45
Прошёл примерно час. Егор заснул, наконец расслабившись от боли, а я ещё целый час просто сидела рядом, наблюдая за его спокойным лицом.
Честно — я устала, горло пересохло, и я решила quietly сходить на кухню налить себе воды.
Я стояла у раковины, когда услышала позади узнаваемый звук: тихое постукивание костылей по полу.
— Егор… — выдохнула я, закрыв глаза. — Вот зачем ты встал?..
Но прежде чем я успела дойти до гостиной, оттуда послышалось короткое — но отчётливо болезненное — резкое шипение, будто кто-то удержал крик.
Стакан я поставила так быстро, что он чуть не упал, и почти бегом вернулась в гостиную.
Егор стоял на костылях, скрученный от боли, плечи напряжены, руки побелели от того, как сильно он сжимал ручки костылей.
— Егор! Что случилось?! — у меня сердце ушло в пятки.
Он поднял глаза, виноватые и страдальческие одновременно.
— Когда вставал… неправильно наступил на эту ногу… — голос сорвался.
Я быстро подбежала и помогла ему сесть. Он сел, но видно было: боль ещё не отпускает, дышит неровно, будто пытаясь перетерпеть.
— Всё. Хватит геройствовать. Мы записываемся на МРТ, — сказала я, не принимая возражений.
— Да я норм… — пробурчал он, но даже не договорил, потому что очередной всплеск боли заставил его коротко вдохнуть. — Ладно… ладно. Делай как знаешь.
Я схватила телефон и начала искать клиники. Это был квест — прямо в реальном времени.
1 час…
Потом второй…
Мы обзвонили сорок клиник.
И везде одно и то же:
— «Записи нет».
— «Только на завтра».
— «Сегодня всё занято».
— МРТ по выходным популярнее клубов и кальянных, — пробормотал Егор с кривой усмешкой, пытаясь держать лицо.
Но даже он уже еле выдерживал — я видела, что боль накатывает волнами.
Я продолжала листать сайты, буквально молясь…
И — нашла!
— Егор! Есть! Они могут принять через сорок минут!
Он только кивнул, выдохнув с облегчением.
Мы быстро собрались, я помогла ему аккуратно надеть кроссовок на здоровую ногу, взяла всё необходимое — и мы поехали.
В клинике
На ресепшене нас встретили сразу, увидев, что Егор едва держится.
Его посадили в кресло-каталку — только так удалось снять нагрузку с ноги.
Потом — осмотр.
Врач аккуратно ощупывал сустав, иногда просил повернуть стопу, и каждый раз Егор сжимал зубы.
Через двадцать минут нас отправили на МРТ.
Я ждала возле кабинета, метаясь туда-сюда.
Через полчаса Егора вывезли, он выглядел уставшим, но хоть чуть спокойнее.
Мы снова зашли к врачу.
Тот сверился со снимками, сделал пометки… и только потом поднял на нас взгляд.
— Итак. Порванное сухожилие спереди. Порванное сухожилие сзади. Разрыв связок голеностопа.
— … — я даже дышать перестала.
— Нужен гипс. И костыли. Минимум шесть недель.
Егор тихо выдохнул, закрыв глаза на секунду.
— Ну… класс, — пробормотал он.
Потом ему наложили гипс — аккуратно, но всё равно болезненно. Я держала его за руку, чтобы он не напрягался лишний раз.
Когда всё закончилось, он устало откинулся назад.
— Поехали домой? — спросила я.
— Угу… только обещай, что не будешь ругаться, — хрипло произнёс он.
— Посмотрим, как будешь себя вести, — попыталась я улыбнуться.
И мы выехали из клиники — он в гипсе, на костылях, а я рядом, держа его за локоть, чтобы он не потерял равновесие.