Я по ночам с другой, но мне снится лишь наш июнь

На утро Питера налегла непривычная тишина. Даже ветер, что обычно шевелил воды Невы, будто стих, давая городу затаить дыхание перед вечером, который должен был стать событием. ВК-фест разросся до масштабов праздника - с музыкой, неоном, шумом, репостами, адреналином и толпами.

Алиса приехала заранее. Она сидела в гримёрке в окружении малознакомых ей людей - менеджеры, помощники, парни из медиа, которые пытались казаться важными, бросали ей какие-то странные, липкие взгляды, с полуулыбками, с недосказанными «малышка, ты чё одна?». Один особенно активный подошёл слишком близко, словно не понимал, как действует пространство и границы. Она улыбнулась в ответ - пусто, по инерции. Даню она не видела. И, если быть честной, не искала глазами. Она знала: он где-то рядом. Он точно увидел её в списке. Он точно знает, что она здесь. Но он даже не подошёл.

Концерт шёл своим ходом. Гудел, переливался, вспыхивал огнями. Под сценой гудела толпа, лица сливались в море вспышек и визга. И вот - их трек. Их выход.

Когда они вышли на сцену вместе, зал выдохнул. Химия была - необъяснимая, сильная, будто весь зал подключили к одному источнику напряжения. Никто не понял, что за кулисами между ними молчание и холод, потому что на сцене было всё иначе: взгляды, движения, слитость - они работали в унисон, как будто сердце одно на двоих.

Даня подошёл к ней под конец трека и положил руку на её талию, будто машинально, будто тело само потянулось - привычка или тоска, не ясно. Но она - мгновенно и почти незаметно - убрала её. Пальцы его слегка дрогнули, будто он потрогал лёд. И он отступил. Публика ничего не заметила. А он - заметил всё.

В гримёрке после выступления было людно, шумно и душно от алкоголя и чужих разговоров. Они не сказали друг другу ни слова. Сидели в разных углах. Она - с сигаретой, с колой, иногда с кем-то шепталась. Он - с бутылкой, с пацанами, с глазами, которые иногда метались в её сторону, как вспышки камер - быстро, резко, болезненно.

Он ждал. Долго. Пока утихнет внутри. Пока поймёт, чего хочет. А потом выпил. Раз, два. Что-то, чтобы сгладить внутри острые края, чтобы хватило духу подойти. И когда вечер уже начал терять своё давление, он встал. И просто подошёл.

- Алиса... - негромко, почти шёпотом, будто если сказать громче, она исчезнет.

Она посмотрела на него. Сначала просто взгляд. Холодный. Ироничный. Она уже всё знала. Увидев его рядом, она медленно встала, стряхнула пепел с сигареты и сказала:

- Пошли. Только быстро. У меня нет сил на длинные истории.

Они вышли на террасу гримёрной, где стояло пыльное окно, и ветер тянул запах асфальта, дыма и лета. Она встала у окна, куря, глядя в темноту города. Он стоял позади, будто боялся подойти ближе.

- Я... хотел сказать, - начал он, - я был мудаком. Я это понимаю. Я не должен был... того, что говорил. Что делал.

Она затянулась. Задержала дым в лёгких, как будто он был ответом.

- Зачем ты извиняешься, Дань?

- Потому что ты важна была. Есть. Я просто... я не знаю, как всё это стало таким. Ты была рядом, и мне казалось, что всегда будешь. А потом...

Она перебила:

- Потом ты слился. Исчез. Пропал.
Где ты был, когда я врубал себе полную изоляцию, а? Когда мне казалось, что я не выдержу? Где ты был, когда я рвала себя по кускам и обратно собирала? С какими-то шлюхами на студии? В сторис с налитыми глазами?

Он опустил голову. Это было правдой. Горькой, некрасивой.

Она выдохнула:

- Спасибо, что был. Спасибо, что было весело. Мы с тобой круто проебались. Прям по классике.
Но мне больше не хочется повторов, понял?

Он молчал.

- Знаешь, в какой-то момент я реально думала, что ты - это типа всё. А потом поняла - я просто позволила себе быть использованной. Удобной. Прикольной. Лёгкой.

Она бросила сигарету в пепельницу и повернулась к нему.

- Я теперь - не твоя. Не на сцене. Не на кухне. Не в голове. Не в сердце.
Так что, Даня, еби своих шалав. Туси. Делай что хочешь. Только больше не тяни меня обратно. Я не из тех, кого можно достать, когда тебе стало скучно.

Он сделал шаг вперёд.

- Алиса, я...

- Не надо, - спокойно, почти мягко. - Не надо, Дань. Это уже не важно. Ты свой шанс прожёг вместе со всеми своими бутылками.

И она пошла. Не резко. Не драматично. Просто - ушла.

А он остался стоять. Один. С её голосом в голове. С пустыми руками. С чувством, которое уже не спасало.