Em & Emma

Зелёные глаза страсти.

Смена на заводе тянулась мучительно долго, а воздух был густой от запаха машинного масла и металлической пыли, вибрирующей от монотонного грохота станков.
Маршалл, стоя у конвейера, чувствовал, как усталость въедается в мышцы, он механически выполнял движения, мыслями находясь далеко отсюда – в своём музыкальном мирке.

Внезапно его отвлек плотный силуэт, перекрывший тусклый свет ламп дневного света. Начальник цеха, Тони, стоял перед ним, скрестив на своей массивной груди руки.

– Мэтерс! – его голос был хриплым от многолетнего курения.
– Ты опять опоздал на десять минут. Предупреждаю в последний раз! еще одно опоздание, и ты летишь отсюда к чертовой матери, понял?

Маршалл молча кивнул, сжимая гаечный ключ в руке, Тони фыркнул, развернулся и пошел прочь вдоль конвейера.

Именно в этот момент, пока спина начальника была к нему повернута, Маршалл не удержался и выбросил в его сторону средний палец.

И тут его взгляд упал на вход, в потоке рабочих, выходящих после смены, он увидел ее. Девушку в коричневой куртке, с белыми волосами. Их взгляды встретились на секунду. И он с ужасом увидел, как ее глаза – ярко-зеленые, перешли на него, возможно она подумала что этот знак был адресован ей, и ее брови поползли вверх, а уголки губ дрогнули в сдержанной улыбке, затем, к его полному шоку, она подняла руку и, глядя ему прямо в глаза, четко и ясно показала ему тот же средний палец.

Маршалл невольно фыркнул, сбитый с толку, Тони, проходя мимо девушки, что-то грубо крикнул ей, но она лишь пожала плечами и скрылась за дверью.

Маршалл, провожая ее взглядом, на мгновение задержался, разглядывая ее уходящую фигуру с неприкрытым оценивающим взглядом, прежде чем дальше приступить к работе.

Вечером, выходя с завода, Маршалл закурил, готовясь к долгой дороге домой, как внезапно позади него раздался знакомый насмешливый голос:

– Эй, парень с плохой координацией жестов?

Маршалл остановился и медленно обернулся, перед ним стояла та самая девушка, её зеленые глаза смеялись, хотя рот сохранял серьезное выражение.

– Да? Что-то нужно? – пробормотал он, чувствуя неловкость.

–Это ты сегодня днем мне показал средний палец на входе? – спросила она, скрестив руки на груди.
– Или ты всем новым лицам так приветственно машешь?
Маршалл на мгновение смутился, затем хрипло рассмеялся.

–А, прости, это я своему начальнику, а ты просто обернулась неудачно, вот и попала под раздачу.

Уголки ее губ дрогнули в открытой улыбке.

–Понятно. Короче, раз уж мы уже обменялись... дружескими приветствиями, не хочешь прокатиться? Если ты, конечно, никуда не торопишься.

Маршалл посмотрел в ее зеленые глаза, и что-то внутри него закрутилось – странное, давно забытое чувство, смесь любопытства и притяжения.

–Да, хорошо. На твоей машине поедем или на моей? – спросил он, указывая на свой потрепанный седан.

–У меня бак пуст. Прыгнем в твою. меня зовут Джейн, кстати.

– Маршалл – резко ответил он и они направились к его машине.

Они сели в машину, Маршалл завел двигатель, который взревел и захрипел, прежде чем заработать и выехали с территории завода.

–Так к кому ты приходила сегодня? – спросил он, выезжая на пустынную ночную улицу.

–К брату, он тут работает. Тот еще придурок! – она улыбнулась, покачав головой.

–А что так? – перебил он, предвосхищая ее слова.

–Мы с матерью тянем семью одни, а этот, вместо того чтобы нам помочь, после работы ошивается с какой-то шлюхой у нее на квартире, говорит, у него своя жизнь.

