44
Егор закончил рассказывать, как дубайский врач “поставил ему диагноз за три секунды”, и устало опустил голову на спинку дивана.
— Ну вот, довольна? — буркнул он. — Вся эпопея про моё “великое падение” закончена.
— Да, — я кивнула. — Теперь можно тебя ругать.
Он закатил глаза ещё сильнее.
— Алиса, пожалуйста…
Но я уже наклонилась вперёд.
— Ты мог серьёзно травмироваться, Егор! Ты же даже не смотрел под ноги! Ты — взрослый мужик или кто?
Он фыркнул.
— Ой, началось.
Повернулся ко мне. — Ты что, теперь будешь моим личным контролёром по безопасности?
— А кто тебя ещё будет контролировать? — я приподняла бровь. — Ты же… Ну посмотри на себя.
— На себя я смотреть не хочу. На тебя — можно, — сказал он тихо, и я на секунду потеряла способность говорить.
Я отвернулась, чувствуя, как щеки чуть нагрелись.
— Ладно. — Я встала. — Показывай аптечку.
— Зачем? — Егор нахмурился.
— Потому что ты наверняка не намазал ногу второй раз, как тебе сказали. Или пропустил таблетку. Или вообще ничего не сделал.
Он открыл рот, чтобы возразить…
И тут же закрыл.
— Ладно… — пробурчал он. — Может, чуть-чуть пропустил.
— ЕГОР! — я хлопнула ладонью по бедру. — Ну серьёзно!
Он поднял руки, сдаваясь.
— Хорошо-хорошо. Аптечка в ванной.
Пока я уходила в ванную, он тихо добавил:
— Как будто у меня выбора нет. Ты ж как ураган…
Я лишь покосилась на него и скрылась за дверью.
Я принесла аптечку и поставила её на стол.
— Снимай носок, — сказала я.
— Чего? — он чуть не подавился воздухом.
— Я должна увидеть, сильно ли опухла нога. Не волнуйся, я не буду отрывать тебе конечность.
Егор протянул паузу, будто решал, бросить ли в меня подушкой…
Но всё-таки послушно присел удобнее и аккуратно снял компрессионный носок.
Я присела рядом, осматривая ногу абсолютно по-деловому.
— Так… отёк есть. Синяк ещё больше. Ты явно нагружал ногу, когда не надо было.
— Может, я просто тяжёлый, — проворчал он.
— Может, ты просто упрямый, — парировала я.
Он тихо улыбнулся.
— Ладно, виноват.
— Так-то лучше.
Я аккуратно намазала мазь, а он в этот момент смотрел на меня как-то… слишком внимательно.
— Что? — я подняла глаза.
— Просто… — он откинул голову назад. — Странно видеть, что кто-то обо мне так переживает.
Я замерла на секунду.
— Я всегда переживаю, — сказала тихо.
Егор моргнул, чуть удивлённо.
— Не надо, — сказал он.
— Поздно, — я ответила.
Он усмехнулся, тихо, едва слышно.
— Ты, конечно… — он покачал головой. — Совсем меня не слушаешь.
— Потому что ты — самый плохой пациент в истории, — я уже поднималась на ноги. — Всё. Теперь — лёд и лежать. И пить воду.
— Командир, мать твою… — пробормотал он, но подушку положил под ногу и лег.
Я вздохнула, укрыла его пледиком, как ребёнка.
Он поднял бровь.
— Ты что, теперь и укрывать меня будешь?
— ДА. Пока ты не выздоровеешь, — сказала я и поставила стакан воды на стол.
Егор тихо усмехнулся.
— Значит, Алиса решила стать моей сиделкой?
— Нет, — я поправила плед. — Просто ты — ужас в быту. И если тебя оставить одного, ты сделаешь ещё хуже.
Егор смотрел на меня пару секунд.
Потом тихо сказал:
— Всё-таки хорошо, что ты приехала.
Я улыбнулась.
— А я тебе говорила.
Он прикрыл глаза, положив руку поверх пледа.
— Останешься ненадолго?
— Да. Пока не убедюсь, что ты не решишь прыгнуть с дивана на одной ноге.
— Не обещаю, — хрипло усмехнулся он.
Я закатила глаза.
Упрямый. Несносный. Ужасный.
Но почему-то…
мой любимый.