43
Утро началось странно.
Я проснулась от вибрации телефона — он лежал рядом на подушке.
Слегка прищурившись, взяла его в руки. На экране горело непрочитанное сообщение от Егора, отправленное глубокой ночью.
“Я немного… травмировался. Нога болит, но всё ок, лечу. Потом расскажу.”
Я резко села в кровати.
— Что значит “травмировался”? — пробормотала я вслух.
Сердце неприятно кольнуло — тревожно, но я старалась не раскручивать себя.
Я сразу набрала ему.
Гудки тянулись долго, но наконец он взял трубку.
— Да? — хрипло, сонно.
— Ты уже в Москве? Что с ногой? Почему ты не написал больше?
Он тихо фыркнул — будто пытаясь изобразить лёгкую улыбку.
— Да прилетел… Час назад где-то. Спал. С ногой… потом расскажу. Всё нормально.
— Ты где сейчас? — я уже вставала с кровати, даже не заметив, как накинула халат.
— Дома. Не приезжай, — сказал он сразу, будто заранее знал, что я собиралась сделать. — Устал. И нога ноет. Я позже сам тебе напишу.
Я замерла.
Его голос был спокойным, но уставшим.
Настолько уставшим, что я даже не стала спорить.
— Ладно… хорошо. Только ты, если что, звони, — сказала я тихо.
— Угу. Позже выйду на связь, — он отключился первым.
Я ещё пару секунд смотрела на экран телефона, будто пытаясь прочитать между строк то, чего он не сказал.
Я пошла на кухню, налила себе чай и села к окну.
Москва была серая, холодная, и как-то непривычно тихая.
Но в голове крутилась одна мысль:
Почему он не хочет, чтобы я приезжала?
Не потому что я обиделась — нет.
Просто… что-то в его голосе было не так.
Как будто он скрывал, что ему по-настоящему больно.
Я машинально открыла рабочий чат — вдруг там есть какая-то информация.
Пусто.
Сделала пару глотков чая, но он остыл, а я даже не заметила.
Спустя десять минут я уже была полностью собрана — волосы в хвост, джинсы, пуховик.
Я посмотрела на себя в зеркале.
— Он может говорить что угодно, — прошептала я. — Но я всё равно проверю.
Я взяла сумку, документы, выключила свет и вышла из квартиры.
Мне было нужно убедиться, что он правда в порядке.
Сама.
...
Я стояла перед его дверью и секунду собиралась с духом.
Позвонила.
Сначала — тишина.
Потом послышались медленные шаги, будто кто-то осторожно переставлял ноги по полу.
Щёлкнул замок.
Дверь распахнулась лишь на пару сантиметров — Егор выглянул наружу, как будто опасаясь, что там стоит полиция, пресса или ещё кто-то.
И когда увидел меня…
Он реально офигел.
— Алиса?.. — голос хриплый, сонный, удивлённый и чуть раздражённый одновременно. — Ты чего здесь делаешь?
— Проверяю тебя, гений, — я подняла бровь. — Ты мне сказал, что “потом расскажешь”, но я не собираюсь ждать, пока твоя нога отвалится.
Он выдохнул, прикрыл глаза — будто настолько устал, что даже реагировать лень.
И всё-таки открыл дверь полностью.
Я инстинктивно сделала шаг назад — его нога…
перебинтована до колена, поверх — компрессионный носок, а сам он стоял, опираясь на костыли.
Лицо бледное, взгляд уставший.
Мне кольнуло в груди.
— Ты говорил — ушиб, — тихо сказала я.
— Ушиб, — сухо отозвался он. — Просто неприятный.
Он отступил назад. — Заходи уже, замёрзла, наверное.
Я прошла в квартиру.
Пока он закрывал дверь, я заметила, как аккуратно он переносит вес с одной ноги на другую — явно ему было больно.
Мы дошли до гостиной и сели на диван.
Точнее… я села, а он буквально плюхнулся, уронив костыли рядом — будто идти для него было подвигом.
— Егор… — я повернулась к нему. — Что произошло?
Он несколько секунд смотрел в потолок, будто собираясь с силами.
Потом резко выдохнул.
— Я, блин, упал с лестницы.
Я моргнула.
— ЧТО?
Он кивнул, чуть поморщившись.
— Читал сообщение… в рабочем чате. И… ну. Ступенька решила напасть.
Перелетел через три. Приземлился неудачно.
Дальше — больница. Рентген. Мазь. Носок. Костыли.
Но официально — “ушиб”. И можешь не переживать.
Я смотрела на него, не зная, смеяться или ругаться.
— Ты… — я ткнула его в плечо. — Ты вообще нормальный? Ты мог голову разбить! Мог…
— Мог много чего, — перебил он устало. — Но не разбил. Ты же видишь.
Он чуть склонил голову. — Честно… я не хотел тебя этим грузить.
— Поэтому ты даже не хотел, чтобы я приехала? — я нахмурилась.
Он отвёл взгляд, будто стыдно.
— Не люблю, когда меня видят таким… — он махнул рукой на костыли. — Беспомощным что ли.
Я мягко выдохнула.
— Егор… быть человеком — это не слабость.
Он усмехнулся одним уголком губ.
— А ты… упряма, — тихо сказал он. — Я сказал не приезжать — и что? Конечно же, приехала.
— Потому что мне не всё равно, — я сказала честно.
Егор перевёл на меня взгляд.
Не резкий, не фирменный — а спокойный.
Тёплый.
И от этого внутри что-то щёлкнуло.
— Спасибо, — тихо сказал он. — Что приехала.
Я улыбнулась еле-заметно.
— Ну всё. Теперь рассказывай: что тебе врач говорил? Что тебе можно, а что нельзя? Ты ел? Тебе надо лёд? Таблетку?
Он закатил глаза.
— Господи… началось.
— Егор! — я подтолкнула его плечом.
Он сдался, поднимая руки.
— Ладно, ладно. Сейчас всё расскажу.
И он начал — подробно, с комментариями, с закатыванием глаз, с попытками делать вид, что ему не больно.
И в этот момент мне стало совершенно ясно:
Хорошо, что я приехала. Иначе он бы здесь валялся один — злой, упрямый и с больной ногой.