Глава 12
Тот низкий, вибрирующий голос, прозвучавший прямо в сознании, повис в воздухе Комнаты Напотребностей еще долго после того, как стих. Слово «ПРОДОЛЖАЙТЕ» было не звуком, а ощущением — ледяной иглой, вонзившейся в самое нутро, оставляя после себя не страх, а странное, жуткое обещание. Обещание чего? Признания? Одобрения?
Мы молча смотрели на свежий лепесток черной розы, лежащий на столе как доказательство того, что это не галлюцинация. Атмосфера в комнате изменилась. Теперь это было не просто убежище. Оно чувствовалось как пристанище, как место силы, на которое претендовали две противоборствующие стороны, а мы оказались в самом центре этого противостояния.
— Оно... оно хочет, чтобы мы это сделали, — наконец выдохнула я, нарушая гнетущую тишину. — Эта сущность, Око... оно поощряет нас изучать книгу, идти против Лорда.
Драко медленно кивнул, его взгляд был прикован к зловещему символу.
— Оно не просто наблюдает. Оно манипулирует. Оно использует его амбиции, как рычаг. А теперь использует нас, как... контр-рычаг.
Он поднял на меня взгляд, и в его серых глазах я увидела не панику, а холодную, расчетливую ярость. Ту самую, что когда-то делала его невыносимым, а теперь становилась нашим самым ценным оружием.
— Значит, мы не просто боремся за твою душу, Изоль.
Мысли путались, создавая чудовищную картину. Волан-де-Морт, мой брат, величайший злодей нашего времени, сам был марионеткой. Его стремление к бессмертию и власти было не его гениальным планом, а тщательно продуманной ловушкой, расставленной чем-то бесконечно более древним и безразличным. И теперь эта сила обратила свой взор на нас.
— Мы не можем просто отказаться от игры, — тихо сказала я. — Снейп уже настороже. Брат ждет книгу. А это... Око... оно явно не терпит непослушания.
— Мы и не откажемся, — ответил Драко. Он подошел к столу и решительно захлопнул «Сердцевину Тьмы». — Мы просто изменим правила. Если этот ритуал должен использовать тебя как ключ, значит, в нем есть уязвимость. Твоя воля. Твое согласие. Или... твое противодействие.
Он снова начал ходить по комнате, его ум работал с той же скоростью, что и мой.
— Мы не будем пытаться сорвать ритуал. Мы его... перенаправим.
Я смотрела на него, завороженная и испуганная.
— Перенаправить? Куда? На что?
— На него самого, — остановился Драко. Его глаза блестели. — В книге сказано: «душа, возжелавшая стать выше природы, становится рабом». Что, если в момент ритуала, когда он попытается использовать тебя, мы обратим весь этот поток энергии не на укрепление его души, а на то, чтобы окончательно приковать его к этой Цепи? Сделать его не богом, а первым и самым главным рабом?
Идея была блестящей, безумной и чудовищно опасной. Мы играли бы с силами, которых не понимали, рискуя не просто быть убитыми, а стать частью чего-то невообразимо ужасного.
— Мы не знаем, как это сделать, — возразила я, но в моем голосе уже звучала не неуверенность, а вызов. — Для этого нужны знания. Сила.
— Знания мы найдем, — он указал на книгу с символом Ока. — А сила...Я не уверен, но возможно она есть в тебя, не может мой отец просто так следить за тобой, мне кажется он что-то знает.
И он был прав,есть во мне сила. Только не та о которой он думает. Но стоит ли ему говорить...
Он подошел так близко, что я снова почувствовала его тепло, запах яблока и дерева, смешанный с пыльным запахом древних книг.
— Доверься мне. Мы можем это сделать. Вместе.
И я поверила. Не потому что это было разумно. А потому что в его глазах я видела не расчет наследника Малфоя, а отчаянную решимость человека, который нашел что-то, за что стоит бороться. Возможно, даже себя самого.
— Хорошо, — прошептала я. — Вместе.
