Нет. -
- Но... -
- Нет, Ригель. -
Он сказал это так твёрдо, что она замолчала.
Тэо вздохнул и провёл рукой по волосам.
- Он пишет каждый год. И каждый год я не еду. Но теперь... - он замолчал.
- Теперь что? -
- Теперь он узнал, что ты в гриффиндоре. -
Ригель сглотнула.
- И? -
- И он хочет «поговорить» -
Она почувствовала, как сжимается желудок.
- Со мной? -
- С тобой. -
Тэо встал, отряхнул мантию и посмотрел на неё сверху вниз.
- Не волнуйся. Я не дам ему тебя тронуть. -
- Я не просила тебя меня защищать. -
- Я знаю. Но я всё равно это сделаю. Потому что в детстве я обещал тебе, помнишь? -
- Глупое обещание. - фыркнула Ригель.
- Оно не глупое, Ри, - усмехнулся Тэо. - Я сказал, что всегда буду защищать тебя, и если вдруг так случится, что в какой-то ужасной ситуации живым может остаться только один из нас - это будешь ты. -
- Вот это и глупо, - цыкнула Ригель.
- Ригель, я твой старший брат, и если что, мужчина. Это моя обязанность - защищать тебя и маму, -
Он ушёл, оставив её одну на чердаке, с тяжёлым чувством, которое не имело названия.
***
Фейерверк оказался... впечатляющим.
Фред и Джордж запустили в небо целую серию искрящихся драконов, которые с рёвом носились над садом, оставляя за собой шлейф из золотых блёсток.
- Это же запрещённые чары! - закричала Лина, но в её глазах читался восторг.
- Тссс, - Джордж приложил палец к губам. - Это не чары. Это «естественное явление». -
- Какое ещё естественное явление?! -
- Ну знаешь, бывает же северное сияние? -
- В Уилтшире?! -
Тэо стоял в стороне, скрестив руки, но даже он не смог скрыть лёгкой улыбки, когда один из драконов спикировал прямо над головой Фреда, и тот с визгом упал в кусты.
Ригель рассмеялась и поймала взгляд брата.
- Ну что? Всё ещё хочешь их убить? -
- Пока что нет, - пожал плечами Тэо.
Эшли наблюдала за всем этим, опершись на косяк двери, и в её глазах было что-то тёплое.
- Мам? - Ригель подошла к ней.
- Ты нашла хороших друзей, - тихо сказала Эшли.
Ригель улыбнулась.
- Да. -
- И я рада, что Тэо наконец-то перестал хмуриться. -
- Ненадолго. -
- Нам хватит. -
В этот момент один из драконов взорвался в небе, рассыпавшись на тысячи светящихся журавликов, и Ригель почувствовала что-то вроде надежды.
Может, всё будет хорошо.
***
На следующее утро пришло письмо.
Не через сову. Не через камин.
Его принёс домовой эльф.
Маленький, с большими глазами и в грязной наволочке, он появился на пороге с тихим хлопком и протянул конверт с тёмно-зелёной печатью.
- Для юной госпожи Нотт, - проскрипел он.
Ригель замерла.
Эшли, стоявшая рядом, резко выдохнула.
- Кто прислал? -
- Господин Нотт. -
Тэо, появившийся в дверях, побледнел.
- Отдай мне, - сказал он твёрдо.
Эльф покачал головой.
- Письмо только для госпожи Ригель. -
Ригель взяла конверт.
Он был холодным на ощупь.
- Спасибо, - прошептала она.
Эльф поклонился и исчез.
Тэо тут же выхватил письмо у неё из рук.
- Ты не будешь это читать. -
- Тэо! -
- Нет. -
- Это моё письмо! -
- И я знаю, что в нём! -
Они уставились друг на друга, и впервые за долгое время Ригель увидела в глазах брата настоящий, живой страх.
- Доверься мне, - тихо сказал он.
Эшли медленно подошла и положила руку на плечо Тэо.
- Дай ей прочесть. -
- Мам... -
- Она имеет право знать. -
Тэо сжал зубы, но отпустил письмо.
Ригель развернула конверт и прочла первую строчку:
«Дорогая дочь, я слышал, ты стала гриффиндоркой. Поздравляю. Приезжай. Нам есть о чём поговорить.»
И подпись:
*Люсьен Нотт.*
Она подняла глаза.
- Он... поздравляет меня? -
Тэо резко рассмеялся.
- О, конечно. Потому что это именно то, что делает отец - поздравляет с непослушанием. -
А потом Ригель почувствовала, как начинает задыхаться. Не просто так, а от осознания, какой именно это будет разговор.
Конверт выскользнул из пальцев Ригель, упал на пол, но не издал ни звука - будто дом затаил дыхание. В ушах зазвенело, будто кто-то ударил по стеклянному колоколу.
