Em & Emma

Музыка нас связала?

После занятий я пришла домой и переоделась в самую неприметную одежду – черную кожаную куртку, доставшуюся от двоюродного брата, и мешковатые джинсы. Я смотрела на свое отражение в потрескавшемся зеркале нашей ванны неузнаваемая, чужая самой себе, но именно такой я и хотела казаться в этом месте.

Сердце бешено колотилось, когда я подходила к указанному адресу. «Убежище» оказалось полузаброшенным пабом, чей облупленный фасад скрывался в самом мрачном переулке района, Из-за дверей доносились приглушенные басы, громкие возгласы и характерный треск микрофона, сделав глубокий вдох, я вошла внутрь.

Меня окутала плотная пелена табачного дыма и запаха дешевого пива, тусклый красный свет едва освещал помещение, заполненное тенями, которые двигались в такт громкой музыке. Взглядом я металась по толпе, безуспешно пытаясь найти его знакомую фигуру в худи, беспокойство начало подкрадываться к горлу.

Внезапно ко мне подошел высокий парень с мутным взглядом и тяжелым дыханием.

–Эй, красотка, одна что ли? – его голос был хриплым, а рука уже тянулась ко мне.

Я инстинктивно отшатнулась, натыкаясь спиной на кого-то позади.

–Отвали! – попыталась я сказать уверенно, но голос дрогнул.

Он настойчиво приблизился, и я почувствовала, как по спине побежали мурашки страха, но в следующий миг между нами возник Маршалл, он не сказал ни слова, просто одним ледяным взглядом заставил того отступить. Я выдохнула с облегчением, которого не скрывала.

– Пошли. – коротко бросил он, беря меня за локоть.

Его пальцы были твердыми, но не грубыми. Он уверенно провел меня сквозь шумную толпу к самой сцене, где стояли Чеддер и Джейб.

– Ребята, у нас тут гостья, – кивнул он им.
– Присмотрите, чтобы к ней подонки не лезли, пока я выступаю, и сами не лезьте, ясно?

Алекс лишь поднял бровь, а Джейб кивнул с едва заметной ухмылкой, мне указали на стул между их столами, и я села, чувствуя себя одновременно в безопасности и в ловушке, музыка стихла, и начался баттл.

Несколько рэпперов выходили на сцену, но их слова пролетали мимо моих ушей, все мое внимание было приковано к нему, он стоял в тени, его лицо было сосредоточенным, пальцы перебирали страницы блокнота.

И вот, наконец, против Рэя вышел Маршалл. Мое сердце замерло, а по телу побежали мурашки, когда он взял в руки микрофон, под ярким светом софитов он выглядел таким... другим. Собранным, уверенным, почти опасным.

Рэй начал первым, выкрикивая ядовитые оскорбления и пытаясь унизить оппонента, но Маршалл стоял недвижимо, с каменным лицом, его взгляд был холодным и пронзительным, когда Рэй закончил под смешки части зала, Маршалл медленно поднес микрофон к губам.

И тогда начал он. Сначала он обрушился на себя, с жестокой откровенностью высмеивая собственную бедность, проблемы в семье, все свои недостатки, лишая Рэя возможности использовать это против него, а затем перешел в наступление, его слова стали острыми, как отточенное лезвие, разрывая в клочья фальшивый имидж Рэя и его банды. Он обвинял их в трусости, в том, что они прикрываются громкими словами, боясь даже тени настоящей борьбы.

Зал взорвался овациями, когда он закончил. Рэй, красный от ярости, швырнул микрофон Пруфу и вышел из зала, победа осталась за Маршаллом.

После того как их команде вручили заслуженную тысячу долларов, атмосфера в пабе стала праздничной. Маршалл, спустившись со сцены подошел ко мне, его лицо было влажным от пота, волосы прилипли ко лбу, но глаза горели внутренним огнем.

– Не хочешь пройтись до твоего дома? – спросил он, и в его голосе не было привычной резкости, только усталость и что-то еще... забота?
– Ато уже довольно поздно.

Я просто кивнула, все еще находясь под впечатлением от его выступления.

Попрощавшись с друзьями, мы вышли на прохладную ночную улицу, воздух был свежим после душного паба, Мы шли почти молча, но это молчание было уютным, не таким напряженным, как раньше.

– Ты сегодня была храброй, – наконец произнес он, нарушая тишину.
– Прийти сюда одной... это ну знаешь ли требует смелости.

–А ты... ты был великолепен на сцене, – выдохнула я, глядя на наши тени, сливающиеся на асфальте.
– Я никогда не видела тебя таким... свободным.

Он тихо хмыкнул.
–Это единственное место, где я могу быть собой, да и где слова в принципе имеют силу.

Мы дошли до моего дома и остановились у крыльца, уличный фонарь отбрасывал длинные тени, освещая его лицо в мягких тонах, в его глазах читалась усталость, но также и какое-то новое спокойствие.

– Ну, вот мы и пришли, – сказала я, чувствуя, как сердце снова начинает бешено колотиться.

–Да, – он улыбнулся, легкая, едва заметная улыбка тронула уголки его губ.
– Будь осторожна. До завтра.

Он протянул руку на прощание. Я, немного опешив, протянула свою, его пальцы сомкнулись вокруг моих, крепкие и теплые, покрытые мелкими шрамами, в этом простом жесте было что-то большее, чем просто прощание, это было признание, благодарность, начало чего-то нового и... хрупкого?

Мы разошлись. Я стояла на крыльце и смотрела, как его фигура растворяется в ночи, все еще чувствуя тепло его прикосновения на своей коже, всю оставшуюся ночь я ворочалась в постели, вспоминая каждый момент этого вечера – его голос на сцене, нашу спокойную прогулку, его руку в моей, возможно, это был тот самый момент, когда стена между нами начала давать, более сильные но едва заметные и важные трещины.