born to die. | Фред Уизли.

(Музыкальное сопровождение к главе:
- the neighborhood - sweater weather
- Halsey - gasoline
- girl in red - serotonin)
_______________________________________________

Год прошёл как перекатный камень по реке - вода смыла с него какие‑то мягкие шероховатости, но вглубь врезались трещины, которые теперь светились изнутри. Ригель проснулась одним из тех ранних декабрьских утр, когда туман лежит над озером как одеяло, а воздух пахнет хлёбными крошками и утренним чаем. Ей не так давно исполнилось двенадцать, и это число уже звучало иначе: тверже, как набор инструментов в мастерской. Она потянулась, коснулась ладонью старого шрама - он был там, напоминал о том лесу, как клеймо, но теперь скорее как знак выдержки, чем боли. В голове ещё жили голоса прошлого, но они не правили её днём. Днём правила палочка в коробочке, учебники в сундуке и те, кто стоял рядом со страницами, а не у кромки леса.

Хогвартс встретил её - как всегда - безличной, древней ширмой привычек. Портреты по‑прежнему наблюдали; за год они научились читать её походку, узнавали по плече, как Ригель несла сумку, по тому, как оборачивалась на лестнице. Она замечала их глаза на себе чаще, чем когда‑либо: рыцари, леди в корсетах, мужички с грустными улыбками: каждый из них хранил свою мелодию прошлого, и иногда эта мелодия откликалась, будто напоминала: «Смотри, кто ты теперь». Они не шептали вслух, но их молчание говорило громче, чем голоса живых. Ригель любила это наблюдение; ей казалось, что если рамка смотрит долго и спокойно, значит, она уже знает о тебе несколько фактов, которые ты ещё не успел произнести вслух.

Учебный год второго курса оказался плотнее и жестче, чем первый: предметы стали требовать не просто внимания, а планов, долговременной усидчивости и тех самых «кирпичиков», о которых она думала в зале после распределения. Трансфигурация требовала не блеска, а точности; зельеварение не шума, а тихой, ровной работы с ингредиентом. Ригель вкладывала в это всё привычную усердность: рано просыпалась, репетировала движения перед зеркалом, переписывала формулы пером, пока руки не натерли мозоли. Учебники лежали в её комнате аккуратно, как ряды защищённых амфор. Она начинала день с того, что перечитывала заметки Снейпа до тех пор, пока каждое слово не становилось ей родным и предсказуемым. Это была терапия: порядок, формула, стабильность.

Друзья о- те, что появились за год - были как якоря. Фред и Джордж остались островом света и хаоса, который можно было переносить, как тёплую рубашку: в их присутствии всё возобновлялось смехом и опасливо хорошими проделками. Они защищали её шутками, делали «безобидные» фокусы, от которых учащиеся то плакали, то аплодировали; но главное! Они первыми смеялись вместе с ней, не над ней. Эти двое научили её разбавлять серьёзность улыбкой и иногда - намеренно - выглядеть глупо, чтобы скрывать внутренний щит. Симус Финниган - другой тип опоры: спокойный, несклонный к громким жестам, он подходил так же надёжно, как ступень на лестнице. Он не устраивал драм, не раздувал конфликтов; если нужен был тёплый чай в нужный час или слово поддержки перед экзаменом - он был рядом. С ним можно было разделить лопнувший котёл и не бояться, что тебя осудят.

Но круг общения был узок. Гриффиндор оставался ледяным океаном, у которого берег - та самая школа - был недостаточно тёплым для неё. Шёпоты не стихали, а заводили новые маршруты: «Нотт в красном столе», - повторяли их как заклинание, только без магии. Ригель научилась видеть шёпоты как ветер: он дует, если на него смотреть, но не обязательно должен сбить тебя с ног. Тем не менее удары - пусть и словесные - оставляли след. Гермиона и Джинни - две острые раковины - точили друг на друга зубцы и иногда накрывали её странными волнами открытой неприязни. Гермиона, с её упорной приверженностью к порядку и законам, часто выдвигала народы доказательств и инструкций, требуя от Ригель последовательности и ссылок, будто учебник был мерилом человеческой правоты. Ригель отвечала не язвительно, а делом: она пришла в библиотеку, и среди пыльных пергаментов научилась снова выстраивать аргументы, цитировать, искать. Её дерзость больше не была артефактом напора - она смягчилась в пользу мастерства.

Джинни... Её враждебность была иная: тонкая, как холодная сеть. Она ловила взгляд, отравляла его тонким намёком, распространяла слухи (слухи, очевидно, росли, как трюфели под опавшей листвой: споры о происхождении, о якобы «особенном воспитании», о том, кто «на самом деле» стоит за фамилией). Эти сплетни скользили по коридорам и иногда жгли так, что ей приходилось уходить в изучение трав, где запахи листьев и земли успокаивали. Она отвечала не криком, а делом: в саду за ботаникой она выращивала те растения, что требовали заботы и времени, и каждое живое стебель было её маленькой победой над пустотой слов.

Слизерийский фронт - другой узел. Тэо, её брат, был рядом в собственном мире, но этот мир был одновременно её поддержкой и испытанием: он мог встать стеной и также позволял ей учиться на своих собственных ошибках. Драко продолжал быть тем же ледяным зеркалом, которое подозревает и мелко оценивает; Пэнси - точащая губы: её холодные шутки ранили гладиолус, а не её сердце. Блейз - редкий ледяной бархат: он смотрел внимательнее и не произносил громких прений; его отношение было скорее исследовательским: «Что она делает?», - как о наблюдаемом эксперименте. Эти отношения не становились теплее мгновенно; они были построены из микросделок, взаимных уступок и ясного понимания.

Рон и Гарри - двое, ставшие больше мифами повседневности, чем предметами вражды: они относились к ней с той детской прямотой, что то смеётся, то колит, но редко бьёт ниже пояса. Их любопытство к её фамилии брал форму шуток; иногда это было неудобно, но чаще просто раздражало. Они не склонны были игнорировать; они были людьми действия: если кто‑то волновался - они вмешивались, не всегда корректно, но действенно.

Второй курс принёс и новые, тонкие победы. Ригель училась варить зелья с таким упорством, что Снейп, всё ещё суждавший через лёд, однажды задержал на ней взгляд настолько долго, что это было уже почти признание. Она научилась не просто следовать рецепту, но слышать, когда зелье «говорит»: прочие ингредиенты - как союзники или молчаливые враги - и тогда влажность в комнате, скорость помешивания, взгляд на пузырёк становились не механикой, а диалогом. В трансфигурации она научилась видеть форму не как цель, а как язык - как словарь, который нужно знать наизусть. В защите от тёмных искусств она вела руку ровно, не забывая дыхания, и это давало результаты: шляпы, которые раньше прилипали к пальцам, теперь брались уверенно, и она цвела, как ядро свечи, разогретое правильным дыханием.

Познали они и неприятности - не из тех, что рвут душу, а из тех, что закаляют. Слухи, плетущиеся Гермионой и Джинни, однажды привели к открытому переполоху в коридоре: кто‑то распустил байку о том, что Ригель «получает преимущества» из‑за фамилии, и толпа почти поверила. Но тогда Фред и Джордж - с той точностью, которую даёт практика - устроили сцену: не крик, не драка, а правду в виде мелкой, но чрезвычайно убедительной шутки, которая высветила пустоту слухов. Толпа смеялась, слух гас; дело было не в победе, а в том, что весёлость оказалась щитом, который не позволил словам прорезать кожу.

