Глава 17
Осознание ошибки.
Маршалл шел к заброшке и в его голове все еще стоял туман после того, что произошло на крыше с Джейн. Но сквозь этот туман пробивался один четкий образ - карие глаза Эммы, смотрящие на него без осуждения, но с вопросом.
Войдя в нутрь, он замер. В луче лунного света, падавшего через разбитое окно, на его «сцене» сидела Эмма. Рядом с ней лежал его старый блокнот.
- Что ты тут делаешь? - его голос прозвучал резче, чем он планировал.
Она вздрогнула и подняла на него глаза.
-Твой блокнот. Думала, он тебе нужен для завтрашнего баттла.
Он молча подошел, взял блокнот. Их пальцы едва не соприкоснулись.
-Спасибо, - пробормотал он.
- Ладно, я пойду, - она поднялась, собираясь уходить.
В этот момент воспоминание о поцелуе с Джейн пронеслось в его голове с новой силой, и с ним - тот самый навязчивый образ Эммы, который в тот момент встал между ними.
- Постой, - неожиданно для себя сказал он.
- Если хочешь... можешь остаться. Поможешь мне пару строчек написать. Ты же вроде как тоже пишешь.
Эмма замерла, явно ошеломленная таким предложением.
-Я... Да, хорошо, - наконец кивнула она.
Они сели рядом на холодный бетонный блок. Маршалл открыл блокнот и начал что-то строчить, хмурясь. Эмма сидела тихо, наблюдая за ним. Ее взгляд скользнул по его лицу, освещенному лунным светом - по напряженному профилю, сжатым губам, темным ресницам, отбрасывающим тени на щеки. Она застыла, завороженная.
- Что такое? - он повернул голову, поймав ее взгляд.
Она резко отвела глаза, смущенно покраснев.
-Да ничего... У тебя просто... синяк на скуле еще не сошел. Большой такой.
- А, это, - он дотронулся до синяка.
- Давно уже. Ничего.
Он снова уткнулся в блокнот, что-то бормоча себе под нос.
-Вот, слушай, как тебе такие строчки? Вроде норм, но что-то не так...
- Дай-ка я, - она протянула руку за ручкой.
Их пальцы соприкоснулись. По спине Эммы пробежали мурашки, а ее сердце пропустило удар. Она быстро взяла ручку и, сосредоточенно нахмурившись, начала вносить правки в его текст. Через пару минут она протянула блокнот обратно.
- Вот, попробуй так.
Маршалл прочитал исправленные строки, и его глаза расширились от удивления.
-Вау... Это... Это действительно лучше. Гораздо.
Эмма смущенно улыбнулась.
За окном ночь начала отступать, уступая место первым проблескам рассвета.
-Мне пора, - вздохнула Эмма.
- Мама скоро со смены придет.
- Посиди еще немного, - снова остановил он ее, и в его голосе прозвучала неуверенная, почти просящая нота, которую она слышала впервые.
- Ну, пожалуйста.
- Хорошо, - тихо согласилась она.
Она снова села. Маршалл, после минутного колебания, осторожно обнял ее за плечи, притянув к себе. Эмма не сопротивлялась. Наоборот, она почувствовала, как по ее телу разливается непривычное, но такое желанное тепло. В заброшке было холодно, а здесь, рядом с ним, стало по-настоящему уютно.
- Знаешь, а мы с тобой... вроде как похожи, - тихо проговорил он, глядя в потолок.
- Ну, я не в розовых очках, конечно, как ты, но... что-то общее есть. Внутри.
Он повернулся к ней, чтобы продолжить, но замолчал. Эмма, измученная бессонной ночью, уснула, ее голова лежала на его плече. Ее карие волосы рассыпались по его худи, а на лице застыло выражение покоя. Маршалл смотрел на нее, и что-то внутри него сжалось - что-то теплое и болезненное одновременно. Он не решался пошевелиться, боясь ее разбудить.
Так они просидели несколько минут, пока первые лучи солнца не начали пробиваться в помещение. Тогда он осторожно, почти с нежностью, потряс ее за плечо.
- Эмма. Проснись. Я провожу тебя.
Она медленно открыла глаза, на мгновение дезориентированная, затем встретилась с его взглядом и быстро отстранилась, смущенно поправляя волосы.
- Да, спасибо...
Они молча вышли из заброшки, и он повел ее домой, впервые за все время чувствуя не раздражение или злость, а странное, непривычное спокойствие.