- Ригель? -
Голос Эшли донёсся сквозь вату, набившуюся в голову.
- Дыши, - Тэо схватил её за плечи, его пальцы впились в кожу почти болезненно. - Смотри на меня. -
Она попыталась. Но перед глазами плясали чёрные точки, а в груди будто кто-то сжимал горячий кулак.
- Не... не могу... -
Последнее, что она увидела перед тем, как мир сузился до узкой щели - это лицо Тэо, искажённое чем-то, чего она никогда раньше не видела: беспомощностью.
***
Очнулась она на диване, укутанная в плед, с горьким привкусом успокоительного зелья на языке.
- Ну вот и живая, - Фред присел на край дивана, но сегодня в его улыбке не было обычной беспечности.
Рядом стоял Джордж, скрестив руки:
- Если хочешь, мы можем превратить письмо в бумажного журавлика. Или в кораблик. Или... -
- В пепел, - резко закончил Тэо. Он сидел напротив, сжимая в руках тот самый конверт.
- Ты прочёл его? - голос Ригель звучал хрипло, будто она кричала, хотя не помнила этого.
- Да. -
- И? -
- И ничего. Пустые угрозы. -
- Какие именно? -
Тэо замер, потом резко встал и швырнул письмо в камин. Оно вспыхнуло зелёным пламенем - заклятие на самоуничтожение.
- Тэо! -
- Тебе не нужно это знать. -
- Это моё письмо! -
- А я твой старший брат! -
Они уставились друг на друга, и впервые за долгое время Ригель увидела в его глазах не холодный расчёт, а ярость. Настоящую, животную.
- Ладно, - Фред встал между ними. - Давайте не будем устраивать тут дуэль. Особенно после такого шоу. -
- Какое шоу? -
- Ты... э-э... - Джордж почесал затылок. - Ну, в общем, ты вывела из строя три вазы и зеркало. Без палочки. -
Ригель покраснела.
- Я не хотела... -
- Знаем, - Симус, сидевший в углу, поднял кружку с чаем. - Но это было впечатляюще. Как будто тебя ударило током. -
- Это называется паническая атака, - тихо сказала Эшли, входя в комнату с подносом. На нём дымился чайник и стояли крошечные бутылочки с успокоительным. - И это не стыдно. -
- Но... разбитые вазы... -
- Пустяки, - Эшли махнула рукой. - По сравнению с тем, что Фред и Джордж сделали с моей беседкой, это мелочи. -
Фред обиженно поднял бровь:
- Мы же сказали, что это случайность! -
- Как и твоё рождение, - пробормотал Тэо, но без обычной едкости.
Ригель потянулась за чашкой, но рука дрожала. Чай расплёскивался, оставляя тёмные пятна на одеяле.
- Чёрт. -
- Дай я, - Тэо взял чашку из её рук и поднёс к её губам. - Пей. -
Она сделала глоток. Чай был горьким, с добавлением чего-то травяного.
- Спасибо. -
- Не за что. -
- Нет, серьёзно. -
Тэо отвернулся, но она успела заметить, как дрогнул уголок его рта.
- Ладно, - встала Эшли. - Всем спать. Завтра будет новый день. -
- А письмо? - Ригель не могла не спросить.
- Письмо сгорело, - твёрдо сказал Тэо. - И это конец истории. -
Но по тому, как он сжал кулаки, Ригель поняла - это далеко не конец.
***
Глубокой ночью, когда все уже давно видели десятые сны, внизу послышался грохот и характерные звуки, будто кто-то упал.
- Ëбаный в рот, что за дурацкие двери?! - голос был, очевидно, мужской и очень злой.
Ригель выглянула из комнаты, но толком ничего дельного не увидела. Зато бесстрашная тётя Эшли, без палочки но со сковородкой (откуда она взяла её - чёрт еë знает), вышла в коридор и хорошенько огрела непрошенного гостя.
- Сука! - последнее, что произнес мужчина.
***
Вокруг дивана с интересом собрался весь дом, оглядывая ночного путника.
Сириус Блэк лежал на диване, скорчившись от боли, с огромной шишкой на лбу и скучным выражением лица. Его волосы, некогда гордость и символ бунтарства, теперь были грязными и спутанными, а тюремная роба висела на нем, как мешок. Он прикрывал глаза рукой, стонал и матерился, но в его голосе сквозь боль и раздражение проскальзывало что-то знакомое.
- Чёрт возьми, Эш, - пробормотал он, приподнимаясь на локте. - Ты всегда умела встречать родственников... с размахом. -
Эшли стояла над ним, всё ещё сжимая сковородку, но её глаза уже смягчились.