Портреты же оставались безмолвными свидетелями. Они не вмешивались; они наблюдали, как человек делает из слов дело и как шрамы становятся картой. Иногда по ночам, когда коридоры пустели, какой‑то старый художник в рамке склонял голову и, будто разговаривая с самой краской, произносил: «Она идёт правильно. Тихо, но верно». Эти их замечания не были утешениями - скорее знаком: если рамка говорит, значит, путь, который ты выбрал, виден не только тебе.

В тот год Ригель научилась ещё одному важному деланию: прощать себе уязвимость. Быть дерзкой - это было хорошо; быть уязвимой - тоже. Она позволяла себе плакать, когда усталость накрывала, и просила помощи, когда приходил момент.

***

Второй курс начался не взрывом, а накоплением мелких толчков: первый снег, который обсыпал крыши замка мягкой пудрой; голоса первокурсников, что уже не так боялись лестниц; письма от дома, в которых мама писала короткие, ровные строки о том, что на кухне всё спокойно, и брат шептал, словно боясь поднять пыль: «Учись, Ригель». Она читала их, как молитвы, и в них была не только поддержка, но и обет: не дать тьме снова забрать у неё голос.

Она изменилась. Не внешне, а в пропорциях. Болтливость не ушла, скорее стала меньше боязливой и больше провокационной; дерзость приобрела стержень; самовлюблённость теперь была инструментом, которым она прочно прикрывала уязвимость. Палочка лежала в руке иначе: не как ружьё, а как ручка к вожжам: она вела, а не тащила. И портреты, те молчаливые свидетели, видели это. В одной из картин неподвижная дама мельком кивнула в её сторону, когда Ригель проходила мимо - кивок не одобрения, а признания: «Она не та, кем была год назад».

Учебная жизнь набрала плотность. Профессор Локхарт появился в школе, как яркая, немного липкая конфетка: цветные перья, улыбка, рассказы о подвигах, записанных, по его словам, по горячим следам. Его уроки были спектаклем, и Ригель на первых порах смотрела с интересом: легко, как на новое представление. Но то, что сначала казалось забавой, быстро обнажило и другую сторону: передразнивания, неестественная сцена, пустота за блеском. Она не стала смеяться вместе с аудиторией; ей было важнее мастерство. Потому, когда Локхарт предложил устроить клуб дуэлей, Ригель записалась первой - потому что в дуэли, как и в лесу, всё определялось умением и быстротой мысли.

Дуэль - это почти всегда разговор: жесты, паузы, дыхание. На первых тренировках она смотрела на соперников как на задачку: где слабость, где привычка, какой угол атаки. Когда в одном из занятий Драко Малфой со вздохом решительности выставил перед собой маску самоуверенности, Ригель ответила не словом, а рукой. Их поединок не был громким: пальцы её летели чётко, без лишней бравады, и заклинание, что она послала, не было ни красивым, ни эффектным, но попало точно. Драко рассвирепел не от поражения, а от того, что его ожидания рухнули: не инструмент, а человек. Это уважение, скрытое под бровью, она отметила и спрятала в кармане удачи.

В это же время на неё обрушилась другая волна: человеческая и злободневная. Гермиона Грейнджер, по‑прежнему аккуратная и остроумная, стала для Ригель не просто критиком, а постоянной проверкой. Гермиона не фыркала по пустякам: её упрёки были вымерены и болезненны потому, что попадали в главные места. «Докажи аргументом», - говорила она в столовой, и голос её был таким же холодным, как перо, которым она писала заметки. Для Гермионы правда была ритуалом, и любая непоследовательность - личное оскорбление. Ригель, которая предпочитала делать, а не доказывать заранее, не всегда находила слова, и это раздражало Гермиону ещё больше.

Джинни Уизли - совсем другой случай. Ригель запахла успехом и вниманием, и это укололо Джинни так, словно кто‑то коснулся её хрупкой территории. Сначала это были взгляды, затем тихие шёпоты, потом насмешки в коридоре: «Ты думаешь, ты лучше нас?» - тонкий нож. Ригель отвечала: громко, ехидно, часто с острым шиком, и в ответ шипение: «Посмотри на неё», «Её помады слишком яркие для нашего стола», «Нотт...», - будто слово могло быть клеймом.

Ссора вышла из тени в один дождливый декабрьский вечер. Ригель возвращалась с практики по трансфигурации: в руках её была аккуратно сложенная тетрадь с пометками, на лицо усталая, но довольная улыбка. На лестнице у Драко и парочки старшекурсников они наткнулись на группу девочек - Джинни среди них, глаза её горели странным, почти испуганным огнём. Слова начались вдруг, как гроза: небольшая шпилька, ответ, и это стало, как шепот, перейдя в накал. Джинни плюнула словами о «фамилии» и «покровительстве», Гермиона тихо добавила про «ответственность», и в зале стало тесно от голосов. Ригель, уставшая и гордая, улыбнулась, не уступая и не кланяясь.

- Ты готова слушать, - сказала она, тихо, но так, чтоб слышали, - или ты хочешь, чтобы я это показала? - и её рука, привычно и уверенно, сжала палочку в кармане. Это был вызов не к драке кулаками, а к проверке: «покажи мастерство, если есть что показать».

Джинни оттолкнула её. Слово «оттолкнула» звучит мелко, но для Ригель за ним последовал импульс, и импульс перерос в толчок, и в коридоре раздался шум. Пара старших вмешалась, Фред кинулся между ними, Джордж за шуткой, и спор перешёл в крик. Никто не хотел настоящей драки: у Хогвартса свои правила, и рука, поднятая на собрата, могла обернуться бедой. Но в этот вечер кое‑что сломалось: не кости, не честь, а молчание. Джинни ушла с глазами, полными слёз и злобы; Ригель осталась с лицом, натёртым от противного ощущения, будто бы кто‑то снял её маску и взглянул на уязвимое.

Перепалки не кончились, но стали другими. Гермиона продолжала шипеть по правилам, Джинни - пересекать взгляд в столовой, но всё чаще к этому добавлялось любопытство: что Ригель делает в кабинетах, почему она помогает Невиллу на уроках травологии, как вдруг у неё получается заставить зелье вести себя аккуратно? И когда кто‑то из девочек сундучка начала тихо шептать: «Она слишком самодовольна», Ригель отвечала делом: она приходила на службу библиотекарю, помогала младшим ученикам, оставалась допоздна, чтобы переписывать формулы и подправлять ошибки. Это было не перед кем‑то хвастовство - это была работа, которую видно было в её руках.

Симус и близнецы остались теми редкими островками, где можно было умыться от яда голоса. Фред однажды, когда весь зал обсуждал происшествие на лестнице, подошёл к Ригель и, положив ладонь на её плечо, сказал просто:

- Не позволяй им заставлять тебя прятаться. У нас у всех свои шрамы. Мы делаем вид, что смеёмся, но это не значит, что нам всё равно, - Он подмигнул и добавил: - И если понадобится, мы устроим мини‑шоу, чтобы отвлечь публику, -

Джордж, по‑своему, сделал ещё лучше: поставил в сундуке Ригель маленькую фальшивую «медаль храбрости» - смешную, с надписью «За стойкость против зависти» - и она засмеялась впервые по‑настоящему, не потому, что это было смешно, а потому что кто‑то видел её боль и хотел её поддержать.

***

Портреты в Хогвартсе видели всё. Они наблюдали за ссорами, триумфами, провалами и тайными свиданиями. Они знали, кто крадёт печенье с кухни по ночам, кто плачет в укромных уголках библиотеки, а кто шепчет заклинания в пустых классах после отбоя. Но больше всего они любили тех, кто менялся.

Ригель Нотт менялась.

