Глава 11
Моё первое приглашение.
Я ворвалась в дом, не отвечая на вопрос матери, кричавшей что-то с кухни, дверь моей комнаты захлопнулась с таким грохотом, что задрожали полки, первые рыдания вырвались наружу, горькие и неконтролируемые, я рухнула на кровать, зарывшись лицом в подушку, пытаясь заглушить звук его слов, которые продолжали звучать в голове, как заевшая пластинка.
«Фанатка помешанная...»
«Мозги выносит...»
Каждая фраза впивалась в сердце острыми когтями, я вскочила, схватила свой дневник и начала писать с такой яростью, что ручка несколько раз протыкала бумагу.
«Он конченный ублюдок! Бездушное чудовище! Я ненавижу его! Ненавижу за эти холодные глаза! Ненавижу за его высокомерие! Пусть подавится своими проклятыми рифмами! Я больше никогда не хочу его видеть!»
Слезы капали на страницу, растворяя чернила в синих разводах, я с силой вырвала исписанный лист, скомкала его и поднесла к зажигалке, огонь жадно поглотил бумагу, пламя на мгновение осветило комнату, наполняя воздух едким дымом. Я сожгла еще три страницы, все где было его имя, все, где я пыталась анализировать его поступки, все свои глупые надежды.
Когда последний клочок бумаги превратился в пепел, я опустилась на пол, прислонившись к кровати, гнев постепенно утихал, сменяясь леденящей пустотой, комната была заполнена дымом, но я не могла заставить себя открыть окно.
Мой взгляд упал на стол, там на фоне стопки учебников стояла маленькая, чуть помятая фотография, я встала и взяла ее в руки.
Тот день в деканате... Меня попросили помочь разобрать архивные фотографии выпускников, и среди десятков снимков я нашла его. Маршалл, каким я никогда его не видела, в относительно чистой футболке, волосы аккуратно зачесаны, а в уголках глаз затаились крошечные морщинки от легкой улыбки, он смотрел в объектив без привычной защиты, без стен. Я оглянулась и сунула фотографию в карман.
Сейчас, держа этот снимок в дрожащих пальцах, я чувствовала, как внутри меня снова начинается борьба, гнев все еще горел где-то глубоко, но под ним зарождалось что-то теплое и трепетное. Противоречивые чувства сдавили горло, как можно ненавидеть и... тосковать одновременно?
Я села делать домашнее задание, но мысли постоянно уплывали, взгляд сам возвращался к фотографии, стоявшей на столе, я писала конспект по литературе, и рука сама вывела на полях: «М. М. - загадка, которую я, кажется, никогда не разгадаю».
Усталость постепенно взяла верх, я уснула прямо за столом, положив голову на раскрытый учебник, в последнюю секунду успев заметить, как свет из окна падает на его застывшее улыбающееся изображение.
На следующее утро в колледже его место у окна было пустым, это сразу бросилось в глаза ведь он всегда приходил раньше всех, так как жил довольно далеко. Я старалась не смотреть в ту сторону, но периферическим зрением постоянно отмечала пустоту.
Через десять минут дверь в коридоре открылась, и он вошел, синяки под глазом и на скуле пожелтели, отечность спала, двигался он более плавно, без той скованности, что была раньше, но мрачная маска на лице никуда не делась.
Он прошел к своему шкафчику, и я почувствовала, как его взгляд на мгновение скользнул по мне, холодный, быстрый, ничего не выражающий, он достал книги и направился на пару, не оглядываясь.
На занятии я не могла оторвать от него глаз, сильный профиль, то, как он барабанил пальцами по парте, слушая лекцию, даже то, как он хмурился, когда солнце било ему в глаза... Я так увлеклась наблюдением, что полностью отключилась от реальности.
- Мисс Эллисон!
Голос мистера Дэвиса прозвучал как удар хлыста. Я вздрогнула.
-Я задаю вам вопрос о причинах гражданской революции в третий раз. Неужели вид потрепанной куртки мистера Мэтерса действительно настолько очаровательный, что затмевает все исторические события?
В классе взорвался смех, жар приливом хлынул мне в лицо. Маршалл медленно обернулся, и наши взгляды встретились, в его голубых глазах я прочитала лишь раздражение и... досаду? Он покачал головой и сделал у виска характерный крутящий жест, ясно давая понять, что считает меня ненормальной.
После пары шепотки и усмешки преследовали меня по всему коридору.
-Эй, Эмма, - подошел один из одногруппников,
- так это правда? Ты подсела на нашего местного трудного подростка?
-Отвали, Майк! - резко огрызнулась я.
- Тебе больше заняться нечем?
-Ого, защищается! Значит, правда!
Я подошла к раковине которая стояла за углом коридора, чтобы прийти в себя и умыться, зеркало отразило раскрасневшееся лицо и растерянные глаза, я плеснула на запястья холодной воды, стараясь успокоить бешеный пульс.
И тут ко мне подошел он, прислонившись к стене рядом с раковиной у которой я стояла. Сердце провалилось куда-то в ботинки.
- Слушай, - его голос был низким и ровным, без единой нотки эмоций.
- Раз уж ты так... заинтересовалась тем, чем я занимаюсь, то приходи сегодня в «Убежище». Вот адрес.
Он протянул смятый клочок бумаги, и медленно взяла бумажку, его пальцы на мгновение коснулись моей ладони, кожа была прохладной и шершавой, но прикосновение вызвало внезапную волну тепла, пробежавшую по всему телу.
- Я... я не уверена, - выдохнула я, сжимая листок в руке.
-Ну, твое дело, - он пожал плечами, оттолкнулся от стены и ушел, не оглядываясь.
Я разжала пальцы и посмотрела на криво написанный адрес, сердце стучало где-то в горле, смешивая остатки обиды, гнев и то самое проклятое любопытство, которое, кажется, было сильнее всего остального.