- Ты... - её голос дрогнул. - Ты живой. -
- Удивительно, правда? - Сириус оскалился в ухмылке, но тут же зашипел от боли и схватился за голову. - Хотя после этого удара я не уверен. -
Тэо, скрестив руки, смерил дядю взглядом, полным скепсиса.
- Если ты сбежал из Азкабана, то, наверное, стоило выбрать менее... шумный способ проникновения. -
- О, вот и племянник! - Сириус попытался сесть, но тут же застонал и плюхнулся обратно. - Чёрт, Эш, ты что, тренировалась? -
- Я просто не ожидала, что ко мне в дом ворвётся оборванец в три часа ночи, - ответила Эшли, но в её голосе уже не было гнева.
Ригель, всё ещё стоявшая на верхней ступеньке, не могла оторвать глаз от незнакомца. Он выглядел... измождённым, но в его глазах горел всё тот же огонь, что и на старых фотографиях, которые мать иногда доставала из сундука.
- Это... наш дядя? - спросила она тихо.
- Да, - Эшли наконец опустила сковородку. - Это Сириус Блэк. Мой старший брат. -
- Бывший заключённый Азкабана, если быть точным, - добавил Сириус с гордостью, будто это было достижение.
- И что, тебе не пришло в голову постучаться? - вскинула брови Ригель.
- Я стучал! - возмутился Сириус. - Но ваша проклятая дверь заколдована так, что даже простая «Алохомора» не берёт. Пришлось... импровизировать. -
- То есть ломиться плечом? - уточнил Тэо.
- Ты унаследовал от отца не только внешность, но и ехидство, я вижу, - проворчал Сириус.
Фред и Джордж, до этого наблюдавшие за происходящим с одинаковыми выражениями восторга, наконец не выдержали.
- Простите, но... это же тот самый Сириус Блэк?! - воскликнул Фред.
- Убийца, предатель и... в общем, главный злодей последнего десятилетия? - добавил Джордж.
Сириус скривился.
- Спасибо за лестное описание. -
- Они правы, - твёрдо сказал Тэо. - Тебя всё считают предателем. -
- А ты? - Сириус приподнял бровь.
Тэо молчал.
Эшли вздохнула и подошла ближе.
- Хватит. Он здесь, и это главное. -
Сириус наконец заметил Ригель и прищурился.
- Значит, это та самая гриффиндорка? -
Ригель нахмурилась.
- Да. -
- Ха! - Сириус рассмеялся, но тут же застонал, схватившись за рёбра. - Ну конечно. Блэки всегда умудрялись достать своих родителей. Я Поттеру в друзья напросился, ты в Гриффиндор попала. -
- Ты рад этому? - недоверчиво спросила Ригель.
Сириус ухмыльнулся.
- О, малышка, я горжусь. -
Тэо резко выдохнул.
- Мам, мы не можем его просто так оставить здесь. -
- Почему? - Эшли скрестила руки.
- Потому что за ним охотится весь магический мир! -
- И что? - Сириус лениво развёл руками. - Я уже двенадцать лет провёл в Азкабане. Думаешь, после этого я боюсь каких-то авроров? -
- Ты должен бояться, - прошипел Тэо.
- Тэо, - Эшли положила руку ему на плечо. - Он мой брат. -
- И наш дядя, - добавила Ригель.
Тэо замер, потом резко развернулся и вышел.
В комнате воцарилась неловкая тишина.
- Чувствительный парень, - проворчал Сириус.
- Он просто... - Ригель хотела что-то сказать в защиту брата, но слова застряли в горле.
- Он прав, - неожиданно сказал Сириус, и его голос стал серьёзным. - Я не должен оставаться. Но мне нужно было увидеть тебя, Эш. -
Эшли кивнула.
- Ты увидел. А теперь... - она посмотрела на Фреда и Джорджа, которые всё ещё наблюдали за Сириусом, как за экспонатом в музее. - Всем спать. Взрослым нужно поговорить, -
- Но... - начал было Джордж.
- Спать. -
Они не стали спорить.
***
Ночь тянулась бесконечно. Ригель лежала в постели, уставившись в потолок, но сон не шёл. Внизу, в гостиной, слышались глухие голоса - Эшли и Сириус разговаривали. Интонации то обретали резкость, то смягчались, будто волны, разбивающиеся о скалы.
Ригель сбросила одеяло и осторожно спустилась по лестнице. В дверную щель пробивался свет, а за ней обрывки фраз.
-...слишком рискованно, Сири... - голос Эшли звучал устало.
- Я уже двенадцать лет в аду, Эш. Риск - последнее, что меня пугает. -
Ригель прижалась к стене.
