сладко
Прошло больше двух недель.
Москва гудела. Суета, маршрутки, подземные переходы, вечно ноющие соседи сверху. Жизнь текла - через экраны, через таблетки, через попытки что-то выложить на саунд. Алиса жила. Вяло. На автомате. Как будто дышать не забывала - и на том спасибо.
Про Даню она не вспоминала.
Тот вечер под магазином - растворился в череде бессмысленных дней. Казалось, будто это была просто сцена из чужого фильма, где ты - не актёр, а зритель на заднем ряду, смотрящий сквозь мутное стекло.
Она жила в съёмной квартире на юге, с потрёпанным ковром и одним живым растением, которое почему-то не умирало. Листья были такими же измотанными, как она.
Сейчас была ночь. Даже ближе к утру.
02:44.
В комнате тихо тикала батарея, свет из монитора выедал глаза, а тело будто плавало. Третий день - без сна. Дурной коктейль из таблеток, температуры и тлеющей внутри тревоги. Она снова сидела на полу, прислонившись к стене, с одним коленом, подтянутым к груди. На столе - стакан воды и развернутая пачка какого-то антидепрессанта, который обещал, что "всё станет легче". Только легче не становилось.
Телефон лежал рядом. Мёртвый. Пустой.
Но вдруг - вибрация.
Она вздрогнула, посмотрела.
Telegram.
Даня:
"У тебя треки охуенные. Странно, что не залетели ещё. Они ж живые. Без этой попсовой хуйни."
Она моргнула. Прочитала ещё раз.
Как будто кто-то сдвинул пластинку на проигрывателе.
Прошлое - врезалось в текущий момент.
Даня. Тот самый.
Он реально написал.
Она зависла на пару секунд. Руки дрожали слегка - не от эмоций, от бессонницы и таблеток. Но внутри что-то оживилось.
Она набрала:
Aлиса:
"Ты реально написал... ты вообще откуда всплыл? Ахах. Спасибо. Я думала ты сгинул."
Он сразу ответил.
Даня:
"Сгинул, да не совсем. Просто долго переваривал твои голосовые и пару раз слушал в наушниках ночью. У тебя боль в голосе. Мне это нужно."
Она сморгнула. В голове - будто включили лампу. Небольшую. Тёплую.
Алиса:
"Я не сплю. Уже третий день. Таблетки сраные. Хз, что с телом. Всё плывёт."
Даня:
"Ты сейчас онлайн?"
Aлиса:
"Ну я же отвечаю тебе. Логично."
Потом пауза. Несколько секунд. Её дыхание чуть ускорилось. В горле - тяжесть.
Даня:
"Давай на студию сходим. Есть одна, тут недалеко. Попробуем записать тебя. Живьём. Без хуйни. Без фильтров."
Она зависла. Это предложение ударило как-то особенно. Просто. Буднично. Но в этой простоте была честность. Он не просил выйти попить, не флиртовал, не подлизывался. Он как будто просто увидел её. Сейчас.
Aлиса:
"Ты серьёзно хочешь со мной работать?"
Даня:
"А то. У тебя внутри хаос, а я это умею ловить. Я же не просто так тогда за мармеладками бегал."
Она усмехнулась. Впервые за сутки.
Aлиса:
"Когда?"
Даня:
"В выходные. В субботу. Ты свободна?"
Алиса не была ни свободна, ни занята. Время для неё растворилось в каком-то зыбком киселе, где день и ночь не отличались.
Алиса:
"Буду. Напиши адрес и время. Но я предупреждаю - я сейчас разъебанная. Внешне и внутренне. Уставшая. Местами хрупкая."
Даня:
"Ты думаешь, я забыл, как ты выглядишь? Ты была уставшая и тогда. Но живее всех."
Она долго смотрела в экран. А потом медленно опустила телефон.
Сердце чуть сжалось. Не от влюблённости. Не от вспышки чувств. А от того, что кто-то всё-таки не забыл. Кто-то услышал её музыку. И захотел прийти. Вновь.
Она посмотрела в окно.
Москва ещё не проснулась. Но где-то там уже крутился мир, где будет суббота, будет студия. И - будет он. Даня. С сигаретой, с этим странным взглядом, и с руками, которые умеют красть мармеладки.
И ей вдруг захотелось прожить хотя бы одну ночь до конца. Просто чтобы дожить до субботы.
---
Утро было серым, но в этом свете было что-то уютное. Мягкое, как тёплый плед, забытый кем-то на подоконнике.
Алиса стояла у поворота, кутая пальцы в рукавах. Её волосы чуть разлохматил ветер - не тот, что портит прическу, а тот, что пахнет улицей, хлебом из ближайшей пекарни и чьим-то слишком крепким кофе. Она по привычке проверила время - ещё рано. Но Даня уже был.