Портрет старого волшебника в зелёных одеждах, висевший на третьем этаже рядом с кабинетом зельеварения, первым заметил перемену. Он видел, как она шла по коридору, уже не сжимая палочку, как оружие, а держа её легко, словно продолжение руки. Её шаги стали увереннее, осанка прямее. Но главное - её глаза. Раньше в них горел огонь вызова, теперь же в них появилось что-то новое: терпение.

- Интересно, - пробормотал старый волшебник, обращаясь к соседнему портрету, где дремала дама в розовом. - Она учится не просто колдовать. Она учится понимать магию, -

Дама в розовом не ответила. Она спала.

***

Второй курс был для Ригель неожиданный от и до: школа не собиралась становиться добрее. Если в первый год её проверяли на прочность из-за фамилии, то теперь из-за того, что она осталась.

Гриффиндорцы не простили ей ни дерзости, ни того, что она не сломалась. Особенно Джинни Уизли.

Их первая серьёзная стычка произошла в первый же месяц нового года, в переполненном коридоре после уроков зельеварения.

- Нотт, - Джинни остановила её, скрестив руки. Рыжие волосы были собраны в небрежный хвост, а в глазах стоял тот самый холодный блеск, который Ригель уже научилась распознавать. - Ты опять получила «Отлично» у Снейпа. Не слишком ли удобно? -

Ригель приподняла бровь.

- А что, по-твоему, я должна была сделать? Нарочно испортить зелье, чтобы не выделяться? -

- Я думаю, ты просто знаешь, как угодить определенным людям, - Джинни ухмыльнулась, оглядываясь на подруг.

Кто-то хихикнул.

Ригель почувствовала, как в груди закипает знакомая ярость, но вместо того, чтобы сорваться, она медленно улыбнулась.

- Если хочешь научиться варить зелья так же хорошо - можешь попросить. Я покажу, -

Джинни покраснела.

- Мне не нужны твои подачки! -

- Тогда зачем подходишь? - Ригель пожала плечами и пошла дальше, оставив Джинни сжать кулаки от бессилия.

Но это было только начало.

***

Гермиона Грейнджер атаковала иначе. Она не опускалась до открытых насмешек, она просто не замечала Ригель.

- Можно мне этот учебник? - Ригель потянулась к книге на полке в библиотеке, но Гермиона быстрее схватила её.

- Извини, я первая, - холодно сказала она, даже не взглянув.

- Ты даже не знаешь, какая это книга, -

- А ты знаешь? -

- "Скрытые свойства лунного камня", - Ригель указала на корешок. - Я готовлю доклад для профессора Флитвика, -

Гермиона на секунду заколебалась, но тут же выпрямилась.

- И что? Ты думаешь, если будешь хорошо учиться, все забудут, кто ты на самом деле? -

Ригель замерла.

- А кто я на самом деле, Грейнджер? -

Гермиона не ответила. Она просто развернулась и ушла, крепко прижимая книгу к груди.

***

Близнецы Уизли, как всегда, нашли способ разрядить обстановку.

- Знаешь, что тебе нужно? - Фред уселся рядом с Ригель в гостиной Гриффиндора, размахивая каким-то подозрительным пакетиком.

- Убежать из Хогвартса и начать новую жизнь в Азкабане? - предположила она.

- Ха! Нет. Тебе нужно настоящее гриффиндорское посвящение, -

- Какое ещё посвящение? -

- Вот это, - Джордж вытащил из кармана крошечную конфету, которая странно пульсировала.

- Это что? -

- «Взрывная ириска». Съешь, и у тебя из ушей пойдёт дым, -

- Зачем мне это? -

- Чтобы все увидели, что ты не зануда, - пояснил Фред. - Гриффиндорцы любят тех, кто умеет посмеяться над собой, -

Ригель скептически посмотрела на конфету.

- И это сработает? -

- Сто процентов, -

Она вздохнула, взяла ириску и сунула в рот.

Через три секунды из её ушей действительно повалил густой фиолетовый дым.

Весь гриффиндорский зал взорвался хохотом. Даже те, кто до этого смотрел на Ригель с подозрением, теперь покатывались со смеху.

- Ну что, принята? - Симус Финниган похлопал её по плечу, ухмыляясь.

- Похоже на то, - пробормотала она, вытирая слёзы от кашля.

Только Джинни и Гермиона не смеялись. Они сидели в углу, и в их взглядах читалось одно: "Это ещё не конец".

***

Но настоящая война началась позже.

Однажды вечером Ригель вернулась в спальню и обнаружила, что её сундук вскрыт, а конспекты по зельеварению исчезли.

- Кто-то явно хочет, чтобы я завтра опозорилась перед Снейпом, - сквозь зубы пробормотала она, роясь в вещах.

- И что будешь делать? - спросила Лина, её соседка по комнате.

Ригель улыбнулась.

- То, что должен сделать любой уважающий себя гриффиндорец, -

Она развернулась и вышла из комнаты.

Через десять минут она стояла перед Джинни Уизли в общей гостиной.

- Верни, -

- Я не знаю, о чём ты, -

- Мои конспекты. Сейчас, -

- Или что? Побежишь жаловаться братику, что тебя обидели? - Джинни встала, подбоченясь.

Ригель не ответила. Она просто достала палочку.

Тишина в гостиной Гриффиндора была густой, как застывший сироп. Все замерли, наблюдая, как Ригель Нотт держит палочку направленной прямо на Джинни Уизли.

- Или я сама возьму то, что ты у меня украла, - ответила Ригель. Её голос был ровным, но в нём стояла сталь.

Джинни закусила губу. В её глазах мелькнуло что-то. Страх? Злость? Но она тут же замаскировала это привычной дерзостью.

- Ой, страшно, - фыркнула она, но не сделала ни шагу назад. - Ты что, собираешься на меня напасть? -

- Нет. Я собираюсь забрать свои конспекты, -

- А если я скажу, что у меня их нет? -

- Тогда ты врёшь, -

Джинни покраснела.

- Ты не смеешь меня обвинять! -

- Я не обвиняю. Я констатирую факт, -

Кто-то из гриффиндорцев захихикал. Джинни оглянулась, ища поддержки, но большинство смотрели на неё с недоумением. Даже Гермиона, сидевшая в углу с книгой, подняла глаза, но не вмешалась.

- Ладно, - Джинни резко махнула рукой. - Может, я и взяла твои дурацкие конспекты. И что? -

Ригель почувствовала, как в груди закипает ярость. Но она не дала ей вырваться наружу. Вместо этого она медленно опустила палочку и улыбнулась.

- Тогда верни, -

- А если не хочу? -

- Тогда я расскажу всему факультету, как Джинни Уизли боится, что кто-то умнее её, -

Джинни аж подпрыгнула.

- Я не боюсь! -

- Тогда почему крадёшь чужие записи? -

- Потому что... - Джинни замялась, но тут же нашлась. - Потому что ты не заслуживаешь такого отношения! Ты же Нотт! Такая же ужасная, как и твой брат! - она практически тряслась от злости. - Твоё место на слизерине, с такими же змеями, как и ты! -

Тишина стала ещё громче.

Ригель не дрогнула.

- Ты не смеешь решать, где я должна быть. Даже не вздумай больше оскорблять моего брата,ясно? -

- У меня есть право говорить правду! -

- Правду? - Ригель сделала шаг вперёд. - Хочешь правду? Хорошо. Правда в том, что ты просто завидуешь, -

Джинни аж подпрыгнула.

- Я?! Завидую?! Тебе?! -

- Да. Потому что я не прячусь за фамилией. Потому что я не краду чужие конспекты, чтобы скрыть, что сама не справляюсь, -

Джинни взвизгнула и бросилась на Ригель.

Первый удар пришёлся в плечо. Джинни вцепилась в волосы Ригель, та резко дёрнулась назад, и они рухнули на пол, сбив по пути стол с шахматами. Фигуры с грохотом покатились по полу, пешки завопили.