Мы просидели в выручай-комнате до рассвета, изучая обе книги. «Сердцевина Тьмы» давала схему ритуала, а книга с символом Ока — ключ к его извращению. Мы искали слабое место, точку, где воля жертвы могла бы повлиять на исход. И мы нашли ее. Маленькую, едва заметную оговорку в разделе о кровном катализаторе. Для успеха ритуала требовалось не просто присутствие крови, но и резонанс между душами. Минимальное, но добровольное согласие. Или, как мы предположили, его полная противоположность — осознанный, яростный отпор, направленный не против поглощения, а против самой цели ритуала.
Это была наша лазейка.
Когда первые лучи солнца окрасили стены комнаты в серый цвет, мы наконец решили, что пора возвращаться. Мы были измотаны, но заряжены опасной решимостью.
Выйдя в коридор, мы снова стали Мракс и Малфоем — холодным изгоем и надменным принцем Слизерина. Но теперь между нами тянулась незримая нить заговора, крепче любой клятвы.
По дороге в подземелья мы столкнулись со Снейпом. Он вышел из тени так внезапно, что у меня перехватило дыхание.
— Мисс Мракс. Малфой, — его черные глаза скользнули по нашим уставшим лицам. — Поздняя прогулка. Или ранняя?
— Не выспались, сэр, — буркнул Драко, стараясь выглядеть раздраженным, а не виноватым. — Бесил Гойл своим храпом.
Снейп медленно перевел взгляд на меня.
— Надеюсь, ваши... исследования... были продуктивными. И не заведут вас в тупик, из которого нет возврата.
— Мы просто готовились к зельям, сэр, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, заставляя свой взгляд оставаться пустым. — Вы же настаивали на важности подготовки.
Уголок его рта дрогнул в подобии усмешки.
— Рад это слышать. Не разочаруйте меня.
Он пропустил нас вперед, и мы пошли, чувствуя его взгляд на своих спинах. Он не отступал. Он ждал, когда мы оступимся.
Войдя в гостиную Слизерина, я чуть не столкнулась с Пэнси. Она была уже одета и выглядела свежо, как будто только что сошла с обложки журнала.
— Боже, Изоль, — она притворно-сочувственно нахмурилась. — Ты выглядишь просто ужасно. Определенно, тебе нужно прийти на нашу вечеринку. Развеяться.
— Я подумаю, Пэнси, — отмахнулась я, пытаясь пройти к спальне.
— И не забудь пригласить Драко, — бросила она мне вслед, и в ее голосе снова зазвучала хитрая нотка. — Мне показалось, вам есть о чем поговорить. Вы сегодня выглядите... очень синхронно.
Я не стала оборачиваться. Ее колкости больше не имели значения. У нас была настоящая битва на горизонте. Битва за душу моего брата, за нашу собственную судьбу и, возможно, за будущее всего магического мира, которое зависело от того, станет ли величайший темный волшебник века богом... или вечным рабом в Цепи неведомого хозяина.
Лежа в кровати, я смотрела в темноту и чувствовала тяжесть предстоящего. Но вместе со страхом пришло и странное спокойствие. Впервые за долгие годы я была не одна. И этот союз, рожденный в тени двух величайших зол, был единственным светом, на который я могла опереться. И я была готова за него сражаться. До конца.
Холодный камень стен выручай-комнаты казался единственной прочной вещью в мире, который рушился на глазах. Воздух был густым от запаха древнего пергамента, страха и чего-то еще — острого, металлического, как запах надвигающейся грозы. Мы с Драко сидели друг напротив друга, и между нами на столе лежали две открытые книги, чьи знания несли не спасение, а лишь выбор между двумя видами проклятия.
«Перенаправить ритуал». Эти слова, произнесенные им несколько часов назад, все еще висели в воздухе, такие же тяжелые и нереальные, как голос из-за Пределов. Это был план самоубийц. Или гениев. А скорее всего, и того, и другого.
— Он почувствует подвох, — наконец нарушила я молчание, в котором слышался лишь треск поленьев в камине. Голос мой звучал хрипло от усталости. — Лорд... он как голодный зверь. Он чует страх. А то, что мы задумали... это пахнет не страхом. Это пахнет вызовом. Он это учует.
