Аркейн: Любим притворяться

Taste what fell from grace
OST Dirty little animals

— Так значит, это все сделал ты? — голос Джинкс тихий, но в эту ночь, кажется, даже ветер перестал шуршать листвой, переживая траур вместе с ней.

Не прошло и пары часов, как, придя в логово поджигателей, девушка пропала.

Просто растворилась в пространстве, хоть до этого и была в нём только тенью. Искать её не стали. Странно, но Экко сразу понял, где она. Будто знает девушку так хорошо, что уверен: Джинкс точно не сбежала. А может так и было?

Он хотел с ней поговорить, но знал, что днём лучше этого не делать. Судя по всему, Джинкс очень не стабильна и любое действие может вызвать триггер. В убежище слишком много людей, так что это опасно. Поэтому, пока на верхушке дерева можно было заметить одинокий силуэт, скрытый листвой, Экко был практически спокоен.

—Не думал что ты меня заметишь. —Его голос такой же тихий, но более уверенный. Экко цепляет ховерборд за спину и аккуратно идёт по ветке к ней.

Удивительно, как когда-то до ужаса боявшаяся высоты Паудер превратилась в Джинкс, которая весь день сегодня провела на самых высоких ветках дерева. И как она только сюда залезла?

—Эта летающая штука горит так ярко, что даже слепой увидит, —девушка поджимает колени к груди и обхватывает их руками, пряча большую часть лица так, что видны только  ярко-розовые глаза. —Я не могу понять.. Как?

—Поджигатели никогда не работают в одиночку, —он садится рядом, также поджимая одну ногу к себе, а второй позволяет болтаться в воздухе.

Экко, в отличие от Паудер, никогда не боялся высоты, так что за всё время находился на верхушке дерева достаточно, чтобы идеально знать каждую ветку.

—Я не про это, — она опускает взгляд вниз, то ли следя за редкими фигурами жителей, которые ещё не легли спать, то ли высматривая что-то своё, — те портреты ты нарисовал сам?

Экко поворачивает голову к ней, наблюдая, как она снова сдирает кожу вокруг ногтей. Интересно, она сама понимает, что делает? Или дурная привычка остаётся незамеченной?

—Большинство. Я нашёл это место примерно через полгода как.. —он обрывает себя, задумываясь: а стоит ли пробуждать в девушке воспоминания прошлого? Заметя паузу, Джинкс поворачивает голову к нему, не меняя закрытости позы. Теперь уже короткие волосы закрывают пол лица, поэтому Экко практически не видит её взгляда.

—Как они погибли?

—Как вы погибли. —странное исправление, но у Экко оно вырвалось само. —Я ведь больше года думал так, прежде, чем увидел тебя с Силко. Про Вай вообще был уверен семь лет.

—Не только ты. Кто же знал, что все это время она находится в тихом омуте, а потом вернётся с пилтошкой как ни в чем не бывало? —голос Джинкс стал более резкий, нервный. Видно, что тема сестры для неё всегда была тяжёлой.

Экко всегда догадывался на счёт этого, но убедился лишь во время её срыва из-за поджигательницы с красными волосами. После этого он запретил красноволосым ходить на задания с мерцанием.

Пока они молчат, Экко может лучше рассмотреть её. С его возвращения с другой вселенной у него никак не появлялось такой возможности. То она пытается убить себя, то резко исчезает из виду.

Редко, когда рядом с Джинкс наступает тишина. Обычно всегда вокруг неё вечные взрывы, стрельбище. Но теперь будто вместе с ней затих весь мир. Мог бы Экко подумать, что когда-нибудь Джинкс будет спокойно сидеть на ветке

дерева поджигателей? Никогда. Хотел ли он этого? Безумно.

Рассматривать её сейчас кажется таким странным. Особенно когда совсем недавно рядом с ним была она. Другая она. Джинкс похожа на Паудер, но в то же время они ужасно отличаются.