- Прекратите! - закричал кто-то, но было уже поздно.

Ригель перекатилась, пытаясь вырваться, но Джинни впилась в неё, как фурия.

- Ты... не... имеешь... права... - рычала Джинни между ударами.

Ригель резко упёрлась коленом ей в живот и вывернулась. Она не хотела драться по-настоящему, но Джинни не оставляла выбора.

- Хватит! - раздался оглушительный рёв.

Фред и Джордж ворвались в гостиную, расталкивая зевак. Фред схватил Джинни за шиворот, Джордж придержал Ригель.

- Что за цирк?! - рявкнул Фред, тряся сестру.

- Она начала! - выкрикнула Джинни, вырываясь.

- Она украла мои конспекты и оскорбила моего брата! - парировала Ригель.

- Врëшь! -

- Джинни, - Джордж посмотрел на неё строго. - Где конспекты? -

Джинни замолчала.

- Вот именно, - вздохнул Фред. - Отдай, -

Джинни скривилась, но полезла в карман мантии и вытащила смятые листы пергамента.

- Подавись, - бросила она их на пол.

Ригель подняла конспекты, отряхнула и сунула в сумку.

- Спасибо, - сказала она сухо.

Джинни фыркнула и вырвалась из рук Фреда.

- Ты ещё пожалеешь, Нотт, -

- Уже нет, - Ригель повернулась и пошла к лестнице, чувствуя, как десятки глаз провожают её.

В спальне её ждала Лина.

- Ну и как? - спросила она, глядя на царапину на щеке Ригель.

- Как видишь, - Ригель плюхнулась на кровать.

- Джинни отделалась хуже? -

- Надеюсь, -

Лина рассмеялась.

- Ты знаешь, что теперь вся школа об этом узнает? -

- Пусть. Мне плевать, -

Но это была ложь. Ригель знала, что завтра все будут шептаться. И Гермиона с Джинни постараются, чтобы эти шёпоты звучали громче.

Но она не собиралась отступать.

***

Февраль начался с тишины.

Не с торжественных речей или шумных встреч, а с той густой, тяжёлой тишины, что оседает на плечах после долгой разлуки. Хогвартс встретил Ригель теми же башнями, теми же витражами, но теперь всё казалось меньше, проще. Как старая одежда, в которой уже не прячешься, а просто носишь её.

Вот только Гриффиндор не собирался принимать её просто так.

Первое утро после возвращения началось с взглядов. Длинных, оценивающих, колючих. За столом, где Ригель привыкла сидеть рядом с Фредом и Джорджем, теперь стояла Джинни Уизли, её рыжие волосы - яркие, как пламя, - были собраны в тугой хвост, а глаза сузились, когда она заметила Ригель.

- О, смотрите, Нотт вернулась, - громко сказала Джинни, чуть наклонившись к Гермионе. - Неужели её не выгнали за выходные? -

Гермиона не ответила. Она только бросила на Ригель холодный взгляд и продолжила есть, но напряжение в воздухе стало плотнее, словно перед грозой.

Ригель усмехнулась, взяла кусок тоста и направилась к Симусу, который сидел чуть дальше.

- Не обращай внимания, - пробормотал он, отодвигая место. - Она просто злится, что ты в прошлом месяце получила «Отлично» у Снейпа, а она еле-еле вытянула на «Удовлетворительно», -

- Значит, она всё ещё злится? - Ригель намазала тост маслом с преувеличенной аккуратностью. - За выходные не остыла? -

- Джинни? Остыть? - Симус фыркнул. - Она даже суп дует, пока он кипит, -

Ригель рассмеялась, но смех её был коротким, потому что за соседним столом кто-то громко сказал:

- Да ладно, это же Нотт! Она наверняка подкупила Снейпа, чтобы не варилась в слизеринском котле, -

- Или у неё в роду были фамильные зелья, - добавил чей-то голос, и несколько человек хихикнули.

Ригель сжала кулаки, но не подала вида. Она научилась этому за год - пропускать мимо ушей то, что не стоило её внимания. Но порой... хотелось развернуться и послать заклинание прямо в зубы.

- Не ведись, - Симус толкнул её локтем. - Они просто ждут, когда ты взорвёшься, -

- А я не взрываюсь, - Ригель ухмыльнулась. - Я взрываю других, -

Симус закатил глаза, но тут же насторожился - к ним подходили Фред и Джордж.

- Ну что, красавица, - Фред плюхнулся напротив, размахивая какой-то сверкающей штуковиной, - готова к новым подвигам? -

- Каким ещё подвигам? -

- Например, к нашему новому эксперименту, - Джордж достал из кармана три странных леденца. - «Слезоточивые конфетки». Съешь - и будешь рыдать, как от лука, но без запаха. Отлично для тех, кто хочет вызвать жалость у профессоров, -

- Вы серьёзно? - Ригель подняла бровь.

- Абсолютно, - Фред кивнул. - Мы уже протестировали на Филче. Он чуть не обнял нас, -

- И что, сработало? -

- Нет. Он просто заорал и побежал за метлой, -

Ригель рассмеялась, и на какой-то момент шёпоты вокруг стали тише. Но не исчезли.

***

Кабинет Снейпа был таким же мрачным, как и год назад. Камни стен впитывали все звуки, оставляя только бульканье котлов и шелест страниц.

Ригель села за свой стол, разложила ингредиенты и уже собиралась открыть книгу, когда почувствовала чей-то взгляд.

Гермиона.

Она сидела прямо напротив, её глаза - холодные, оценивающие - скользили по Ригель, будто проверяя, не ошиблась ли Шляпа, отправив её в Гриффиндор.

- Что? - тихо спросила Ригель.

- Ничего, - Гермиона отвела взгляд. - Просто интересно, как ты справишься с сегодняшним заданием, -

- Так же, как и с прошлыми, -

- Надеюсь, без посторонней помощи, - Гермиона улыбнулась, но улыбка была ледяной.

Ригель хотела ответить, но в этот момент в класс вошёл Снейп.

- Сегодня, - начал он, не глядя на студентов, - мы будем варить «Отвар ясности». Тот, кто испортит его, получит дополнительное эссе на две страницы, -

Гермиона тут же открыла книгу и принялась листать страницы, а Ригель медленно выдохнула. Она знала этот рецепт.

Зелье требовало точности: корень мандрагоры, измельчённый до состояния пудры, три капли эссенции лунного камня и... самое сложное - правильное помешивание.

Ригель взяла нож и начала резать корень.

- Нотт, - раздался голос Снейпа прямо за её спиной.

Она вздрогнула, но не обернулась.

- Да, профессор? -

- Ваши действия? -

- Измельчаю корень мандрагоры, -

- Почему не используете ступку? -

- Потому что нож даёт более ровные срезы. Так эссенция выделяется равномернее, -

Снейп промолчал, затем кивнул и пошёл дальше.

Гермиона скривилась.

- Ты просто угадала, - прошипела она.

- Нет, - Ригель улыбнулась. - Я прочитала об этом в «Тонкостях зельеварения» Борбориса Багрова, -

Гермиона покраснела.

- Это не входит в программу! -

- А кто сказал, что я ограничиваюсь программой? -

Гермиона захлопнула книгу и яростно принялась толочь корень в ступке.

***

Вторая драка случилась через неделю.

Неожиданно. Глупо.

Ригель шла по коридору после уроков, когда её догнала Джинни.

- Нотт! -

Ригель обернулась.

- Что? -

- Ты думаешь, ты такая умная? - Джинни скрестила руки.

- Да, - пожав плечами спокойно ответила Ригель.