Драко не поднял глаз от схемы ритуального круга, которую мы пытались изменить.
— Он не будет искать подвоха там, где ожидает полной покорности, — возразил он, его палец медленно водил по изогнутой линии, ведущей к символу Ока. — Его высокомерие — его слепое пятно. Он верит, что ты сломлена. Что ты жаждешь его одобрения. Или что ты будешь бороться в лоб, пытаясь разорвать круг. Он не ожидает, что ты захочешь... углубить его связь с силой, которую он считает своей.
Он наконец посмотрел на меня, и в его глазах горел тот самый холодный огонь, который когда-то пугал меня, а теперь вселял странную надежду.
— Вся его жизнь — это стремление избежать любых оков. Стать сильнее смерти, сильнее любых правил. Идея, что он сам может стать величайшим звеном в чужой цепи... это последнее, что придет ему в голову.
Я закрыла глаза, пытаясь представить лицо брата. Холодные, пронзительные глаза, в которых никогда не было ни капли тепла, даже когда он говорил о нашей семье, о нашей «великой судьбе». Он видел во мне инструмент. Восприимчивую глину. Он не видел в меня бомбу, заложенную в основание его трона.
— А ты? — спросила я, открывая глаза и глядя прямо на Драко. — Ты уверен, что готов? Это не просто избавление от отца. Это... игра с силами, которые могут стереть нас в порошок. Или сделать чем-то... другим.
Он откинулся на спинку стула, и его лицо на мгновение исказила гримаса усталой боли.
— Мой отец продал нашу семью, нашу честь, даже нашего домового эльфа ради призрака власти, который даже не принадлежит ему. Он смотрит на меня как на фамильную реликвию, которую нужно отполировать и выставить напоказ. — Его голос дрогнул. — Я каждый день чувствую эти взгляды — Поттера, Грейнджер, всех этих героев. Они видят во мне его. Они видят зло. И иногда... иногда я сам начинаю в это верить.
Он встал и подошел к камину, повернувшись ко мне спиной.
— А потом ты появилась. И ты смотрела на меня не как на Малфоя. Ты смотрела на меня как на соперника. Как на угрозу. А потом... как на человека. Такого же запутавшегося и преданного, как и ты сама. — Он обернулся, и в его глазах не было ни надменности, ни насмешки. Только голая, неудобная правда. — У меня нет выбора, Изоль. Или я буду дрожать в тени отца и его Повелителя, пока они не раздавят меня, или я сделаю свой ход. С тобой. Даже если это последний ход в моей жизни.
Мое сердце бешено заколотилось. В его словах не было ни романтики, ни высоких обещаний. Была лишь мрачная, отчаянная решимость. И это было честнее тысячи клятв.
Я тоже встала и подошла к нему. Теперь нас разделяли лишь сантиметры.
— Я не буду благодарной принцессой, которую ты спасешь, Малфой, — предупредила я его, и в моем голосе снова зазвучал стальной отзвук Мракс. — Моя ярость — это все, что у меня есть. И я направлю ее на него, даже если мне придется утащить его с собой в ад.
Уголки его губ дрогнули в слабой ухмылке.
— Я и не прошу благодарности, Мракс. Я прошу партнерства. А в партнерстве, как мне кажется, полагается вот это.
Он медленно, давая мне время отступить, протянул руку. Не для поцелуя, не для объятия. Ладонь была раскрыта в жесте, который был одновременно и предложением, и вызовом.
Я посмотрела на его руку, потом в его глаза. В них я видела отражение собственного страха, собственной ярости и той искры чего-то нового, что пробивалось сквозь трещины в наших бронированных сердцах. Это было безумием. Но это было наше безумие.
Я положила свою руку ему на ладонь. Его пальцы сомкнулись вокруг моих, крепко, почти до боли. Его кожа была прохладной, но в месте соприкосновения тут же вспыхнуло тепло.
— Партнеры, — тихо сказала я.
— До самого конца, — кивнул он.