—Я не хотел чтобы вас.. —Джинкс переводит взгляд на него. Её глаза. Розовый цвет мерцания кажется лишним, невозможным. Ещё на мосту они были другие - привычно серые. —Их забыли. Так и появилась стена памяти. Каждый на ней рисует близкого ему человека, который погиб ради Зауна.

Экко опускает взгляд вниз, к корням. Сколько людей потеряли поджигатели за такое долгое время? Сколько потеряют в грядущей войне с Ноксусом? Сколько ещё лиц появится на стене?

—Я хочу, чтобы ты научил меня рисовать. Не хочу забыть её. Только благодаря ей, я жива.

Let's race if you wanna taste

Джинкс, словно и не уходила, сидит за столом, оценивая устройство. Труба светится не угасая. Вместе с Экко они сделали гораздо больше, чем она одна обычно, поэтому сейчас ей остаются последние штрихи: докрутить винтики здесь, скрыть провода там и так, по мелочи.

Его шаги медленные, тяжёлые. Сливаются с её смехом.

—Спящая красавица наконец проснулась? —Девушка усмехается, не оборачиваясь. — И как ты с такой любовью ко сну выжил?

Экко подбирает первую попавшуюся железку. Металл противно скрипит по полу. Он идёт молча. Джинкс, чувствуя неладное, оборачивается.

Она исчезает со стула ровно в тот момент, как Экко рванул вперёд. Розовый след мерцания не исчезает. Сразу же появляется новый: Джинкс делает очередной выпад. Экко не отстаёт: удары рассекают воздух с соответствующим свистом.

—Неужели не понравилась шутка?

Джинкс избегает железной трубы, но всё же получает кулаком в лицо. Она теряет равновесие. Стул летит в сторону. Стол трясётся от влетевшей в него девушки.  Металл царапает кожу на её спине, а все мелкие детали сыпятся на пол. Судя по звону стекла, разбилось несколько банок.

Времени выдохнуть нет. Ещё удар прямо в живот. Джинкс сгибается пополам, воздух сам вырывается из лёгких. Едва она успевает перехватить ещё удары. Блокирует локтем, ладонями. Пару раз ей прилетает по лицу и ребрам. Кожа на губах трескается. Девушка чувствует уже родной металлический привкус. Тело вдобавок царапается об края железа. Сама Джинкс не бьёт, только парирует.

Ей нужно только дотянуться до пистолета в кобуре на бедре. Но Экко, видя лишние телодвижения, заламывает её руки так сильно, что кости хрустят. Железку он выбрасывает.

И тут Джинкс смотрит ему в глаза. В них лишь гнев. Чистый, неподдельный. Переглядки длятся всего пару секунд, но ей хватает его заминки.

Она отбивается ногами: пытается ударить коленом. Выворачивает руки. И свои, и его. Джинкс смещает вес в бок. Они вместе валятся на пол. За короткую заминку она успевает вырвать руку из его хватки. Щелчок предохранителя.

На первом выстреле оба зажмуриваются. Он кажется громче, чем обычно. Этот выстрел шоковый, с задержкой. Тишина. Никаких ударов. Пульс стучит рваным ритмом. Его или её? Плевать.

Три выстрела подряд. Без пауз.

—Ну что? Мозги на место вернулись?—Джинкс ногами отталкивает Экко, который теперь молча смотрит на неё, раскрыв глаза, будто он сова, и явно туго соображает, —Из-за тебя у меня уже пять дырок в стенах.

Она вытирает поступившую на щеке кровь и вдобавок сплевывает такую же красную жидкость куда-то в сторону.

—Джинкс, я.., —конечно, Экко чувствует вину. Он только что напал на неё без причины. Обычно за такое девушка убивает не думая. Но он ещё жив, на удивление.

—Как всегда отлично дерёшься, —Джинкс поднимает стул, у которого теперь отлетела одна ножка и садится на него, удерживая равновесие ногой.

Экко как стоял на месте, так и стоит, ошеломленно смотря на свои заметно трясущиеся руки.

—Что за.. Что это было?