- А я думаю, ты просто жульничаешь, -

- И что? -

- И ничего. Просто... - Джинни сделала шаг вперёд. - Я знаю, кто ты на самом деле, -

- Кто? -

- Такая же лицемерная, как твой брат. Ты просто притворяешься, -

Ригель рассмеялась.

- О, Мерлин, Джинни, неужели ты всё ещё об этом? -

- Я не шучу! - Джинни сжала кулаки. - Ты не заслуживаешь быть в Гриффиндоре! -

- А ты заслуживаешь быть идиоткой? -

Джинни двинулась вперёд и толкнула Ригель.

Толчок был резким, неожиданным. Ригель отлетела к стене, ударившись плечом о каменную кладку. Боль пронзила тело, но она даже не вскрикнула.

- Вот и всё? - Ригель выпрямилась. - Ты можешь сильнее? -

Джинни зарычала и снова бросилась на неё.

На этот раз Ригель была готова.

Она увернулась, схватила Джинни за запястье и резко дёрнула. Джинни потеряла равновесие и упала на пол.

- Прекратите! - раздался чей-то голос.

Но было уже поздно.

Джинни вскочила и вцепилась Ригель в волосы. Та ответила тем же. Они рухнули на пол, катаясь по камням, царапаясь, шипя, как разъярённые кошки.

- Разойдись! -

Кто-то силой оттащил Джинни, а Ригель почувствовала, как чьи-то руки подхватывают её.

Фред.

- Ну и дела, - пробормотал он, осматривая её. - Ты цела? -

- Да, - Ригель вытерла кровь с разбитой губы.

Джинни, которую держал Джордж, дышала тяжело, её лицо было красным от злости.

- Ты... ты... -

- Заткнись, Джинни, - неожиданно сказал Джордж. - Хватит, -

Джинни замолчала, но её глаза всё ещё горели.

- Она начала! -

- И ты продолжила, - Фред покачал головой. - Иди в лазарет. Обе, -

Ригель хотела отказаться, но тут заметала, что вокруг собралась толпа.

Тэо медленно хлопал в ладоши, каждый удар звучал как отмеренный удар метронома. Его губы растянулись в улыбке, но глаза оставались холодными - точь-в-точь как у их отца, когда тот играл в свои жестокие игры.

- Браво, сестренка, - произнес он, и в его голосе смешались гордость и что-то опасное. - Наконец-то кто-то поставил на место эту выскочку. Хотя, - он бросил взгляд на Джинни, - возможно, стоило сделать это изящнее. У нас в слизерине, знаешь ли, ценят элегантность даже в драках, -

Джинни, все еще сжимавшая кулаки, резко развернулась к нему. Ее рыжие волосы, выбившиеся из хвоста, казались теперь не просто яркими - они будто горели яростью.

- О, вот и защитник подоспел! - прошипела она. - Как мило. Нотт не может сама за себя постоять, ей нужен братец из слизерина? Или, может, ты просто боишься, что без тебя её сожрут здесь, как мышку? -

Тэо не моргнул. Он сделал шаг вперед, и вдруг его улыбка стала острее.

- Джинни, милая, - начал он, и голос его звучал почти ласково, если бы не ледяная нотка, - ты так стараешься быть язвительной, но выходит... ну, как твои зелья у Снейпа. Жалко, -

Джинни аж подпрыгнула.

- Ты!.. -

- Я? - Тэо приподнял бровь. - Я просто констатирую факты. Ригель не прячется за моей спиной. Она просто умнее тебя. И храбрее. И даже симпатичнее, если уж на то пошло, -

За спиной Тэо раздался смешок. Драко Малфой, появившийся из-за угла, скрестил руки на груди и оценивающе окинул Джинни взглядом.

- Уизли, тебе действительно стоит выбрать что-то одно: либо быть злой, либо быть умной. А то пока получается ни то, ни другое, - произнес он, и в его голосе звучала та же ядовитая вежливость, что и у Тэо.

Джинни покраснела до корней волос.

- О, как трогательно! - воскликнула она, но голос её дрожал. - Вся слизеринская свора собралась защищать свою змею! Что дальше? Будете шипеть хором? -

Пэнси Паркинсон, до этого молча наблюдавшая за происходящим, вдруг улыбнулась.

- Ах, Джинни, - сказала она сладким голосом. - Ты так смешно злишься. Прямо как тот гиппогрифф, что чуть не откусил голову твоему брату на прошлом занятии. Помнишь? Ты тогда тоже орала, -

Ригель почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Она не хотела, чтобы за неё заступался другой факультет, но в то же время... было приятно. Приятно знать, что её брат и его друзья готовы вступиться, даже если это означало ещё больше проблем с гриффиндором.

Она выпрямилась и стерла кровь с разбитой губы.

- Джинни, - сказала она спокойно, - мы могли бы закончить это здесь. Но если тебе так хочется продолжения... -

Она не договорила, но её рука слегка сжала палочку в кармане.

Тэо усмехнулся.

- Видишь? Даже сейчас она даёт тебе шанс уйти. Великодушие - не самая главная её черта, но моя сестра всегда была... особенной, -

Джинни огляделась. Фред и Джордж стояли чуть поодаль, и их лица были необычно серьёзны. Даже Гермиона, появившаяся в дальнем конце коридора, не спешила вступаться.

- Ладно, - Джинни резко выдохнула. - На сегодня хватит. Но это не конец, Нотт, -

- Конечно, нет, - Ригель улыбнулась. - Потому что завтра у нас зельеварение. думаю, Снейп будет рад твоим... успехам, -

Джинни фыркнула и, развернувшись, ушла, громко топая ногами.

Тэо наблюдал за её уходом, потом повернулся к Ригель.

- Ты в порядке? -

- Да, - она кивнула. - Спасибо. Хотя я могла бы справиться сама, -

- Знаю, - Тэо ухмыльнулся. - Но иногда приятно знать, что за твоей спиной стоит кто-то, кто может сказать пару язвительных фраз лучше тебя, -

Драко фыркнул.

- Особенно когда эти фразы направлены в Уизли, -

Пэнси одобрительно кивнула.

- Ты держалась хорошо, Ригель. Но в следующий раз, может, попробуешь ударить первая? Для разнообразия, -

Ригель рассмеялась, и вдруг напряжение ушло. Возможно, Гриффиндор всё ещё не любил её. Возможно, Джинни и Гермиона не оставят её в покое. Но сейчас, в этом коридоре, среди слизеринцев, которые вдруг стали её союзниками, она чувствовала себя... своей.

И это было важнее любых слов.

***

Мадам Помфри намазала ей губу заживляющей мазью, пробормотав что-то о «глупых детских разборках».

- Сиди спокойно, - сказала она, укладывая её на кровать. - И больше не дерись, -

Ригель кивнула, но знала - это не последняя драка.

Потому что Джинни не остановится.

И Гермиона тоже.

Но Ригель тоже не собиралась сдаваться.

Она закрыла глаза и улыбнулась.

Война только начиналась.

***

Тишина в лазарете казалась неестественной после шума коридоров. Даже скрип кроватей звучал слишком громко. Ригель лежала, прикрыв глаза, но не спала. Слишком много мыслей кружилось в голове.

- Так, - раздался знакомый голос.

Она приоткрыла один глаз. Фред Уизли стоял у кровати, закинув на плечо сумку со странно подозрительными пузырьками.

- Нам сказали, что ты не умрешь, - сказал он, ухмыляясь. - Но мы все равно принесли тебе подарок, -

Джордж, стоявший рядом, достал из кармана маленькую коробочку.

- «Смехотворные леденцы», - торжественно объявил он. - Съешь - и будешь смеяться над любым заклятием, даже если оно направлено в тебя, -

- Зачем мне это? - приподняла бровь Ригель.

