35
День пролетел почти незаметно. Всё слилось в одно длинное, тревожное, но в то же время волнующее ожидание вечера. После утренней репетиции мы вернулись в отель. Егор ушёл на интервью и саундчек, а я осталась в номере — долго стояла у окна, глядя на море, стараясь успокоить сердце.
Ближе к вечеру в дверь постучали.
— Алиса, пора, — сказала визажист.
Я села перед зеркалом.
Тон, хайлайтер, лёгкие тени, стрелки — каждый штрих делал меня другой, сценической версией самой себя.
Волосы аккуратно уложили мягкими локонами, немного сбоку прикололи заколку. Я надела чёрный костюм — топ, широкие брюки и лёгкую кофту.
Перед зеркалом я сделала глубокий вдох.
Сегодня всё должно быть иначе. Сегодня — мой выход.
Когда мы приехали на площадку, концерт уже шёл. За кулисами гудело: бегали техники, визажисты, танцовщицы, кто-то репетировал движения прямо в коридоре.
Со сцены доносился голос Егора — живой, мощный, уверенный.
Я выглянула из-за кулисы. Он стоял на сцене, зал кричал его имя, свет прожекторов заливал всё пространство золотым светом.
Я почувствовала лёгкое волнение — не страх, а предвкушение.
После нескольких песен на сцену вышли девушки-танцовщицы. Каждая исполняла свой номер под разные треки. Я наблюдала, как публика взрывается аплодисментами, когда заиграла “Сердцеедка”, потом “Невеста”, “Будильник”.
И вот, наконец, осветители переключили свет. Зал погрузился в полумрак.
Прозвучали первые ноты «Мало».
Я услышала голос Егора — мягкий, уверенный, с той хрипотцой, что пробирает до мурашек.
— Готова? — тихо спросил Илья за спиной.
Я кивнула и сделала шаг вперёд.
Сцена осветилась, и я вышла. Свет прожекторов бил в глаза, но я видела только Егора. Он стоял в центре сцены, повернувшись вполоборота ко мне.
Музыка набирала ритм, и я начала двигаться.
Каждое движение давалось легко, словно тело само знало, как нужно. Танец был чувственным, смелым, с оттенком запретного — как и задумывалось. В зале стояла тишина, публика буквально затаила дыхание.
Я чувствовала на себе взгляд Егора — тяжёлый, сосредоточенный, пронизывающий.
Под конец песни я приблизилась к нему. Сердце бешено колотилось.
Он сделал шаг навстречу, потом ещё один. Мы оказались совсем близко.
Последние ноты — и всё, как было задумано: он поднял меня на руки, я обвила его ногами, пальцы сами нашли дорогу в его волосы.
И в тот момент, когда свет прожекторов ударил прямо на нас, Егор медленно склонился и поцеловал меня.
Не сценически, не как часть шоу — по-настоящему.
Всё вокруг будто исчезло.
Ни музыки, ни зала — только он и я, этот момент, этот жар внутри.
Зал взорвался аплодисментами.
Я почти не помнила, как он аккуратно опустил меня на сцену. Я стояла, запыхавшаяся, с горящими щеками и дрожащими руками. Он улыбнулся — коротко, но достаточно, чтобы я поняла: этот поцелуй не был случайностью.
Я быстро ушла за кулисы. В груди всё ещё горело.
Девушки из команды подбежали, кто-то хлопал меня по плечу, кто-то шептал:
— Алиса, это было огонь!
А я просто стояла, стараясь отдышаться.
Концерт продолжался — за «Мало» последовали другие хиты. Публика пела каждую строчку, зал жил своей энергией. Я смотрела со стороны, как Егор работает на сцене: уверенно, мощно, с тем самым магнетизмом, который заставляет влюбляться в него тысячи.
Но теперь, глядя на него, я знала — между нами что-то изменилось.
Не просто танец, не просто импровизация.
Что-то настоящее проскользнуло в тот миг, когда его губы коснулись моих.
И когда он в конце концерта поблагодарил зрителей, я стояла за кулисами, всё ещё ощущая прикосновение его рук и тепло того поцелуя, который теперь невозможно было вычеркнуть из памяти.