—Фантом, —Джинкс хмыкает и осматривает последствия битвы: остатки порошка на полу, половина её чертежей разлетелись, а на только сделанной светодиодной трубе вмятина на железной панели.

Много ли её слова дали Экко? Вообще нет. Его эмоции как будто подменили и одно слово не многое объяснило.

Он никогда так сильно не ненавидел Джинкс, как в этот момент. А ведь должно быть наоборот. За семь лет под крылом Силко она сделала столько всего, но, что бы поджигатель не говорил, действительно ненависти не было. К Силко — да, была, и даже после его смерти меньше не стала. Но к Джинкс? Ну не смог Экко её ненавидеть. Должен был, убеждал в этом и других, и себя, но не смог.

Однако на те пару минут в него как будто влили мерцание —со стороны зависимые от него твари так и ощущались, — Экко просто не контролировал себя, свои эмоции и действия.

Даже её смех, тот самый, который для многих триггер, тогда, на мосту, не стал красным цветом для быка. А тут она ничего не делала и.. Что? Экко сам не понимает, почему его костяшки сбиты в кровь.

Джинкс же вполне довольна своим "большим" объяснением, крутится(пытается) на поломанном стуле, дважды чуть не падает, успев ухватиться за слегка погнутый стол. В конце концов, пока Экко разглядывает свежие дырки на стенах, она подбирает отлетевшую ножку и начинает прикреплять её обратно случайными материалами с пола.

—Почему ты промахнулась?

—Прогоняла фантом, —короткий хмык, пауза, которую заполняет скрежет металла, а потом снова её голос: —Запомни уже: я не промахиваюсь. Просто выстрелила не туда, куда ты бы хотел. Рано тебе ещё умирать, коротышка.

—Ты можешь нормально объяснить?

—А надо?

Она поднимает взгляд на него и не может не закатить глаза: брови Экко нахмурены, а руки, которые он до этого так тщательно рассматривал, сложены на груди. Ну прям мистер серьёзность!

—Ла-а-адно, —из одного из ящиков она достаёт стопку бумаг и кидает ему, —не знаю, как по-научному это называется, поэтому прозвала фантомом.

Перебирая листы, Экко сначала хмурится, смотрит на Джинкс, а потом снова на листы, уже более удивлённо. Это всё написала она сама, если судить по кривому, рваному почерку и куче картинок посреди теста.

—Как я поняла, это последствия использования хекстека. Эти твари только его и боятся.

—У тебя есть хекстек? —парень даже роняет пару листов от удивления. В Пилтовере всё, что было с ним связано, уничтожено. А она снова всех переиграла?

Джинкс лишь довольно улыбается:

—Даже первая его версия.

Стул, у которого уже сделана ножка, откатывается к столу, а девушка подходит к Экко. Подбирает бумажки и тыкает пальцем со стертым лаком на ногте на картинки и текст. Если слова ещё разобрать можно, то рисунок больше похож на призрака, нарисованный детсадовцем.

—Они незаметны, если не принимают форму. Но выглядят примерно так. Твари ещё те. Обитают во-о-он в тех шахтах,—теперь она показывает на единственный мрачный проход здесь.

—Фантомы?

—Ага. Если верить старым книгам в городских библиотеках, магию перестали использовать всего лет двести назад. И, если на поверхности и городах аркейн "выветрился", —Джинкс протягивает ему листочек с картами городов, —то в заброшенных местах крупицы магии просто гнили. А потом стали использовать хекстек. Либерт находится не так уж и далеко от Пилтовера, поэтому семь лет непрерывного использования хексврат эти самые крупицы разбудили. Это как влили мерцание в труп, а тот стал крушить всё и вся.

Девушка перебирает ещё пару листов, указывая то на одни, то на другие картинки. Экко даже не понял, когда она успела повиснуть на его плече. Интересно, через сколько девушка снова изменится в настроении?

—Так здесь и появились фантомы. Думаю, это души тех, кто погиб из-за аркейна, потому что у этих тварей есть и логика, и отбитое чувство юмора.