- На случай, если Джинни решит повторить, - пожал плечами Фред.

Ригель рассмеялась, но тут же зашипела. Мазь на губе еще не до конца впиталась.

- Почему вы заступаетесь за меня? Она же ваша сестра, - спросила Ригель, присев.

- Потому что она не права, - ответил Джордж. - А еще, потому что Фред... -

- Заткнись, Джордж, - перебил его Фред. Джордж закатил глаза и толкнул его плечом, а Фред лишь цыкнул.

- Она не остановится, - сказала Ригель, глядя в потолок, переводя тему.

- Конечно, нет, - Джордж уселся на соседнюю кровать. - Она Уизли. Упрямая, как гиппогрифф, -

- Но ты тоже не сдашься, красавица, - добавил Фред.

- Нет, - Ригель сжала кулаки. - Но я не хочу, чтобы это превратилось в войну, -

- Уже поздно, - усмехнулся Джордж.

Дверь лазарета распахнулась, и вошел Симус с двумя кружками горячего шоколада.

- Вот, - он протянул одну Ригель. - Чтобы ты не чувствовала себя брошенной. Лина также просила передать, что переживает за тебя и обязательно навестит, как появится время, -

- Спасибо, - она улыбнулась, обжигая губы сладким напитком.

- Кстати, - Симус понизил голос, - Гермиона в библиотеке собирает «доказательства», -

- Какие еще доказательства? -

- Что ты не должна быть в гриффиндоре, - пожал плечами Симус. - Говорит, что Шляпа могла ошибиться, -

Ригель закатила глаза.

- Ну конечно. Потому что я не соответствую её представлениям, -

- Не переживай, - Фред хлопнул её по плечу. - Мы с Джорджем уже придумали, как её... отвлечь, -

- О нет, - прошептала Ригель, но в уголках губ мелькнула улыбка.

- О да, - Джордж подмигнул.

***

На следующий день Гермиона Грейнджер, склонившись над книгой в библиотеке, вдруг обнаружила, что страницы покрываются... розовыми сердечками.

- Что за... - она захлопнула фолиант, но было уже поздно - чернила «Любовного зелья для начинающих» (которые Фред подменил на ее чернильницу) уже проступили сквозь её конспекты, -

- Кто это сделал?! - её голос прозвучал так громко, что мадам Пинс чуть не упала со стула.

В этот момент из-за соседнего стола раздался смех.

Ригель, сидевшая с Симусом, прикрыла рот рукой.

- Что смешного? - Гермиона метнула на неё ледяной взгляд.

- Ничего, - Ригель сделала большие глаза. - Просто... ты выглядишь так, будто только что получила валентинку, -

Гермиона покраснела до корней волос.

- Это ты... это ты подстроила! -

- Я? - Ригель приложила руку к груди. - Я даже не знала, что ты здесь, пока ты не закричала, -

- Врёшь! -

- Докажи, - улыбнулась Ригель.

Гермиона сжала кулаки, но тут подошла мадам Пинс.

- Мисс Грейнджер, - сказала она строго. - Либо вы успокаиваетесь, либо покидаете библиотеку, -

Гермиона бросила на Ригель последний яростный взгляд и ушла, швырнув испорченные записи в сумку.

Симус фыркнул.

- Надо же. Я думал, она взорвётся, -

- Она еще взорвётся, - тихо сказала Ригель. - Но не здесь, -

***

Джинни, между тем, не собиралась сдаваться.

Она подстерегла Ригель после уроков травологии, когда та одна возвращалась через пустынный коридор.

- Нотт, - её голос прозвучал из-за угла.

Ригель остановилась, но не обернулась.

- Что, Уизли? Опять хочешь подраться? -

- Нет, - Джинни вышла на свет, и в её руке блеснула палочка. - Я хочу кое-что показать тебе, -

Ригель почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- Если ты собираешься применить заклинание... -

- О, это не просто заклинание, - Джинни улыбнулась. - Это демонстрация, -

Она взмахнула палочкой, и Ригель инстинктивно отпрыгнула в сторону. Но заклинание было направлено не на неё - оно ударило в стену, оставив на камне обожжённые слова:

«Нотты не принадлежат Гриффиндору»

Ригель замерла.

- Вот видишь? - Джинни опустила палочку. - Даже магия знает правду, -

Ригель посмотрела на надпись, потом на Джинни.

- Ты права, - неожиданно согласилась она.

Джинни нахмурилась.

- Что? -

- Нотты действительно не принадлежат Гриффиндору. - Ригель шагнула вперед. - Но я принадлежу, -

И прежде чем Джинни успела среагировать, Ригель резко взмахнула своей палочкой.

- Репульсо!* -

Заклинание ударило Джинни в грудь, отбросив её к стене.

- Ты... - та задохнулась.

- Я не начинала эту войну, - сказала Ригель, подходя ближе. - Но если ты хочешь в очередной раз подраться - я готова, -

Джинни вскочила, её глаза горели.

- Тогда держись, Нотт! -

Но в этот момент раздался голос:

- Что здесь происходит?! -

Профессор Макгонагалл шла по коридору, её взгляд метал молнии.

Джинни мгновенно опустила палочку.

- Ничего, профессор! -

- Ложь, - холодно сказала Ригель. - Она напала на меня, -

Макгонагалл перевела взгляд с одной на другую.

- Мисс Уизли. Мисс Нотт. Ко мне в кабинет. Сейчас же, -

***

- Вам обоим - по неделе запрета на посещение Хогсмида, - объявила Макгонагалл, скрестив руки на груди. - И если я ещё раз услышу о драках между вами, последствия будут куда серьёзнее, -

Джинни сжала губы, но промолчала.

Ригель кивнула.

- Поняла, профессор, -

Когда они вышли из кабинета, Джинни резко развернулась к Ригель.

- Довольна? -

- Нет, - честно ответила Ригель. - Но ты сама этого хотела, -

Джинни фыркнула и ушла.

Ригель вздохнула.

Война продолжалась.

Но она не собиралась проигрывать.

***

В тот вечер, когда Ригель вернулась в гриффиндорскую гостиную, её ждал сюрприз.

На её кровати лежала записка:

«На следующей дуэли ставлю на тебя. Не подведи.
- Ф.»

Ригель улыбнулась.

Возможно, не все в Гриффиндоре были против неё.

И это уже было что-то.

***

Три дня спустя после инцидента с Джинни библиотека Хогвартса превратилась в поле битвы.

Ригель сидела за дальним столом, окруженная стопками книг по защите от темных искусств. На пергаменте перед ней аккуратно выстраивались конспекты - каждый символ, каждая закорючка были выведены с почти болезненной точностью. Она писала зелеными чернилами - цветом, который почему-то казался ей честнее черного.

"Противоядие от заклятия Круциатус: теоретическая основа", - гласила первая строка.

Она сжала перо так, что костяшки побелели.

- Ты серьезно изучаешь это? - раздался голос слева. Симус Финниган придвинул стул, его взгляд скользнул по заметкам.

- Да, - Ригель не подняла глаз. - Если кто-то собирается снова применить его, то я хочу быть готова, -

Симус замер. Он знал, о ком она.

В этот момент тень упала на их стол.

- Нотт, -

Гермиона Грейнджер стояла, зажав под мышкой толстый том. Её голос звучал как лезвие, заточенное на ледяной точилке.

- Грейнджер, - Ригель медленно подняла голову.

- Я вижу, ты снова занята не тем, что положено по программе, - Гермиона ткнула пальцем в её заметки.

- Защита от темных искусств это обязательный предмет, -

- Но не в таком объеме. Ты что, готовишься к войне? -

Ригель улыбнулась.

