Любовь/Ненависть (Danceracha)
♡ Lee Know ♡
Я изо дня в день грезила лишь о том, что скорее бы он уже переехал в соседний район и перестал мозолить мой глаз. Я часто видела этого парня по телевидению: смазливая мордашка, красиво поставленная речь, стильная одежда. Всё на нём сидело просто идеально, в том числе и девушки, которых тот часто приводил к себе по вечерам. Не то чтобы мне было не плевать... Тяжело передать чувство, когда за соседней стенкой слышны пошлые шлепки, стоны и постукивания ножек кровати о паркет. Хотелось заткнуть уши и хотя бы одну выходную ночь обойтись без тяжёлых вздохов сверху и смеха. Иногда я слышала не только девушек, и это разжигало бесчисленное количество вопросов в голове, задавать которые было бы не совсем уж тактично при следующей случайной встрече. Наши апартаменты не просто так находились в опасной близости, и каждый раз, выходя на балкон и поливая гортензии, я встречалась с его глубокими шоколадными глазами. Он сидел в кресле-качалке у кофейного столика и подносил к губам, скорее всего, давно остывший капучино: по запаху, разносящемуся на несколько этажей, это был он, определенно. В очередной раз устало потёрла переносицу, не обращая внимания, как на его лице всплывает самодовольная улыбка; он смог привлечь мой глаз и сумел заставить меня выразить в его сторону малейшие эмоции, которые я с большим удовольствием бы скрывала так же до конца своих дней. Какая-то потусторонняя, непреодолимая, нечеловеческая сила тянула меня к его входной двери, к терпкому парфюму, проложенным дорожкой эфемерного шлейфа. Я нарочито долго всматривалась в ручку его входной двери и, переводя взгляд на звонок, моментально одумывалась, жалея, потому что... какого чёрта? Почему мне не удаётся как обычно избегать его, не думать о растрепанных лиловых волосах по утрам, взгляд на которые цепляется с приоткрытого окна, и о гибких пальцах рук, которыми он порой так искусно нарезает куски мраморной говядины на деревянной доске. Наверное, своей очередной пассии к обеду, одноразке, с которой секс – не более чем развлечение. Но почему сейчас это так заботит? Почему раздражает и болезненным уколом отдаёт в груди у сердца?
– Снова ты?.. – шёпотом просквозив чрез зубы брань, я подобрала Юци на руки, навязав поводок на кулак. Он завернул рыжего кота в шерстяную накидку и накрыл своей курткой, выходя из квартиры и прикрывая выход ногой, чтобы остальные жители апартаментов не успели их покинуть. Глазки рыжего создания выглядели больными. Скорее всего, Минхо спешил в ветеринарную клинику. И какой бы любительницей животного мира я не была, сейчас, всеми правдами и неправдами, пыталась скрыть беспокойство на лице за домашнего питомца Ли Ноу.
– И я рад видеть тебя, – безучастно отозвался Хо, закрывая входную дверь на замок и намереваясь спускаться по лестнице террасы вниз, как резко был остановлен моей рукой, схватившей парня за рукав болоньевой куртки. Я шокировано переводила взгляд с его локтя на собственную кисть, до конца не осознавая, что творю.
– Подожди, – отворила квартиру и выпустила Юци из рук, оставив собаку дома, слыша, как та жалобно поскуливает, удручённая своим положением. – Что с ним?– не спуская глаз с замка, копошилась, дабы найти затерявшиеся в потёмках карманов ключи.
– Тяжело дышит, хрипит, ничего не ест уже как два дня...
Впервые мне удалось распознать вместо дерзкого, самовлюбленного, шутливого тона в его голосе вполне реалистичное волнение, даже страх. Шумно сглотнув, наковыряла в сумке на плече ключи от тачки, ногтем поддевая кнопку, сигнализирующую о том, что машина ждёт у своего парковочного места.
– Садись за пассажирское, поведу я.
Он ничего не ответил, согласно кивнув и молча открывая дверцу только что помытой дождевой водой красной Ауди.
Доехав до ближайшей клиники в мёртвой тишине, давящей на слух и заставляющей растекаться мыслям в разном направлении, я напоследок напомнила, что делаю это ради Суни, чью кличку на регистратуре назвал Ли Ноу, нежно поглаживая кота по мягкой шёрстке, – не ради него. Он понял это ещё раньше по моим впадинам вместо щёк, мешкам под глазами и слипающимся векам. Ради Минхо я бы и мизинцем не пошевелила несмотря на то, что меня к нему до ужаса отвратительно, нестерпимо сильно влекло. Влечёт по сей день.