—Что ты имеешь ввиду? —если уже Джинкс называет чей-то юмор отбитым, то страшно представить, какой он.

—Они меняют эмоции людей ради забавы. Самые сильные применяют облик кого-то из воспоминий человека и, пока у него рушится психика, вселяются в него.

—Ты поэтому стреляла в меня, когда я снял маску? Решила, что это фантом?

—Именно. Когда живёшь буквально по соседству с магическими существами, стоит ожидать что угодно. Да и я как-то не планировала гостей. Особенно в виде тебя.

Джинкс не спрашивает, что он здесь делает и как её нашёл. Экко не спрашивает, как она выжила и почему здесь. Оба решили опустить эти моменты. Зачем? Они сами не знают, просто так спокойнее.

—А то, что было утром..

—Тоже фантом. Я им уже неинтересна: ни с кем не общаюсь, галлюны для мне не в новинку, смерти не боюсь, так ещё и с пожизненным мерцанием, из-за которого им тяжелее меня "захватить". А вот ты — свежая кровь. Пришёл такой, материалы мне носишь, болтики подаёшь. Вот они и решили посмотреть, что будет.

Джинкс изучила всё это сама? Судя по тому, как она висит на плече Экко и увлечённо рассказывает, забыв даже про мелкие раны — да. Удивительно. Он восхищенно смотрит на неё, пока она тыкает в очередные листы.

А вот фантомом Экко поражён не меньше, чем девушкой сбоку. Только в плохом смысле. Аркейн и так нормально испортил жизнь Нижнему, а потом и Верхнему городу, а тут, когда казалось, что с магией покончено, поджигатель лично стал её игрушкой. А ведь фантом заставил Экко только ненавидеть, а лезть в бой он решил сам. Как же на многое способны люди под пеленой гнева...

—Не парься ты так, —она шутливо пихает его в бок, видя заминку, —они оружия боятся, как огня. Пару выстрелов и исчезают. Самых сильных бомбами отгоняешь и всё.

—Ты всё это сама узнала?

—Нет, вместе с барменом сидели и обсуждали, — она встречает его растерянный взгляд, смеясь. —Шучу. Конечно сама. На удивление, тут даже есть пару нормальных книг. Ну, а что-то методом проб и ошибок.

Джинкс всовывает все бумаги обратно Экко в руки и исчезает также быстро, как появилась. А ему даже стало пусто от её отсутствия сбоку.

—Собирайся. Будем применять наше устройство на практике, —уже через секунду Джинкс появляется полностью в балахонах, и в это же мгновение она подлетает к столу, забирая светодиодную трубу.

***

Улицы Либерта, несмотря на светлое время суток, выглядят жутковато. Не так, как линии Зауна, конечно, но зловещая атмосфера присутствует. Людей много, даже очень, но почти каждый скрывается с ног до головы. Это создаёт странный эффект пустоты. Вроде и прохожих достаточно, а вроде они безлики.

Да даже девушка рядом с Экко такая же. Безликая. Для Пилтовера и Зауна вообще мёртвая. Ему повезло увидеть её на том рынке, ведь там можно было хоть как-то её узнать. А со стороны? Джинкс не выдаёт даже походка, что уж говорить про что-то другое.

Они идут молча. То-ли, чтобы не раскрывать голоса, —хотя Экко этого боятся не стоит — то-ли, просто каждый ушёл в свои мысли. О чем думает Джинкс? Куда его ведёт? Скажи Экко года два назад, что он будет слепо доверять главной преступнице Зауна, поджигатель бы очень сильно смеялся.

Они проходят около, как понял Экко, главного здания. Куча охраны и огромная территория — местный дом Кирамман, не иначе. Кем надо быть, чтобы так жить в таком-то городе?

—Местные богатеи и просто ужасные люди, —как читая его мысли, начинает Джинкс, —объявили меня в розыск, потому что я спасла их дочурку. Разве это не смешно?