–Ясно. Ну, у меня тоже жизнь не сахар, – Маршалл сжал руль, его голос стал жестче.

– Недавно прогнал из дома маминого отчима, потому что больше не смог терпеть, как он терроризирует мою мать за каждую мелочь. А последнее, что этот ублюдок сделал, – это замахнулся на мою восьмилетнюю сестру, После чего я вцепился и думал, что не оставлю от него живого места. Вот так и вылетел он.

–Ого, так ты у нас защитник? – в ее голосе прозвучало нечто большее, чем просто одобрение.

–Приходится ради них стараться, Мать все ищет работу, а последние деньги, которые она выигрывает в бинго, там же и оставляет. Круговерть, – он горько усмехнулся.

Джейн внимательно смотрела на его профиль, освещенный огнями приборной панели.

–Не хочешь заехать в одно место? Смыть с себя всю эту заводскую пыль?

–В какое?

–Это мое место, я там иногда одна сижу, когда у меня с семьёй снова случаются ссоры. Это для меня своего рода... убежище.

–Ну, хорошо. Говори, куда? – он почувствовал, как странное спокойствие опускается на него.

–Вот тут направо поверни. За тем старым кинотеатром.

Они подъехали к невзрачному пабу на окраине, его вывеска была погашена, внутри было почти пусто, лишь бармен лениво мыл стаканы, он кивком позволил им пройти. Джейн провела его по узкой, темной лестнице на крышу.

Открывшаяся панорама города заставила Маршалла замереть. Огни Детройта мерцали в ночи, как звёзды, Они сели на прохладное бетонное покрытие, свесив ноги над пустотой, их плечи почти соприкасались.

– Знаешь, а я ведь всегда мечтала улететь отсюда. В Нью-Йорк, – тихо сказала Джейн, глядя на горизонт.
– И моя мечта почти исполнилась, мои фото уже отправлены в модельное агентство и один из скаутов даже написал мне на почту, что у меня возможно есть потенциал. Звучит глупо, да?

–Ничуть, – Маршалл покачал головой, тоже глядя вдаль.
– Я с детства читаю и пишу рэп. Участвовал недавно в баттле в «Убежище» и очень даже хорошо разнес там всех. Тяга к этому у меня была всегда, сейчас я работаю на этом проклятом заводе, чтобы заработать на аренду студии и записать свой первый трек.

–Так это ты тогда в пабе разнес команду Рэя? – Джейн повернулась к нему, ее глаза блестели в темноте, отражая огни города.
– Я, получается, наслышана, мои ребята только об этом и говорили. Говорят, он потом искал тебя с ребятами, чтобы отомстить.

Их лица оказались совсем близко. Джейн прошептала, ее голос стал низким, бархатным и соблазнительным:

–Не хочешь остаться тут еще на подольше? Просто... забыть обо всем на час?

Маршалл усмехнулся, чувствуя, как учащается пульс:

–Это намек на свидание?

–Оно началось еще в машине, – она улыбнулась, и в ее улыбке была опасная, манящая уверенность.

Она приблизилась, и их губы встретились а поцелуй был страстным, полным желания и обещанием забвения, временным выходом из реальности. Они опустились на прохладный бетон, и мир сузился до прикосновений, до шепота, до тепла другого тела под тонкой тканью куртки.

Но в самый неподходящий момент, когда Маршалл должен был полностью потеряться в этом моменте, перед его внутренним взором, как навязчивая мелодия, всплыло другое лицо. Карие глаза, полные не осуждения, а какого-то глубокого понимания и разделенной боли. Эмма. Ее слова в заброшке,: «Я не хочу уезжать в Чикаго».

Он попытался отогнать этот образ, углубиться в поцелуй, в тепло Джейн, в простое физическое влечение, которое было таким прямым и незамысловатым, но тень Эммы витала между ними, холодным призраком напоминая о той хрупкой, сложной связи, что начала формироваться среди обломков его жизни, связи, которая требовала не просто страсти, а чего-то большего.