15
Сцена с журналистами была напряжённой. С самого утра нас с Егором готовили — стилисты, визажисты, пиарщики. Мы репетировали, как держаться рядом, как смотреть друг на друга, чтобы всё выглядело правдоподобно.
Когда включились камеры, Егор положил руку мне на талию, а я улыбнулась, как будто всё это правда. Он произнёс что-то про то, как “мы с Алисой долго скрывали отношения”, и даже посмотрел на меня с таким теплом, будто бы не играл. Я тоже посмотрела в ответ — и на секунду забыла, что всё это постановка.
Журналисты смеялись, задавали вопросы, а когда ведущая сказала:
— А поцелуй на камеру для подтверждения? —
Егор просто слегка усмехнулся и потянулся ко мне.
Поцелуй был коротким, но чересчур реальным. Слишком. Мне даже пришлось глубоко вдохнуть, когда всё закончилось.
Потом — перерыв. Все разошлись: кто за кофе, кто проверять камеры. Я села на диван в углу, достала вейп, и, не думая, затянулась. Голова гудела от света, людей и этого неловкого поцелуя.
— Что ты делаешь? — послышался знакомый голос.
Я даже не подняла глаз.
— Парю, не видно, что ли? — отозвалась спокойно, выдыхая сладкий дым.
Егор подошёл ближе, руки в карманах, но голос стал строгим:
— Тебе нельзя. У тебя голос садится от этого, а вечером ещё в эфир. И вообще, ты ведёшь себя, как подросток, а не как девушка, с которой меня связали в пару.
Я хмыкнула, посмотрела на него с усмешкой:
— Булаткин, хернёй не страдай. Иди туда, куда шёл.
Он нахмурился, сделал шаг ближе:
— Ты вечно огрызаешься. Думаешь, если тебя поставили рядом со мной — тебе всё можно?
— Да мне вообще ничего не нужно, понял? — рявкнула я, встала, глядя ему прямо в глаза.
Он открыл рот, будто хотел что-то сказать, но я не дала ему шанса — подняла руку, показала ему средний палец и спокойно ушла в гримёрку.
За дверью я шумно выдохнула, опустилась на стул перед зеркалом и закрыла глаза. Сердце колотилось, и я сама не понимала — от злости или от того, как близко он только что стоял.