Он стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к стене у студии. Вид у него был немного потерянный - не в плохом смысле, а скорее... голодный. В прямом смысле - по глазам было видно, как сильно он хотел кофе.
- Бля, - пробормотал он, едва заметив её. - Ты как глоток нормального утра. А у меня просто... ломка.
- Ломка? - приподняла бровь она, подходя ближе.
- Ну да, типа... образно. Я с шести утра хочу кофе так, что уже готов был просить у таксиста сделать глоток. Спасай, пожалуйста. Кофейня - через дорогу.
Алиса засмеялась тихо, тот самый смех, как будто кто-то осторожно коснулся клавиши на пианино.
- Ладно, пошли, - кивнула она. - Спасу.
Они шли рядом, медленно. Он всё ещё держался за голову - не от боли, а от отчаянного желания кофеина. Глаза щурились от утреннего света, рука то и дело теребила шнурок худи. Казалось, он не может усидеть даже внутри своей собственной кожи.
- Я с утра проснулся с мыслью о латте. И о мармеладках. А потом вспомнил, что ты, в принципе, тоже сладкое любишь, - бросил он мимоходом. - Так что будет двойной удар по сахару.
В кофейне было полупусто. За стойкой стояла девочка с блестками на веках и бейджем «Ника». Даня подошёл первым, заказал два кофе - себе двойной, ей - с ванильным сиропом. Потом склонился к витрине и выцепил те самые мармеладки - червячки, присыпанные сахаром.
- Вот, - он повернулся к ней, протягивая пакетик. - Традиции надо хранить.
Она взяла, не скрывая улыбки.
- Спасибо. Помнишь, как я тогда сказала, что они на вкус как детство?
- Ага. А ты сказала, что детство у тебя было странное, потому что у всех "Маша и медведь", а у тебя - "водка, сиги и старшие, которые не верят в мультики".
- Это была правда, - усмехнулась она. - Но зато я всегда знала, кто предаст, а кто поможет.
Они сели за столик у окна. За стеклом шумела улица, внутри всё было тихо, почти как в другой реальности. Алиса тянула кофе, глядя на улицу, Даня смотрел на неё. Не пялился - просто смотрел, чуть улыбается, будто не верит, что это утро - настоящее.
- Знаешь, - сказал он, - ты иногда будто глюк. В хорошем смысле. Нереальная. Я даже когда один, иногда представляю, что ты просто стоишь где-то рядом, и мне чуть легче.
Она покосилась на него. Не всерьёз, но и не в шутку.
- Это мило. И немного крипово.
Он засмеялся, поднимая руки.
- Справедливо.
Они допили кофе, и, не торопясь, пошли обратно к студии. Даня снова придержал дверь. Снизу - длинный коридор, полутёмный, с мягким эхо. Запах - пыльной обивки, старых усилителей и чьего-то спящего таланта.
На месте был только битмарь - худой парень в огромной толстовке с капюшоном, с ног до головы в наушниках. Его звали Грей. Он почти не смотрел в их сторону, занятый сведением каких-то слоёв.
- Он как кот - появится, если зовёшь еду, - прошептал Даня. - Но если не мешать, может родить шедевр.
Алиса улыбнулась и осмотрелась.
Студия была уютной по-своему: диван с одеялами, стол, пультовая - с мигающими лампами. В углу стоял микрофон, будто ждал кого-то важного.
- Сегодня будем втроём. Пока. Но к вечеру заедет Стефан, - сказал Даня, опускаясь на диван. Он вальяжно растянулся, положив одну руку за голову.
- Кто эт? - спросила Алиса, присаживаясь рядом, скрестив ноги.
Он замялся.
- Ну... этот пиздюк. UglyStephan. Мой тип, братик, семья почти.
Она слегка наклонила голову.
- Рэпер?
- Ага. Но не как «рэпер». Он как... ну, он может одним треком вывернуть тебе душу.
- Поняла, - кивнула она. - У каждого по-своему болит.
Он чуть повернулся к ней.
- Угу. Но с ним - как будто мир становится понятнее. Ты таких людей не выбираешь, они просто появляются.
Алиса замолчала, уставившись в одну точку. Мармеладка в пальцах начала таять. Он взял одну из её руки и съел молча.
- Всё ещё сладкое, - сказал он.
- Ты ещё скажи - «всё ещё ты», - бросила она с полуулыбкой.
- Я мог бы, - тихо ответил он, - но ты, наверное, не поверишь.
И в этой тишине что-то мягко шевельнулось между ними. Как будто воздух стал плотнее. Как будто слова были на грани - но не нужны.
В аппаратной зазвучал бит - медленный, глубокий, с чуть уловимым сэмплом женского вокала.
- Грей готов, - сказал Даня, вставая. - Погнали делать магию?
Она кивнула.
И утро, наконец, перешло в день.