- Нет. Я готовлюсь к жизни, -

Гермиона фыркнула.

- Не смешно. Особенно от Нотта, -

- А что, у Ноттов нет чувства юмора? - Ригель наклонила голову. - Или ты просто не слышала, как они смеются? -

Симус закашлял, прикрывая смех.

Гермиона покраснела.

- Ты играешь с огнем. И когда-нибудь он тебя обожжет, -

- Спасибо за заботу, - Ригель снова взялась за перо. - Но я уже привыкла к ожогам, -

Гермиона развернулась и ушла, её мантия резко взметнулась за ней, как знамя поражения.

Симус выдохнул.

- Черт, она когда-нибудь устает? -

- Сомневаюсь, - Ригель потянулась к чернильнице.

Но чернильница была пуста.

Она нахмурилась.

- Ты... -

Симус посмотрел и замер.

- Она что, украла твои чернила? -

Ригель медленно встала.

- Нет. Она их вылила, -

На полу под столом растекалось зеленое пятно.

***

Джинни не заставила себя ждать.

На следующий день после зельеварения Ригель обнаружила, что её котёл аккуратно перевязан розовой лентой - той самой, что носят гриффиндорские первокурсницы.

- О, смотрите! - Джинни звонко засмеялась, указывая на неё. - Нотт решила, что она одна из нас! -

Половина класса хихикнула.

Ригель развязала ленту, свернула её в аккуратный бант и положила на стол.

- Спасибо за подарок, Джинни. Но ты могла бы подобрать цвет получше. Этот не сочетается с моими глазами, -

Кто-то фыркнул.

Снейп, наблюдавший за этим, не проронил ни слова. Но его взгляд, скользнувший по Ригель, говорил: "Не позволяй им видеть твои слабости."

Она кивнула - почти незаметно.

***

Война продолжалась.

Гермиона оставляла в её учебниках язвительные заметки: "Это неверно, страница 134".

Джинни "случайно" проливала на неё зелья, которые окрашивали кожу в синий цвет.

Ригель отвечала.

Когда Гермиона искала редкую книгу по алхимии - та оказалась на верхней полке, куда Грейнджер не могла дотянуться без лестницы.

Когда Джинни собралась на свидание с Дином Томасом - её любимое платье вдруг запело гимн Пуффендуя (спасибо Фреду и Джорджу).

Но главное - она училась.

День за днём, ночь за ночью.

Травы зелёные, зелья густые, руны древние.

И заклинания.

Особенно те, что могли защитить.

***

Однажды ночью, когда даже привидения разошлись по углам, Ригель пробралась в Запретную секцию.

- Просто посмотреть, - шепнула она себе.

Книги здесь пахли пылью и тайной. Она провела пальцем по корешкам, пока не нашла то, что искала:

"Темные искусства: теория и практика противостояния".

Сердце забилось чаще.

Она открыла книгу, и страницы шевельнулись, словно живые.

"Круциатус: механизм действия".

"Способы сопротивления".

"Методы защиты".

Она читала, пока глаза не начали слипаться. Пока не почувствовала, как что-то тёплое и солёное капает на страницы.

Только тогда она поняла, что плачет.

***

Утром её разбудил стук в дверь.

- Кто...? -

За порогом стоял Тэо.

- Ты не приходила на завтрак, - сказал он просто.

Ригель протерла глаза.

- Я... зачиталась, -

Тэо посмотрел на раскиданные книги, на её красные от бессонницы глаза.

- Они не остановятся, - сказал он тихо.

- Я знаю, -

- Ты не должна сдаваться, -

- Я не собираюсь, -

Он протянул ей сверток.

- От матери. Она пишет, что скучает, -

Ригель развернула бумагу. Внутри лежало печенье в форме звёзд - её любимое с детства.

Она сжала его так крепко, что крошки посыпались на простыню.

- Спасибо, -

Тэо кивнул и вышел, оставив дверь приоткрытой.

Сквозь щель лился свет.

Как в той комнате, где когда-то сидела маленькая девочка и ждала, что кто-нибудь защитит её.

Теперь она защищала себя сама.

***

Через неделю Ригель проснулась оттого, что по её щеке что-то ползло.

Она открыла глаза.

На подушке сидел паук.

Крупный, волосатый, с длинными лапами.

Она замерла.

- Арахнофобия, - прошептала она. - Они узнали, -

Паук сделал шаг вперёд.

Ригель глубоко вдохнула.

И ударила.

Наутро в гриффиндорской гостиной Джинни завизжала, обнаружив в своих туфлях целый выводок бумажных пауков (благодаря Джорджу).

Ригель, сидевшая за завтраком, просто улыбнулась.

И доедала своё печенье в форме звезды.

***

Класс защиты от темных искусств пахнул пылью, старостью и чем-то сладковатым - возможно, остатками шоколада, который профессор Люпин раздавал после особенно сложных уроков. Ригель вошла последней, ее зеленые чернила уже были подготовлены, а блокнот раскрыт на чистой странице. Она выбрала место у окна, где свет падал под правильным углом, и где можно было видеть всех, не становясь центром внимания.

Запах плесени и старых книг смешивался с ароматом чего-то электрического, будто сама комната чувствовала напряжение. В углу стоял шкаф. Обычный, ничем не примечательный, если бы не легкая дрожь дверцы.

- Сегодня, - начал Люпин, и его голос, спокойный и чуть хрипловатый, сразу привлек внимание, - мы будем работать с боггартами, -

В классе прошелся шепот. Кто-то ахнул, кто-то заерзал на месте.

- Боггарт принимает облик того, чего мы больше всего боимся, - продолжал профессор, медленно обходя класс. - Но его сила - в нашем страхе. И самое важное, что вы должны запомнить: смех - ваше оружие, -

Ригель сжала перо. Она знала, что произойдет. Она знала, что увидит. И все равно ее ладони стали влажными.

Люпин начал вызывать учеников по одному.

Неввилл дрожал, когда перед ним возникла профессор Снейп в платье его бабушки. Класс взорвался смехом, а боггарт задергался, превратившись в нелепую куклу.

Гермиона, уверенная и собранная, заставила боггарта-МакГонагалл споткнуться о собственные каблуки.

Джинни, к удивлению Ригель, увидела перед собой не монстра, а... саму себя, но в мантии Слизерина. Ее лицо исказилось, но она резко выкрикнула заклинание, и боггарт закрутился, превратившись в клоуна с розовыми волосами.

- Ригель Нотт, - позвал Люпин. Его взгляд был мягким, но внимательным.

Она встала. В классе стало тихо.

Шаги к шкафу казались бесконечно долгими. Палочка в ее руке дрожала, но не от страха перед боггартом - от ярости. От того, что сейчас все увидят.

Шкаф распахнулся.

Воздух перед ней сгустился, и внезапно он был там.

Люсьен Нотт.

Его лицо, холодное и бесстрастное. Палочка, направленная прямо в нее.

- Круцио, - прошипел он, и хотя это был лишь боггарт, Ригель почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

В классе кто-то вскрикнул. Кто-то замер.

Она сжала кулаки.

- Р-ри-ридикулус! - выкрикнула она, но голос дрогнул.

Боггарт лишь усмехнулся.

- Слабо, как и всегда, - прошептал он ее голосом.

Ригель почувствовала, как жар поднимается к щекам. Она снова подняла палочку, но Люпин мягко положил руку ей на плечо.

- Позвольте, - сказал он и шагнул вперед.

Боггарт-Люсьен повернулся к нему и вдруг замер.

- Ридикулус, - произнес Люпин спокойно.

Люсьен Нотт вдруг надел розовый парик, его мантия завязалась в узел, а из палочки брызнули мыльные пузыри.