В этот момент что-то щелкнуло. Не в комнате, а внутри меня. Стена, которую я годами возводила вокруг себя, не рухнула, но в ней появилась брешь. Достаточно большая, чтобы впустить одного человека. Опасного, надменного, сломленного человека, который смотрел на меня не как на инструмент или символ, а как на равную.
Мы простояли так еще несколько мгновений, прежде чем он отпустил мою руку. Но ощущение его прикосновения осталось, как талисман.
— Ладно, — он снова стал собранным и деловым, но в его глазах оставалась непривычная мягкость. — План. Мы не можем просто ждать полнолуния. Нам нужна репетиция. Нам нужно ощутить эту связь... ту, что должна быть между вами. Ту, что мы собираемся использовать против него.
— Как? — спросила я.
Он указал на «Сердцевину Тьмы».
— Здесь описаны подготовительные медитации. Чтобы настроить кровного катализатора на резонанс с реципиентом. Мы можем попробовать... только в обратную сторону. Не открываться ему, а... создать свой собственный, малый круг. Только мы двое. Чтобы почувствовать, как это — направить не силу, а волю. Волю к сопротивлению.
Идея была пугающей. Добровольно погрузиться в магию, созданную для порабощения? Но он был прав. Мы не могли идти вслепую.
Мы провели остаток ночи, изучая техники медитации. Они были изощренными, требующими полного сосредоточения и отпускания всех защит. Это было похоже на обучение плаванию, бросая человека в омут с головой. Мы сидели на полу, друг напротив друга, и я пыталась следовать указаниям, чувствуя, как моя собственная магия, темная и беспокойная, бунтует против попыток ее укротить и направить по новому руслу.
В какой-то момент, когда я уже почти выдохлась от концентрации, я почувствовала нечто. Легчайшее прикосновение. Не физическое, а ментальное. Осторожный, вопросительный щуп, исходивший от Драко. Это не было вторжением. Это было... стуком в дверь.
И я, сделав глубочайший вдох, ту дверь приоткрыла.
В мозгу у меня что-то вспыхнуло. Я не видела его мыслей, не слышала их. Но я ощутила его. Холодную, колючую оболочку страха, скрывавшую под собой бурлящий океан гнева, стыда и... неуверенности. И я почувствовала, как навстречу этому потоку ушла частичка меня — клубок закаленной в ненависти стали, пронизанный трещинами одиночества.
Это длилось всего секунду. Мы оба вздрогнули и разомкнули контакт, тяжело дыша. Но этого было достаточно. Мы поняли, что это возможно.
— Вот черт, — выдохнул Драко, вытирая лоб. Он выглядел потрясенным. — Это... интенсивно.
— Да, — смогла только выдохнуть я. Мое сердце бешено колотилось, но не от страха, а от странного, захватывающего чувства силы. Это была не сила разрушения. Это была сила связи.
Когда мы на рассвете покидали выручай-комнату, нас ждал новый сюрприз. На полу лежал не лепесток, а целый бутон черной розы. Он был идеальным, бархатистым и леденяще холодным. Рядом с ним на камне был выжжен короткий символ — не просто Око, а Око, опутанное цепью, одно из звеньев которой было разомкнуто.
Драко поднял бутон.
— Похоже, мы получили одобрение высшей инстанции, — произнес он с горькой усмешкой.
Я посмотрела на символ. Разомкнутое звено. Намек? Или указание на цель?
— Оно не просто наблюдает, — прошептала я. — Оно дает нам инструменты.
— И тестирует нас, — добавил Драко, сжимая бутон в руке. — Как щенков на бойне.
Мы шли обратно в общую гостиную, и мир вокруг казался иным. Цвета были ярче, звуки— четче. Опасность никуда не делась, она лишь обрела новые, чудовищные очертания. Но теперь у нас был не только план. У нас была связь. Хрупкая, опасная, едва зародившаяся связь, которая могла стать нашим спасением... или привести к падению, куда более страшному, чем смерть.
И когда я встретилась взглядом с Пэнси, которая снова что-то язвительно шептала своей подружке, глядя на нас, я поняла, что ее мелкие интриги больше не имеют надо мной власти. У меня была настоящая война. И настоящий союзник. И ради этого стоило рискнуть всем.