– Спасибо. – Он даже не повернулся в мою сторону, засунув руки в карманы спортивок и раскачиваясь на месте в приёмной.
– Угу, – подавляя улыбку, я сильнее укуталась в вязанный шарф, пряча половину лица и не давая парню и шанса распознать в моём голосе добродушную усмешку.
♡ Hwang Hyunjin ♡
– Чёрт, - ударившись коленкой о его тазобедренную кость, я проклинала всех богов, кто поставил нас с ним в единый дуэт. Можно было умолчать о разных уровнях танца, что постоянно с презрением любил припоминать при моей малейшей оплошности Хван. То нечаянно оступлюсь, задену его или при резком выпаде кубарём прокачусь по гладкому покрытию ламината носом.
Будет синяк.
Порой казалось, что он делал всё возможное, чтобы я взаправду сдалась, плюнула на затею выступать в дуэте и молча, собрав оставшиеся манатки из гардеробной, осунувшись, покинула зал.
– Недотепа, – закатил глаза и поставил ладонь на коленку, чтобы я смогла забраться и выполнить прыжок на землю. Я крепко вжалась ногтями в его плечо, из-за чего Хёнджин недовольно цокнул, чертыхнувшись от резкой боли. Поняла, что пропустила момент припева и, скорее всего, придётся проделывать всё заново.
– Это всё ты! – прикрикнула так, словно его лицо не находилось в нескольких сантиметрах от моего. – Ты делаешь всё, чтобы я провалилась, – остервенело сдёрнула серую шапку с копны его тёмно-каштановых волос, всё ещё держа равновесие на его ноге, наблюдая, как ходят туда-сюда по челюсти желваки, как хищный взгляд мечется по студии и пытается зацепиться за что-то, лишь бы не сорваться на мне.
– Возможно, – расплылся в дьявольской улыбке, усмехнувшись собственному по-ребячески глупому доводу. – Да. Я хочу, чтобы ты слиняла отсюда. Чтобы тебя выкинули с позором, приговаривая в спину, как ты ничтожна в танцах...
Он плевался желчью и ядом, шипя, как кобра, а тот сочился с его губ, как сладкий сок. И я, будто трудолюбивая пчёлка на пасеке, делаю всё, дабы этот грёбанный мёд выскоблили с сот и налили в банку ради продажи по высокой цене, ибо всё натуральное – вкуснее.
– Ты мне отвратителен, – продолжая кивать произнесённым словам, я прошлась основанием кроссовка по гладкому покрытию, стирая возможный остаток хёнджиновских прикосновений. На глаза легла предательски подрагивающая пелена из слёз, которую я еле сдерживала, чтобы дамба не прорвалась у него на глазах. Я хотела казаться неприступной каменной стеной, стоять на последнем, делая вид, как мне плевать на его ужасные поступки и режущие моё горло обидные слова. Я задыхалась от причинённых им увечий, желая покинуть студию как можно скорее. Видимо, в моменте он понял, что действительно переборщил, потому как спешно начал собираться, просверливая в моей подрагивающей спине дыру. Всхлипы эхом раздались по просторному помещению, хотя я прикрывала рот ладонью – сдерживала рыдания так, как могла, но с щёк градом падали горячие слёзы, слипая пушистые ресницы. И я всё равно до невозможности была влюблена в этого придурка, до последней капли, разрушая себя этой убийственной любовью.
– Ты ненавидишь меня? – выпалила с горяча, не подумав, на эмоциях, что кипели во мне всё это время. Он бросил вслед сухое «нет», накинув на плечо спортивную сумку и, осунувшись, бредя к выходу.
– Ты вызываешь противоречивые чувства, – начиная диалог, остепенился, делая длительную паузу и давая шанс на ответ, но, получив лишь скоблящую по струнам нервов тишину, продолжил, – и я не хочу, чтобы ты здесь находилась. Тебе тут нет места.
Не нужно уметь читать мысли или быть эмпатом, чтобы понять, что я ему безразлична так же, как и правило о запрете на курение, висящее у зеркал, на которое он никогда не поднимал глаз, зажигая очередной фитиль, обвёрнутый в тонкую бумагу, прям в зале; плевал Хван Хёнджин на всё это с высокой колокольни. И на меня в том числе.