Это даёт Экко хоть какое-то понимание. Вряд ли эта семейка занимается убийствами, но точно закрывают глаза на происходящее в городе.

—Вообще удивительно, что у них она есть, —продолжает Джинкс, параллельно срывая плакаты своего розыска со стен, —Аверы снесли единственный детский центр ради какого-то завода.

Экко горько усмехается. Ну конечно. Кому есть дело до детей, когда есть деньги?

Но знала ли Джинкс, что на заводах мерцания работали такие же дети? Продолжила бы тогда жить с Силко? Скорее всего. Может они и являются её слабостью, но только после встречи той девочки Иши. А возможно были всегда, просто Джинкс давила любое проявление нежности. Всё возможно.

Как раз таки детский смех слышится из-за угла, за которой зашла девушка только что. Экко подходит чуть медленнее и видит уже знакомые лица: те две девочки с рынка.

—Ты пришла! —та самая, более активная, снова обнимает Джинкс, как тогда. Видит Экко и смущается лишь на секунду, —А это твой друг?

Девушка сначала смотрит на него и, хоть за её очками не видно, но Экко уверен: она слегла щурится, хитро осматривая его. Явно о чем-то задумалась.

—Можно и так сказать, —она смеётся и трепит девочку по макушке. —У меня для вас подарок.

—Ты скажешь своё имя? Ты обещала! Ещё в прошлый раз!

—Прости малая, но имя придётся отложить. Этот паренёк рядом со мной тоже очень хочет его узнать, но не заслужил, —Джинкс смеётся и достаёт ту самую лампу, которую они с Экко сделали буквально за ночь. —Держи. Установишь, чтобы не убиться на горке. Только неси очень осторожно, договорились?

Глаза у Девчонки загораются и она в этот же момент исчезает, убегая куда-то. Вторая малышка, которую Экко даже не сразу заметил, подходит к Джинкс.

—Ну что, Лия, как ты? Рука прошла?

—Да. Я даже сама сделала перевязку!

—Оно и видно, —Джинкс хмыкает и берёт перебинтованную руку девочки, —Да уж.. Мы с тобой одинаковы ужасны в залечивании ран.

Бинт действительно наложен ужасно: в половине мест скручен и где-то съехал к локтю, рану, а точнее большую и глубокую царапину, видно в некоторых местах. Там даже успела образоваться корка, которую, судя по всему, девочка сдирала.

—Откуда такая? —подаёт голос Экко, подходя ближе и садясь на корточки перед девочкой.

Та делает шаг назад, испуганно убирает руку. Не доверяет. И, может это и правильно, если учесть, в каком мире они живут. А ещё его роботизированный голос может быть причиной. Поэтому Экко решает выключить режим изменения в маске.

—Эй, не бойся, —Джинкс аккуратно возвращает её на место, —это Мальчик-спаситель. Поверь, в перевязках он намного лучше меня.

Голос Джинкс такой непривычно.. Мягкий. Экко даже не сразу замечает протянутую ему детскую руку, отвлекаясь на девушку. Неужели это она побывала в розыске уже двух городов? Неужели это на её счету трупов больше, чем у любого убийцы Зауна?

Он возвращается в реальность только от щелбана по лбу. Джинкс довольно усмехается и кивает Лие. Экко ничего не отвечает, а просто обращает внимание на рану.

—Ты учила её делать перевязки?

—Ну не стрелять же, —всё её лицо скрыто, но парень догадывается, как меняется её мимика, —Это мы потом, когда ей двенадцать исполниться.

—Есть бинты?

Только он говорит эту фразу, как перед его лицом появляется небольшой моток. Джинкс подготовилась. Удивительно.

—Вытяни руку горизонтально и внимательно следи за движениями, —говорит Экко девочке, а потом поворачивается к Джинкс, —и ты тоже. Бинт должен быть ровным, без складок. Давление должно быть едва ощутимым только около раны.

Все свои слова Экко подтверждает действиями. На перевязку уходит меньше минуты и Лия удивлённо смотрит то на него, то на Джинкс.