- Они думают, что я предал Джеймса и Лили, - продолжал Сириус. - Но я найду Питера и разорву его на куски. А потом… может, кто-то наконец поверит, что я не монстр, -
- Ты не монстр, - прошептала Эшли.
Тишина. Потом лёгкий звон стекла.
- Ты их сохранила, - вдруг сказал Сириус, и в его голосе зазвучало что-то тёплое. - Эти чёртовы цветы. -
Ригель рискнула заглянуть.
На столе, в хрустальной вазе, стояли люпины. Неувядающие, ярко-розовые, как в первый день. Эшли касалась лепестков пальцами, а Сириус смотрел на них с усмешкой, в которой таилась грусть.
- Разве не Лунатик подарил их тебе в семьдесят шестом году? - пробормотал он. - Думал, ты давно выбросила. -
- Я не выбрасываю память, - ответила Эшли.
Ригель затаила дыхание.
- Как он? - спросила Эшли после паузы.
- Живёт, - Сириус пожал плечами. - Преподаёт в Хогвартсе, скрывается, мучается… Как и все мы. Но это ты и так знаешь. Думаю, Ригель рассказала, -
Ригель невольно сжала кулаки. Она хотела войти, расспросить, но шаги на лестнице заставили её отпрянуть.
Тэо стоял в полумраке, его лицо было непроницаемым.
- Подслушиваешь? - прошептал он.
- Ты тоже, - парировала Ригель.
Они замерли, слушая, как Сириус говорит о Пожирателях, о Питере Петтигрю, о том, что правда похоронена под тоннами лжи.
- Нам нужно идти, - Тэо дёрнул её за рукав.
***
Кухня пахла жареным беконом и чем-то подгоревшим - видимо, Фред и Джордж уже успели «помочь» с завтраком. Сириус сидел во главе стола, обмотав голову полотенцем (последствия сковородки), и с аппетитом уплетал яичницу.
- Значит, - прожевал он, указывая вилкой на близнецов, - вы те самые Уизли, которые подожгли школу в прошлом году? -
- Мы не поджигали, - возмутился Фред.
- Мы украшали, - поправил Джордж.
- Фейерверками, - добавил Фред.
- Которые случайно были приравнены к запрещённым взрывчатым веществам… -
Сириус рассмеялся.
- О, мне это нравится! -
Тэо, сидевший в углу, скрипнул зубами.
- Ты не можешь просто так сидеть здесь. Тебя ищут. -
- И что? - Сириус откинулся на спинку стула. - Ты собираешься сдать родного дядю? -
Тэо не ответил.
- Он никому не расскажет, - заверила Ригель, наливая себе чай.
- Ты уверена? - Сириус приподнял бровь. - Слизеринцы любят правила. -
- А Тэо любит семью, - резко сказала Ригель.
Тэо посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, но он тут же нахмурился.
- Я не хочу, чтобы из-за него пострадала мама, -
- Никто не пострадает, - появилась Эшли, неся поднос с тостами. - Сириус уйдёт до вечера. -
Сириус надулся, как ребёнок.
- Уже? Выгоняешь любимого брата? -
- Ты беглый преступник, а не гость на уикэнд, - сухо заметила Эшли.
Фред и Джордж переглянулись.
- Мы могли бы помочь, - предложил Фред.
- У нас есть плащ-невидимка, - добавил Джордж.
- И карта Мародёров, - закончил Фред.
Сириус аж поперхнулся.
- Вы что, украли её у… -
- Позаимствовали, - поправил Джордж.
- На неопределённый срок… -
Сириус рассмеялся так, что чуть не опрокинул чашку.
- Боги, я обожаю этих детей! -
Тэо встал и вышел, хлопнув дверью.
***
Тишина в доме Ноттов была обманчивой, как затишье перед бурей. Ригель стояла у окна, наблюдая, как первые лучи солнца пробиваются сквозь листву яблони. Внизу, на кухне, слышался смех Фреда и Джорджа, но даже их обычная болтовня не могла заглушить напряжение, витавшее в воздухе.
Сириус сидел за столом, разбирая почту. Точнее, делал вид, что разбирает. Его пальцы нервно барабанили по дереву, а глаза то и дело скользили к двери, будто он ожидал, что в любой момент ворвутся авроры.
- Так, - он швырнул конверт на стол. - Письмо от Малфоев. Они, кажется, решили, что смогут купить мою молчаливость. -
- Что они предлагают? - спросила Ригель, подходя ближе.
- Убежище. Деньги. И, конечно, «защиту» от Дамблдора, - Сириус усмехнулся. - Как будто я не знаю, что Люциус держит связь с Пожирателями. -
- Ты не пойдешь к ним, - твёрдо сказала Эшли, наливая чай.
- Нет. Но мне нужно уходить, -
_______________________________________________