– Но мне нравится смотреть на твой пожар в глазах, – услышала, как он усмехнулся, придерживая ногой хлипкую дверь и не оборачиваясь, – огонь, который я разжигаю. Это разжигает интерес и во мне.
Оставил в многозначительном молчании наедине со всепоглощающими мыслями, – как обычно, зная, что завтра я снова притащу свой тощий зад в это же место в это же время, чтобы упомянуть то, как он мне ненавистен. Опять.
♡ Lee Felix ♡
Я знала, как он смотрит на меня обычно: свысока и исподлобья, потому что я определённо, совершенно точно не нравлюсь ему. Наверное, тем, что из принципа не работаю с моделями-мужчинами, предпочитая выходить на подиум только на женских показах. Пару раз он пытался завести со мной диалог на эту тему, а я же отмахнулась от его предложений, как от навязчивой мухи, попросив закрыть перед уходом дверь и обозначив, что слишком занята, чтобы распинаться на проблему того, почему он мне не подходит. Но его связка из нескольких букетов выглядела чересчур настойчиво, издевательски, стояла ровно в то же самое время каждый день у дверей моей гардеробной. Вот тут-то ко мне и закрались сомнения, а взаимна ли эта нелюбовь?.. Мы работали в одном агентстве, только вот люксовые бренды и дорогостоящие фотографии на обложку доставались всё время ему, и это разжигало подпитанный ненавистью интерес.
– Какого хрена, Кэт? – задавалась вопросом я, пока ассистентка сзади создавала на моей шевелюре роскошные кудри.
– Наверное, потому, что Феликсу невероятно повезло со смазливым личиком и такой необычной азиатской внешностью, – вскинула плечами девушка, сдувая непослушную прядь собственных белокурых волос. – Ты обрати внимание только на его очаровательные веснушки, – улыбнулась, прячась за спиной от моего цепкого укоризненного взгляда.
– И ты туда же? – недовольно закатила глаза и резко встала с насиженного места, почувствовав, как кожа и кости слиплись между собой из-за долгого нахождения в кресле. – Да что вы все в нём нашли?
– Оглянись, – Кэт прошлась ладонью вытянутой руки по помещению, – модельное агентство такое большое, а работать он хочет только с тобой. А ты... просто завидуешь, так по-детски глупо завидуешь его звёздному успеху.
Услышала разочарованный женский вздох где-то за спиной, окативший моё тело словно ледяной водой. Наверное, потому, что она чертовски права, и такая правда удручала, с ней тяжело было жить и ещё труднее мириться. Не будь мы с ним соперниками, статус которых обозначила для себя я же сама, возможно из нас получился бы неплохой дуэт.
– Просто поговори, – зажигая очередной ментоловый косячок, печально, как мне показалось, выдохнула едкий дым из лёгких Кэт, опираясь поясницей на стойку позади. – Это-то ты умеешь.
Не помню, что произошло этим же вечером – всё как в тумане... Его помутнённый из-за терпкости алкоголя взгляд метнулся от моих глаз до выреза декольте. Он опалил горячим дыханием эрогенную зону шеи, коснувшись одними кончиками пальцев двух бледных родинок. Прошёлся до ключиц и заставил беспощадно выгнуться в спине навстречу, заставив меня чувствовать собственное нарастающее возбуждение, скрученное в тугой узел. В придачу к неожиданной смелости пришлось выдуть почти полную бутылку игристого, словно сегодня и вовсе не предстоял серьёзный разговор о насущных проблемах агентства и нашего с ним сотрудничества.
– Решил вытрахать всю душу? – усмехнулась, повернувшись к Ёнбоку спиной и ягодицами упираясь в неподатливую ширинку плотных брюк, сквозь ткань которых чувствовался твёрдый бугорок, осторожно поддевая свежим маникюром кромку короткого платья и раздвигая ноги. Так пошло и по-шлюшечьи – мне нравится.
– Но ты по-прежнему презираешь меня, – раздался низкий бархатный тембр у уха, заставляя табун мурашек пробежать в тех местах, где он проводил своими прохладными ладонями.
– Да... – не сумев солгать под градусом от выпивки, я опустила голову к полу, чувствуя, как по рельефу ног сползает нижнее белье, падая на каблуки и ступни. Он притянул меня за талию, и я услышала звон позолоченной пряжки ремня. В комнате становилось невыносимо жарко: окна запотевали от горячих дыханий, и дело даже не в моей нескрываемой неприязни к нему. По крайней мере я не желала верить в обратное.