—И правда Мальчик-спаситель, —выдыхает девочка, и смотрит на Джинкс —тебя он тоже спас?

Та лишь смеётся, выдыхая:

—Да. И не раз, —она молчит несколько секунд, а после возвращает былой настрой, —запомнила, как это делать? Молодец, а теперь беги к Лее, пока она не прибила себя.

Лия, кивая, убегает, и Экко наконец то рассматривает место, где они находятся. Несмотря на день, достаточно тёмная улица, скрытая среди домов. Тут всего одна горка и качели в ужасном состоянии. И.. Кучка детей. Человек семь от примерно пяти до двенадцати лет.

—Это единственное место, где их не трогают. И то только потому, что сюда сложно попасть, —тихо говорит Джинкс, не переставая следить за детьми. Её поза зажата, она снова обнимает себя за плечи.

—Откуда у неё такая рана? —Экко снова включает режим изменения голоса на маске, нажимая кнопку сзади.

—Фантом, —уже который раз девушка говорит это слово, но теперь оно даёт гораздо больше понимания, —её родителям плевать на неё и без него. А тут у них была ссора, которую фантом усилил. Вроде ничего такого: ножи кидали, посуду били и остальное так, по мелочи. Я тоже часто устраивала подобное Силко с Севикой, —она горько усмехается, —Но там не было детей. А Лие.. Как раз прилетел один из таких ножей.

—По какому принципу фантом выбирает жертв?

—Какие последствия будут интереснее: Семейные ссоры, срыв важных шишек или тех, кто нанесёт больше вреда. Ему интересны смерти, неважно чьи. Если фантом захочет месива, вселится в кого-нибудь и убьёт первого попавшегося человека. А там остаётся только наслаждаться шоу.

Джинкс выдыхает и смотрит на Экко. Медленно она протягивает руку к его затылку под капюшоном и снова выключает изменение.

—Оставь. Тебе со своим лучше, —Джинкс задерживает руку на его шее, но всё-таки медленно убирает, отходя от парня на шаг.

Он смотрит на неё пару мгновений. Лица не видно, но Экко будто чувствует её эмоции. Она, по крайней мере здесь, боится. Не за себя, за детей.

—Ты сделала это? —парень лицом показывает на площадку.

—Только улучшила. Тут ещё уйма работы, но надо время. Видишь те железки в углу? Я планировала переделать хотя бы горку.

—Но пока занимаешься светодиодами?

—Да. Пришлось сначала сделать в порт, чтобы новое устройство не привлекло внимания к этому месту. Как видишь, тут даже днём темно. В ночи вообще хуже, чем в линиях.

Джинкс идёт вперёд, подходя к площадке. Дети радостно бегают вокруг неё, отдавая и забирая старые игрушки. На это девушка лишь улыбается и, не отвлекаясь от диалога, играет с ними.

—Их родителям плевать на них. С фантом и без. Дети сбегают сюда, в надежде выжить, а не развлечься.

—Ты не хочешь, чтобы они жили, как мы? —вопрос прямо в лоб, но Джинкс он нужен.

Она знает себя, как проклятье, но не героя. Чтобы не говорил Заун, она не поверит. Но действия всегда говорят больше, чем слова. И ей надо увидеть свои с хорошей стороны.

Джинкс молчит, только сильнее сжимает свои предплечья и отворачивается. Воспоминания болезненные, Экко знает не по наслышке, но это их прошлое и его не изменить.

Он протягивает свою ладонь к ней, но не касается. Экко готов быть рядом, готов быть мальчиком-спасителем. Но нужно ли ей спасение? Готова ли она принять его?

—Мы не жили, —шепчет Джинкс, чувствуя лёгкое прикосновение к плечу.

И она не отходит, не дёргается. Принимает. Не помощь, но присутствие Экко рядом. Даже забавно: стоят, как два идиота, среди детей и молчат.

—Думаю, у нас есть время им помочь.

Wanna find a place to play?