Класс засмеялся, но смех был нервным, натянутым.

Ригель не смеялась. Она смотрела на Люпина, и впервые за долгое время не могла найти слов.

- Останьтесь после урока, - тихо сказал он ей.

***

Когда класс опустел, Ригель осталась сидеть на своем месте, методично складывая пергамент. Ее руки больше не дрожали.

Люпин подошел, придвинул стул и сел рядом.

- Сначала я подумал, что мне показалось, - сказал он просто. - Но как только ты улыбнулась, я сразу увидел в тебе Эшли. У тебя её улыбка и глаза, - его голос мгновенно стал грустнее. - Я мог бы скинуть это на совпадение, но её взгляд я не перепутаю никогда, - Римус говорил это с такой нежностью, что Ригель на секунду показалось, что их связывало намного больше, чем просто дружба.

Ригель подняла голову.

- Мама говорила, что вы учились вместе, -

- Да. Она была... особенной, - Люпин улыбнулся, и в его глазах мелькнула тень старой боли. - Я рад, что она смогла уйти от него, -

Ригель сжала кулаки.

- А я нет, -

Люпин посмотрел на нее внимательно.

- Он все еще твой страх, -

- Нет, - резко ответила она. - Я не боюсь его. Я боюсь... стать им, -

Тишина повисла между ними.

- Ты не станешь, - наконец сказал Люпин. - Потому что боишься этого, -

Он протянул ей плитку шоколада.

- И потому что у тебя есть люди, которые не дадут, -

Ригель взяла шоколад. Он таял на языке, сладкий и горький одновременно.

- Гермиона и Джинни не в счет, - пробормотала она.

Люпин рассмеялся.

- Я говорил не о них, -

За дверью раздался шум - Фред и Джордж что-то кричали, споря с кем-то. Симус смеялся.

Ригель вдруг улыбнулась.

- Ладно, - сказала она, вставая. - Я поняла, -

Люпин кивнул.

- И, Ригель? -

- Да? -

- В следующий раз, когда встретишь боггарта, представь, как твой отец надевает розовые панталоны, -

Она засмеялась. Впервые по-настоящему за этот день.

- Обязательно, -

- Передавай привет маме, - на последок сказал он, и Ригель покинула кабинет.

***

На следующем уроке зельеварения Снейп, проходя мимо, бросил на нее взгляд.

- Странно, Нотт, - прошипел он. - У тебя нет ни одной записи, -

- Я запоминаю, профессор, - ответила она, не поднимая глаз.

Он задержался на секунду, затем двинулся дальше.

Гермиона рядом ехидно ухмыльнулась.

- Конечно. Особенно заклинания против боггартов, -

Ригель повернулась к ней.

- Хочешь проверить? -

- Девочки, - предупредил Снейп, не оборачиваясь.

Гермиона сжала губы.

Но Ригель уже улыбалась.

***

Дождь хлестал по стёклам, превращая замок в акварельный образ: линии расплывались, а свет фонарей дрожал в лужах, как пойманная рыба. Ригель сидела у камина в гриффиндорской гостиной, грызя кончик пера и разглядывая схему зелья, которая казалась ей всё более подозрительной.

- Ты что, проверяешь учебник? - Симус склонился над её плечом, его тень слилась с её собственной.

- Нет, - она черкнула закорючку на пергаменте, - просто Борборис Багров пишет, что нужно размешивать против часовой стрелки. А Снейп сегодня говорил, что по часовой, -

- И кому ты больше веришь? -

- Тому, кто не орёт, если перепутаешь на полоборота, -

Смех Фреда донёсся с дивана, где он и Джордж что-то нашептывали друг другу над картой Мародёров.

- Наш маленький бунтарь, - сказал Джордж, подмигивая.

- Наша, - поправила Ригель, не поднимая глаз от книги.

Дверь в гостиную распахнулась, впуская порыв холодного воздуха и Джинни Уизли, чьи рыжие волосы были собраны в тугой узел, а брови в негодующую складку.

- О, Нотт, - она сделала акцент на фамилии, словно это было оскорблением. - Как поживает гриффиндорская предательница? -

Фред закатил глаза, а Ригель наконец оторвалась от пергамента.

- Предательница? - она притворно задумалась. - Ах, да, ты же считаешь, что я должна быть в слизерине, забыв, что Шляпа выбрала для меня другой факультет. Или твоё мнение важнее древнего артефакта? -

- Может, Шляпа ошиблась, - в разговор вступила Гермиона, появляясь за спиной Джинни с кипой книг. Её голос звучал так, будто она не спорила, а читала лекцию. - Твой отец... -

- Мой отец никак не связан со мной, - Ригель встала, и её чашка какао опрокинулась, оставив коричневое пятно на ковре. Она этого не заметила. - И если мы говорим о родственных связях... - она окинула взглядом Джинни, - ...то твои братья, кажется, на моей стороне. Забавно, правда? -

Фред и Джордж синхронно подняли руки, как свидетели в суде.

- Это низко, - прошипела Джинни.

- Нет, низко - это судить меня за фамилию, - Ригель сделала шаг вперёд. Её глаза горели зелёным огнём, отражая пламя камина. - Хочешь доказать, что я не достойна Гриффиндора? Сразись со мной в честном поединке. Завтра, после уроков, -

Гермиона попыталась вставить что-то про правила, но Джинни уже кивнула.

- Договорились, -

***

Холодный вечер, пустынный класс, два взмаха палочек.

- Экспеллиармус! -

Заклинание Джинни пролетело в сантиметре от уха Ригель, оставив после себя запах озона.

- Локомотор мортис! - контрудар Ригель заставил Джинни подпрыгнуть, словно её ноги склеили. Но она устояла и, едва освободившись, бросила:

- Флиппендо! -

Ригель откатилась, чувствуя, как заклинание обжигает рукав мантии.

- Нервничаешь? - дразнила Джинни.

- Нет, просто разминаюсь. Ридикулус! -

Из палочки Ригель вырвался розовый клубок дыма, принявший облик... Джинни в мантии Слизерина.

- Твоя очередь бояться, - ухмыльнулась Ригель.

Джинни побледнела.

- Как ты... -

Но тут в дверях появился Люпин, привлечённый шумом. Дуэль прекратилась, но последствия только начались.

***

На следующий день профессор МакГонагалл взглянула на Ригель поверх очков.

- Дуэли запрещены, мисс Нотт, -

- Я защищалась, -

- От слов? -

- От предвзятости, -

Профессор, скрестив руки, произнесла:

- Две недели отработки с Филчем. И если это повторится... - Она бросила взгляд на список факультетов.

Ригель не спросила, что означало это «если».

***

Тем временем Гермиона активизировала свою кампанию:

- Ты читала, что Дейли Прорфет пишет о Ноттах? - её голос разносился по библиотеке, где Ригель пряталась за стеллажами. - Его отец связан с Пожирателями... -

- А ты читала, что пишут о безосновательных обвинениях? - Ригель вышла из тени, держа в руках книгу «Законы и предрассудки». - Страница 134: «Человек ответственен за свои поступки, а не за фамилию», -

Гермиона замолчала. Но ненадолго.

***

Конфликт достиг апогея, когда Джинни устроила засаду: в темноте пустого коридора на Ригель налетели три гриффиндорца, выкрикивая оскорбления.

- Тебя здесь не держат! -

Но Ригель не защищалась палочкой. Вместо этого она рассмеялась.

- Боитесь меня? Серьёзно? -

Это их остановило.
_______________________________________________
Репульсо* - Заклинание Репульсо отталкивает объекты или существ, действуя противоположно заклинанию Акваэрти, которое притягивает.